Рубрикатор
 
Города
Области
Документы
Статьи
О сайте
Почтовые индексы
Контакты

 
 

В начале Северной войны

Первые баталии Северной войны

В феврале зима еще крепко стояла на ногах, но порывистый ветер с юга нет-нет да приносил тепло. Подтаивал снег на дорогах, их размывало. Лошади с трудом тащили орудия и подводы с провиантом и боезапасом. Погода явно не благоволила ведению военных действий. Однако первые выстрелы Северной войны все же прозвучали 2 февраля 1700 года, когда курфюрст Саксонии, он же польский король Август II, без объявления войны двинул семитысячное войско саксонцев в Лифляндию. Король рассчитывал добиться быстрой победы, уповая на неожиданность вторжения, но больше всего на союз с Россией и Данией и, помимо того, на вовлечение в войну Речи Посполитой. Но Россия могла открыть военные действия лишь после заключения мира с Турцией, война с которой закончилась лишь перемирием в декабре 1699 г. А вовлечь в вооруженную борьбу Польшу Августу II не удалось. Тем не менее, неожиданность нападения принесла успех: саксонцам удалось овладеть городом Динамюнде и, подойдя к Риге, осадить ее. Начались затяжные бои.

Ружъё (фузея) с багинетом и со штыком 1701-1723 г.
Ружъё (фузея) с багинетом и со штыком 1701-1723 г.

В марте развернула боевые действия Дания. Ее 16-тысячная армия под командованием короля Фредерика IV начала поход на герцогство Голштиния, союзника Швеции, но встретила стойкое противодействие противника. Когда юный король Швеции Карл XII получил донесение, что Фредерик IV напал на герцогство Голштиния, а близ Копенгагена почти не оставил войск, он незамедлительно начал экспедицию в Данию. У Карльскроны король Швеции сумел сосредоточить 42 корабля с 20-тысячным десантным войском. 
Карл XII угрожал бомбардировкой разрушить город, оставленный фактически без защиты, если не будет заключен мирный договор на продиктованных им условиях. Фредерику IV ничего не оставалось, как принять это требование. В городе Травендале (Травентале) близ Любека 7 августа 1700 года между Швецией и Данией был подписан договор, по которому Дания отказывалась от союза с Россией, Саксонией и Польшей, возвращала Голштинию и еще обязалась уплатить Швеции военные издержки в сумме 200 тысяч талеров. 
Так Карл XII с необыкновенной быстротой выбил из “Северного союза” Данию, и теперь ему противостояли только Саксония и Россия. 
Тем временем саксонские войска вели вялую осаду Риги. 
А что же Россия? Как только 8 августа Петр I получил известие о том, что его посланники Е.Украинцев и И.Чередеев подписали в Константинополе мирный договор с Турцией, он не медля, в тот же день приказал русскому послу в Стокгольме князю Хилкову объявить Швеции войну “за многие их свейские неправды и нашим царского величества подданным за учиненные обиды”. 
Предлогом для объявления войны Петр I счел пренебрежение шведских властей к русскому посольству в Риге. Как удовлетворение за оскорбление посольства он потребовал передачи России крепости Нарва. Карл XII, естественно, в этом отказал и в гневе приказал заключить в тюрьму всех проживающих в Стокгольме русских. 
Так завязывался узел непримиримого вооруженного противоборства между Швецией и Россией протяженностью более чем в 20 лет. 
Готовясь к войне со Швецией, Петр I велел еще в 1699 году произвести общий рекрутский набор и начать обучение новобранцев по образцу, заведенному им в Преображенском и Семеновском полках. Первый рекрутский набор дал Петру I 25 новых пехотных полков и 2 кавалерийских — драгунских. Вся армия царя, состоявшая из 33 полков численностью в 35—40 тыс. человек, была разделена на три корпуса (дивизии), или “генеральства”: Автонома Головина, который командовал гвардией, то есть Преображенским и Семеновским полками, Адама Вейде и князя Аникиты Репнина. Каждому из этих командиров было дано: одному Бутырский, другому Лефортовский полки и по девять новых полков, так что каждое “генеральство” заключало в себе десять полков. 
Кроме новых полков, в поход предстояло пойти и набранному по-старому служилому ополчению (конница) под началом Б.П.Шереметева (около 12 тыс. человек) и казачьему войску (более 10 тыс. человек) под командой гетмана Обидовского. 
Царь, в то время капитан бомбардирской роты Преображенского полка, 22 августа выехал в Новгород заняться обеспечением войск фуражом, продовольствием, боеприпасами. Русская армия под начальством Ф.А.Головина через Новгород двинулась к Нарве, древнерусской крепости Ругодев. 
Замысел Петра I предусматривал овладение Нарвой с тем, чтобы далее выйти к Финскому заливу и развернуть боевые действия в Ингрии до победного конца. В “Гистории Свейской войны” говорится, что под Нарвой собралось около 29 тыс. человек, кроме конницы. Всего более 34 тысячи человек. При этом Петр I сосредотачивал под Нарвой почти всю русскую полевую артиллерию (145 гаубиц, мортир и пушек). 
О заключении мира между союзной Данией и Швецией Петр I узнал по дороге в Тверь от курьера Августа II. Уже с самого начала Северной войны Россия, таким образом, попадала в сложную стратегическую обстановку. 
В это время шведский король с главными силами морем отправился в Лифляндию. Место высадки избрал город-порт Пернау (Пярну). Шведские войска высаживались еще и в Ревеле, расположенном к Нарве ближе. От пунктов десантирования Карл XII намеревался совершить марш-бросок к осажденной Риге и разгромить под ней войска Августа II. 
Тот, узнав о выходе из войны союзной Дании и движении Карла XII в Лифляндию, немедленно снял осаду Риги и ушел к Ковно (Каунас). Тем самым польский король отводил от себя удар шведов и “открывал” дорогу на Нарву. 
Войска Карла XII насчитывали около 32,5 тысячи человек при 37 орудиях. 
Однако ни отступление войск Августа II из-под Риги, ни высадка Карла XII в Эстляндии не изменили намерений Петра I взять Нарвскую крепость. Нарва, расположенная на левом берегу Наровы в 12 км от устья, являлась сильной крепостью. Правобережье защищало предмостное укрепление — старинный замок Ивангород, построенный русскими при Иване III. Крепость имела укрепленные бастионы и такие “толстые” стены, что пробить бреши могла лишь крупнокалиберная артиллерия. Осада осложнялась еще тем, что приходилось в одно и то же время брать и Нарву и Ивангород. Шведский гарнизон под командованием полковника Г.Горна насчитывал около 2 тысяч человек, имел 400 орудий. 
Русская армия стягивалась под Нарву более месяца. Первым к Нарве подошел отряд князя И.Ю.Трубецкого — 9 сентября. Петр I прибыл 22-го числа. Царь провел рекогносцировку и составил план осады. 
Войска вытянулись осадным лагерем на левобережье в одну линию, которая в виде полумесяца охватывала Нарву и флангами упиралась в реку, так что войска оказывались во всех пунктах слабее неприятеля. 
В полумесяце фронта русской армии на правом фланге встали войска А.М.Головина — 14 тысяч человек, в центре у горы Германсберг 
— отряд И.Ю.Трубецкого — 6 тысяч человек. Левый фланг заняло “генеральство” А.А.Вейде — 8 тысяч человек. Артиллерия встала на батарейных позициях против Нарвы и Ивангорода. Главная штаб-квартира обустроилась на острове Кампергольм. Здесь у берега облюбовала себе позиции гвардия — Преображенский и Семеновский полки. 
Первый пробный выстрел по Нарвской крепости 18 октября сделал заведующий артиллерией царевич Александр Имеретинский. Через день началась планомерная бомбардировка. Об этом сказано так: “После обеда учали в город бомбы бросать и из пушек по городу бить, и бросали бомбы во всю ночь со всех раскатов. Обстрел продолжался две недели — ровно столько, на сколько хватило пороха, ядер и бомб”. 
Но бомбардировка не дала того, чего Петр I ждал: ядра, имея малую ударную силу, не пробили брешей в стенах крепости. 
Ко всем бедам добавились страшные дожди. Они размыли дороги, и подводы с провиантом и боеприпасами еле тащились. 
И все же шведскому гарнизону было предложено капитулировать. Но полковник Горн, зная, что Карл XII идет на выручку, ответил “насмешками и превеликой бранью”. 
В Новгород к Петру I приехал с отличными рекомендациями генерал австрийской службы герцог де Кроа. Царь вручил ему начальство над армией. Главнокомандующий армией — “главнейший начальник” — герцог де Кроа получил инструкцию “добывать немедленно Нарву и Ивангород” и “проведывать про свейский секурс”. 
Тем временем Петр I получил сведения о том, что Карл XII высадился с войсками в Пернау и Ревеле и движется напрямую к Нарве. Он немедля отправил навстречу ему отряд иррегулярной конницы под командованием Б.П.Шереметева в 5 тыс. всадников. Тот за три дня проделал на запад путь в 120 верст. 
У Везенберга Шереметев столкнулся с двумя шведскими “партиями” и разгромил их. Однако развивать успех не стал: пленные показали, что идущая на Нарву королевская армия насчитывает 30 тысяч человек, вступать с ней в схватку значило проиграть, и он начал отход. Но когда сообщил Петру I об этом, тот приказал ему удержаться у Пюханоги, что в 32 верстах от Нарвы. 
Шереметев выполнил царский указ, но допустил оплошность: 
не разрушил два моста через протекавшую здесь речушку. При приближении королевской армии к Пюханоги иррегулярной коннице пришлось отступить в осадный лагерь. Придя в него рано утром 18 ноября, она заняла свое место на крайнем левом фланге у Наровы. 
Оценив обстановку как опасную, но не безнадежную, царь 18 ноября решил снова отъехать в Новгород, прихватив с собой и генерала А.М.Головина. Надо было ускорить присылку под Нарву подкреплений и боеприпасов. 
В это время Карл XII, оттеснив Шереметева, выдвинулся с сильным передовым отрядом к деревне Лагены, всего в 10 км от русского лагеря. На последней стоянке перед сражением королевское войско насчитывало всего 8430 человек. 
Встревоженный герцог де Кроа собрал военный совет — обсудить способ действий против подходившей шведской армии. Почти все военачальники высказались за то, чтобы обороняться на своих укрепленных позициях. Лишь один Б.П.Шереметев предложил выйти из осадного лагеря и атаковать неприятеля, но его совет не приняли. 
Этого, видимо, королю было и нужно. Узнав от перебежчика диспозицию русских войск, он решил исходить из нее: не мешкая расчленить русскую армию, сосредоточив при этом главные усилия на правом фланге. 
Карл XII не дал и дня отдохнуть войскам и двинул их из деревни Лагены глубокой ночью 19 ноября. Шли лесными тропами, скрытно сосредоточивались за горой Германсберг и еще затемно развернулись для атаки. Повалил густой снег, вьюжный ветер бил прямо в лицо усталым от осады, голодным и иззябшим русским солдатам. И в двадцати шагах не было ничего видно. Это позволило шведам подойти незамеченными к осадному лагерю и забросать ров фашинами. Яростный натиск шведов разорвал вытянутые “в нитку” войска Трубецкого, стоявшие в центре, и примыкавшие к ним полки правого фланга Вейде и левого фланга Головина. Пехота побежала к мосту, который не выдержал тяжести бегущих людей и рухнул. В страшном озлоблении русские солдаты принялись бить своих начальников-иноземцев. Тогда герцог де Кроа с досадой крикнул: “Пусть сам черт дерется во главе таких солдат!” — и сдался в плен шведам. С ним сдалось еще около 40 иноземных генералов и офицеров.

Русская армия Петровского времени

Но победа Карла XII далеко еще не была полной: полки Преображенский и Семеновский, Лефортовский полк заняли позиции у моста и, огородясь рогатками и артиллерийскими повозками, отбили все нападения шведов. А генерал Вейде привел в порядок свои полки и остановил наступавшую колонну шведов. Два шведских отряда, “потерявшись” во вьюжной темноте, вступили в бой друг с другом и погубили немало своих. Шведские солдаты еще одного отряда, ворвавшись в русский лагерь, нашли там много вина и перепились. 
Еще не все было потеряно, и исход сражения мог быть иной, но ночью после военного совета генерал Ф.А.Головин, царевич Алексей, глава военного суда генерал-комиссар князь Яков Долгорукий и Иван Батурлин, не зная ничего о Вейде и считая, что он разбит, завязали переговоры с Карлом XII и согласились отступить, отдав шведам всю артиллерию. За то король обязался пропустить русские войска на правый берег Наровы с оружием и знаменами. Но удержал в плену генералов и высших офицеров “в противность” договору, а у войск Вейде “отнял” оружие. В сражении под Нарвой русская армия потерпела поражение, потеряв до 6 тыс. человек. Общие потери за время нарвского похода достигли 8 тыс. В руки шведов попали почти все орудия, стоявшие на левом берегу Наровы. Чувствительные потери понесла и шведская армия — до 3 тыс. человек. 
Поражение русской армии под Нарвой стало в первую очередь следствием слабой боевой выучки новых полков. 
Крайне неудовлетворительным оказалось снабжение русских войск, в частности боеприпасами. На исход сражения повлияла и измена командного состава из числа иноземных генералов и офицеров. 
В “Журнале или поденной записке Петра Великого” говорится так: “И тако шведы над нашим войском викторию получили, что есть бесспорно. Но надлежит разуметь, над каким войском оную учинили? Ибо только один старый полк Лефортовский, два полка гвардии были на двух атаках у Азова. Полевых боев, а наипаче с регулярными войсками, никогда не видали... Прочие же полки, кроме некоторых полковников, как офицеры, так и рядовые, сами были рекруты...” Как никогда высоко вознесся международный авторитет Швеции, тем более что после Нарвского сражения ее союз с Англией, Голландией и Францией окреп. 
Петру I было отчего тревожиться за судьбу России. Но он не потерялся. Немедля князь Репнин получил приказ “привести в исправность” полки, шедшие “в конфузии” от Нарвы. Лихорадочно стали укреплять Псков и Новгород. Современник пишет: “Рвы копали, церкви ломали,полисады ставили с бойницами, и около полисад окладывали с обеих сторон дерном; а на работе были драгуны и солдаты и всяких чинов люди и священники...”. 
Петр I сам был всегда при работе и жестоко карал за недосмотры и упущения. 
Но Карл XII воздержался от движения в Россию. Теперь главным соперником в Северной войне он считал Августа II. Отправиться в поход на Москву Карл XII возможно и хотел, да не мог, имея в тылу саксонскую армию. Он отвел свои войска от Нарвы к Дерпту (Лифляндия), где в ожидании подкреплений из Швеции простоял на зимних квартирах пять месяцев. 
Армия Карла XII добилась крупного успеха, выведя из войны Данию и разбив русскую армию. Союзники на исходе 1700 года оказались в трудном положении.

Военные реформы Петра I и создание новой армии

После Нарвы Петр I в кругу своих ближайших сподвижников говорил: “Знаю, что шведы еще будут бить нас; пусть бьют; но они выучат и нас бить их самих; когда же ученье обходится без потерь и огорчений”. Петр выработал в себе вместе с быстрым глазомером, рассказывает историк В.О.Ключевский, — тонкое чутье естественной, действительной связи вещей и отношений, живое, практическое понимание того, как делаются дела на свете, какими силами и с какими усилиями поворачивается тяжелое колесо истории, то поднимая, то опуская судьбы человеческие. Оттого неудача не приводила его в уныние... 
Царь понимал, что война со Швецией только зачинается. Вот почему денно и нощно он стал заботиться о сохранении своего, теперь единственного союзника — Августа II. 
В феврале 1701 года в литовском замке Биржу состоялась встреча союзников, продолжавшаяся около двух недель. Она закончилась подписанием 26 февраля Бирженского трактата и соглашения о координации военных действий. 
Россия отдавала в распоряжение Августа II пехотный корпус генерала А.И.Репнина численностью в 15—20 тысяч человек с полным вооружением при 40 пушках и запасами пороха в 100 тысяч фунтов для действий в Лифляндии и Эстляндии. Помимо этого царь предоставлял союзнику большую денежную ссуду в течение двух лет по 100 тысяч рублей ежегодно. Со своей стороны Август II обязывался вести военные операции в Прибалтике, тогда как русским войскам предстояло развернуть боевые действия в Ижорской земле (Ингрии) и Карелии. 
Момент для новой “вспышки” военных действий против Швеции представлялся чрезвычайно благоприятным. В Западной Европе с 1701 года разгорелась война за “испанское наследство”, и западноевропейским государствам стало не до вооруженной борьбы Швеции с Россией. 
Петр I со всей кипучей энергией, присущей его натуре, взялся за восстановление пошатнувшейся военной силы государства. Прежде всего он озаботился восстановлением утраченной артиллерии и увеличением производства орудий вообще. Царь издал указ собрать колокола и перелить их на пушки, гаубицы и мортиры во всем государстве со всех церквей и монастырей. А возглавить “наряд” поручил пионеру металлургического дела в России Андрею Виниусу, который облекался званием “надзирателя артиллерии”. Благодаря этому к июлю 1701 года удалось собрать около 90 тысяч пудов высококачественной колокольной меди. До конца года уже было отлито 243 пушки, 12 мортир и 13 гаубиц. 
Линейный корабль эпохи Петра I В течение 1702 года на московском Пушечном дворе отливается еще 130 орудий. Всего только в Москве за 1700—1708 гг. было сделано 1006 орудий. А еще немало орудий производили уральские заводы, переданные царем тульскому мастеру Демидову. 
К уральским заводам было прикреплено до 25 тысяч крепостных крестьян. “Старые” олонецкие мастера пушечных дел освоили метод ускоренной отливки “классных” орудий. Появляется новый тип ружья — кремневый штуцер. 
Волей Петра I мощности пороховых заводов позволяли изготовлять до 15—20 тысяч пудов пороха в год. 
Материальная мощь русской армии приумножилась во много раз. Так как Петр I допускал возможность вторжения шведов в русские пределы, как только Карл XII дождется подкреплений, он не оставил забот о северо-западных границах России. И здесь явила себя его кипучая натура. 
Б.П.Шереметеву пришлось взяться за укрепление Печерского монастыря, этого передового форпоста Пскова на порубежье. Его гарнизон насчитывал 2,5 тысячи человек при 72 орудиях. Здесь копали рвы, ставили крепкие палисады, закладывали батарею. 
На оборону псковской крепости было выставлено 40 пушек. 
Приобретал “воинский вид” Архангельск. По царскому указу началось строительство крепости на реке Малой Двинке, рассчитанной на гарнизон в одну тысячу человек. 
Для того чтобы возместить потери под Нарвой, был объявлен набор “вольницы” (добровольцев) и “даточных людей”. Царь поручил князю М.М.Голицыну сформировать десять драгунских полков по тысяче человек в каждом. В Гдове, Ладоге, Олонецке — там, где Петр I ожидал наступления шведов, встали значительные гарнизоны. 
Поскольку в новой кампании, как считал Петр I, будет ощущаться нужда в быстрой переброске войск и тылов, он усилил речной флот. Новгородскому приказу зимой 1701 года пришлось построить на реках Волхове и Луге 600 стругов. 
В 1705 году Петр I узаконил рекрутский набор, простиравшийся теперь на не служилые группы общества, не исключая и безместных детей духовенства. В армию призывали физически здоровых мужчин в возрасте от 17 до 32 лет на пожизненную службу. 
Так, в первые годы Северной войны устраивалась в грозную военную силу новая русская армия, которая становилась регулярной и всесословной. 
А всего с 1699 по 1725 гг. прошло 53 рекрутских набора, которые обеспечили поступление в армию 284187 человек. По табели полевой армии 1720 года было определено иметь в инфантерии 51 полк. Наборы всей тяжестью ложились на крестьянство и посадское население и вызывали у них протест, который, случалось, оборачивался побегами. Когда рекрутов набирали, то их в дорогу ковали, вели в колодках и связанными; пойманных беглых били кнутом, ссылали. В 1712 году царь, узнав об этом, своим указом запретил рекрутов “в дорогу ковать, в колодках вести и вязать”. 
Так как полевая армия комплектовалась только из русских людей, это обеспечивало ей национальное единство. Представители других народов России рекрутировались для службы в частях иррегулярных войск. 
Дворяне, пожизненно служили в армии и на флоте на офицерских должностях, но, проходя многолетнюю службу, начинали с нижних чинов в привилегированных гвардейских Семеновском и Преображенском полках. По замыслу Петра I эти полки служили своеобразными офицерскими училищами. 
Высшей тактической единицей оставался полк. В 1716 году, когда вышел “Устав воинский”, полки уже сводились в бригады, а те в дивизии. Но все равно полк оставался высшей тактической единицей. Пехотный полк создавался из двух батальонов по четыре роты в каждом, только гвардейские полки — Преображенский и РУССКАЯ АРМИЯ ПЕТРОВСКОГО ВРЕМЕНИ: фузилер гвардейской пехоты. 1700—1721 гг.; гренадер армейской пехоты. 1700 г.; штаб-офицер гвардейской пехоты. 1700—1732 гг.; мушкетер пехотного полка. 1711 г.; обер-офицер драгунского полка. 1720—1732 гг.; бомбардир артиллерийского полка. 1712—1720 гг. Семеновский — имели по четыре батальона; рота делилась на четыре плутонга. Штаты 1711 года определяли численность пехотного полка: 40 штабофицеров и обер-офицеров, 80 унтер-офицеров, 1120 рядовых строевых, 247 рядовых нестроевых. Каждая рота состояла из 4 обер-офицеров, 10 унтер-офицеров и 140 рядовых строевых. Всего в пехотном полку насчитывалось 1487 офицеров и нижних чинов. 
На вооружении пехотинца находилось ружье (фузея), на которое, когда было нужно, насаживали багинет — пяти или восьмивершковый одногранный штык, благодаря чему было возможно поражать противника огнем и штыком. 
Фузея имела калибр 0,78 дюйма и вес около 14 фунтов. Прицельная дальность стрельбы из нее составляла 300 шагов. Скорострельность — 1—2 выстрела в минуту. Кроме ружья рядовой пехотинец имел шпагу, офицер — протазан, унтер-офицер — алебарду. 
Кавалерию составляли драгунские полки из 5 эскадронов и артиллерии, эскадрон — из 2 фузилерных рот. 
Одна из рот в каждом полку называлась гренадерской, на ее вооружении состояли фитильные бомбочки. 
Численность кавалерийского полка по штатам 1711 года устанавливалась: 38 штаб-офицеров и обер-офицеров, 80 унтер-офицеров, 920 рядовых строевых, 290 рядовых нестроевых. Всего в драгунском полку насчитывалось 1238 офицеров и нижних чинов. 
Новым делом в армейской организации стало создание корволанта — конного корпуса. Насчитывал он обычно 6—7 тысяч кавалеристов. Конное соединение имело “долг” самостоятельно, в отрыве от главных сил решать задачи стратегического значения. 
За первую четверть XVIII века русская артиллерия значительно выросла и стала насчитывать от 13 до 16 тысяч орудий, с 1706 г. получив единую шкалу калибров. 
Петр I подразделил артиллерию на полковую, полевую, осадную и крепостную, чем обеспечил более разумное ее боевое использование. Маневренность армии и дальность ее марш-бросков обеспечивалась повышенной скоростью передвижения артиллерийского парка, что достигалось облегчением веса орудий. Так, 3-фунтовая пушка стала легче на 6 пудов, вес 6-фунтовой полевой пушки был уменьшен с 45 до 36 пудов. Тем не менее артиллерия оставалась еще очень тяжелой и неуклюжей. Дальность стрельбы у орудий оставалась незначительной — около 150 сажен в среднем. В 1700 году формируется первый артиллерийский полк полевой артиллерии. По штату 1712 года полк состоял из бомбардирской роты, четырех канонирских рот, минерной роты, инженерной и понтонной команд. В полку числилось 2323 нижних чина, включая ездовых и обозных, а в роте — 6 обер-офицеров, 10 унтер-офицеров. Новшеством явилось создание конной артиллерии. Этот вид артиллерии возник в 1701 году. 
Особенностью русской армии при Петре I было и то, что в ее состав входили иррегулярные войска (конные полки, комплектуемые из донских, терских, астраханских и яицких казаков). Кроме того, в русскую армию входило украинское казачье войско (10 городовых и 8 “охотницких” наемных полков). 
С 1700 года обмундирование солдата, пехотинца ли, кавалериста, состояло из длинного (до колен) зеленого кафтана с красными обшлагами, камзола одинакового покроя с кафтаном, коротких (несколько ниже колен) красных штанов, зеленых чулок, черного галстука, черной треугольной шляпы или картуза. Обувью служили зеленые чулки и башмаки. 
Чтобы одеть и обуть многотысячную регулярную армию, быстро растущий флот, нужно было огромное количество сукна, кожи, полотна. Поэтому при Петре I бурно развивается “суконное” дело: строятся десятки шерстяных, суконных, полотняных фабрик, шелковых мануфактур, кожевенных заводов, бумажных фабрик. 
Детищем Петра I стал русский военно-морской флот. В 1693— 1700 гг. было открыто 10 судостроительных верфей и на них построено 170 судов, в 1700—1705 гг. открыто 12 верфей и построено 530 судов, в 1715—1725 гг. открыто 3 верфи и построено 195 судов. 
Основными классами парусных кораблей являлись линейные корабли и фрегаты. Линейный корабль имел водоизмещение 1— 2 тыс. т, большое парусное оснащение, 2—3 боевые палубы, на которых устанавливали 52—90 пушек 24-, 12- и 6-фунтового калибра. Экипаж линейного корабля насчитывал 350—900 человек. Фрегат был меньших размеров. Он имел от одной до двух боевых палуб и вооружался 25—44 орудиями. 
Основным типом гребного боевого корабля была полугалера — скампавея, отличавшаяся от галер своей легкостью и маневренностью. Скампавея имела до 18 пар весел, 3—5 пушек 12-, 8- и 3-фун-тового калибра и до 150 человек команды. 
Петр I ввел обучение войск на основе единых уставов и наставлений. Первым уставом русской регулярной пехоты явилось “Кратное обыкновенное учение” (ноябрь 1700 г.). Около 1702 года был принят устав для регулярной драгунской кавалерии — “Краткое положение при учении (конного) драгунского строю”. 
Они обучались так называемому линейному боевому порядку: полки и подразделения строились в несколько длинных шеренг (линий) и наступали, ведя огонь по противнику. Наставления “Учреждение к бою” и “Для военной битвы правила” (1716 г.) шли дальше, 
рекомендуя действия колоннами “для проломления фронту”. 
Дисциплину Петр I требовал в армии самую строгую, и его “Устав воинский “ (1716 г.) не скупился на жестокие наказания нарушителей воинских правил и порядка. Даже за мелкие преступления и малые дисциплинарные проступки полагались шпицрутены. 
В 1701 году Петр открыл в Москве школы “математических и навигацких, то есть, мореходных искусств учения”. Тогда же он учредил артиллерийскую школу в Москве, а в 1712 году — вторую артиллерийскую школу в Петербурге; в 1721 году при петербургском лабораторном доме была открыта третья артиллерийская школа. Наконец, в 1712 году в Москве, а в 1719 году в Петербурге начались занятия в открытых Петром I инженерных школах. 
К концу царствования Петра регулярная армия насчитывала более 200 тысяч солдат и свыше 700 тысяч иррегулярной казачьей конницы. Для 13 миллионов населения петровской России было тяжелым бременем содержать и кормить такое многочисленное войско. По смете 1710 года на содержание полевой армии, гарнизонов, флота и вообще на военные расходы шло более 3 миллионов рублей, тогда как на все остальные нужды казна тратила только 800 тысяч с небольшим; войско таким образом поглощало 78 процентов всех расходов. 
Крестьянство изнемогало от поборов и спасалось бегством “за чужие границы”. 
Устраивалась новая военная сила России — появлялись учреждения, ведавшие хозяйством войск, их боевой подготовкой и обеспечением: военная коллегия (армия) и адмиралтейская коллегия (флот) с подчиненными им ведомствами. 
Петр ввел в действие и такой орган управления, как консилиум (совет) при главнокомандующем. 
Таким образом, в результате военных преобразований в конце XVII — начале XVIII веков в России была создана большая регулярная армия и военно-морской флот. Вооруженные силы России получили постоянную организацию, централизованное управление и снабжение, единые начала воспитания и обучения. К концу первой четверти XVIII века русская армия состояла из 60 пехотных и 37 драгунских полков. 
Военно-морской флот России насчитывал 48 линейных кораблей, 800 скампавей, галер и других малых судов. Российские вооруженные силы стали сильнейшими в Европе. 

Первые победы петровской армии

Фрегат Эпохи Петра I Карл XII, перезимовав в Дерпте и получив подкрепление из Швеции, двинулся к Риге и 9 июля 1701 года разбил осаждавшие город войска Августа II. 
В бурном потоке событий наступил момент, когда Карлу XII пришлось решать головоломную задачу: или двинуться на Псков, вслед за Репниным, чтобы добить русскую армию и принудить Петра к миру, или повернуть в Польшу вслед за Августом II. Он посчитал Петра разбитым и потому слабым противником и, следуя простой логике борьбы, решил победить сильнейшего, каким в его глазах был Август II. И пошел на Вильно. Но то был роковой просчет, который сразу заметил Петр I. Карл XII обрекал себя надолго “увязнуть” в Польше. 
На всякий случай король задержал в Эстляндии шеститысячный корпус под командованием В.А.Шлиппенбаха, а у Мариенбурга и Боннебурга выставил сильные наблюдательные отряды. В Ингрии оставил корпус А.Крониорта в 7 тысяч человек. Петр, назначив главнокомандующим Б.П.Шереметева, распорядился из опасения за северо-западное направление стянуть в окрестности Пскова до 30 тысяч человек, а у Новгорода и Ладоги еще 10 тысяч. Вотвот должен был вернуться Репнин со своим 20-тысячным корпусом. Карл XII решил все же “тронуть” Россию, но совсем с другой стороны. 

Еще перед тем как пойти на Ригу, Карл XII задумал высадку десанта в Архангельске, дабы “сжечь город, корабли, верфи и запасы”, а также “уничтожить и разрушить все, что может быть приспособлено к обороне”. Но на русском Севере стерегли приход шведов. 
Шведская эскадра из 7 кораблей в июне 1701 года вошла в Белое море. Здесь выделенные из ее состава 4 корабля, маскируясь английскими и голландскими флагами, проникли в Двинскую губу “воровским обычаем”. Когда таможенный караул поднялся на флагманский фрегат для досмотра, то был перебит, а его начальник взят под стражу. 
Захваченные в море поморские рыбаки Иван Рябов и Дмитрий Борисов, принужденные стать лоцманами, подвели вражеские корабли под стены Ново-Двинской крепости и те сели тут на мель. 
Завязалась артиллерийская дуэль. Под вечер корабли шведов, лишенные маневренности, были расстреляны огнем почти в упор с крепостных батарей и затонули (три из четырех). Бой со шведами таким образом окончился полной победой русского оружия. То была первая ласточка, обещавшая долгожданную весну. 
Затонувшие неприятельские корабли подняли и отремонтировали. Прибывший в Архангельск Петр I щедро наградил всех, причастных к отражению шведского нападения. Город-порт царь приказал укреплять и дальше. 
Б.П.Шереметев немедля продвинулся к Мариенбургу и напал на замок, но стоявший здесь В.А.Шлиппенбах сумел удержать его за собой. 
Летом 1701 года, когда Карл XII уже ввязался в войну с Речью Посполитой, царь задумал “поиск и промыслы” в Лифляндии (южная Эстония и Северная Латвия) с тем, чтобы “учинить разорение” этой территории — базы шведской армии (угон скота, людей, уничтожение жилья, посевов). 
Еще в июле Б.П.Шереметев бросил из-под Пскова в рейд по Лифляндии 6-тысячный отряд иррегулярной конницы татар и башкир. Отряду удалось уничтожить немало провианта и фуража, заготовленных врагом, и принести важные сведения о его силах и дислокации. 
В начале сентября Шереметев повторил “поиск и промысел” в Лифляндии. Он сосредоточил большой отряд русской конницы и пехоты в приграничном Печорском монастыре. 
Здесь Б.П.Шереметеву стало известно, что значительные силы Шлиппенбаха — видимо, сторожевой отряд — стоят под Ряпиной мызой. Он тут же двинул туда отряд под командованием своего сына полковника М.Б.Шереметева в составе трех драгунских полков и частей московской и смоленской конницы. 
Шереметев-младший 4 сентября подошел к реке Выбовка, на которой стояла мыза. Русский офицер, разделив свои силы на две части, привел противника в заблуждение ложной атакой с фронта, зашел ему в тыл и нанес оттуда решающий удар. Победа была полной. 
Почти в то же время конный отряд под начальством Я.Н.Римского-
Корсакова силой в 4397 человек направился к мызе Ревке (Рауге, Раух), к которой подошел 4 сентября. Мызу занимали шведы (150 пехотинцев и 50 кавалеристов). Их разбили. На обратном пути русских неожиданно атаковал вражеский отряд в 200 пехотинцев и 300 кавалеристов. В жестокой схватке и его разбили. 
Тем временем действительно над обсервационном корпусом Шлиппенбаха сгущалась грозовая туча. 2 октября Петр I объявил “генеральный поход” в Лифляндию. 
26 декабря отряд под командованием Б.П.Шереметева выступил в поход и, преодолевая глубокие снега, занял урочище Выбовка, неподалеку от Эрестфера, где располагалась главная шведская квартира, в 50 верстах южнее Дерпта. Шереметев выслал вперед свой авангард, который через два дня повстречал и разбил неприятельский разведывательный отряд, не дожидаясь подхода главных сил. 
29 декабря русские войска атаковали шведов у Эрестфера. Шлиппенбах не ожидал появления больших сил противника и в пятичасовом бою был разбит наголову. Он потерял почти половину своего обсервационного корпуса. 
Шереметев явил здесь умение сражаться. Он построил полки в ордер-баталию: на правом фланге — пехотные, на левом — драгунские. Выделил силы в резерв, который мог быть быстро введен в дело. Артиллеристам велел поражать шведов скорострельным огнем картечью. 
Успех русского оружия отметили в Москве, где впервые с начала Северной войны прогремел салют из 10 пушек и сверкал фейерверк, звонили колокола, а простой люд угощали вином, пивом и медом. 
Бориса Петровича Шереметева Петр произвел в генерал-фельдмаршалы и наградил орденом Андрея Первозванного. Всех офицеров 
— участников похода на Эрестфер Петр I наградил специально отлитыми золотыми медалями, а солдат — серебряными рублями. Петр I отозвался о победе так: “Мы можем наконец бить шведов!” Карл XII не придал особого значения поражению Шлиппенбаха под Эрестфером. Зимой 1701/02 года он, вступив в Польшу, дошел до Ковно и Вильно, “гоня” Августа II и собирая контрибуцию с населения захваченных областей. Но продвигаясь в глубь ее, не закреплял за собой захваченную территорию. Поэтому Август II без особых помех восстанавливал вновь свою власть на местах, а стратегию избрал — избегать крупных столкновений со шведским войском. 
В Западной Европе об идущей Северной войне как будто и не ведали. Там полыхала война за “испанское наследство” между Францией, с одной стороны, и Англией, Голландией и Австрией — с другой. 
Победа под Эрестфером сгладила в глазах русских людей тяжелое впечатление от Нарвской “конфузии”. 
После того как Карл XII “увяз” в Польше, Петр I круто изменил свою стратегию, на первое место в ней он теперь выдвинул задачу — овладеть линией реки Невы от Ладожского озера и укрепиться в Ингрии. 
В письмах Августу Петр сообщал, что прежние “промыслы” в Лифляндии будет продолжать, а кроме того, планирует ныне “к литовским рубежам другим приступить...” Действительно, Б.П.Шереметев получил 5 августа указ: “довольным людством итить на генерала (Шлиппенбаха.— Авт.) и есть ли Бог даст счастие, подалее пройтить и чтобы землю их, как возможно далее к Колывани (Нарве. — Авт.) разорить”. 
Шереметев, видимо, знал еще до этого о новом намерении царя и еще в июле снова двинулся из Пскова в Лифляндию, взяв с собой 8 пехотных, 9 драгунских и 3 рейтарских полка, 3 тысячи иррегулярной конницы — казаков и татар. 
18 июля в сражении у Гумуловой мызы (название по русским источникам) шведы атаковали авангард русских, большой полк которых находился еще на марше. Нападавшим удалось отбить несколько пушек и потеснить передовой отряд. Но подоспевшая русская пехота решила исход боя. Не выдержавшая напора кавалерия Шлиппенбаха обратилась в бегство, бросив свою инфантерию противнику на уничтожение. 
8 бою у Гумуловой мызы Шлиппенбах только убитыми потерял около 5590 человек. Из 6 тысяч пехоты у него осталось всего 500 человек. Победителям досталась почти вся шведская артиллерия и все вражеские знамена. 
Царь отписал Шереметеву: “Зело благодарны мы вашими трудами”. 

С крепостью Мариенбург (Алуксне) Шереметеву пришлось возиться дольше — двенадцать суток. “Во время сдачи крепости, — говорит запись в “Журнале Петра Великого”, — комендант майор Тиль да два капитана вышли в наш обоз для отдания города по акорду (договору.— Авт.), по которому наши в город пошли, а городские жители начали выходить вон; в то же время от артиллерии капитан Вулф да штикюнкер, вшед в пороховой погреб, и порох жазгли, где сами себя подорвали”. Среди жителей, поголовно объявленных рабами в тот злополучный день, оказалась и девица Марта, которая ходила в служанках у пастора Глюка, — будущая жена Петра I, а по его кончине — императрица Екатерина I. 9 сентября полки Шереметева возвратились в Псков.

Русская галера времён Петра

В сентябре 1702 года Петр I в письме архангельскому воеводе графу Ф.М.Апраксину подытожил действия Шереметева так: “Борис Петрович в Лифляндах гостил изрядно, довольно и взял нарочитых 2, да малых 6 городов...; полону 1200 душ, кроме служилых...” 
Почти в одной время с Шереметевым развернул боевые действия в районе Ладоги корпус Ф.М.Апраксина, состоявший из 5 пехотных и 2 драгунских полков. На реке Ижоре русские 13 августа разгромили войска шведского генерала А.Крониорта, отбросив его к крепости Ниеншанц (на запад), что стояла у устья Невы. 
Тяжелая доля в августе выпала на флотилии шведов в Чудском и Ладожском озерах. На Ладоге в том месяце пехотинцы полковника Островского на стругах атаковали эскадру вице-адмирала Нумерса в устье реки Ворона. Шведские суда в ходе боя отступили. Тогда же в августе вражеские суда эти близ Кексгольма атаковал на 30 стругах полковник Иван Тыртов. Русские уничтожили три судна врага, а два захватили. Нумерс очистил озеро и через Неву ушел в Выборг. 
На Чудском озере русская флотилия под командой полковника Толбухина, прорвавшись из Псковского озера, в бою с флотилией Лешерна захватила сначала одну пушечную яхту, а в устье реки Амовжа (Эмбах) взяла на абордаж 12-пушечную. После этого Лешерн убрался из Чудского озера. 
Пока на северо-западном приграничье шли эти военные события, Петр I находился с Преображенским и Семеновским полками в Архангельске: разворачивал приготовления к тому, чтобы добиться своей, давно вынашиваемой стратегической цели — выйти на линию Невы и, значит, к Финскому заливу и завоевать Ингрию. 19 августа он писал Августу II “от пристани с моря, именуемой Нюхчи”, о том, что “мы обретаемся близ границы неприятельские и намерены, конечно, з божию помощию, некоторое начинание учинить”. 
В то время с архангельских верфей уже сходили два малых фрегата и линейный корабль. 
Петру I было ясно: чтобы завладеть устьем Невы и выйти к Финскому заливу, надо было овладеть двумя сильными крепостями: Нотебургом (Орешком), стоявшим на острове и запиравшим вход в реку со стороны Ладоги, и Ниеншанцем. 
В августе царь из Архангельска с гвардией двинулся к Ладоге. За ним тянулся длинный хвост: вели по рекам, озерам и тащили волоком 13 судов, в том числе два только что построенных фрегата. 
Уже 26 сентября Петр расставил войска под стенами Нотебурга... 
“Промысловый” характер войны в 1701—1702 гг. многое значил для русской армии. Она научилась сражаться как постоянная, регулярная армия, и, главное, победы, одержанные ей, хотя и скромные, подняли ее моральный дух. Кроме того, была разорена Лифляндия — богатейшая житница Швеции. Но теперь предстояли уже не “промысловые” набеги, а утверждение Российского государства у берегов Балтики. 

Захват крепостей Орешек, Нотебург, Ниеншанц, Нарва, Ругодев

Нотебург (древнерусский Орешек), переживавший свою судьбу в руках шведов 90 лет, стоял у истока Невы из Ладоги. На острове возвышалась крепость, казавшаяся неприступной скалой. Она была ограждена каменной стеной в четыре сажени высотой и около двух толщиной, усилена семью башнями. 
Крепостной гарнизон под командованием брата генерала В.А Шлиппенбаха подполковника Г.В.Шлиппенбаха насчитывал всего 450 солдат и офицеров, но имел почти 150 орудий — силу большую. 
Стянутые к Орешку Петром I гвардия и корпуса Шереметева, Апраксина и Репнина, были численностью не менее 30 тысяч человек. 
В “Журнале или поденной записке Петра Великого” первый день осады описан так: “В 27 день по утру о 7 часах пришло и все войско наше под Нотебург (или Орешек) стало в лагерь на мысу от города ниже по реке Неве верстах в двух, и уставило обоз свой. Того же дни в городе на башне после обеда, когда уже подлинной узнали осаду, поставили королевское знамя в знак осады своей и желая помощи от своих”. 
Петр I сам руководил осадой, он шел и стрелял, будучи в чине “капитана от бомбардиров” Петра Михайлова. 
Бомбардировка Нотебурга началась 1 октября. Днем и ночью десять дней грохотали орудия. По крепости было выпущено 10 тысяч ядер и бомб, 4500 гранат. 
Штурм Орешка начался в 2 часа ночи воскресного 11 октября. 
Судьбу штурма решили действия храброго командира “охотников” Семеновского полка подполковника князя Голицына. Он приказал оттолкнуть от берега острова лодки, на которых высаживался под крепостью десант. Русские воины пошли в новую атаку. Около сотни солдат под командой поручика А.Д.Меншикова сумели взобраться на стены. 
Волна за волной, как бывает при шторме на море, в течение 13 часов с ночи 11 октября накатывались на стены крепости штурмующие отряды. Шведский гарнизон обессиливал. 
Тогда шведские офицеры сделали представление коменданту сдать крепость. 
Как говорится в “Журнале Петра Великого”, “в 14 день гарнизон по договору с распущенными знаменами, барабанным боем и с пулями во рту (так было принято при оставлении города. — Авт.) с четырьмя железными пушками сквозь учиненную брешь вышел и на данных судах отпущен со всеми своими вещьми к Шанцам”. 
Петр I с радостью писал А.А.Виниусу, что Нотебург взят “малою кровию”, а его артиллерия “зело чюдесно дело свое исправила... Правда, что зело жесток сей орех был, аднака, слава Богу, счасливо разгрызен”. Царь переименовал Орешек-Нотебург в Шлиссельбург (Ключгород), то есть ключ к морю. Сейчас Шлиссельбург носит название Петрокрепость. 
Весной 1703 года Петр I задался целью овладеть всем течением Невы и прочно утвердиться в Ингрии. А сей дерзновенный замысел можно было осуществить, лишь овладев крепостью Ниеншанц (близ устья Охты, впадающей в Неву). 
В начале апреля 20-тысячная русская армия под командованием Шереметева от Шлиссельбурга двинулась к устью Невы по правому ее берегу. 
25 апреля подошедший к Ниеншанцу Шереметев стал “обкладывать” его со всех сторон. 26-го числа из Шлиссельбурга с флотилией прибыл Петр I. На судах доставили осадную артиллерию. 
В ночь русские начали бомбардировку крепости. Ниеншанц ее не выдержал и капитулировал после 12 часов обстрела, прежде чем начался штурм. 
Взяв Нотебург и Ниеншанц, русская армия отвоевала древний путь “из варяг в греки” и, что, возможно, было важнее, в руках Российского государства оказался открытый выход в Балтийское море. 
Спустя неделю истории было угодно подарить Петру I счастливый случай еще раз побить шведов, теперь на воде. Не зная еще о судьбе крепости Ниеншанц, вице-адмирал Г.Нуммерс 6 мая направил к ней от стоящей на взморье эскадры вверх по Неве два корабля. Подойдя, те дали два сигнальных выстрела из пушек. Русские ответили тем же условным сигналом и обманули шведов: 10-пушечный фрегат “Гедан” и 8пушечный “Астрил” бросили якоря в Неве. 
Петр I, не мешкая, посадил на 30 лодок гвардейцев-пехотинцев. Лодочную флотилию разделил на два отряда: один атаковывал шведов со стороны нижнего течения Невы, а второй отрезал им путь в залив. 
Боем управлял сам Петр I, взяв себе в помощники поручика А.Д.Меншикова, “понеже иных на море знающих никого не было”. А как он протекал, рассказывает “Журнал Петра Великого”: “... а 7 числа пред светом половина лодок поплыли тихою греблею возле Васильевского острова под стеною онаго леса и заехали оных от моря, а другая половина с верьху на них пустилась. Тогда неприятель тот час стал на парусах и вступил в бой, пробиваясь назад к своей ескадре (также и на море стоящая ескадра стала на порусах же для выручки оных), но узкости ради глубины не могли скоро отойти лавирами и хотя неприятель жестоко стрелял из пушек по наших, однакож наши, несмотря на то, с одною мушкетною стрельбою, и гранаты (понеже пушек не было), оные оба судна абордировали и взяли”. 
Царь настолько удивился случившемуся, что приказал отчеканить медаль с надписью: “Небываемое бывает”. Петр I был произведен из “капитана от бомбардиров” в чин “капитан-командира”. 
Во второй половине мая и в июне русским войскам сдались бывшие новгородские крепости Копорье и Ямбург (Ям) на южном побережье Финского залива. Теперь “вся Ингрия, — писал Петр I Ф.М.Апраксину, — в руках”. 
В “Журнале или поденной записке Петра Великого” есть такая запись: “По взятии Канец (русское название Ниеншанца.— Авт.) отправлен воинский совет, тот ли шанец крепить, или иное место удобнее искать (понеже оны мал, далеко от моря, а место не гораздо крепко от натуры), в котором положено искать новаго места, и по нескольких днях найдено к тому удобное место остров, который назывался Луст-Эланд (то есть Веселый остров), где в 16 день мая крепость заложена и именовала Санкт-Петербург”. 
Так, 16 мая 1703 года был основан город, который по велению Петра стал новой столицей Российского государства. 
Тогда же Петр заложил в устье Невы Петропавловскую крепость, а Ниеншанц был срыт. 
Весной, ожидал Петр, противник мог появиться перед строящейся Петропавловской крепостью. Он сам обследовал остров Котлин и установил, что путь к северу от него закрыт мелями и подводными камнями. Фарватер же простирался к югу, пролегая между островом и отлогим берегом залива. 
На самом фарватере, на дистанции пушечного выстрела зимой заложили искусственный остров из огромных деревянных срубов, наполненных камнями, уходивших тут же под лед. На рукотворном острове поставили батарею из 14 пушек и назвали новую крепость Кроншлот. На соседнем Котлине возвели береговые батареи из 60 орудий. Так было положено начало морской крепости Кронштадт. 
В Санкт-Петербурге Петр I заложил адмиралтейскую верфь, так что он становился новым центром кораблестроения, помимо того ему суждено было стать совсем скоро и морским портом: уже в ноябре 1703 года на Неве пришвартовался первый иностранный корабль (голландский). 
Карл XII, естественно, не мог смириться с утверждением русских в невском устье. Севернее его он приказал сосредоточить корпус генерала А.Крониорта. Тот занял сильную позицию на берегу реки Сестра (впадает в Финский залив). Крониорт сосредоточивался для нападения на Санкт-Петербург, собрав 4 тысячи человек пехоты с 13 орудиями, причем со стороны, где на суше Петр укреплений не имел. 
Но Петр не пошел на ретираду, а смело двинул навстречу Крониорту отряд из 4 драгунских и 2 гвардейских полков (всего около 8 тысяч человек). 7 июля русские полки поднялись в атаку на шведов у Систербока (Сестрорецк) и в жестоком бою учинили им разгром. Неприятель, потеряв тысячу человек, бежал почти до самого Выборга. 
Но угроза Санкт-Петербургу оставалась. Шведы задумали ударами с суши и моря, которые бы пришлись на одно время, выбить русских с побережья близ устья Невы, где утверждался молодой город. 
Однако это не осталось тайной для командующего войсками, сосредоточенными в районе Санкт-Петербурга, обер-коменданта генерал-майора Я.В.Брюса. Когда в конце июня 8-тысячный неприятельский отряд под начальством генерала И.Майделя появился на берегах Сестры, его тут же обнаружили. Брюс успел на Березовом острове спешно возвести полевые укрепления, а на Большой Невке сосредоточить весь оказавшийся под рукой флот — как парусный, так и гребной. Ключгород — Шлиссельбург развернул все орудия в сторону неприятеля. 

Пока отряд Майделя развертывался и атаковал Ключгород, к Котлину подошел флот Швеции в 24 вымпела под флагом адмирала Анкерштерна. Тот намеревался прорваться мимо Кроншлота к Петербургу. Началась бомбардировка острова с моря. 
А затем адмирал Анкерштерн направил к острову эскадру де Пруа с десантом в тысячу человек. Два раза шведы высаживались, цеплялись за котлинскую косу, и оба раза их выбивал отряд полковника Толбухина. В начале августа Майдель еще раз решился взять Санкт-Петербург. Ему удалось вывести войска к городу. Майдель, зная, что Брюс больших сил не имеет, послал ему ультиматум сдать город, угрожая штурмом. Брюс с достоинством ответил: “Мне очень странно предложение генерал-поручика уступить ему вверенную мне всемилостивейшим моим государем и царем крепость: не угодно ли господину генерал-поручику удалиться в свою землю, а меня таким писанием пощадить”. 

Русское судно СКАПЕЯ

Брюс не стал ждать атаки Майделя, а сам выступил с отрядом санкт-петербургского гарнизона. Русские выдвинулись на боевую позицию вдоль левого берега Невы, против устья Охты. Шведы пришли в движение, видимо, запаниковали, отступив по наведенному мосту через Охту. Но здесь попали под удар русских. Отряд Майделя откатился на север. 
Спустя год упрямые шведы еще раз предприняли нападение с моря на Кроншлот (адмирал Анкерштерн, флот в 22 вымпела), а с суши на Петербург (генерал Майдель, 10-тысячный отряд), но и на сей раз дело кончилось отступлением неприятеля. Санкт-Петербург устоял. 
Трехгодичный опыт войны с армией Швеции, включая осаду крепостей Нотебург и Ниеншанц, обогатил войска искусством сражаться на равных с сильным противником и побеждать. Но, пожалуй, пока не столько умением, сколько числом. 
Завоевав Ингрию, Петр I снова обратил свою стратегию на Лифляндию и Эстляндию. Непокоренные эти земли крепко стерегли шведские крепости Дерпт (древнерусский Юрьев) и Нарва. Стратегия Петра будто совершила огромный круг и вернулась к исходной точке. 
В мае 1704 года 22-тысячная армия Б.П.Шереметева выступила из Пскова на Дерпт. А в ночь на 4 июня передовые отряды русских уже выдвинулись к Дерпту. А когда подошли главные силы, Шереметев обложил крепость с правого и левого берегов реки Эмбах, перекрыв дорогу на Нарву. 
Шведский гарнизон под командой К.Г.Шютте насчитывал более двух тысяч человек. 
10 июня Шереметев начал обстрел крепости, но он, к его удивлению, мало что дал. К Дерпту из-под Нарвы немедленно приехал Петр. Он увидел, что направление главной атаки приходилось на самые надежные укрепления крепости. Он изменил направление главного удара, сместив его на северо-восточную оконечность крепостной ограды. Здесь она представляла старинную каменную стену, обветшавшую от времени. Когда 6 июля Шереметев возобновил бомбардировку, обрушив всю мощь осадной артиллерии на северо-восточную стену, она дала бреши. В ночь на 13 июля русские войска ворвались на вал и захватили пять пушек. Русские спустились на улицы города, и шведский гарнизон сдался. 
В то время как Шереметев сражался за овладение Дерптом, русские войска под начальством австрийского фельдмаршала Г.В.Огильви (нанят Петром I на три года) осадили Нарву. Карл XII позаботился об усилении гарнизона: вместо 1900 человек в прошлую осаду теперь он насчитывал 4555 человек. Мощные бастионы нарвской твердыни усиливали 432 орудия. В замке Ивангорода стоял отряд при 128 орудиях. 
Карл XII послал к устью Нарвы парусную эскадру под командой де Пруа с тем, чтобы она высадила близ крепости сильный десант. Однако вражеские корабли напоролись на залпы русских батарей и отвернули в море. 
Это не остановило шведов. Вскоре де Пруа вновь подошел к побережью близ Нарвы, но теперь уже с гораздо большим флотом, в 52 вымпела, имея на борту многотысячные десантные войска. Но и на сей раз огонь русских пушкарей стал для королевской армады непреодолимым препятствием. 
Четыре полка обложили собственно Нарву, другие полки, в том числе Преображенский и Семеновский, встали лагерем в двух верстах от крепости. Русские войска обхватили крепость подковой: ждали подвоза осадной артиллерии. Осадные работы затянулись до августа. 
Тут А.Д.Меншиков пошел на военную хитрость. Из Пскова доставили трофейное шведское обмундирование, нарядили в него два драгунских и два гвардейских полка, отвели их из поля видимости с крепостных башен. Здесь они разыграли с русскими наступающими войсками бой. 
Генерал Горн не обнаружил подвоха, даже глядя на бой в подзорную трубу, и, уверенный, что подошел “сикурс”, решил произвести сильную вылазку, ударить в тыл осаждающим. Из крепости вышло до 150 драгун и до тысячи человек пехоты, а также толпа горожан — поживиться обозными трофеями. Русские неожиданно обрушились на шведские войска. Гарнизон лишился около 300 человек. 
Перелом в осаде Нарвы наступил после того, как войска изпод Дерпта были переброшены к Нарве, и русский осадный корпус увеличился до 45 тысяч человек, имея 150 орудий. 
Генерал Горн ответил отказом на предложение о капитуляции. Военный совет русской армии принял решение: только штурм. Он начался 9 августа в два часа дня. На приступ шло 1600 бойцов, разделенных на три штурмовые колонны. 
Штурм доселе неприступной Нарвы — древнерусского Ругодева — продолжался всего 45 минут. Русские после бомбардировок и ожесточенного боя захватили главный вал. Горну ничего не оставалось, как сдать Нарву. Вслед за ней сдался и Ивангород. 
О победе Петр I известил близких ему людей. Письма все были одинаковые, начинающиеся фразой: “Я не мог оставить без возвещения, что всемилостивейший Господь каковым счастием сию отаку окончити благоволил, где пред четырьмя леты оскорбил, тут ныне веселие победителям учинил, ибо сию преславную крепость чрез лесницы, шпагою в три четверти часа получили”. 
С падением 13 июля Дерпта (Юрьева) и 9 августа Нарвы (Ругодева) боевые действия в Прибалтике “взяли паузу”. Шведские войска еще держались в портовых городах Риге, Ревеле и Парнове. 
За четыре года после Нарвской “конфузии” русская регулярная армия набрала силу и овладела Ингерманландией, как теперь стала называться Ингрия, очистила от противника почти всю Эстляндию и Лифляндию. Сильные крепости Шлиссельбург, Кроншлот, Ямбург, Нарва и Дерпт надежно прикрыли отвоеванную у Швеции территорию. 
Известный историк прошлого Феофан Прокопович писал, что русский солдат учился побеждать сильного противника “прикладом своим” (то есть своим примером), и “чудо из чудес, что новое в России воинство вдруг (одновременно. — Авт.) и воевать училось и победительно воевало”. 
Отвоевание устья Невы и закрепление на берегах Финского залива дало новый толчок развитию кораблестроения в России и созданию военно-морских сил. 
Весной 1705 года в невском устье уже сосредоточилась целая флотилия — ядро мощного Балтийского флота Российского государства. Там встали на якорь 8 фрегатов, 5 шняв (быстроходных парусников для ведения разведки и крейсерства), 4 галеры, 2 брандера и 5 малых морских судов. Не это ли было уже окном в Европу? 
На конец 1705 года Петр I замышлял создать прочную оборонительную линию к северу от Невы для того, чтобы обезопасить Санкт-Петербург. Следовало овладеть шведскими крепостями Выборг и Кексгольм, то есть изгонять шведов с берегов Ладожского озера и восточного берега Финского залива. 
Однако этому замыслу не суждено было пока осуществиться. В Речи Посполитой, в которую вторгся Карл XII, резко осложнилась ситуация, угрожавшая союзнику России Августу II потерей короны польского короля и курфюрста саксонского. 
Петру пришлось переориентировать свою стратегию на действия с северо-западного пограничья на территорию Речи Посполитой — унитарного государства, объединявшего Польшу и Литву и вбиравшего еще в себя белорусскую и правобережную украинскую земли. 

Гродненский маневр русских войск под руководством Огильви

Тем временем шведский король гонялся по Польше за Августом II. Он уже прибрал к своим рукам главные жизненные центры Польши: Варшаву, Краков, Торунь. 12 июля 1704 года Карл XII добился того, что сейм низложил Августа и провозгласил королем Речи Посполитой своего ставленника познанского воеводу Станислава Лещинского. 
События не пошли, а полетели, обретая характер вихря. Избрание Лещинского взбудоражило Сандомирскую конфедерацию и всепольское ополчение сторонников Августа. Она объявила войну Швеции, а Варшавскую конфедерацию Станислава Лещинского признала “рокошем”, то есть сборищем людей, поставивших себя, свои семейства и имения вне закона. 
Для России все это имело то значение, что Речь Посполитая (всепольское ополчение) шла на союз с ней, чего долго не удавалось добиться Петру. Этот союз был скреплен подписанием договора 19 августа 1704 года. 
Россия брала обязательство послать в Польшу 12-тысячный корпус. Речь Посполитая, со своей стороны, выставляла армию в 21800 кавалеристов сразу же, а в 1705 году еще и 26200 пехотников. Россия за это должна была выплачивать ежегодно безвозмездную субсидию в 200 тысяч рублей. 
Петр I без промедления двинул из Киева на территорию Польши корпус под командованием М.М.Голицына численностью в 17 тысяч человек (12000 пехотников и 5000 украинских казаков). Русские войска соединились с поляками и ускоренным маршем пошли на Варшаву. В сторону столицы Польши двинулась и саксонская армия под командованием фельдмаршала Шеленберга. 
В августе 1704 года объединенные силы русских, саксонских и польских войск под общим командованием Августа II овладели столицей Речи Посполитой. Станислав Лещинский бежал. 
В это время Карл XII с войском в 17 тысяч человек отвоевывал Галицию, тесня к Львову польские войска и украинских казаков, а оттуда, как и следовало ожидать, правым берегом Вислы двинулся к Варшаве. Хотя Август II имел под Варшавой сил вдвое больше, он уклонился от генерального сражения и отошел к Кракову, а затем к Дрездену. 
В тяжелое положение попал корпус Голицына. Один отряд его, числом около 1500 человек, вместе с саксонскими войсками отступал на Украину. Но еще в начале похода в Силезии, когда саксонцы поспешно отошли, на отряд напали шведы и в отчаянной борьбе уничтожили его, даже в плен никого не взяли. Голицыну, однако, удалось отвести главные силы корпуса за Одер. В это время Карл XII расположил свою армию на зимних квартирах в районе Равич. 
Что же Петр? Хотя царь, как и Август II, избегал генерального сражения, он понимал, что рано или поздно встреча “лоб в лоб” с Карлом XII должна состояться: только она могла решить судьбу Прибалтики и Речи Посполитой. Вот почему с осени 1704 года он стал стягивать русские войска на Западную Двину, к Полоцку — месту, удобному для действий как на Прибалтику, так и на Варшаву. 
В Полоцк выступил А.И.Репнин с 12 полками пехоты и конницы, получив от царя инструкцию содействовать Августу II, но не ввязываться в “генеральный бой со всем шведским войском”. 
Вслед за Репниным поднял в поход 5 своих пехотных полков и Шереметев. К весне 1705 года в Полоцке собралось около 50 тысяч русских войск под общим командованием Г.Б.Огильви. 
12 июня 1705 года в армию приехал Петр. Он собрал военный совет, на котором было решено армии перейти реку и выйти к Гродно, дабы соединиться близ этого города с саксонскими и польскими войсками. 
Карл, сидя в Варшаве, не спускал глаз с передвижений неприятеля, но ничего не предпринимал. 
Авангард А.Д.Меншикова из 10 тысяч драгун и 2 тысяч пехотинцев встал в районе Тыкоцин-Пултуск. Главные же силы Огильви — около 30 тысяч человек при 103 орудиях разбили лагеря на правом берегу Немана и около Гродно. 
Саксонские и литовско-польские войска, насчитывающие 10— 12 тысяч человек, Август II расположил южнее, в районе Нур-Брест. Кроме того, в район Львова из Волыни должен был прийти 15-тысячный корпус украинского гетмана Мазепы. Таким образом, Август II как главнокомандующий союзными войсками вытянул союзные войска по кордону и потерял численное превосходство над противником. 

Вводя русскую армию на польско-литовскую землю, Петр I ясно сознавал, ради чего он это делает: “для удержания уже при падении сущей Речи Посполитой и оной вольности и при детронизации обратающегося законного короля...”. 
Не всегда Петру, однако, сопутствовал успех. В июне 1705 года он двинул полки Шереметева вниз по Западной Двине, чтобы у Митавы отрезать 8-тысячный отряд Левенгаупта от Риги. Удачным ударом по Митаве Шереметев разгромил застигнутый врасплох шведский гарнизон, взял 295 орудий, в том числе мортиры новой конструкции. Левенгаупту с главными силами 15 июля удалась военная хитрость: делая вид, что он уходит из лагеря, он заставил русские драгунские полки начать раньше времени атаку, не дождавшись подхода пехоты с пушками. Русская конница опрокинула шведскую, но увязла в неприятельском обозе. Тем временем Левенгаупт перестроил свои боевые порядки и атаковал слабую пехоту Шереметева. 
Русский отряд, потерявший около двух тысяч человек и 13 пушек, отступил. Левенгаупт укрылся в Риге. 
Наступила зима. Август II и Огильви, расположив свою штабквартиру в Гродно, полагали, что Карл XII, как это было тогда заведено, не откроет военных действий. Но вопреки традиции Карл XII 28 декабря начал поход на Гродно, близ которого стояли драгунские полки А.Д.Меншикова. Карл XII имел под рукой 40-тысячную армию, из них шведов 20, поляков Станислава Лещинского столько же. И уже спустя две недели, в лютый мороз он, одолев 360 верст, внезапно появился перед Гродно. 
Не ожидавший сего маневра Меншиков оказался отброшенным со своими драгунами от Тыкоцина на северо-восток и успел “отбежать” к Минску. А Карл XII, не мешкая, перешел Неман южнее Гродно и таким маневром перерезал дороги на Белоруссию и Прибалтику. 

Фельдмаршал Огильви принял сомнительное решение: снять русские войска — главные силы (около 30 тысяч человек) с зимних квартир и сосредоточить в Гродно. Но Август II ночью 17 января в сопровождении 600 драбантов — королевских гвардейцев и 4 полков русских драгун покинул город и направился в Западную Польшу навстречу своей саксонской армии. 
Еще утром 15 января Карл XII, проведя рекогносцировку Гродно и его укреплений, отказался от штурма города. Он решил блокировать его и тем заставить Огильви или капитулировать, или вывести войска в открытое поле. 
Между тем увод Августом II драгунской конницы сильно ослабил сосредоточившуюся в Гродно русскую армию. 
С получением известия о появлении Карла XII под Гродно Петр поспешно выехал в Минск, куда только что отошли драгунские полки А.Д.Мешникова. Царь еще с дороги отправил под Минск вновь сформированные пехотные полки, гетману Мазепе приказал прислать отряд украинских казаков. Однако достаточных сил для де блокады Гродно не набиралось — минский отряд не превышал 12 тысяч человек. 

Черной тучей над Россией нависла опасность, и состояла она в том, что Петр I практически оставался без крупных сил регулярной армии, запертых в Гродно. Но, как и после “нарвской конфузии”, Петр I не впал в уныние. Он отдает распоряжение о создании вдоль западной границы от Пскова до южных степей сплошной укрепленной линии. В лесах прорубались просеки шириной от 150 до 300 шагов, а на полях и полянах между лесами возводились земляные валы. 
Тем временем Огильви в секрете от русских генералов завязал тайную переписку с Августом II. Тот не без корысти настаивал на выходе русской армии из Гродно для соединения с саксонской. Петр же предлагал Огильви и Меншикову отступить, бросив в Неман тяжелые орудия (около 15). “Лучше о целости всего войска заботиться, нежели о чем малом убытке”, — писал он Меншикову. 
Однако положение русской армии стало поистине драматическим после того, как в феврале 1706 года идущих на выручку саксонцев и русских драгун в пух и прах разбили при Фрауштадте шведские войска генерала Рейншильда. Союзники потеряли на поле боя свыше семи тысяч человек убитыми. Русские драгуны четырех полков, которые увел с собой из Гродно Август II, в течение четырех часов последними сдерживали натиск шведов. Всех пленных русских перекололи копьями и багинетами. 
После боя при Фрауштадте Петр приказал отступить из Гродно, чтобы “как возможно стараться, как бы людей спасти”. 12 марта он указал отходить на Волынь, прикрываясь труднопроходимым Полесьем с его болотами. И тут Карл XII допустил роковой просчет. Как он полагал, русские войска будут отходить по кратчайшему пути из Гродно — на восток. Посему он стал наводить мост через Неман для переправы своих сил и обхода блокированного Гродно с востока. Шведские войска уже начали было движение к этому мосту, как вдруг 24 марта он был снесен разбушевавшимся ледоходом, в то время как русские полки один за другим вырвались из шведской петли, выходя из Гродно по постоянному мосту. 27 марта они уже подошли к Тыкоцину. Карл XII таким образом прозевал уход русских и был вне себя от бешенства. Огильви оторвался от них на десяток переходов. Достигнув Тыкоцина, походная колонна круто повернула на юг, к Брест-Литовскому. До него они добрались через 12 дней пути, покрыв немалое расстояние по разбитым в весеннюю распутицу дорогам. В Брест-Литовском изнуренная армия, но находившаяся уже в безопасности, получила суточный отдых, а после двинулись на Ковель, оттуда к Киеву. 
Тем временем в Пинске Карл XII, понявший, что теперь уже не перехватить русских, разместил войска на отдых. Шведы простояли в Полесье больше месяца, разоряя бедный край. Только после этого королевская армия тронулась с места. Карл повел ее на Волынь. 
8 мая вышедшие из гродненской западни русские войска достигли Киева и расположились фронтом на северо-запад для обороны границ Российского государства на случай, если Карл XII из Полесья двинется на Москву. 
С русской службы Петр I уволил генерал-фельдмаршала Огильви. Высшее руководство армией возложил на Б.П.Шереметева и А.Д.Меншикова, военно-морским флотом — на Ф.М.Апраксина. Гродненских маневр — вывод почти всей русской армии из блокированного города на Немане, когда, казалось, она была обречена на гибель, — остался в истории классическим образцом петровского военного искусства. 

Калишская победа русских войск 

Подвергнув огню и мечу Волынь, армия Карла XII через Люблин двинулась на столицу Саксонии Дрезден. Едва шведская 24-тысячная армия вошла в Саксонию, саксонские войска под командованием генерала Шуленбурга ретировались в Франконию. Карл XII занял всю страну. 
Перед Августом II возникла угроза потерять свои наследственные владения. Боясь этого, он начал, втайне от русских, переговоры со Швецией. 13 сентября союзник Петра I по Северной войне подписал унизительный мирный договор с Карлом XII (г. Альтранштадт). 

Саксонский курфюрст отказывался от польской короны в пользу Станислава Лещинского, предав тем самым сторонников Сандомирской конференции. Разрывался союз с Россией. Август II обязывался выплатить крупную контрибуцию (625 тысяч рейхсталеров). 
Россия таким образом осталась в Северной войне один на один со Швецией. 
Петр I, ничего не зная о ведущихся за его спиной переговорах, решил помочь Августу II. Когда ему стало известно, что шведские войска двинулись с Волыни в Польшу, он дал указание о сосредоточении русской армии в районе Жолкиева, в 25 верстах севернее Львова. Отряд драгунской конницы под командованием А.Д.Меншикова двинулся в Саксонию. В отряде Меншикова находился и Август II, но от него Меншиков не услышал и слова об Альтранштадском мире. Зато курфюрст, опасаясь навлечь на себя гнев Карла XII, делал все для того, чтобы сражение не состоялось. Но Меншиков следовал велениям Петра I, а не Августа. В начале октября Меншиков получил от конной разведки донесение: противник под командованием генерала А.А.Мардефельда в больших силах сосредоточивается под Калишем. Он, не долго думая, решил атаковать его. Август II, находясь в отряде Меншикова, послал генералу Мардефельду письмо с предупреждением о намерении русских атаковать его позиции. Курфюрст надеялся, что тот, получив такую информацию, отведет свои войска от Калиша. Но Мардефельд отнесся к посланию с недоверием. 
Еще при движении к Калишу, у Видавы, русский авангард из 3 тысяч драгун под командованием генерала Ренне внезапно напал на повстречавшееся вражеское боевое охранение (польское). Бой закончился тем, что русские драгуны опрокинули сначала правое крыло поляков, а затем обратили в бегство и левый неприятельский фланг. Теперь дорога на Калиш была открыта, 18 октября 1706 года союзные войска без препятствий приблизились к городу. Как оказалось, генерал Мардефельд занимал сильную позицию за рекой Просной. 

Какую же диспозицию избрал Меншиков? Русскую кавалерию он выдвинул на правое крыло, построив 80 драгунских эскадронов в три линии. На левое крыло поставил 42 эскадрона саксонцев, а позади — поляков-сандомирских конфедератов. 
Сражение под Калишем 18 октября началось пушечной дуэлью. Шведская пехота, оставшись одна, построилась в каре, и атака за атакой русской кавалерии разбивалась о него, как о стену. Казалось, пробить его было невозможно. И тут Меншиков спешил несколько эскадронов драгун, а конницу третьей линии бросил на фланг шведов. Как развивались события дальше, рассказывает сподвижник Петра I И.А.Желябужский: “...и по такому благорасположению жестоко от наших на пехоту строено, и потом был прежестокий бой, на котором в непрестанном огне 3 часа были наши вящщую силу взяли и так жестоко на неприятеля боем наступили, что в конце оного разорили, разве малая часть от конницы шведской ушла, а пехота вся осталась”. Генерал Мардефельд сдался в плен. Сдались в плен и не успевшие скрыться поляки Станислава Лещинского. “Журнал Петра Великого” о Калишской баталии сообщал: “Наши неприятеля сломили и полную викторию получили; и только часть конницы неприятельской шведской ушла, а пехота вся побита и взята так, что на месте неприятелей положено с четыре тысячи или более человек шведов, да с тысячу поляков”. 
За первые шесть лет Северной войны сражение при Калише было самым значительным. Ранее ни в одном из боев не участвовало с обеих сторон такое большое количество войск. Ни одно из них не кончалось пленением неприятельского командующего и никогда еще русские войска не проявляли столь высоких морально-боевых качеств, как здесь.

Оглавление. Войны эпохи Петра I и Екатерины II
 

 Copyright © ProTown.ru 2008-2015
 При перепечатке ссылка на сайт обязательна. Связь с администрацией сайта.