Рубрикатор
 
Города
Области
Документы
Статьи
О сайте
Почтовые индексы
Контакты

 
 

Из историографии вопроса о крупном землевладении на Руси X-XII вв.

На протяжении многих столетий земля в аграрной России была главной ценностью и составляла основное богатство общества. Это вполне объясняет, почему русские историки с особым вниманием относились к истории поземельных отношений. Центральной проблемой данных отношений является вопрос о землевладении. В отечественной историографии рассматривалось как общинное, так и частное землевладение. Наличие последнего С.М.Соловьев допускал уже в эпоху первых Рюриковичей, полагая, что княжеские дружинники того времени могли иметь села, населенные военнопленными, купленными рабами и наймитами.1

Другой выдающиеся русский историк В.О.Ключевский признаки появления частной земельной собственности на Руси отодвинул к XI в.2 Первое упоминание о владельческих селах с дворовой челядью он нашел в известном торговом договоре, заключенном, по версии В.Н.Татищева, князем Владимиром с волжскими болгарами в 1006 г.1 Потом «в XII столетии мы встречаем несколько указаний на частных земельных собственников. Такими собственниками являются: 1) князья и члены их семейств, 2) княжие мужи, 3) церковные учреждения, монастыри и епископские кафедры. Но во всех известиях о частном землевладении XII в. земельная собственность является с одним отличительным признаком: она населялась и эксплуатировалась рабами; это села с челядью».

Согласно Н.А.Рожкову, «в наших источниках совершенно не сохранилось известий о существовании частной, личной земельной собственности до призвания князей... Но со времени появления князей в Русской земле к древним чисто верв-ным землевладельческим порядкам примешиваются новые формы, постепенно и медленно проникая в жизнь. Прежде всего появилось княжеское землевладение. Первые следы его становятся заметны уже в X в., когда Ольга устроила по всей земле свои "места" и "села" ...»3 Вслед за княжеским появляется боярское землевладение. Зарождается оно в XI в. В том же XI столетии возникает и духовная земельная собственность. 4 Сходные суждения имеем у Г.Ф.Блюменфельда и П.И.Беляева.5

А.Е.Пресняков, хотя и отмечал слабые контуры княжого землевладения и княжого хозяйства времен Ярославичей, но в существовании княжеских дворов и сел нисколько не сомневался.1 Наряду с княжим, А.Е.Пресняков упоминает церковное землевладение, возникшее, по его мнению, еще в XI в. Источником его «были пожалования князей и вклады других лиц».2 В отличие от княжеского и церковного боярское владение землей строилось на принципиально иных основах. Оно возникало «путем заимки и распашки новин на незанятых участках. Ставилось и велось это хозяйство руками челяди».3

Незначительное развитие частного землевладения на Руси до XI в. отмечали А.Васильчиков и Н.Огановский.4 «В Киевскую эпоху, — говорил Н.Огановский, — земля не имела ценности, так как большинство ее лежало "впусте"...»5

Некоторые дореволюционные авторы были не прочь приписать древнерусским князьям право частной собственности на всю государственную территорию. Еще Н.М.Карамзин замечал, что «вся земля Русская была, так сказать, законной собственностью Великих Князей: они могли, кому хотели, раздавать города и волости».6 Автор находит возможным говорить даже о поместной системе в то время.7 Аналогичные идеи мелькали и у Н.А.Полевого.8 поряжавшимися всей землей по личному произволу.1 Идею Лакиера активно поддерживал Б.Н.Чичерин. Их представления встретили резкую критику со стороны К.Д.Кавелина, И.Д.Беляева, А.Д.Градовского, Н.Л.Дювернуа, Ф.И.Леон-товича, Г.Ф.Блюменфельда и др.3

Тем не менее схема Лакиера-Чичерина приросла к произведениям последующих исследователей. Так, Ю.В.Готье писал: «...можно предположить, что уже тогда (Х-ХП вв. — И.Ф.) верховным собственником вервной земли считался князь».4 Будучи верховным собственником земли общинников-смердов, он свободно раздавал ее своим мужам, церковникам.5 О возникновении индивидуальной земельной собственности Ю.В.Готье писал несколько прямолинейно, связывая ее с появлением «сильных людей, устанавливающих свою власть, над первоначально свободными группами равноправных людей».6

Следовало бы вспомнить и о тех, кто специально занимался церковным землевладением. Для В.Милютина не было сомнения в том, что «уже в конце XI века Русское духовенство владело как ненаселенными, так и населенными землями».1 Способы, которыми пользовалось духовенство в политике «стяжательства», были различны — это правительственные пожалования, дарения частных лиц, купля, мена и т.д.2 Осторожность, с какою В.Милютин пометил начальный этап недвижимого имущества у духовенства в России, М.Горчакову показалась излишней. «Нет сомнения, — утверждал он, — что самые первые христианские русские князья, св.Владимир и Ярослав, предоставили митрополиту всея России право владеть земельными имуществами. Примеру первых князей следовали в этом отношении другие князья XII в., великие и удельные. Означить точно — где и какие земли, сколько их и в какой силе имели митрополиты всея России в течение XI и XII вв., — исторические свидетельства не дают достаточных для этого материалов»3.

К М.Горчакову присоединился Е.Голубинский. Разбирая вопрос о материальном обеспечении ранних церковных иерархов, он заключает: «Итак, св.Владимир обеспечил епископов в средствах содержания, во-первых, десятиной, которая должна была взиматься с княжеских доходов в более или менее полном объеме последних и с доходов частных людей, составлявших класс вотчинников; во-вторых, как со всею вероятностью должно предполагать, недвижимыми имениями, которые состояли в землях для ведения собственных хозяйств, с придачею к землям потребного количества сельских холопов, а также потребного количества служилых людей или слуг, которые бы в действительности вели хозяйства и вообще заведовалиими».1 Что касается монастырей, то они, по мнению Е.Голубинского, «начали владеть недвижимыми имениями не позднее, как со времени преп.Феодосия».2 Точку зрения В.Милютина воспринял Б.Д.Греков, когда работал над историей Новгородского дома св. Софии. Духовенство, считал Б.Д.Греков, стало обрастать землей сравнительно поздно — к концу XI — началу XII в.3 Характерно, «в первые времена существования русской церкви охота жертвовать в церковь свое имущество была далеко не у многих ее членов прежде всего потому, что мало было тогда настоящих христиан на Руси ...При таком отношении к вере нельзя допустить, чтобы новгородская церковь в первое время своего существования могла обогащаться частными пожертвованиями в значительных размерах, как это было позднее».4

Вопрос о землевладении в советской исторической литературе приобрел чрезвычайное значение. Процесс формирования княжеской земельной собственности М.Н.Покровский ставил в тесную зависимость с развитием государственности в Древней Руси. Он считал, что «древнейший тип государственной власти развился непосредственно из власти отцовской».5 Отсюда и та особенность, «в силу которой князь, позже государь московский, был собственником всего государства на частном праве, как отец патриархальной семьи был собственником самой семьи и всего ей принадлежавшего».6 Владение государственной территорией на частном праве, отводимое М.Н.Покровским в удел древнерусскому княжью, вытекало из смешения частного и государственного права.

Боярщину М.Н.Покровский встречает в очень раннюю эпоху.2 Но «процесс образования в Древней Руси крупного землевладения не может быть изучен в деталях за отсутствием документов».3 Автор полагал, что «насильственный захват в легальной или нелегальной его форме едва ли был главным способом образования крупного землевладения в Древней Руси. В истории, как и в геологии, медленные молекулярные процессы дают более крупные и, главное, более прочные результаты, чем отдельные катастрофы».4 Эти «молекулярные процессы» он усматривал в сфере экономических отношений, ставящих крестьянское хозяйство в хроническую зависимость от барского.5

В 20-е годы было высказано немало интересных соображений по поводу укладывания частного землевладения на Руси. Конечно, многие из них потеряли сейчас научную ценность. Нельзя, например, согласиться с П.Г.Архангельским, который писал: «Первые ростки частной собственности на землю показались у нас так же давно и рано, как и первые зачатки общинного землевладения». В настоящее время никто не станет оспаривать то положение, что общинное землевладение исторически предшествовало частной собственности на землю. Но следует признать весьма плодотворным наблюдение П.Г.Арханегльского, согласно которому «колыбель у частного и общинного землевладения была общая: этой колыбелью был первоначальный захват ничьей, пустопорожней дикой земли; происходил этот захват в далекую пору безграничного земельного приволья». Заслуживает внимания и попытка П.Г.Архангельского показать эволюцию отраслевых направлений в княжеском и боярском хозяйстве. «Занявши много вольной, дикой земли, — писал он, — князья и бояре руками своих рабов извлекали из нее доходы: они заставляли их ловить и бить ценных пушных зверей в лесах — бобров, медведей, лисиц, куниц и др.; ловить рыбу, водить пчел, заниматься скотоводством (водить коней); что же касается землепашества, то в самом начале оно не было в хозяйстве крупных «господ» старинной Руси на первом месте: продавать хлеб было почти некому, везти его в чужие края опасно, долго и невыгодно; поэтому хлеба сеялось в княжеских и боярских имениях лишь столько, чтобы прокормить хозяйскую семью, хозяйских гостей, слуг и холопов». И только «с течением времени устройство княжеского и боярского крупного имения стало мало-помалу изменяться: в нем все большее значение начало приобретать земледелие, а звероловство, рыболовство и коневодство постепенно отступали все больше на второй план. Происходило это оттого, что запас ценных пушных зверей сам со- | бою сокращался, да и сбыт их за границу, дававший ранее большие доходы князьям и боярам, сильно расстроился после того, как в степях нынешней южной России появились и утвердились хищные азиатские кочевники — половцы, а еще позже татары». Эти рассуждения хотя и довольно схематичны, но не без рационального зерна, которому, к сожалению, не удалось прорасти: идеи П.Г.Архангельского остались в стороне от столбовой дороги советской историографии.

В  противоположность П.Г.Архангельскому,  А.А.Ржаницын наиболее древним видом землевладения на Руси называл общинное, или, как он выражается, вервное. «Однако очень рано, — продолжает А.А.Ржаницын, — рядом с вервным землевладением появляются и земли частных владельцев. Первыми видными представителями частного землевладения являются князья Рюрикова рода. Затем — дружинники и сподвижники князей, которым за подвиги и услуги князья начинают раздавать земли. Наконец, с введением и распространением христианства на Руси приобретает видное значение землевладение церквей и особенно монастырей».2 Момент появления частной собственности на землю А.А.Ржаницын обозначил XII в.3 Вслед за В.О.Ключевским он подчеркивал, что владельческая земля населялась и эксплуатировалась рабами, что «идея о праве собственности на землю вытекала из рабовладения, была развитием права собственности на холопа. Эта земля моя, потому что люди мои, которые ее обрабатывают».4 В заключение А.А.Ржаницын приходит к выводу, будто «еще в период Киевской Руси уже начался захват землевладельцами земель крестьян (смердов)».5 О существенном значении экспроприации земли «первобытных деревенских производителей» в процессе формирования частновладельческого земельного фонда писал также И.Д.Шулейкин.1

В книге В.И.Пичеты по истории сельского хозяйства и землевладения в Белоруссии имеются соображения и о начальном периоде частного землевладения на Руси. Сначала, по идее В.И.Пичеты, выступает княжеское землевладение - это села X в. Но они «не были производительными хозяйствами. Это были скорее загородные дворцы, дачи, куда князья ездили для отдыха или останавливались на время охоты».2 «Трудно сказать, — пишет В.И.Пичета, - каковы размеры княжеских владений, так как для этого не имеется никаких данных. Но, конечно, нельзя согласиться с теми исследователями, которые считают, что в начале княжеской эпохи земля принадлежала одному князю, и что князья и дружинники, как думает Чичерин, силой оружия захватывали землю, чем содействовали распаду родовой общины... Князья на правах собственности владели только отдельными земельными участками, что отчасти нашло свое отражение в «Русской Правде».3 С принятием христианства и созданием церковных учреждений на Руси появляется крупное землевладение духовных чинов.4 Третьим видом крупного землевладения В.И.Пичета именует боярское, которое «развивалось наряду с княжеским, но только менее интенсивно...»5 Боярское землевладение не получило серьезного развития до половины XII в.6 И лишь с этого времени в результате экономического кризиса и распада Киевского государства бояре садятся на землю и начинают заниматься сельским хозяйством.7

В 30-е годы рассматриваемая проблема получила совсем иное освещение, чем это было раньше. Ведущей темой в указанное время стала социально-экономическая проблематика, вследствие чего вопрос о частной собственности на землю стал одним из центральных. Решение ключевых проблем истории древнерусского феодализма связано с именем Б.д.Грекова. Выступая с докладом на пленуме ГАИМК в 1932г., он утверждал, что «князья, бояре, церковь, т.е. вся правящая верхушка славянского и неславянского общества, объединенного в IX — X вв. под гегемонией Киева, была в основе своей классом землевладельческим».1 Если первоначально Б.Д.Греков определял княжеское землевладение способом перечисления сведений о селах, сохранившихся в древних памятниках письменности, то очень скоро он дает и общее обозначение княжому хозяйству, вводя термин «домен». Мы ошибемся, думая, что использование Б.Д.Грековым понятия «домен» не имело принципиального свойства. Напротив, оперируя этим термином, автор хотел оттенить большую масштабность княжеского землевладения, а вместе с ним боярского и церковного в экономике Киевской Руси. Впоследствии Б.Д.Греков только совершенствовал и шлифовал свои представления о характере и роли крупного феодального землевладения в Древней Руси.3 В унисон с Б.Д.Грековым рассуждал А.Г.Пригожин. Производительные силы Киевской Руси IX — X вв. он распределил так, что «земля — основной источник производства — находится в монопольном владении князей боярства и церкви, которым противостоят истинные производители, начиная от рабов (но рабов уже модифицированных условиями феодализирующихся процессов) и кончая целой плеядой категорий зависимого населения».1

С     критикой     представлений    Б.Д.Грекова    выступил С.В.Вознесенский. Он показал, как Б.Д.Греков, соединив в одну картину разновременные черты княжеского хозяйства, нарисовал, в сущности, статически феодальное землевладение.2 По мнению С.В.Вознесенского, «в X — XI вв. мы присутствуем лишь при начальном образовании, так сказать, при самом становлении феодальной вотчины, которая лишь в XII — XIII вв. является в таком виде, как ее обрисовывает Б.Д.Греков».3 С.В.Вознесенский обратил внимание на одну весьма важную деталь, которая показывает, что «ролья, или княжеская пахота, в княжеском хозяйстве стала играть известную роль много позже, чем бортничество и охота. Любопытно также отметить, что в Краткой Правде вообще выступает на первом месте не земледелие, а скотоводство и особенно коневодство, в котором господствующий класс был особенно заинтересован».4 Продукты земледелия — прежде всего хлеб — князья и бояре получали в виде дани с подчиненного им населения.5

Полемизировал с Б.Д.Грековым также С.В.Бахрушин. Он, как и С.В.Вознесенский, упрекал Б.Д.Грекова за статический подход в изображении социально-экономической жизни Приднепровья.6 Сам С.В.Бахрушин в IX и первой половине X веков признаков княжеского землевладения не находит.1 Все известия о селах второй половины X в. несут печать легенды. Но это отнюдь не означает, что «в конце X в. еще не начался процесс освоения общинных земель будущими феодалами... но дело идет еще...не столько о пашенных землях, сколько о промысловых угодьях».2 Нельзя, впрочем, забывать о том, что С.В.Бах-рушин в своих построениях исходил из ошибочного тезиса о слабом развитии земледелия в хозяйстве приднепровских славян вплоть до XI в.; только с XI столетия земледелие становится основным компонентом экономики Древней Руси.3 «В связи с этим, — замечает он,— возникновение крупного феодального землевладения следует отнести к эпохе более поздней».4

Возникновению и развитию феодального землевладения, феодальной ренты и феодальной зависимости С.В.Юшков уделил главу в книге «Очерки по истории феодализма в Киевской Руси». Он писал, что «в историографии, посвященной вопросу о возникновении и первоначальном развитии феодализма в Древней Руси, мало обсуждался вопрос о княжеском домене. Обычно говорят о «княжеских селах», об «окняже-нии» земли. Не применяется и самый термин — «княжеский домен».5 Как мы могли убедиться, в советской литературе еще в 1933 г. Б.Д.Греков ввел этот термин; вскоре он придал ему и соответствующее значение. Поэтому С.В.Юшков в данном случае вряд ли прав. Но попытка его рассмотреть княжеский домен стадиально, т.е. исторически, может оцениваться как новый шаг в историографии темы. «Одной из начальных стадий образования княжеского домена, — считал С.В.Юшков, — была организация княжеских сел, где князья эксплуатировали холопов и первые группы выбитого из колеи и обезземеленного крестьянства — закупов и изгоев».1 Подобные княжеские села фигурируют уже с середины X в.2 В XI и XII вв. количество сел, находящихся в собственности князей, увеличивается. Основной способ образования их — захват земель у общинников, «экспроприация земли», «окняжение земли общинников».3 «Одним из моментов, свидетельствующих о росте прав князей над территорией княжений и росте княжеского домена, — продолжает автор, — является сообщение летописей о возникновении "собственных" княжеских городов».4 Они (города) принадлежали киевским князьям на особом праве, были пунктами феодального властвования, а их жители — людьми князя, а не подданными.5 Возникновение собственных княжеских городов создавало благоприятные условия «для роста княжеского землевладения, княжеского домена. Имея эти опорные пункты, князья овладевали и окрестной территорией».6 Последующая история княжеского домена «идет по линии постепенной консолидации княжеских городов и волостей с городами и волостями, находившимися в общей административной системе земли-княжения... Вероятно, в некоторых землях-княжениях князьям удавалось добиться этого слияния, и, таким образом, все земли, не входившие в состав церковных и боярских сеньорий, стали составлять княжеский домен. Князья в этом случае могли эксплуатировать все владения одинаковым образом и распоряжаться ими по своему усмотрению».

Из-за отсутствия данных С.В.Юшков не решился сказать, когда и как возникло землевладение бояр, но рост его достаточно заметен в X в., а в XII и XIII вв. оно проходит «настоящее быстрое развитие». В отношении земельных владений, принадлежащих церковным учреждениям, «нет серьезных оснований сомневаться в достоверности поздних источников, говорящих о факте существования владений уже в первые годы христианства на Руси».2 При всех, казалось бы, своеобразиях положений С.В.Юшкова его точка зрения близка концепции Б.Д.Грекова; он так же, как и автор «Киевской Руси», признает раннее появление феодального землевладения и наделяет его такими размерами, которые позволяют говорить о ведущем характере этого землевладения в экономике Древнерусского государства.

Дальнейшее развитие историографии генезиса феодализма в России шло в плоскости уточнения хронологии вопроса. Одни исследователи считали возможным говорить о феодальном обществе на Руси применительно к IX в.3 Другие авторы связывали проблему с более поздним временем. Так, по мнению В.В.Мавродина, «в IX и даже в X вв. феодальное землевладение еще не сложилось».4 Согласно А.А.Зимину, именно в переломную эпоху княжения Владимира Святославича «князь и дружина все более и более оседают на землю».5

Следует, впрочем, сказать, что в литературе обозначились перемены и более радикального свойства. Если Б.Д.Греков возникновение феодализма ставил в зависимость от появления крупного землевладения князей, бояр и клириков, выступавших в роли частных собственников, то впоследствии некоторые историки проблему складывания феодализма на Руси стали рассматривать на фоне окняжения земли, выражавшегося в подчинении восточнославянских племен власти киевских князей. Дань, уплачиваемая при этом подчиненными племенами, отождествлялась с феодальной рентой.1

Наиболее завершенный и отшлифованный вид данная концепция имеет в трудах Л.В.Черепнина. Он устанавливает три линии развития феодализма в Древней Руси: «во-первых, происходило «окняжение» земли и обложение свободных общинников данью, перераставшей в феодальную ренту. Так складывалась государственная собственность, получившая впоследствии наименование «черной». Во-вторых, наблюдалось расслоение соседской общины, из которой выделялись крестьяне-аллодисты, превращавшиеся затем в феодалов, и безземельные люди, труд которых присваивался землевладельцами. Наконец, в-третьих, собственники-феодалы сажали на землю рабов, становившихся зависимыми крестьянами. До середины XI — XII вв. господствующей формой феодальной собственности была государственная, господствующим видом эксплуатации — взимание дани. К XII в. складывается землевладение княжеское (домениальное), боярское, церковное, основанное на присвоении прибавочного продукта, произведенного трудом зависимого крестьянства и посаженных на землю холопов. Но это не две разные формации, а два периода в пределах одного общественного строя (феодального)».2

Какие итоги можно извлечь из обзора дореволюционной и советской исторической литературы о крупном землевладении в Киевской Руси? Старые историки об этом писали, как правило, в форме цитирования источников, упоминающих княжеские, боярские и церковные земли. Ими хотя и были намечены этапы возникновения землевладения князей, бояр и духовенства, но история землевладельческого хозяйства как такового осталась в общем не раскрытой. Вопрос о социально-экономической природе частного землевладения, о значении его в общей экономической системе Древней Руси оказался также не вполне разработанным.

Последний недостаток был восполнен в советский период. Трудами Б.Д.Грекова и его сторонников проводилась идея о феодальной сущности частного землевладения уже в момент его зарождения, доказывалось, что в Киевской Руси оно стало экономической основой общественных отношений. Новые выводы, однако, покоились на прежних исследовательских приемах — простом перечислении и суммировании свидетельств памятников о частном землевладении. Поэтому тут мы еще не имеем собственно историю частного землевладения, а узнаем больше о том, что оно действительно было. В произведениях Б.Д.Грекова нет, кроме того, изображения отраслевых направлений крупной вотчины, не показаны перемены в отраслях с течением времени. Оппоненты Б.Д.Грекова (С.В.Вознесенский и С.В.Бахрушин) обратили внимание на этот важный пробел, но их замечания не достигли цели и повисли в воздухе. Лишь в последнее время наметился перелом. Однако историки обращались пока преимущественно к истории зависимого населения в Древней Руси, складывания права и государственности. Исключение здесь представляет интересное исследование Л.В.Черепнина.1

Важнейшим упущением является и то, что частное хозяйство изучалось нередко изолированно от внешнего мира, вне связи с такими значительными явлениями, как внешняя торговля, многочисленные войны, полюдья-кормления, которые сильно влияли на производственную структуру вотчины. Все это дает повод еще раз вернуться к вопросу о частном землевладении в Древнерусском государстве. Но сперва о роли крупного землевладения в процессе складывания феодализма и о некоторых терминологических нюансах.

Киевская Русь. Оглавление

 

 Copyright © ProTown.ru 2008-2015
 При перепечатке ссылка на сайт обязательна. Связь с администрацией сайта.