Рубрикатор
 
Города
Области
Документы
Статьи
О сайте
Почтовые индексы
Контакты

 
 

На рубеже двух столетий 16-17 веков

Азовские походы Петра I 

Петр I, спустя много лет, оглядываясь на свою деятельность, записал в личном послужном списке: “Зачал служить с первого Азовского похода бомбардиром”. 
То был 1695 год, доставивший царю больше огорчений, чем радостей; поход тот кончился неудачей. Однако это не сломило Петра, наоборот, прибавило сил, и он с удвоенной энергией взялся за приготовления ко второму походу. 
К тому времени Россия была крупной феодальной державой. Ее границы на севере охватывали водные пространства Белого и Баренцева морей, устье Северной Двины, Архангельск. 
На юге, на Каспийском море, Россия “обустраивала” Астрахань как ворота в Азию, а на востоке русские владения простирались до Тихого океана. Но хотя порты Архангельск и Астрахань имели важное торговое значение, их было явно мало для великой державы, а побережье Тихого океана еще и не осваивалось. К тому же Архангельск как порт более чем на полгода замирал из-за льдов, сковывавших Белое море. 
Петр I в августе 1689 года, в возрасте 17 лет, завладев всей полнотой власти после того, как царевна София проиграла с ним борьбу, загорелся страстным стремление выйти к Черному и Балтийскому морям и “приобщить” Россию к мировым торговым путям. Между тем Османская империя сделала Черное море закрытым. Она крепко держала в руках устья Дона, Днепра и берега Крыма. При этом Северное Причерноморье оставалось перед крымским ханом беззащитным. Борьба на юге против турок и татар стала, таким образом, потребностью страны. Тем более что Россия с 1686 года оставалась в “Священной лиге” — союзе Австрии, Венеции и Речи Посполитой, который противостоял Блистательной Порте. 
О тревожном положении здесь, на южных русских рубежах, Петру I убедительно говорил тот факт, что в 1692 году 12-тысячное татарское войско вдруг появилось на Украине, выжгло предместья города Немирова и увело с собой множество пленных. Мириться с этим молодой царь не мог.

Взятие Азова
Взятие Азова

ПЕТР I ВЕЛИКИЙ 

Берега Балтийского моря на протяжении столетий были ареной ожесточенной борьбы, в которой верх одерживали то русские, то противники России. На рубеже XVII и XVIII веков крупнейшие города новгородской земли — Ивангород, Ям, Копорье, все побережье Финского залива оставались в руках Швеции. 
Без выходов к морям на севере и юге Россия оказывалась в стороне от столбовой дороги мировой цивилизации и попадала под угрозу потерять национальную независимость. 
К началу XVIII века российское государство начало преодолевать экономическую отсталость. Появились мануфактуры, и, прежде всего в металлургии, с центрами на Урале, в Москве, Туле, Серпухове, Ярославле, Угличе. Государство выдавало привилегии на строительство промышленных предприятий, шло на приписку крестьян к заводам, направляло на заводы рекрутов, осужденных, военнопленных. 
Так, хотя в силу господства крепостного права и медленно, но складывался всероссийский рынок. Впервые появились владельцы промышленных предприятий из среды торговцев (Щеголин, Микляев), ремесленников (Демидов, Баташев), зажиточных крестьян (Миляковы). 
Менее заметные изменения переживало сельское хозяйство, прогресс которого тормозился безраздельным господством крепостной зависимости крестьян. 
Развитие же внешней торговли заходило в тупик без удобных выходов России к берегам Балтийского и Черного морей. Петр I это чувствовал острее, чем кто-либо другой. 
В 1689 году объединенные австрийские и польские войска нанесли поражение армии Османской империи, крупные силы которой осаждали Вену. В войне Священной лиги с Турцией наступила пауза. 
Этим моментом Австрия и Польша решили воспользоваться для примирения с Турцией и завязали с ней переговоры за спиной у русских, настаивая в то же время перед Петром I на возобновлении военных действий, то есть повели двойную игру. Об этом царь узнал от своих представителей в Вене и Варшаве. Он верно оценил обстановку как угрожавшую распадом антитурецкой коалиции и, главное, открывавшую Турции возможность напасть на Украину. Эту возможность следовало предупредить. 
Так у Петра I родилась идея похода на Азов. Осенью 1694 года он устроил большие маневры у деревни Кожухово. Войско было разделено на две части: “русских и поляков”. Русскими командовал князь Ф.Ю. Ромодановский; у него были “потешные” полки — Преображенский и Семеновский, солдатские — Лефортовский и Бутырский, три роты гранатчиков, восемь рейтарных рот, две роты даточных людей и 20 рот стольничьих. Отряд “поляков” со своим “королем” И.И. Бутурлиным составляли стрелецкие полки и роты 
из дъяков и подъячих. “Поляки” защищали крепость, “русские” штурмовали ее. Разумеется, “русские” одолели, причем отличился бомбардир Петр Алексеев, взявший в плен “раненого” полковника. 
Петр сам о кожуховских маневрах писал так: “Как осенью трудились мы под Кожуховым в марсовой потехе, ничего более, кроме игры, на уме не было; однако ж эта игра стала предвестником великого дела”. 
Азов была сильная крепость. Ее защищали три ограды: наружная в виде земляного вала со рвом и палисадами, средняя — каменная стена с бастионами, и внутренний каменный замок. В трех верстах выше Азова на обоих берегах Дона турки возвели две каменные башни — “каланчи”, установив на них пушки. На северном протоке Дона стоял каменный замок Лютик. Проникнуть к Азову на судах по Дону было, таким образом, нельзя, в то время как со стороны моря доступ к крепости был открыт. 
Царь избрал путь к Азову для своих главных сил частью водным путем (на судах по Москве-реке, Оке и Волге), частью степью через поселения донских казаков до города Паншино (на Дону) и далее снова по воде. 
В начале 1695 года Петр I назначил для взятия Азова Преображенский и Семеновский полки, Лефортовский и Бутырский солдатские полки, формирования московских стрельцов, городовых солдат — всего 31 тысяча человек при 114 мортирах, 12 гаубицах и 44 пищалях. Чтобы отвлечь внимание турок и татар от удара на Азов, царь направил в низовья Днепра дворянскую конницу под командованием Б.П.Шереметева и украинских казаков общим числом в 120 тысяч человек. Им предстояло совершать диверсии и не допустить выступления крымцев в сторону Азова.
Полковая 3-фунтовая пушка

В конце апреля авангардный отряд П.И.Гордона числом 10 тыс. человек, “налегке”, без артиллерии, двинулся к Дону сушей, тогда как главные силы с артиллерией и боеприпасами, всего более 20 тысяч человек, под начальством Ф.А.Головина и Ф.Я.Лефорта сели “десантом” на суда в Москве. А уже 16 мая караван до 250 судов миновал Нижний Новгород. Дальше поплыл Волгой до Царицына, где войско сошло на сушу, и двинулось степью к Паншину. От Паншина до Черкасска войско плыло на 1000 судах, построенных зимой на реке Воронеж, и уже 28 июня выгрузилось неподалеку от Азова, где уже стоял лагерем Гордон. 
В тот же день военный совет решил, не теряя времени, “промышлять Азов”. 
К тому времени турецкий гарнизон в крепости пополнился до 7 тысяч человек и ожидал еще подкреплений, подвозу которых морем русские не могли препятствовать, так как у них не было флота. “Промышлять Азов” значило повести правильную его осаду. 
Крепость “сжималась” войсками Гордона, Лефорта, Головина с трех сторон, и захват ее казался неминуемым, тем более что подоспел отряд в 200 казаков с Дона под началом Ф. Минаева и 14 июля занял каланчу на левом берегу реки. Русская артиллерия заставила замолчать большинство турецких крепостных орудий и выбила неприятеля с другой каланчи. 
Однако трем российским генералам не удалось наладить взаимодействие войск, между тем как турки без препятствий подвозили морем подкрепления, производили вылазки. Татарам удавались нападения на русский лагерь. 
Осложнила осаду измена голландского матроса Якоба Янсена: он перебрался в крепость и сообщил ее начальству сведения о дислокации русской армии, а главное, рассказал, что траншеи Лефорта еще не соединены с траншеями Гордона и не защищены редутами. Это позволило туркам 15 июля произвести крупную вылазку и добиться успеха. 
Но когда к 5 августа русские подкопы приблизились к крепостному рву, а на правом берегу Дона в наспех построенном форте была установлена батарея, Петр I решился на штурм крепости. 
Однако начатый без согласования действий трех генералов и в момент, когда с тыла набежала татарская конница, он сорвался. 
В это время успех за успехом одерживал Б.П.Шереметев в низовьях Днепра. Он взял приступом турецкие крепости Казыкерман и Таван и разорил оставленные турками крепости Арслан-Ордек и Шагим-Кермен. 
Но здесь, под Азовом, успех не приходил. 
Но упорства царю было не занимать, да и военный совет склонился, не без его воздействия, к решению пойти на новый штурм Азова. Когда 25 сентября он начался, то поначалу показалось: быть успеху. После взрывов подкопов русская колонна Гордона ворвалась в 20-саженную брешь и захватила правый бастион. Колонна Лефорта и стрельцов взобралась на вал бастиона. Но Головин задержался с движением. Под вражеским огнем Гордон и Лефорт отвели поредевшие колонны в траншеи. Лишь после этого пошли на приступ войска Головина и казаки, а с ними Преображенский и Семеновский полки. Русские — то были преображенцы и семеновцы — ворвались в город. Гордон еще раз бросил свою колонну на приступ, но был отбит. Лишенные поддержки, преображенцы и семеновцы вернулись в лагерь. 
И второй штурм Азова сорвался. Петр I видел, в чем была главная причина: у него не было флота, дабы отрезать Азов от моря. Срыву штурма “зело помогали” и слабая подготовка войск, и отсутствие единоначалия, и малочисленность конницы для противодействия набегам татар. 
Русские войска растянутыми походными колоннами медленно отходили на север через Черкасск, Северский Донец и Валуйки. Их застали морозы и вьюги, вконец изнурив и без того измученных людей. Лишь 30 ноября они вступили в Москву. 
Петр I начал строить флот. На Яузе в селе Преображенском была возведена корабельная верфь. Здесь поспешно строились 23 галеры и 4 брандера. Их потом доставили на верфь, что на реке Воронеж, в 15 верстах от впадения ее в Дон. Здесь Петр I собрал 26 тысяч человек из Белгородского полка, которые под присмотром английских и голландских мастеров собирали суда. К весне 1696 года на воду было спущено 1300 стругов, 300 морских лодок и 100 плотов. Адмиралом он назначил Лефорта, поручив ему сформировать “морской регимент” в составе 28 рот. 
Петр I, наученный промахами при осаде города, назначил единого начальника “большого полка” — боярина А.С.Шеина. 
В конце февраля Петр I приехал в Воронеж руководить сборкой судов и снаряжением каравана. 2 апреля первая галера сошла со стапеля. 
Уже с конца марта 1696 года в Воронеж стали прибывать сухопутные войска. Под командование А.С.Шеина поступила армия в 75 тысяч человек. Она объединила 37 конных рот (3817 человек) из числа людей московского чина стольников, стряпчих, дворян и жильцов, 38 полков солдатского строя (38 тысяч человек), 13 стрелецких полков, 6 полков украинских (15 тысяч человек) и донских (5 тысяч человек) казаков, 500 конных стрельцов и яицких казаков. 
Солдатские и стрелецкие полки были сведены в отряды: один под начальством П.И.Гордона, другой — Ф.А.Головина и третий — К.А.Ригемана. 
Суда с войсками 23—26 апреля 1696 года двинулись “плавным путем” по Воронежу и Дону к Азову. 3 мая вышла галерная флотилия. На галере “Принципиум” плыл Петр. 
То, что спустя месяц под Азовом появился русский флот, круто изменило здесь обстановку. 27 мая Петр I, выведя всю флотилию в море, запер гарнизон Азова. 

ВЗЯТИЕ АЗОВА 

Уже на четвертый день с начала осады войска подошли к крепости на ружейный выстрел. А 14 июня на взморье против Азова бросил якорь турецкий флот в составе 23 судов с войсками в 4 тысячи человек. Но стоило противостоящей русской флотилии пойти им навстречу, как они подняли паруса и ушли в море. Блокада Азова с моря оказалась непробиваемой. 
Тем временем осадные работы шли своим чередом. С согласия Петра Шеин возвел вокруг Азова вал, который поднялся выше турецкого крепостного вала — на это и была вся надежда, — с него можно было стрелять сверху вниз или даже засыпать ров крепости. Турецкий гарнизон, блокированный со всех сторон, был обречен на уничтожение, тем более что 17 июля наружный вал крепости с севера был взят атакой русских войск. 18 июля Азов сдался. 
Азовский успех открывал перед Петром I возможность прочно обосноваться в Приазовье. Эту возможность он незамедлительно использовал, когда после взятия Азова, пройдя с галерным флотом вдоль морского побережья, выбрал место для гавани, где мог бы стоять флот, у мыса Таган-Рог. Здесь он задумал заложить крепость. 
20 октября Петр, как только вернулся в Москву, послал в Боярскую думу запрос “Статьи удобные, которые к взятой крепости (или фортецыи) от турок Азова”. Петр писал, что столь успешным событием — выходом к морю — нужно воспользоваться. 4 ноября Боярская дума постановила: “Государь царь и великий князь Петр Алексеевич, всяк великия и малыя и белыя Россия самодержец, указал: с патриарших и со архирейских, и с монастырских — с осми тысяч дворов сделать корабль, с помещиковых и вотчинниковых — с десяти тысяч корабль, за кем с большаго числа до ста дворов, а за кем меньши ста дворов — с тех с двора по полтине; и потому великого государя указу то дело ведал боярин Петр Васильевич Шереметев”. Предстояло к весне 1698 года спустить на воды Воронежа 56 кораблей. Это, не считая тех десяти, которые Петр брался построить на деньги царской казны. 
Все это означало не что иное, что с сооружением большого флота на Азовском море Россия из континентального государства на глазах изумленной Западной Европы становилась морской державой. 

Внешняя политика и стратегические планы Петра I

29 января 1697 года, то есть всего полгода спустя после азовского успеха Петра I, его посланник после трудных переговоров подписал в Вене трактат между Россией, Австрией и Венецией о наступательном союзе против “общего неприятеля — турков и татар”. Приобретение порта на Азовском море, которое наглухо запиралось турецкой крепостью Керчь от моря Черного, — Петр это ясно видел — еще не давало выхода к южным морям. Так что, считал он, предстояло неизбежное столкновение с Турцией. Видимо, это послужило толчком к тому, что Петр I решился на небывалое дело — послать Великое посольство в Западную Европу, вменив ему в обязанность укрепление и расширение антитурецкого союза, а также наем матросов, капитанов, корабельных и артиллерийских мастеров, ремесленников, заказ пушек, закупку снастей и инструментов. 
Однако, возможно, сие было только прикрытием учебно-ознакомительной поездки царя, который зачислил себя в состав Великого посольства урядником под именем Петра Михайлова. Или, что тоже вероятно, ширмой, за которой скрывалось намерение Петра I изучить, возможен ли антишведский наступательный союз, и узнать, как отнесутся к войне на севере, т.е. против Швеции, морские державы — Англия и Голландия. 
Согласно заранее разосланным грамотам Великому посольству предстояло посетить Австрию, Бранденбург (Пруссия), Ватикан, Венецию, Голландию и Англию. 
С тремя великими послами Ф.Я.Лефортом, Ф.А.Головиным и П.Б.Возницыным уезжало более 110 дворян и всяких должностных лиц. Весь состав посольства, включая солдат Преображенского полка, достигал почти 250 человек. 
Передовой отряд выехал из Москвы 2 марта 1697 года, а Петр со всем посольством — через неделю, 9 марта. 
Первым городом, куда приехало посольство, была Рига. Петр пошел осмотреть ее укрепления, но шведский губернатор воспротивился этому. 
В Митаве Петр вел переговоры с курляндским герцогом Фридрихом-Казимиром — вассалом польского короля — о союзе против турок. 
Здесь он оставил посольство и морем отправился в Кенигсберг на встречу с курфюрстом бранденбургским Фридрихом II. И тут он вел переговоры, но более плодотворные в отличие от встречи с курляндским герцогом, они увенчались подписанием договора, подтвердившего старинную дружбу между Россией и Бранденбургом. 
17 июля 1696 года, когда умер Ян III Собеский, частью шляхты был выдвинут кандидатом на престол ставленник Франции Ф.-Л. де Конде. Петр считал неприемлемым этого кандидата, который в случае избрания вел бы, повинуясь указаниям Версаля, дружественную Турции политику. Желательным для Петра кандидатом на польский трон был курфюрст саксонский Фридрих-Август I. 
17 июня на выборах короля голоса разделились, но большинство было отдано саксонскому курфюрсту Фридриху-Августу I, “севшему” на польский престол под именем Августа II. Это вполне устраивало Петра I. 
Великое посольство “перекочевало” в Голландию, остановилось в Амстердаме. Петр же приехал в Саардам, небольшой городок, славившийся множеством верфей и корабельных мастерских. Восемь дней он осматривал их, а затем перебрался в Амстердам, стал работать здесь вместе с волонтерами на верфи Ост-Индийской компании. 
Фрегат, постройкой которого был занят Петр на верфи в Амстердаме, был спущен на воду 16 ноября в присутствии великих послов. То был первый крупный корабль, появившийся в море под русским флагом. 
7 января 1698 года Петр покинул Амстердам и отправился в Англию. Здесь с великим посольством он провел около трех месяцев сначала в Лондоне, а потом больше в Дептфорде, на Королевской верфи. Петр выбрал время и нанес визит английскому королю. При разговоре с ним Петр увидел: Англия ищет сближения с Россией, зная, что предстоит возобновление войны с Францией, на сей раз за “испанское наследство”. 
Когда 20 апреля Великое посольство вернулось в Голландию, Петру стало известно, что возникла угроза распада антитурецкой коалиции вследствие того, что Австрия за спиной России стремится к миру с Турцией. Царь решил всем, чем может, воспрепятствовать австро-турецкому миру. Вот почему Великое посольство 16 июня перебралось в Вену. 
Здесь почти месяц шли переговоры, смысл которых сводился к выработке условий заключения мира с Турцией, но согласия стороны не достигли: австрийский император не пошел навстречу пожеланиям Петра. 
15 июля 1698 года во время приготовлений к отъезду из Вены в Венецию Петр получил известие о стрелецком бунте. За бунтом стояли ненавистная ему сестра Софья и те, кто был недоволен его преобразованиями; у него родилось опасение, как бы не погибло все то, что он, Петр, сделал и думал сделать для России. Он отменил путешествие в Венецию и поспешил возвратиться в Москву. 
В Кракове его догнала почта, из которой он узнал, что А.Шеин и П.Гордон разбили стрелецкие полки под Воскресенским монастырем, так что до Москвы им дойти не удалось. Но это известие не изменило намерений Петра как можно быстрее вернуться в столицу, не останавливаясь даже для ночлега. Лишь 31 июля он задержался в Раве-Русской (Западная Украина), где встретился с Августом II, который вел саксонские войска через Львов для борьбы с татарами. 
Эта встреча — веха, отмеченная историей: она обозначила поворот военных устремлений Петра в сторону Балтийского моря с согласия Августа II. 
Петр приехал в Москву 25 августа, когда здесь уже нарядили суд над стрельцами. Суровые казни главарей показались ему недостаточны, и он предал смерти всех сколько-нибудь замешанных в восстании. “Старое” стрелецкое войско было почти все уничтожено. Новые стрелецкие полки появились лишь в начале 1700 года. 
Мирный конгресс под Карловицем близ Белгорода с участием турецких послов, открывшийся в середине октября 1698 года, позволил заключить краткосрочное перемирие, которое и было подписано обеими сторонами 14 января 1699 года. Он устанавливал прекращение огня на два года и взаимное обязательство о ненападении. Но перемирие надо было еще превратить в мир. 
Петр I торопился с его заключением, ибо оно давало ему свободу действий против Швеции. Для переговоров о мире он направил в Константинополь начальника Посольского приказа, думного дьяка Е.И.Украинцева и дьяка И.Чередеева. 
Когда в июле 1699 года П.Б.Возницын приехал к Петру в Азов, то под “диктовку” царя было составлено два наказа Украинцеву: официальный и секретный. Петр ему предписал заключить мир или перемирие сроком на 25 лет или даже больше при сохранении за Россией Азова с днепровскими городками и отмене ежегодных выплат Крымскому хану. 
Русские послы отправились из Азова морем на первоклассном военном корабле “Крепость”, который при подходе к Константинополю 6 сентября вызвал своим грозным видом страх у турок. А тут еще нет-нет да и громыхала пушечная пальба с “Крепости” по разным торжественным поводам... 
В ноябре 1699 года под этот “аккомпанимент” начались переговоры. Были они трудными и завершились только в марте 1700 года. 3 июля состоялся обмен трактатами, а 8 августа известие об этом гонцы принесли в Москву. 
По Константинопольскому мирному договору Россия сохраняла Азов, но взамен этого отказывалась от днепровских городков. Границей приазовских земель с крымской стороны была определена река Миус, а с кубанской — от Азова на 10 часов конной езды. Ежегодные платежи крымскому хану были отменены. 
Россия, таким образом, развязала себе руки на юге для действия в прибалтийских землях. 
Параллельно переговорам с Турцией под покровом глубокой тайны шел процесс сколачивания союза России, Саксонии и Дании против Швеции. Осенью 1699 года в селе Преображенском Петр I подписал договоры как с Саксонией, так и с Данией. По договору с Саксонией, заключенному 11 ноября 1699 года, Август II обязывался содействовать России в борьбе за возвращение “старых” русских владений на Балтике — Ижорской земли и Карелии, для чего предпринять военные действия против Швеции и вести их вплоть до приобретения этих земель. Россия взяла на себя обязательства начать войну, как только будет заключен мир с Турцией. 
Договор с Данией устанавливал взаимную помощь в случае нападения с чьей-либо стороны на одно из договаривающихся государств. 
В начале 1700 года сначала Саксония, а затем и Дания заключили договоры с Бранденбургом (Пруссией), но после первых же военных провалов союзников бранденбургский курфюрст Фридрих II стал держать себя так, как будто он никогда этих договоров не подписывал. 
Заключение Петром I договоров с Саксонией и Данией означало появление союза государств, известного под названием Северного союза, направленного против Швеции. 
Петр I стремился вернуть земли, отторгнутые Швецией в начале XVII века, так что театром военных действий выпало быть Ингрии и Карелии. Стратегический план прорабатывался в глубокой тайне и сопровождался дезинформацией. О плане не знали даже воеводы Пскова и Новгорода — городов, которым предстояло стать базами снабжения русских войск. Замыслив войну со Швецией, Петр поручил генерал-адмиралу Ф.А. Головину: “Во Псков и Новгород грамоты пошли такие, что будто на сей почте от Емельяна (то есть от Е.И. Украинцева, русского посла в Стамбуле — Авт.) пришла ведомость, что турки к миру не склонны и будет война ...” . 
Петру удалось ввести в заблуждение противника: шведский король Карл XII так и не разгадал его намерений, пока не вспыхнули и не разгорелись военные действия. 
Сам Карл, однако, вынашивал замысел, “чтоб Новгород, Псков, Олонец, Каргополь и город Архангельск завладеть, дабы с иностранными областьми весьма купечество у России пресечь”. 
Король был не прочь подчинить себе и всю Россию, разбив перед тем ее союзников Саксонию и Данию. В этом собственно и заключалась его конечная стратегическая цель. Карл считал, покорив Россию, раздробить ее на отдельные княжества. Псков, Новгород и весь Север России взять себе. Украину же и Смоленщину отдать под власть своему ставленнику на польском престоле — Станиславу Лещинскому. 
Истории было угодно растянуть вооруженное противоборство России и Швеции более чем на двадцать лет. 

Русская армия при Петре I

В 1716 году Петр записал в “Уставе воинском”: “Нужно есть сочинять армию свою, смотря неприятельские силы, или оного намерения ...” . Он унаследовал большую военную силу. Московское государство XVII века было в состоянии вывести на поле боя армию более чем в 200000 человек. Но громадная эта армия была бы крайне неоднородна по составу и обучению. Подавляющую числом массу личного состава составляло ополчение служилых людей. Они жили на данной им царем земле “для службы”. По первому же призыву властей “служивые” должны были быть готовы идти в поход на своих конях и с вооружением. 
То войско являлось, собственно, ополчением. Московские государи это видели. Они стали заводить отряды более или менее постоянно служившей и обучавшейся военному делу пехоты и артиллерии — то были полки стрельцов и отряды пушкарей и затинщиков. Но устройство стрелецкого войска было таково, что и они, проживая по своим слободам и занимаясь ремеслами и торговлей, больше походили на ополчение, чем на регулярное войско. 
Еще царь Василий III счел за лучшее нанимать на свою службу целые отряды иноземной пехоты. Однако наем на службу иностранцев стоил очень дорого, да и на верность наемников положиться было нельзя: это показал переход иноземцев к неприятелю у Шеина под Смоленском. Московские правители стали набирать пешие и конные полки из беспоместных и малопоместных служилых людей и других “охочих” людей и ставить их под начало в обучение иностранным офицерам. Так в русском войске появились полки иноземного строя. К концу царствования Федора Алексеевича их было уже 63, силою в 90 тысяч человек. 
Таким образом, Петр I стал строить свою армию не на пустом месте, а имея уже войско, более или менее приспособленное к ведению военных действий. 
Что же успел сделать царь перед войной со Швецией? Еще в 1692 году “потешные” полки — Преображенский и Семеновский — Петр устроил совершенно по иноземному образцу. Вслед за этим он перестроил по-новому Лефортовский и Бутырский полки. 
Как замышлял Петр, им предстояло стать ядром регулярной 
Наградной знак Петра I армии, развертывание которой он начал своим указом от 8 ноября 1699 года “О приеме в службу в солдаты из всяких вольных людей”. Добровольцам, записанным в службу, полагалось жалование 11 рублей в год, “хлебные и кормовые запасы” наравне с солдатами Преображенского и Семеновского полков. 17 ноября Петр подписал новый указ, на этот уже о наборе даточных людей. Набором занялись особые комиссии. 
Все это означало, что в России обретает жизнь новая система комплектования армии — рекрутская, придававшая ей регулярный, постоянный характер, в отличие от наемничества, укоренившегося в Западной Европе. Согласно указам Петра солдатский состав армии вербовался из людей податных сословий (крестьяне, посадские люди). Офицеры — исключительно из дворян. Военная служба была пожизненной. 
С изменением комплектования Петр в 1699 году по-новому устроил организацию войск. За образец организации новоприборных полков он взял полки гвардейские. Из 27 новых пехотных полков 5 имели по 8 рот, а 22 — по 12 рот. 
Пехотный полк стал высшей тактической единицей. Все эти полки царь из чисто административных соображений свел в три генеральства (дивизии). 
Петру было ясно, что развертывание регулярной армии, тем более быстрое, мыслимо лишь имея крупный контингент офицеров: войска надо было, набирая, тут же учить и обустраивать. В начале 1697 года Петр послал в западноевропейские страны около 150 стольников, сержантов и солдат для “прилежного обучения военному искусству”. А уезжал с Великим посольством в Западную Европу, прихватив с собой более трех десятков волонтеров для приобщения к морскому делу, артиллерийской и военно-инженерной культуре. 
К 1699 году численность офицерского и сержантского состава Преображенского, Семеновского, Лефортовского и Бутырского полков он довел более чем до 200 человек, при этом в Семеновском полку основал учебную команду “сержантов в малых летах”, а в Преображенском — артиллерийскую школу. 
Петр жестко подходил к обучению дворян пехотному строю: нерадивых или уклонявшихся от службы строго наказывал, вплоть до ссылки с конфискацией поместий и вотчин. 
Уже в 1699 году появились “Воинские артикулы”, разработанные А.М.Головиным при участии Петра, и им самим составленное “Краткое обыкновенное учение”, увидевшее свет в ноябре 1700 года. В этих первых петровских уставах боевая подготовка подавалась в духе принятой тогда во всех странах линейной тактики. Они учили построению войск в линию, вздваиванию рядов и шеренг, прицельной стрельбе и штыковому бою. 
Россия отставала в производстве собственного вооружения. Вот почему Петр проявил исключительную энергию в развертывании строительства в Туле, в центре страны, в Олонецком крае, на юге и на Урале предприятий по производству стрелкового оружия, пушек и боеприпасов. Но предприятия эти, хотя и быстро вводились в строй, не успевали “покрыть” потребности новых полков в вооружении. Зная об этом, Петр во время “странствий” Великого посольства закупил в Западной Европе 10 тысяч мушкетов, 5 тысяч фузей, 3200 багинетов, 24 палаша, мушкетоны и пистолеты. 
Когда в сентябре 1700 года русские войска начали военные действия против Швеции, продвигаясь к Нарве, они насчитывали 34 тысячи человек, из них до 10 тысяч иррегулярных (дворянская конница); из регулярных же войск было только три хорошо обученных боевых полка: Преображенский, Семеновский и Лефортовский. В высшем командном составе (полковники, подполковники, майоры) преобладали иностранцы, но средний и младший командный состав уже на две трети состоял из русских дворян. 
Указом от 10 марта 1699 г. Петр I учредил орден святого апостола Андрея Первозванного. 

Войска Карла XII

В сентябре 1700 года шведские полки численностью в 12 тысяч человек под предводительством самого короля скрытно, лесом, подходили к Нарве, перед тем высадившись в районе Пернау (Пярну) и совершив стремительный марш под Ревель (Таллинн). 
То были отборные войска. Карл XII унаследовал одну из лучших армий в Европе. Эта репутация была заслужена ею по праву еще со времен Тридцатилетней войны и военных реформ короля Густава II Адольфа. Самая старая — после нидерландской — регулярная армия в Европе, она отличалась тем, что еще с XVI века строилась на основе обязательной поземельной воинской повинности (так называемой “индельты”). 
В 1697 году — в начале правления Карла XII — армия насчитывала 60 тысяч человек. Помимо “индельты” получило распространение и наемничество, в том числе и иноземцев. Наемной была королевская гвардия (драбанты), нанимались на службу и артиллеристы. 
После Тридцатилетней войны Швеция захватила власть над Балтикой: ее гарнизоны встали по всей Прибалтике и Северной Германии, флот в составе 42 линейных кораблей и 12 фрегатов (при 13 тысячах матросов) держал господство над Балтийской акваторией. Все это делало территорию Швеции практически недосягаемой для противника. 
Шведский офицерский корпус выделялся отличной боевой выучкой. Равно как и шведские солдаты, считавшиеся одними из лучших в Европе. У руля непосредственного руководства армией стоял один из талантливых полководцев XVIII века король Карл XII (1682—1718 гг.). 
Тактика действий шведской армии лежала в русле развития европейской военной мысли. Карл XII придерживался линейных боевых порядков. Пехота строилась в две—три линии, кавалерия, как правило, располагалась уступом за ее флангами. Штыковая атака пехоты подкреплялась ударом драгун и кирасир при тесном взаимодействии с пехотой. Доминирующий тактический прием заключался в стремительной атаке центра неприятельских войск. Карл XII исповедовал быстроту действий. 
К началу Северной войны пехота шведов почти вся перешла на вооружение со штыком. Кирасиры, как видно из названия, имели защитное вооружение — железные кирасы и, кроме того, были вооружены палашами и пистолетами. Драгуны располагали еще и мушкетами. Артиллеристы полевой артиллерии имели на вооружении 3-фунтовые полковые пушки, 8- и 16-фунтовые гаубицы. Они были объединены в один полк, который насчитывал до 1800 человек. 
Таким образом, шведская армия оставалась в Европе одной из сильнейших. Шведскому же королю не терпелось новыми победами закрепить эту репутацию.

Оглавление. Войны эпохи Петра I и Екатерины II
 

 Copyright © ProTown.ru 2008-2015
 При перепечатке ссылка на сайт обязательна. Связь с администрацией сайта.