Рубрикатор
 
Города
Области
Документы
Статьи
О сайте
Почтовые индексы
Контакты

 
 

Полтавская битва

Оборона Полтавы

Весной 1709 года Карлу XII минуло уже 27 лет, он по-прежнему свято верил, что его ведет по жизни счастливая звезда. Под его началом находилась верная ему, вымуштрованная, закаленная в боях 35-тысячная армия, а его генералы сполна владели военным искусством. В это время обе русские армии соединялись, отрезая королю путь на северо-восток, в сторону Москвы. Значило это одно: быть генеральному сражению, которого король с нетерпением ждал и в успехе которого не сомневался. Но для этого надо было дать войскам, измотанным зимними маршами и боями, отдохнуть, главное же, пополнить запасы продовольствия и снаряжения. 
Мазепа тогда указал королю на Полтаву, “крохотную” крепость, где Петр собрал большие провиантские магазины. Решение Карла XII было бесповоротным: идти на Полтаву и быстро овладеть ею. Уже 1 апреля шведские передовые отряды появились под стенами города. Полтава, действительно? как убедился Карл во время рекогносцировки, представляла собой городок, обнесенный всего-то одним земляным валом с деревянным палисадом.

Полтавская битва
Полтавская битва

Сила Полтавы, однако, заключалась не в этих преградах, а в стойком моральном духе ее защитников — что Карл вообще сбрасывал со счета, — хотя защитников было не так уж и много. Гарнизон крепости насчитывал около 4,3 тысячи солдат регулярных войск и до 2,5 тыс. казаков и местных жителей при 29 орудиях. Запасов продовольствия было достаточно, а вот боеприпасов мало. Моральный дух защитников, не щадя своих сил, крепил комендант крепости полковник А.С.Келин. Он принадлежал к числу старых вояк, для которых верность воинскому долгу была превыше всего. К тому же слыл он хорошо владеющим воинским мастерством, страха не ведал, храбрости был отменной. 
С 1 апреля день за днем Карл XII поднимал своих солдат и казаков Мазепы числом 1,5 тысячи и более в атаку на Полтаву и неизменно получал отпор, подчас натыкаясь на вылазки русских отрядов. А в ночь на 5 апреля сам повел войско на штурм. Подпустив шведов и казаков на расстояние ружейного выстрела, защитники крепости “выдали” залп, а затем, не давая врагу опомниться, ударили в штыки. К рассвету противник снова — в который уже раз! — был отброшен от города. В ходе ночного боя шведы потеряли лишь убитыми свыше 400 человек. Потери русских составили 62 человека убитыми и 91 человек был ранен. 
Потерпев неудачу с ходу овладеть Полтавой, Карл XII перешел к осаде крепости по всем правилам инженерного искусства: в частности, шведы начали рыть подземные галереи. 
К концу апреля под Полтавой Карл XII сосредоточил почти все главные силы своей армии. Карл XII мертвой хваткой вцепился в район Полтавы, очевидно, понимая, что овладение ею давало ему сильный опорный пункт на Левобережье, открывало дорогу, с одной стороны, на Харьков и Белгород и далее на Москву, а с другой — на Крым и Очаков. 
Между тем с тыла над Карлом нависали по линии от Ахтырки до Миргорода войска Меншикова и Шереметева, но в генеральную баталию не ввязывались. Лишь угрожали неожиданными нападениями. Мысль об отходе королю, привыкшему побеждать, и в голову не приходила. 
Однако положение полтавского гарнизона становилось все тяжелее и тяжелее; потери людей его обессиливали, гарнизон страдал от недостатка пороха, тогда как Карл XII гнал и гнал отряд за отрядом на приступ крепости. 
Это сразу увидел Меншиков после того, как 2 мая его армия почти вплотную приблизилась к шведским войскам. Стало ясно: король не остановится ни перед чем в борьбе за овладение Полтавой. На военном совете было решено: дабы ослабить натиск неприятеля на Полтаву, атаковать занятые им селения Опошня и Будищи, отвлечь на себя силы Карла XII из-под города. Для этого Меншиков выделил три отряда под командованием генералов Беллинга, Шомбурга и Гольца с расчетом на действия в разных направлениях. 
Диверсия, как была задумана, не удалась, хотя и притянула на себя немалые силы Карла. Но гарнизону Полтавы это мало помогло. Петром было велено “Полтавы не сдавать”. 
После того как замысел “атаковать Будищи и Опошню” Меншикову не удался, он стал все чаще прибегать к действиям на коммуникациях противника, держа его тем самым в напряжении и ослабляя. 

Портрет А.Д.Меньшикова Действия конных отрядов Меншикова облегчались тем, что сочетались они с широко распространившимся партизанским движением. Современник-летописец так рисует картину партизанской борьбы: “...малороссияне везде на квартерах и по дорогам тайно и явно шведов били, а иных живых к государю привозили, разными способами бьючи и ловлючи блудящих... и от того иного войска шведского уменьшылося”. 
Карл XII был неумолимо жесток к мирному населению. Оно несло тяжелое бремя поборов, штрафов, телесных наказаний; при сопротивлении жители городков и деревень поголовно вырезались. Но это только подливало масла в полыхавший огонь партизанской борьбы. С невиданным мужеством защищало население города Стародуб, Мглин, Веприк, Пирятин, Зеньков, Недригайлов, Терны и многие, многие другие. 
Тем временем два русских отряда, один под командованием генерала Г.С.Волконского, другой под началом полковника П.Я.Яковлева, как это еще ранее замышлялось Петром, уже двинулись в поход против Запорожской Сечи. Без особых усилий овладев Переволочной, Волконский и Яковлев, “воровских запорожцев и жителей вырубили, и иные, убоясь, разбежались и утонули в Ворскле, а Переволочну выжгли”. 
Быстро продвинувшись на юг, отряд полковника Яковлева 14 мая атаковал Запорожскую Сечь. Казаки, однако, отбили атаку. К вечеру к Сечи прискакали драгуны Волконского. И тут произошел случай, стоявший запорожцам жизни. Они приняли драгун за крымских татар, подхода которых ожидали, и выбежали гурьбой навстречу. Но были атакованы и рассеяны. 
На плечах убегавших запорожцев русские солдаты ворвались в Сечь и после жаркого боя овладели ею. Все, кто в ней находился, были уничтожены, кроме зачинщиков — “знатнейших воров”. А Сечь разорена, “дабы оное изменическое гнездо...выкоренить”. 
События под Полтавой стремительно нарастали. Петр I приказал Б.П.Шереметеву, командовавшему русскими войсками на Украине, идти из Хорола, где он стоял, к Полтаве. С 25 мая главные силы русской армии начали сосредоточение к р.Ворскле, где соединились с войсками Меншикова и встали лагерем. 
Петру I было крайне важно сохранить за собой Полтаву, ибо она удерживала под своими стенами почти всю шведскую армию; а ему надо было еще время, чтобы, сойдясь с ней в поединке, одержать верх. 27 мая царь прислал защитникам крепости письма, в котором призвал гарнизон и население Полтавы держаться как можно дольше, те твердо обещали стоять насмерть. 
Карла XII, однако, еще не оставляла надежда сломить упорство Полтавы, завладеть ею. 1 июня он устроил поджог крепостного палисада в надежде, что пожар распространится на земляной вал, а далее перекинется в город. Немало осажденных бросилось тушить пожар. Но как раз этого Карлу XII и надо было: две шведские колонны численностью до трех тысяч человек, воспользовавшись отвлечением сил, двинулись на приступ. Первые ряды уже ворвались на вал. Под барабанную дробь над ним взметнулись шведские знамена. Но враг рано восторжествовал. Полковник Келин приказал прекратить тушение пожара и, собрав возле себя солдат, повел их в контратаку. Борьбу с огнем взяли на себя женщины и дети. 
Шведам пришлось ретироваться. И это в восьмой раз! Тогда фельдмаршал Реншильд с благословения короля вознамерился 
предложить коменданту Келину сдать крепость на любых, самых почетных условиях. Ответ коменданта не заставил себя долго ждать. Он гласил: “Мы уповаем на Бога, а что объявляешь, о том мы через присланные письма, коих 7 имеем, известны; тако же знаем, что приступов было восемь и из присланных на приступе более 3 тысяч человек при валах полтавских головы положили. И так тщетная ваша похвальба; побить всех не в вашей воле состоит, но в воле Божией, потому что всяк оборонять и защищать себя умеет”. 
В подтверждение этого полковник Келин провел ночью вылазку, которая даже по шведским данным стоила недешево: шведы потеряли до 200 человек убитыми и ранеными, 28 человек пленными и 4 пушки. 
К этому времени Карл XII начал приходить к пониманию того, что многочисленные штурмы Полтавы малыми силами, неизменно кончавшиеся провалом, суть ошибочная тактика. Но тем сильнее он возжелал генерального сражения. 
Оно было уже не за горами. 4 июня 1709 года в русскую армию, стоявшую под Полтавой, прибыл Петр I. 
На военном совете, собранном в тот же день, было решено: изнурять противника и дальше частыми нападениями, задержать его еще на время под Полтавой. При этом воспрепятствовать отступлению в Польшу и начать готовиться к генеральному сражению. 

Общая обстановка отвечала замыслу Петра. В то время как продолжающаяся война за “испанское наследство” связывала руки морским державам, препятствуя вмешательству в русско-шведский конфликт, дипломатии царя удалось предотвратить выступление Турции и ее вассала — крымского хана на стороне Швеции. А посланный в Польшу незадолго до полтавской баталии русский корпус под командованием генерала Гольца отвлек на себя войска Станислава Лещинского и шведского корпуса Крассау, так что они не смогли присоединиться к шведским войскам под Полтавой. 
Желание Карла XII вступить в сражение в открытом поле стало теперь и желанием Петра. По его приказу новый гетман Украины И.И.Скоропадский занял все переправы на реках Псел и Хорол, перерезав тем самым наиболее вероятные пути отступления шведов. Царь твердо решил не выпускать противника с Украины. 
Тем временем полтавский гарнизон так осмелел, что с 3 июня стал строить два редута под городом, как раз напротив шведского ретраншемента, с тем чтобы сорвать осадные работы неприятеля. Тот пытался помешать возведению редутов, но был отброшен. 
Полоса местности до самой Переволочной оказалась полем действия русской кавалерии и казаков. 14 июня Скоропадский атаковал и разгромил шведский гарнизон в деревне Жуки. Тогда же отряд генерала К.Э.Ренне нанес поражение противнику у деревни Петровки. В тот же день отряд генерала Я.Х.Генскина (6 кавалерийских полков — 2,5 тысячи драгун и Астраханский пехотный полк) подошел к городу Старые Санжары. Его защищал сильный шведский гарнизон (до 3,5 тысячи человек) под командованием генерала Крууса. В плену у него томилось 1400 русских солдат. Старые Санжары генерал Генскин взял штурмом, не дав шведам перебить всех военнопленных. Правда, они успели убить 170 человек. Но узники, узнав об этом, бросились на охрану, несмотря на то, что были закованы в цепи. В ход пошли камни, колья, обрывки цепей. Охрана были уничтожена. Завладев ее оружием, обреченные на смерть пленные вырвались на свободу и ударили в тыл неприятелю. Бой за Старые Санжары громыхал не более трех часов. Шведский гарнизон был разгромлен. 
16 июня новый военный совет принял безоговорочное решение дать Карлу XII генеральное сражение, после чего русская армия немедля пошла на сближение с противником. Ей предстояло переправиться на правый берег Ворсклы. 
Тут история еще раз “выдала” случай, который в общем-то мало значил, но стал знаменательным. 
Король, несмотря на просьбы своих генералов, поехал посмотреть переправу, но наткнулся на казачий дозор. Тут он вскинул ружье и выстрелил. А в ответ получил град пуль, вспоровших ночную темноту. Одна из пуль угодила ему в пятку и прошила подошву. Карлу пришлось слечь. Принужденный к бездействию, он пропустил момент переправы русских через Ворсклу... 
Русский отряд ушел так же внезапно, как и появился. Для того чтобы обеспечить переправу, Петр выделил отвлекающий отряд под командованием генерала Л.Н.Аларта. Рано утром 17 июня отряд подошел к р.Ворскла ниже Полтавы, спустил лодки и поплыл на тот берег. Шведы не сразу это заметили, и, когда подошли к месту переправы, русские были уже на правом берегу. Фельдмаршал К.Г.Реншильд стал было стягивать резервы, чтобы сбросить русских в реку, но получил известие о переходе через Ворсклу выше Полтавы, у деревни Петровки, второго русского отряда, намного больше первого. То был отряд генерала К.-Э.Ренне (3 пехотных и 12 драгунских полков). Без труда отбросив стоявший здесь слабый шведский отряд, русские войска сразу же приступили к сооружению укреплений из редутов, соединенных между собой траншеями). А 18 июня в район Петровки перебрался и отряд генерала Аларта и тут же подключился к возведению редутов. 
По мысли Петра, здесь, на правом возвышенном берегу Ворсклы, в восьми километрах от Полтавы, между деревнями Петровка и Семеновка, должен был вырасти укрепленный лагерь. 
19 июня тед-де-пон еще возводился, когда Петр I в сопровождении Меншикова, под охраной лейб-эскадрона, переправился на правый берег. Летнее солнце щедро заливало пойму Воросклы горячими лучами. Всадников заметили. Навстречу поскакали генералы Ренне и Аларт. В их сопровождении Петр подъехал к строящимся укреплениям. Скинув не только мундиры, но и рубахи, солдаты дружно копали землю. Работа кипела широким фронтом. Лагерь более чем наполовину “огораживали” естественные препятствия. Но было у него и одно уязвимое место: с северо-запада подступало широким коридором ровное поле, которое противник мог использовать для стремительной атаки. 
Укрепленный лагерь был почти готов, когда 20 июня переправились через Ворсклу главные силы армии. Здесь к ним присоединились и казачьи полки гетмана Скоропадского. Карл XII попал в довольно трудное положение. Не овладев Полтавой, он оказался между двух огней: главными силами русских и полтавским гарнизоном. Он решил еще до генеральной баталии завладеть Полтавой, — двинуть войска на решительный приступ. 
Шведская армия занимала диспозицию близ Полтавы, похожую на подкову. В деревне Жуки стоял генерал Гамильтон с 10 полками пехоты и конницы, в Решетиловке — генерал Крейц тоже с 10 полками, в Новых Санжарах — канцлер граф Пипер под прикрытием трех полков и, наконец, под Полтавой — сам Карл XII с 11 полками (6 пехотных, 4 кавалерийский и 1 казачий). А крепость не насчитывала и двух тысяч защитников, но при остававшихся на позициях свыше 50 орудий. Над Полтавой нависла смертельная угроза. Карл отошел к Воздвиженскому монастырю, северо-восточнее Полтавы, а фельдмаршал Реншильд с кавалерией стал южнее города. Вскоре показались шведы, бежавшие к крепостному валу с лестницами в руках. Подпустив их на ружейный выстрел, защитники Полтавы открыли огонь. Но это не остановило противника, он шел напролом. Одна за другой накатывались на крепость волны затянутой в серую форму шведской пехоты. Пушки обороняющихся били почти в упор по густым боевым порядкам атакующих. Когда не хватало ядер, швыряли в неприятеля камни, горящие факелы, лили кипяток, расплавленный вар. Неимоверным напряжением усилий всех защитников крепости штурм удалось отбить. 
В ночь на 22 июня Карл XII снова бросил свои войска на штурм. Ожесточенный бой разгорелся с новой силой и шел до рассвета. Лишь когда заалел восток, шведы отхлынули от крепостного вала. Но уже через несколько часов залпы шведской артиллерии возвестили о начале нового штурма. И вновь на пути врага встал заметно поредевший гарнизон крепости. Обладая подавляющим численным превосходством, противник теснил отважных защитников Полтавы. Шведский король, казалось, совершенно перестал щадить своих людей, вводя во бой все новые и новые батальона, но они натыкались на яростный орудийный и ружейный огонь и откатывались. К вечеру 22 июня Карл XII отвел свои войска от крепости. 
День 22 июня стал переломным к героической обороне Полтавы. Знаменитые шведские гренадеры, сокрушившие не одну европейскую армию, оказались бессильны перед героизмом и мужеством небольшого гарнизона. В отчаянной, неравной борьбе, продолжавшейся целых три месяца, четыре тысячи русских солдат, а под конец намного меньше, при поддержке населения города сковали под стенами Полтавы почти всю шведскую армию под водительством самого короля Карла XII, боевая слава которого как “непобедимого” полководца, гремела в те годы по всей Европе. А здесь поутихла. 
Длительная оборона Полтавы стоила больших жертв. Потери русских (гарнизон и население) убитыми и ранеными составили около 3 тысяч человек. Шведы потеряли почти в два раза больше. 
Так случилось, что позднее блеск Полтавской победы затмил славу защитников города. Но тогда их храбрость и стойкость Петр I оценил по достоинству. Он горячо поблагодарил их за подвиг и выразил уверенность, что оборона Полтавы займет почетное место в летописях боевой славы русского народа. Так оно и должно быть. 

Перед Полтавской битвой

Вечером 23 июня Карл XII получил неприятное сообщение, что к русским идут подкрепления. Он предложил фельдмаршалу Реншильду установить с Шереметевым день сражения. Таковы были в ту пору законы войны. Петр I наметил сражение на 29 июня. От Карла возражений не последовало. Оба фельдмаршала “утвердили за паролем военным” эту дату и условились, что до этого времени не будут вести боевых действий. 

Последние части русской армии переправились на правый берег Ворсклы 24 июня. 
В тот день Петр I, объезжая месторасположение войск, заметил, что с северо-западной стороны, откуда только и могли атаковать шведы, местность открыта. А шведским войскам, он знал, нельзя было отказать в тактическом мастерстве. Между тем всего в трех километрах ближе к Полтаве, севернее деревни Яковцы, простирались леса и перелески, то есть местность была пересеченной, закрытой. 

В тот же день военный совет решил назначить этот район местом генеральной баталии. Было тут у Петра и еще одно немаловажное соображение: знал он повадки Карла XII и не сомневался, что тот нарушит “рыцарское соглашение” о дне сражения. А перемещение баталии на новое место, если и не введет Карла в заблуждение, то, по крайней мере, вызовет недоумение. 
Войскам пришлось возводить новый укрепленный лагерь, и они трудились непокладая рук до самого момента, как грянул полтавский бой. 
Новый лагерь представлял собой большой прямоугольник, ограниченный с трех сторон земляными укреплениями. Четвертый (тыльной) стороной служил (Яковицкий) лес, примыкавший к реке Ворскле. Между двумя лесными массивами лежал перелесок шириной всего 1,5 км, через который шведы только и могли выйти к русскому лагерю. На северо-запад тянулся Будишинский лес. 
Но самое важное состояло в том, что проход между двумя лесными массивами по приказу Петра I был перекрыт редутами. Всего было возведено 10 редутов: 6 — в линию поперек прохода и 4 — тоже в линию, но впереди, перпендикулярно к первым. По идее Петра эти четыре редута должны были “разрезать шведскую армию надвое”, правда, два из них так и не были закончены. Было важно, что редуты располагались друг от друга на дистанции ружейного выстрела (200 шагов) и, по существу, им предстояло стать передовой позицией русской армии. 
Возведение редутов как нельзя лучше раскрывало замысел Петра: отдать в баталии инициативу шведской армии, но измотать ее, а затем нанести уничтожающий удар. 
Утром 25 июня царь с пристрастием изучал шведский лагерь, а затем произвел смотр конницы. Все 24 кавалерийских полка поэскадронно выстроились на равнине перед лагерем. Их бравым видом царь остался доволен. Командование кавалерией он поручил А.Д.Меншикову, а помощниками к нему назначил генералов Р.Х.Боура и К.Э.Ренне. В тот же день Петру представил на смотр артиллерию — все 72 орудия — ее командующий генерал Я.В.Брюс. 
Рано утром 26 июня, когда солнце только выглянуло из-за горизонта, Петр прибыл на смотр пехотных частей. Те, что должны были занять место в центре боевого порядка, поступали под командование Б.П.Шереметева, пехотные части левого крыла Петр отдал под командование Л.Н.Аларта, а правого крыла — князя М.М.Голицына. 

Но назначенный смотр из-за непредвиденного происшествия пришлось отложить. Сразу же по прибытии царя Шереметев доложил ему о переходе ночью на сторону противника “немчина” — унтер-офицера Семеновского полка. Не вызывало сомнения, что перебежчик знает диспозицию русских войск и, возможно, замысел сражения. Нельзя было терять ни часа времени, и Петр на совещании военачальников распорядился немедленно внести изменения в диспозицию войск. Так как предатель, по всей вероятности, мог знать, что в сражении будет участвовать полк новобранцев, не обладавший еще боевой выучкой, но отличавшийся, однако, своей необычной формой одежды (серые мундиры), Петр высказал опасение, что главный удар враг нанесет именно по этому полку. Он приказал поменяться ему мундирами с испытанным в боях Новгородским пехотным полком. 
В 1 час дня Петр произвел смотр пехотным частям и “расписал полки по дивизиям”.Командование 1-й пехотной дивизией царь взял на себя, а остальные “разделил по генералитету”. 
Вслед за этим Петр проехал к гвардии. Он произнес перед гвардейскими полками речь: “Вам известно, — сказал царь, — что кичливый и прозорливый их (шведов. — Авт.) король войску своему расписал уже в Москве квартиры; генерала своего Шпарре (Спарре. — Авт.) пожаловал уже губернатором Московским и любезное наше Отечество определил разделить на малые княжества...”. 
Отвечал Петру I герой Нотебурга и Лесной генерал князь М.М.Голицын: “Великодержавный царь-государь! Ты видел труд и верность нашу, когда целый день в огне стояли, шеренг не помешали и пяди места неприятелю не уступили... Уповаем таков ж иметь подвиг ныне, как и тогда!” Петр ответил: “ Уповаю!” Довольный, он поскакал в дивизию Аларта, зная, что у него служат украинцы. И здесь он воззвал к чувству национальной чести. “Король Карл и самозванец Лещинский, — сказал он, — привлекли к воле своей изменника Мазепу, которые клятвами обязались между собою отторгнуть от России народы малороссийские и учинить княжество особое под властию его, изменника Мазепы, и иметь у себя во владении казаков донских и запорожских, и Волынь, и все роды казацкие, которые на сей стороне Волги. “Прошу доброго вашего подвига, дабы неприятель не исполнил воли своей...” 
А что же Карл XII? Что надо идти на генеральное сражение, ему было ясно: вот она, русская армия, встала лагерем лицом к нему на правом берегу Ворсклы, и от нее не уйти. Но тревожило, что с тыла угрожала непокоренная Полтава. Возможно, поэтому 25 июня король приказал Гилленкроку возобновить атаки на крепость. Генерал повиновался и приказал мазепинцам достроить апроши. 
Король торопился начать генеральное сражение и вырвать у русских победу. Хотя, как ему сообщили, противник втрое превосходил его войска по своей численности, а запасов пороха, впустую затраченного на осаду Полтавы, оставалось не более чем на четыре орудия. “Ничего! — говорил он. — Русских можно разгромить и без пушек, а русский порох и весь их обоз захватить. Все найдем в запасах у московитов!” 

Собственно Карл XII положил начало гибели своей армии и шведского великодержавия в тот момент, когда начал покорение России силами, ни в малейшей пропорции не отвечавшими столь грандиозной задаче. Авантюристический характер этой затеи усугублялся допущением немалых стратегических ошибок, в частности, распылением сил на огромном пространстве, охватывавшим Прибалтику, Саксонию, Польшу, Украину. А это позволило Петру I, после сражения под Лесной, перехватить инициативу в ведении военных действий и, значит, диктовать Карлу свою волю. 
Появление в ночь на 26 июня перебежчика, сообщившего о диспозиции русских войск, подтолкнуло Карла XII на решение немедленно атаковать русскую армию. Перебежчик не преминул поведать королю и о том, что в составе русской армии есть полк новобранце в “мундирах простого серого сукна”. Получив все эти сведения, Карл сразу же вызвал к себе генералов и объявил им, чтобы войска были готовы к сражению, которое он решил начать рано утром 27июня. 
Перед сражением Карл XII сам напутствовал войска. Сидеть верхом на коне он не мог, поэтому к деревянному креслу, на котором полусидел-полулежал король, прикрепили длинные перекладины, драбанты брали их на плечи и медленно несли короля вдоль фронта выстроившихся полков. Карл призвал солдат храбро биться с русскими, вдохновил ветеранов, напомнил армии о ее былых победах, обещал богатую добычу. “Друзья! — закончил он свою речь. — Я с вами. Идите, куда ведет вас слава!” Он объявил, что вследствие ранения он не может руководить войсками лично и назначает главнокомандующим армией фельдмаршала Реншильда. 
...В ночь на 27-е в царском шатре над столом склонились Петр, Шереметев, Меншиков, Брюс, Репнин, Голицын. Ярко горели свечи. Из близлежащего леса тянуло прохладой. Петр уточнял план сражения, согласовывал последние детали. Уже перевалило за полночь, когда царь отпустил генералов. Сам же он еще долго в глубоком раздумье расхаживал по просторному шатру. Одна мысль волновала царя больше других. Его беспокоило, как бы противник не раздумал вступить в сражение. Сомнения эти зародились после того, как Петру доложили, что шведский канцлер граф Пипер пытается убедить Карла XII отступить за Днепр: в противостоянии русским, — говорил он — есть риск. Правда, еще днем к царю доставили поляка-
перебежчика, сообщившего, что шведы намереваются атаковать русскую армию в ночь на 27 июня. Но сомнения все же не исчезли. Тем не менее Петр привел армию в боевую готовность. 
В тот день под Полтавой шведская армия насчитывала около 31 тысячи человек, на позициях стояло всего 4 орудия. Но из 31 тысячи человек шведов было лишь 19 тысяч. Остальных представляли иностранные наемники, мазепинцы и запорожцы. В генеральном сражении приняли участие, однако, лишь около 20 тысяч человек. 
Шведским войскам противостояла русская армия числом в 42 тысячи человек и при 72 орудиях. За Петром I, таким образом, было обеспечено полуторное превосходство в людях и подавляющее в артиллерии. 
Ночь на 27 июня русские войска проводили в укрепленном лагере (58 батальонов и 17 полков регулярной кавалерии). Два батальона Белгородского пехотного полка занимали редуты. К каждому редуту выдвигалось одно орудие. Кавалерия встала позади редутов. Казаки гетмана Скоропадского, стянутые в район Малые Будищи, Решетиловка, перехватывали пути отхода шведской армии за Днепр. На тот случай, если все же армии придется отступить, были сооружены переправы через р.Ворскла, прикрытые укреплениями. 
На памятном ночном совещании 27 июня Петр I поручил командование русской армией фельдмаршалу Б.П.Шереметеву. 

Ход сражения в Полтавской битве

В 2 часа ночи 27 июня фельдмаршал Реншильд приказал войскам начать движение к русскому лагерю. Генерал А.Левенгаупт возразил ему, сославшись на то, что в темноте может произойти путаница. Но Реншильд приказал повиноваться. 
Приближался рассвет. Подобно призракам из темноты выдвигалась четырьмя колоннами пехота, поодаль за нею цокала копытами кавалерия, “наплывая” в шести колоннах. 
То была грозная сила. Но как только шведские войска выступили, разведка сразу же донесла об этом командующему русской кавалерией А.Д.Меншикову. Его полки быстро развернули боевой порядок за линией поперечных редутов. Реншильд приказал своей кавалерии атаковать редуты. В 3 часа пришпоренные кони со шведскими всадниками во весь опор устремились вперед, причем с такой “фурией”, что устоять, казалось Реншильду, было невозможно. Но к этому часу Меншиков успел вывести свою конницу за линию редутов, и она выдержала удар врага, а затем и отбросила шведов. Реншильд снова бросил кавалерийские полки в атаку, но огонь с продольных редутов и контрудар Меншикова заставили врага и на сей раз отойти. Однако это не охладило пыла противника. Реншильд вводит в бой почти всю свою кавалерию и в третий раз атакует редуты. На этот раз после упорного боя драгуны Меншикова были оттеснены за поперечную линию редутов. Вражеская кавалерия попыталась было с ходу прорваться сквозь нее, но была встречена дружным ружейно-артиллерийским огнем с редутов и с тяжелыми потерями повернула вспять. 
“Господин фельдмаршал, — обратился генерал Левенгаупт к Реншильду, — не пора ли строить пехоту в боевой порядок?” Возможно, он был прав, так как обстановка говорила: овладеть редутами с ходу кавалерии не удалось. Это увидел Карл XII и взял управление боем в свои руки, тем более что, заметил король, Реншильд растерялся и к тому же рассорился с Левенгауптом. 
С ведома короля Реншильд бросил шведскую кавалерию против правого фланга русских, пытаясь обойти редуты. Тогда Меншиков повел свою конницу наперерез неприятелю. В предрассветных сумерках завязался кровавый бой. В жестокой сабельной схватке вахмистр Нижегородского драгунского полка А.И.Антонов ударом палаша сразил наповал вражеского знаменосца и захватил шведское знамя. На выручку знамени бросилась целая группа шведов, но русский солдат от них отбился и сохранил свой трофей. 
Высокую доблесть проявил сам Меншиков. В сабельной сече он потерял шляпу, под ним убили лошадь, но генерал пересел на другую и вновь повел конные полки в лихую атаку. Пренебрегая опасностью, Меншиков направил коня туда, где развевалось сразу несколько шведских знамен. Скакавший рядом с ним генерал Ренне был ранен. Вторая лошадь под Меншиковым пала замертво. Но он пересел на третью и снова рванулся вперед. 
К 4 часам утра после упорного боя противник отступил. Русские драгуны захватили 14 шведских знамен и штандартов. Увлеченный горячим боем, Меншиков, казалось, забыл о том, что по диспозиции сражение должно было произойти не на передовой позиции — на линии редутов, а перед укрепленным лагерем. 
Узнав из донесения Меншикова об обстановке, Петр I около 5 часов утра, то есть перед самым восходом солнца, начал строить армию в боевой порядок. В батальонах, эскадронах, батареях командиры громким голосом зачитывали его знаменитый приказ: “Ведало бо российское воинство, что оной час пришел, который всего отечества состояние положил на руках их: или пропасть весма, или в лучший вид отродитися России. И не помышляли бы вооруженных и поставленных себя быти за Петра, но за государство, Петру врученное, за род свой, за народ всероссийский, который доселе их же оружием стоял, а ныне крайнего уже фортуны определения от оных же ожидает. Ниже бы их смущала слава неприятеля, яко непобедимого, которую ложну быти неоднократно сами же они показывали уже. Едино бы сие имели в оной акции пред очими, что сам Бог и правда воюет с нами, о чем уже на многих военных действиях засвидетельствовал им помощию своею силный в бранех Господь, на того единого смотрели бы. А о Петре ведали бы известно, что ему житие свое недорого, только бы жила Россия и российское благочестие, слава и благосостояние”. 
Петр I понимал, что конница Меншикова не сможет длительное время противостоять всей шведской армии на линии редутов и еще в 4-м часу утра приказал ему отступить на соединение с главными силами. Но тот воспротивился было приказу, ответив царю, что потери у его конницы невелики (“упадок весьма малой”), в то время как у противника они намного больше. Меншиков сослался и на то, что отступить сейчас он не может, так как конница находится в соприкосновении с противником, от которого его отделяет расстояние “всего в 40 сажен”, и просил Петра I усилить его несколькими полками пехоты. Но то, что в горячке боя не “схватывал” умом Меншиков, то видел царь. Он вовсе не желал превращать навязанный ему на передовой позиции кавалерийский бой в “генеральную баталию” и никаких подкреплений Меншикову не дал. По замыслу Петра бой на линии редутов должен был стать лишь завязкой битвы. 
Видимо, это понимал и Карл XII. Но после того, как его кавалерия трижды “убегала” от редутов, ему ничего не оставалось как ввести в дело пехоту. Петр I этот момент боя так описал в письме Ф.Ю.Ромодановскому: “Сего дни, на самом утре, жаркий неприятель нашу конницу со всею армиею конною и пешею атаковал, которая, хотя по достоинству держалась, однако ж, принуждена была уступить, токмо с великим убытком неприятелю”. 
Уступка, о которой тут говорил Петр, была совсем малой: под яростным натиском пехотных полков Левенгаупта русские оставили всего лишь два первых (недостроенных) редута. Вся же цепь укреплений удержалась. 
Медленно, с тяжелыми потерями шведы продвигались к линии поперечных редутов, но в боевых порядках войск уже образовались разрывы. Более того, в ходе боя за продольные редуты оказались отсеченными значительные шведские силы. Две шведские колонны (пехотная генералмайора Росса и кавалерийская генерал-
майора Шлиппенбаха — всего 6 
батальонов пехоты и 11 эскадронов конницы), наступавшие правее продольных редутов, попали под сильный ружейно-артиллерийский огонь русских и начали отход к северной опушке Яковицкого леса. В результате они намного оторвались от главных сил шведской армии. Заметив это, Карл XII немедленно двинул им на выручку кавалерию под командованием генерала А.Спарре. Но тот напоролся на встречный маневр Меншикова, конница которого распахнулась веером перед неприятелем и преградила ему путь. Колонны Росса и Шлиппенбаха оказались в западне. 

Петр I сразу же уловил всю выгоду создавшейся обстановки. Он и словом не напомнил Меншикову об отступлении, наоборот, приказал ему взять 5 драгунских полков и 5 батальонов пехоты, догнать, атаковать и уничтожить неприятеля. Командование всей оставшейся кавалерией (12 полков) Петр I поручил генералу Р.Х.Боуру. Он распорядился отвести конницу за линию редутов и стать с ней на правом крыле. 
Маневр на отход произошел настолько стремительно, что Карл XII даже принял его за вынужденное отступление и вообще истолковал как признак смятения и слабости врага. Недолго думая, около 5 часов утра он отдает приказ перейти в общее наступление. Но помчавшаяся было вперед шведская кавалерия сразу же попала под губительный огонь редутов. Неся большие потери от перекрестного ружейно-артиллерийского огня, она все же сумела прорваться между укреплениями и устремилась вслед за уходящей русской конницей. Однако здесь ее подстерегала неприятная неожиданность. Пыль, поднятая конницей Боура, скрыла от шведов русский лагерь, и они в пылу боя неожиданно оказались прямо перед жерлами русских пушек на расстоянии не более 60 метров. Артиллерийский огонь прозвучал для неприятеля подобно грому среди ясного неба и произвел страшные опустошения в рядах шведской кавалерии. Она смешалась и в панике побежала влево, к Будищинскому лесу. Левенгаупт послал было свою пехоту на выручку, но и та попала под убийственный огонь русской артиллерии и кинулась вслед за конницей к тому же лесу. 
В шестом часу утра у Будищинского леса, к северо-западу от русского укрепленного лагеря, сосредоточилась вся шведская армия. Окружавшие короля генералы и придворные заверяли его в том, что все идет хорошо и что с часу на час “его королевское величество одержит убедительную победу”, хотя это было не более чем иллюзией. И вдруг среди этого ликования генерал Гилленкрок высказал опасение за судьбу колонн Росса и Шлиппенбаха. Карл ответил, что он уже распорядился послать на помощь им отряд генерала Спарре. Но через некоторое время появился сам Спарре и доложил, что не смог пробиться к Яковицкому лесу, куда отступили колонны Росса и Шлиппенбаха. 

Отсеченные колонны эти, действительно, попали в отчаянное положение. Меншикову удалось их догнать и окружить. Предложение Меншикова сдаться Росс и Шлиппенбах отвергли и попытались было организовать круговую оборону. Недолго раздумывая, Меншиков атаковал неприятеля. В результате короткого, но крайне ожесточенного боя конница Шлиппенбаха была разгромлена, а сам он и те, кто уцелел, капитулировали. 
Меншиков поручил разгром колонны Росса генералу С.Ренцелю, передав ему в подчинение все пехотные батальоны, а конницу повел на соединение с главными силами армии, как и приказывал ему Петр. 
Как же повел себя Росс? Попав в кольцо окружения, хотя и неплотное, он прежде всего послал своего адъютанта к королю с просьбой о подкреплении. Но посланец, едва выехав из леса, был захвачен в плен, так что просьба эта до Карла XII не дошла. При этом, ожидая подкрепление, Росс не предпринимал ничего, чтобы выйти из окружения. Атакованный отрядом Ренцеля, он был разбит, но с частью сил ему удалось прорваться сквозь неплотное кольцо и укрыться в шведском лагере под Полтавой. Едва Росс это сделал, как к нему явился русский барабанщик с требованием Ренцеля немедленно сдаться. Ему дали на размышление полчаса. Когда этот срок истек, весь шведский гарнизон, включая и отряд Росса, под его командой вышел из лагеря и сложил оружие. Было около шести часов утра. 
Завязка генерального сражения — бои на линии петровских редутов — сложилась явно в пользу русской армии. 
Начиная баталию, Карл XII потерял 6 батальонов пехоты и 11 эскадронов конницы, да вдобавок гарнизон, оставленный в лагере под Полтавой. И это не считая потерь в борьбе за редуты. Король понимал, что наступательный порыв его кавалерии выдохся в борьбе за редуты. Но у Карла XII оставалась в руках еще немалая сила — пехота, которая была почти не тронута. И надежда его не покинула. В это утро, когда кончилась кошмарная борьба за редуты и еще не началась “генеральная баталия”, наступило затишье, но такое, какое бывает перед страшной бурей. 
Около 6 часов утра русская армия начала выходить из ретраншемента и строиться в боевой порядок (“в ордер баталии”) на поляне, что зеленела среди редких кустарников впереди лагеря, фронтом на северо-запад. Один за другим батальоны, покидая лагерь, занимали свои места в боевой линии. Царь определил положение точными словами: “неприятель в конфузии находится”. Возникло даже опасение, что он попытается уклониться от решающего столкновения и отступить к Днепру. Такой вариант не устраивал Петра. 
Построение русской армии шло на глазах у неприятеля, который стоял на расстоянии, всего-то чуть превышающем дальность пушечного выстрела. Чтобы не напугать противника своим превосходством в силах и тем самым не подтолкнуть его к отказу от сражения, Петр I приказал оставить кое-какие полки в лагере. На залитую солнцем поляну он вывел только 42 пехотных батальона. 6 полков оставил в лагере. Из них 9 батальонов Петр взял в общий резерв армии, а 3 батальона поставил близ Воздвиженского монастыря для взаимодействия с гарнизоном Полтавы. 
Построение русской армии в боевой порядок заняло около трех часов (с 6 до 9 часов утра). И все это время противник даже и не пытался его нарушить. Тут, видимо, сказалось утомление отборных войск шведской армии — кавалерии, как следствие яростной борьбы за захват редутов. У нее уже не осталось сил как-то воспрепятствовать развертыванию русской армии. В седьмом часу к главным силам присоединился Меншиков с шестью драгунскими полками. С подходом конницы боевая линия русской армии резко удлинилась в сторону правого крыла. С тем, чтобы не отпугнуть шведов, Петр I приказал генералу Волконскому увести 6 драгунских полков (из 18,скопившихся на правом фланге) к стоявшему со своей конницей у Решетиловки гетману Скоропадскому. Решение Петра ослабить правое крыло вызвало возражение Б.П.Шереметева и А.И.Репнина. Отклоняя протест своих ближайших помощников, царь напомнил им: “Победа не от множественного числа войск, но от помощи Божией и мужества бывает, храброму и искусному вождю довольно и равного числа...” Вопреки шаблонам линейной тактики пехота была построена не в одну, а в две линии. В первой линии встали 24 батальона, во второй — 18. То были вторые батальоны полков. Двухлинейный боевой порядок имел то преимущество, что позволял маневрировать силами в ходе сражения, а при отражении удара противника он обретал более прочную устойчивость: в ходе же наступления позволял наращивать усилия из глубины. 
Полевая артиллерия выдвинулась на огневые позиции в центре, впереди боевых порядков пехоты, а полковая — в интервалах между частями. 
Таким образом, центр боевого порядка русской армии заняли пехота и артиллерия, а фланги — конница. Петр I уточнил: командование центром остается за фельдмаршалом Б.П.Шереметевым, правый фланг берет под начало генерал Р.Х.Боур, левый фланг — генерал А.Д.Меншиков, артиллерию — генерал Я.В.Брюс. То были полководцы, на которых Петр мог положиться, испытанные в боях, не раз смотревшие смерти в глаза и искусные в управлении войсками. 
Не дремал и противник. Карл XII спустя два часа после сосредоточения армии у Будищенского леса уже строил ее в боевой порядок. Но с наступлением медлил. Он все еще надеялся, как на чудо, что вот-вот подойдут колонны Росса и Шлиппенбаха. Кроме того, ожидал присоединения к армии двух батальонов пехоты, оставленных в лагере, а также запорожцев и мазепинцев. Тогда он еще не знал, что все эти силы разгромлены или же рассеяны Меншиковым и Ренцелем. Чуда не произошло. Карл XII, конечно, понимал, что фронт русской армии широк и, следовательно, есть опасность охвата его войск с флангов. Поэтому он строил свою пехоту в одну линию, растягивая ее по фронту. Во второй линии остались только 3 батальона — один в центре и по одному — на флангах. Кавалерия развернулась в две линии. Сидя в качалке, которую везли две лошади, в окружении личных гвардейцев (драбантов) король объезжал свои войска. 
Все расчеты Карла строились на стремительности атаки и силе штыкового удара, в мастерстве нанесения которого шведская армия не имела себе равных. Первоначальный удар и должен был, по его мнению, решить исход битвы. Наращивать усилия возможности у него попросту не было. Как и ожидал Петр I, главный удар противника был направлен в центр русского боевого порядка, туда, где находился “молодой” полк. 
Генеральное сражение 
Около 9 часов утра обе армии, уже развернутые, притихшие, как бы затаив дыхание, стояли друг против друга. Между ними лежала, сверкая на солнце густой сочной травой, поляна, которой суждено было спустя минуту-другую обагриться кровью. Тишину нарушали отрывистые команды, ржание коней, бряцание оружия. День обещал быть душным и жарким. На небе не виднелось ни облачка. 
Когда 6 драгунских полков вышли из линии кавалерии Боура и стали уходить в тыл, разведка заметила движение в логовине, где поодаль стояла шведская армия. И тут же все услышали, как там запели трубы, загремели барабаны, увидели затрепетавшие на ветру знамена и штандарты. Полки, ощетинившись штыками, колыхнулись и стройными рядами двинулись вперед. Было ровно 9 часов утра. Карл XII остался среди своих солдат. Его качалка поплыла впереди правого фланга пехоты. 
Петр тотчас же выехал вперед перед фронтом своих полков и громовым голосом произнес слова: “За Отечество принять смерть весьма похвально, а страх смерти в бою вещь, всякой хулы достойна!” Он отдал приказ идти вперед, навстречу врагу, и первым поскакал в атаку. Рядом с ним на рысях мчал Шереметев, за ним почти весь генералитет. Проехав несколько десятков метров, Петр остановил коня и сказал, обращаясь к Шереметеву: “Господин фельдмаршал! Вручаю тебе мою армию, изволь командовать и ожидать приближения неприятеля на сем месте”. Вслед за этим царь повернул коня и помчался к своей дивизии (в то время Петр I имел чин полковника). 
Две живые стены надвигались одна на другую. Когда между войсками оставалось чуть более 70 метров, первая линия русской пехоты дала ружейный залп. Однако шведы как шли, так и продолжали идти, словно на параде, несмотря на большие потери. Прогремели еще ружейные залпы. Лишь после них противник остановился и ответил залпом. В рядах русских появилось немало убитых и раненых. Как только шеренги шведов приблизились на расстояние до 50 метров, ударила русская артиллерия. Первые же ее выстрелы опустошили колонны противника. 

Но им все же удалось выдержать убийственный огонь русской артиллерии, и они ударили в штыки. Предатель, находившийся вблизи короля, указал ему на “молодой” полк, одетый в серые мундиры. Карл XII воспрял духом. Он приказал двум батальонам своей гвардии, сомкнув строй на ширину одного батальона, смять противника. Но когда два шведских гвардейских батальона бегом кинулись в штыковой бой с русскими, одетыми в серые мундиры, то неожиданно для себя встретили с их стороны поразительную стойкость. Натиск шведской гвардии принял закаленный в боях 1-й батальон Новгородского пехотного полка, переодетый в эти самые серые мундиры. Завязался яростный рукопашный бой. Уже через несколько минут из-за страшной тесноты пользоваться штыками стало невозможно. В ход пошли сначала приклады и тесаки, а затем и кулаки. Атаковала русских и конница правого крыла шведов, и уже по всему фронту завязался ожесточенный бой. Кое-где шведам удалось потеснить русских. Шведскому королю уже казалось, что еще одно, последнее усилие — и судьба битвы будет решена. Но как раз этого последнего усилия шведам и не хватило, тем более что таранный удар врага не проломил нигде фронта русских. Яростного наступательного прорыва шведам хватило не более чем на полчаса. Лучшие полки королевской армии, а также гвардия от ружейноартиллерийского огня во время сближения, а затем в штыковом бою потеряли более половины своего состава, в том числе многих офицеров. 

Пушечное ядро ударило в качалку короля, он упал на землю и потерял сознание. Подбежавшие драбанты подняли и уложили его на импровизированные носилки из скрещенных пик. Мгновенно распространившийся среди шведов слух о гибели короля вызвал смятение в их рядах, но он вскоре рассеялся: Карл XII не пострадал. ...Неприятель буквально “на штыках” прошел сквозь 1-й батальон Новгородского полка. Доблестный батальон полег почти весь. Царь, не мешкая, взял под команду 2-й батальон Новгородского полка и сам повел их в контратаку. Штыковой удар новгородцев был стремителен. Произошла жестокая рукопашная схватка. Шведская гвардия, казалось, уже добывшая успех, была ошеломлена. Противник дрогнул и начал шагом отходить, устилая поле боя телами павших. Одна вражеская пуля пробила шляпу царя, другая застряла в седле, а третья — ударила в большой медный крест на груди. Но Петр не получил и царапины. В то врем как угроза прорыва центра русской армии сошла на нет, шведские войска на своих флангах да и в центре все еще ломились вперед. Но далеко не так напористо, как вначале, так что Карл XII почувствовал: надежда сокрушить русских первым ударом улетучивается. 

Ослабление ударов шведов заметил и Петр, и Шереметев. Наступала пора коннице охватывать фланги шведской армии: Меншикову слева, Боуру справа. Второй раз за первый час баталии в жестокой кавалерийской сече сошлись русские и шведские конные полки. Вздыбились обезумевшие, храпящие кони, тяжко загудела под тысячами конских копыт земля. Вначале наметился успех на левом фланге, где рубился с неприятелем Меншиков (шесть драгунских полков). Потеснив шведов, он отсек вражескую кавалерию от пехоты, так что пехотные полки оказались под угрозой удара с фланга. Шереметев сразу же это увидел и расценил сей момент, как начало перелома в сражении. Дрогнул и стал медленно отходить под натиском пехотных полков и конницы Меншикова весь правый фланг неприятеля. И Шереметев с ведома Петра отдал приказ на ввод в сражение второй линии армии. Русские войска перешли в общую атаку по всему фронту. Будто волна за волной, шеренга за шеренгой надвигались на уже расстроенные шведские полки, навязывая штыковой бой. Натиска русской армии шведские войска не смогли выдержать. Отдельные полки и подразделения противника начали отход, кое-какие из них уже бежали с поля боя к лесу. 
И вот, наконец, вся некогда непобедимая шведская армия обратилась с бегство. Карл XII пытался остановить свои бегущие войска. Он кричал в бессильной ярости: “Шведы! Шведы!” Но его никто уже не слушал. Охваченные паникой, шведские войска толпой бежали к лесу, видимо, надеясь найти под его сенью спасение. Тем временем русские полки рассекали те шведские войска, которые еще держались. Один за другим были перебиты все 24 гвардейца, сменявшиеся у носилок короля, пока не удалось, наконец, усадить его на лошадь и вывезти из страшной свалки. 
Хотя Карл и не покидал поле боя, но распоряжался мало. И, видимо, и столько из-за того, что ослабел от раны, а сколько из-за того, что увидел: спустя не более чем полчаса его армия утратила инициативу и волю ей навязывают русские. 
Русских солдат нельзя было ничем удержать. Они настигали толпы бегущих и на поляне, и в лесу. Кто из шведов не успевал вовремя бросить оружие и дать знать, что он сдается в плен, тут же уничтожался. Опасность погибнуть для бегущих к своему лагерю шведов (они еще не знали о его взятии русскими) усиливалась тем, что на их пути стояли русские редуты. Из них на беглецов сыпались пули, ядра и картечь. 
Канцлер граф К.Пипер бросился бежать в шведский лагерь в числе первых — сжечь все письма и бумаги, хранившиеся в кабинете короля. Но вместо этого угодил в плен. В “плену” оказался и сам кабинет со всеми документами и казной. В одиннадцатом часу, как помечено в “Журнале Петра Великого”, “вся неприятельская линия была сбита с места и до лесу прогнана”. Выбитый из лесу противник бросился по кратчайшей дороге к Днепру. Но здесь наткнулся на драгунов князя Волконского и казаков гетмана Скоропадского. Тогда масса людей хлынула на дорогу, которая вела к Полтаве. Однако и тут расстроенное шведское войско наткнулось на русский отряд генерала С.Ренцеля. 
К 11 часам длившаяся всего два часа Полтавская баталия закончилась полным разгромом армии шведского короля. Русская кавалерия кинулась было преследовать разбегавшихся шведов. Но, свидетельствует очевидец, “в погоне же за бегущим неприятелем гнала наша кавалерия болши полуторы мили, пока лошади утомились и иттить не могли”. Это дало возможность уцелевшим войскам шведской армии отступить к Переволочне, где можно было переправиться через Днепр. По распоряжению царя Шереметев днем построил в огромное каре всю русскую армию. С правого фланга верхом на коне выехал Петр I. Медленно продвигаясь вдоль застывших в строю полков, он проехал на средину каре, обнажил шпагу и преклонил ее перед воинами. В наступившей тишине раздался его громкий, взволнованный голос: “Здравствуйте, сыны Отечества, чады мои возлюбленные! ... без вас государству, как телу без души, жить невозможно... Храбрые дела ваши никогда не будут забвенны у потомства!” Здесь же, на поле боя, был устроен торжественный обед для всей армии. В третьем часу дня в шатер Петра I привели пленных шведских военачальников. Перед этим Меншиков объявил им, “чтоб шпаги его царскому величеству, яко победителю приносили”. Первым вошел канцлер граф Пипер. Встав на колени и склонив голову, он вынул свою шпагу и протянул русскому царю. Петр повелел принять ее генералу князю А.Д.
Меншикову. Тому же ритуалу пришлось подчиниться фельдмаршалу К.Реншильду и генералам. Петр I принял пленников милостиво, даже вернул им шпаги, а затем не без иронии произнес: “Вчера брат мой Карл просил вас в сей день на обед в шатер мой, и хотя он не сдержал своего слова, но мы сие выполним, и поэтому прошу вас со мной отобедать”. За обедом и был произнесен им знаменитый тост за здоровье “учителей” в ратном деле. “Кто же эти учителя?” — осведомился Реншильд.- “Вы, господа шведы”, — пояснил Петр. — “Хорошо же, ваше величество, отблагодарили своих учителей!” — с горькой иронией ответил шведский фельдмаршал. 
На другой день, 28 июня 1709 года, русская армия вступила в освобожденную от осады Полтаву. Гарнизон крепости выстроился у главных ворот. Петр I подъехал к Келину, выслушал его рапорт, а затем расцеловал отважного коменданта и сказал во всеуслышание: “Надежда на тебя не обманула меня!” Царь наградил полковника А.С.Келина своим золотым портретом, украшенным алмазами, и произвел в генерал-майоры, минуя чин бригадира. 
В тот же день состоялась скорбная церемония погребения павших на поле битвы. Были вырыты две братские могилы для русских воинов и одна для шведов. Войска, замерев, стояли в строю. В сражении под Полтавой шведская армия потеряла около 9,3 тысячи человек убитыми и свыше 2,8 тысячи человек пленными. В плен попали канцлер Швеции граф Пипер, фельдмаршал Реншильд и 5 генералов (Шлиппенбах, Росс, Гамильтон, Штакельберг и принц Вюртембергский). Кроме того, 2—3 тысячи шведов, разбежавшихся по лесам, вскоре были перебиты местными жителями. Русские потери составили 1345 человек убитыми (в том числе 40 офицеров) и 3290 человек ранеными (в том числе 76 офицеров). Эти цифры говорят сами за себя. 

Преследование 
Вечером 27 июня Петр I вниз по Ворскле к Переволочне послал 10 драгунских полков генерала Р.Х.Боура и 10 батальонов гвардии под началом генерала М.М.Голицына. Так русская армия начала преследование уцелевших войск неприятеля. Чтобы его ускорить, гвардейскую пехоту посадили на лошадей. Общее командование обоими отрядами Петр I поручил Меншикову. 30 июня к Переволочне выступил и сам царь с 6 драгунскими и 2 пехотными полками. Гетману Скоропадскому он приказал уничтожить все переправы через Днепр. 
Подавленный всем случившимся, Карл XII самоустранился от руководства отступлением своей некогда могущественной армии. 28 июня он прибыл в Кобеляки. А в это время у селения Кобеляки наспех собранное шведское войско попыталось было задержать русскую кавалерию, но не выдержало лихой кавалерийской атаки, отступило. 
Шведские войска были деморализованы. Стоявшие в Старых и Новых Санжарах 4 шведских кавалерийских полка и 300 казаковмазепинцев сдались в плен русским, как только те приблизились к этим населенным пунктам. Далеко опередив свою армию, шведский король к вечеру 29 июня примчался в Переволочну. Здесь возник вопрос — как быть дальше? Пока обсуждался вопрос, как же быть, к Переволочне в ночь на 30 июня стали подходить передовые части бежавших изпод Полтавы войск. А перед рассветом уже вся шведская армия, или, точнее, то, что от нее осталось, собралась у Днепра. Приведший ее генерал-майор Крейц, осмотрев берег, убедился: переправы через Днепр нет. Он принял было решение сразу же идти к Ворскле, но утомленные изнурительным бегством солдаты отказались повиноваться. 
Карлу XII оставался один выход: бежать, и, как он решил, бежать за Днепр, под покровительство султана Турции. Передав командование уцелевшим войском генералу Левенгаупту, Карл с конвоем и свитой еще до рассвета переправился через реку. Сотни шведов и казаков-мазепинцев, бросившихся через реку вплавь, утонули в ее волнах. 
Спасшиеся двинулись двумя нестройными колоннами: одна — за Карлом, другая — за Мазепой. Лишь удалившись на несколько километров от берега, обе колонны, общей численностью до 2 тысяч человек, соединились и быстро пошли по выжженной июньским солнцем безводной и безлюдной степи к Очакову, подальше от русских. 

Спустя три часа после бегства Карла XII за Днепр, к Переволочне подошел головной отряд 9-тысячного корпуса Меншикова. Понимая, что сил для немедленной атаки противника у него маловато, он направил Петру I просьбу о подкреплении, а сам тем временем решил попытаться взять шведов на испуг. Он спешил свою кавалерию и построил ее вместе с пехотой, а коноводам приказал расположиться в отдалении, чтобы шведы приняли их за многочисленную конницу. Дабы создать видимость подхода к Переволочне главных русских сил, Меншиков распорядился бить в барабаны, шуметь как можно сильнее, показываться на холмах конным и пешим... 
Наступило утро 30 июня. К шведскому аванпосту приблизился русский парламентер в сопровождении барабанщика и передал шведскому командующему ультиматум Меншикова о немедленной капитуляции. В случае отказа он угрожал шведам беспощадным истреблением. Парламентер ждал немедленного ответа. Левенгаупт сразу же собрал всех командиров и потребовал от них ответа на вопрос: смогут ли они поднять своих солдат на новое сражение? Смысл ответа сводился примерно к одному — люди сражаться едва ли будут. 
Левенгаупту ничего не оставалось, как подчиниться обстоятельствам. В Переволочне сдались в плен 16,3 тысячи человек (из них 14 тысяч шведских солдат). Победителям здесь достались 28 пушек, 127 знамен и штандартов, войсковая казна и канцелярия, а также тот обоз, что сумел уйти из-под Полтавы. Капитуляцию противника принял генерал Боур. Здесь же, в Переволочне, вместе со шведами сдались в плен свыше 200 казаков-мазепинцев. 
Беспримерная капитуляция под Переволочной 30 июня 1709 года всей уцелевшей шведской армии были не менее позорна, чем разгром под Полтавой. “И тако Божией милостью, — сообщает “Журнал Петра Великого”,- вся неприятельская, столь в свете славная армия, которая бытием в Саксонии не малой страх в Европе причинила, к государю российскому в руки досталась”. 
Петр I прискакал под Переволочную в полдень 30 июня. Узнав, что Карл XII и Мазепа бежали за Днепр, он распорядился немедленно начать преследование. В погоню были брошены два отряда: генерала князя А.Г.Волконского и бригадира Г.И.Кропотова. Генералу Г.Гольцу, оставшемуся с сильным отрядом на Полыни, Петр I подтвердил приказ не допустить Карла XII в Польшу на соединение с войсками Станислава Лещинского. 
Карл и Мазепа, не останавливаясь, мчались день и ночь по степному простору к турецкой крепости Очаков. Русская конница шла за ними по пятам. Был момент, когда драгунам показалось, что шведский король у них в руках. Они увидели в степи почти на линии горизонта большую группу шведов. Догнав их, конница бригадира Кропотова атаковала противника и уничтожила его. Однако ни Карла, ни Мазепы здесь не нашла. Оказалось, они ускакали с другим отрядом. Это позволило Карлу и Мазепе переправиться на турецкий берег. 
С берегов Черного моря Г.И.Кропотов повернул в Галицию. Неподалеку от Черновиц он перехватил шведский отряд под командованием генерала А.Гилленкрока. Окруженные шведы сдались, не оказав сопротивления. В плен попало более 500 человек. То был последний отряд вторгшейся в Россию шведской армии. От нее осталось лишь меньше сотни человек — охрана Карла XII и Мазепы. 
Они добрались до турецкой крепости Бендеры и осели в ней. Здесь спустя два месяца Мазепа умер. 
Петр I щедро наградил всех участников славной Полтавской баталии сразу же после капитуляции шведской армии у Переволочны. Все солдаты получили учрежденные по этому случаю серебряные медали и годовой денежный оклад. Офицеры — золотые медали, а особо отличившиеся — золотые царские портреты. Генералы Я.В.Брюс, А.И.Репнин, С.Ренцель, Л.Н.Аларт, Р.Х.Боур, И.Я.Гинтер и другие удостоились ордена Андрея Первозванного или золотого царского портрета, украшенного алмазами. Генерал-лейтенант К.-Э.Ренне был произведен в полного генерала, генерал-майор князь В.В.Долгорукий — в генерал-лейтенанта, а герой Полтавы генерал-аншеф светлейший князь А.Д.Меншиков получил чин генералфельдмаршала. 

Сподвижники Петра I, представители старых боярских родов — генерал-фельдмаршал граф Б.П.Шереметев, генералы князь А.И.Репнин, князь М.М.Голицын, князь В.В.Долгорукий, генерал Р.Х.Боур были пожалованы обширными поместьями (“великими деревнями”). Главный же герой Полтавской битвы — царь Петр I по прошению всех генералов и офицеров принял чин генерал-лейтенанта армии и “шаутбенахта” (вице-адмирала) флота. 
...21 декабря 1709 года толпы народа выбрались на улицы и площади Москвы поглядеть на шествие победителей и побежденных. Его открывал гвардейский Семеновский полк. За ним шли пленные шведские офицеры, за которыми несли трофейные знамена и штандарты, везли захваченные в боях шведские пушки, взятые в сражениях при Лесной и под Полтавой. Тем самым Петр I хотел выделить особое значение этих двух решающих побед — “матери” (Лесной) и ее “дочери” (Полтавы). Замыкала первую колонну рота гвардейского Преображенского полка. За ней следовала вторая группа пленных офицеров, дальше опять трофейная артиллерия, знамена, штандарты, генерал-адъютанты и придворные шведского короля. За ними несли королевские носилки, везли королевскую канцелярию (захваченную под Полтавой). Потом шагали пленные гвардейцы Карла XII, а за ними генералы — Гамильтон, Штакельберг, Росс, Круус, Крейц и Шлиппенбах. Поодаль шли канцлер шведского королевства граф Пипер, генерал-фельдмаршал граф Реншильд и генерал-лейтенант граф Левенгаупт. За пленными шведскими военачальниками верхом на коне ехал Петр I, а за ним шел гвардейский Преображенский полк во главе с генерал-фельдмаршалом князем А.Д.Меншиковым и генерал-
лейтенантом князем В.В.Долгоруким. 
Перед долго считавшейся непобедимой шведской армией трепетали одни великие державы (вроде Австрии и Пруссии), заискивали другие (вроде Англии и Франции), она завоевала Польшу, разгромила Данию, раздавила Саксонию, шла покорять Россию. И вот теперь здесь, в Москве, в этот короткий зимний день как бы состоялись ее похороны при безмолвном изумлении русских народных масс. 
Полтавская победа вписана золотыми буквами в историю России. Полтавская виктория “была, — как говорил русский историк С.М.Соловьев, — одним из величайших всемирно-исторических событий: могущество Швеции, созданное искусственно, посредством завоеваний, было сокрушено; исчезла завеса, скрывавшая Россию от остальной Европы, и перед народами Запада явилось новое, обширное и могущественное государство, умевшее победить вождя и войско, считавшиеся до сих пор непобедимыми. При громе Полтавской победы родился для Европы, для общей европейской жизни новый великий народ, но и не один народ: при громе этой битвы родилось целое новое племя, племя славянское, нашедшее себе достойного представителя, при помощи которого могло подняться для сильной и славной исторической жизни”. 
Это так. Но у Полтавской виктории были последствия, которые ярко проявились уже в то время. 
Переломив ход Северной войны, она утвердила все начинания Петра I на Балтийском побережье. Сам он теперь признал, что “положен прочный камень в основание Санкт-Петербурга” и со дня Полтавы считал его столицей государства. И хотя Северная война полыхала еще долгих 12 лет, Швеция уже не могла оправиться от поражения, навсегда утратив престиж великой военной державы. Ей стало не по силам тягаться с Россией. Теперь у нее оставались лишь два корпуса: один в Финляндии (15-тысячный корпус генерала Любекера) и другой в Польше (8-тысячный корпус генерала Крассау). Новую же большую армию Карл XII создать был уже не в состоянии. К тому же “небывалая виктория” (выражение Петра I) открывала возможность восстановить Северный союз. 
Все это помогло Петру I сохранить мир с Турцией. Турецкий султан, хотя и принял Карла XII, однако заверил царя, что мира он не нарушит. 
Стала искать сближения с Россией Франция, предложив ей, в частности, свое посредничество в заключении мира со Швецией и выдвинув Россию как арбитра в войне за “испанское наследство”. 
Морские державы (Англия, Голландия) были встревожены Полтавской победой Петра I. Теперь Англия, строившая ранее свои расчеты на взаимном истощении России и Швеции в Северной войне, считала желательным вступление в союз с Россией. 
Эхо Полтавской виктории таким образом прокатилось почти по всей Европе. 
Это должно было заставить Карла XII подумать о мире. И действительно, вслед за Полтавским сражением, но еще до пленения шведских войск под Переволочной, король предложил заключить мир на условиях, которые Петр I предлагал ему накануне Полтавы (оставление за Россией Ингрии с Санкт-Петербургом, а также Нарвы). Однако эти условия после разгрома шведской армии Петр I не принял. Он сообщил, что готов заключить мир, но кроме Ингрии требовал отдать России территорию Карелии с Выборгом. 
Так завязался новый узел войны со Швецией. 
Полтавская битва сказала новое слово в русском военном искусстве, и прежде всего в стратегии. Исходным пунктом ее стал учет реального состояния сил обеих сторон, который заставил Петра I вначале уклоняться от генерального сражения, ибо, как говорил он, “лучше здоровое наступление, нежели безмерный газард (риск)”. Постепенно истощая и ослабляя противника, признававшего только наступление, он наращивал свои стратегические преимущества (успех под Лесной, разгром Запорожской Сечи, оборона Полтавы), а затем одним решительным ударом нанес врагу поражение. 

Новой и потому неожиданной для шведов явилась тактика русских войск. Впервые они применили на поле боя сомкнутые земляные укрепления — редуты или так называемую передовую позицию, — которые затруднили маневр шведской армии и привели в беспорядок ее оперативное построение. По-новому Петр I построил и боевой порядок русских войск. Он получил гораздо большую глубину и потому давал свободу маневра. Это расходилось с принятыми правилами линейной тактики. Разошлось с ней и то, что Петру I удалось навязать шведской армии сражение на закрытой местности. Полтавская битва, таким образом, оставила в истории ярчайшие свидетельства преимуществ стратегии и тактики русской армии, обогативших общее развитие военного искусства.

Оглавление. Войны эпохи Петра I и Екатерины II
 
Насосы для воды в ассортименте Каталог оборудования. О компании.

 Copyright © ProTown.ru 2008-2015
 При перепечатке ссылка на сайт обязательна. Связь с администрацией сайта.