Рубрикатор
 
Города
Области
Документы
Статьи
О сайте
Почтовые индексы
Контакты

 
 

Последние сражения Северной войны

Борьба продолжается

5 августа 1716 года Петр I поднял свой штандарт на корабле “Ингерманландия” при грохоте салюта со всех судов четырех эскадр Англии, Голландии, Дании и России. В полдень по сигналу Петра I корабли снялись с якорей и пошли в Балтийское море — сначала англичане, потом голландцы, датчане и, наконец, новые хозяева Балтийского моря — русские. 
Командовать эскадрами четырех держав Петра I упросили взять на себя адмиралы соединенного флота, как опытнейшего командира, и это осталось для него навсегда радостным событием. В честь сего события он даже повелел выбить особую медаль, на одной стороне которой красовался бюст Петра, а на другой — Нептун на колеснице с русским штандартом и тремя союзными флагами; здесь была и надпись: “Владычествует четырьмя. При Борнхольме”. 
Петр замыслил крупное дело — вторжение в южную Швецию (Сканию). 
К 1716 году обстановка благоприятствовала этому. Русская армия овладела не только провинциями на восточном побережье Балтики Ингрией, Эстляндией и Лифляндией, она изгнала шведов из Финляндии, заняла Курляндию, стояла в бывшей шведской Померании и Дании. Стала весьма широкой антишведская коалиция. В нее входили помимо первоначальных участников — Дании и Саксонии — еще Польша, Пруссия, Ганновер. В апреле 1716 года к ней фактически присоединилось герцогство Мекленбург. 
Швеция попадала в безнадежное положение. Однако Карл XII, видимо, не сознавал этого. Он противопоставил стратегии Петра I на Балтийском море морской разбой, при котором шведские корабли захватывали торговые суда любой державы, если они шли в порты восточной Балтики. Это грозило прекращением балтийской торговли, что означало бы нечто вроде торговой блокады России, но что прямо задевало интересы морских держав — Англии и Голландии. Это заставило морские державы искать соглашения с Россией и ее союзниками о совместных действиях против шведского флота. В августе 1716 года Петр I принял командование объединенным флотом, в который вошли помимо русских английские, голландские и датские корабли. 
В кампанию 1716 года Петр I ставил задачу галерному флоту (командующий генерал-адмирал Ф.М. Апраксин) под прикрытием объединенного флота четырех держав (России, Англии, Голландии и Дании) высадить десант из русских и датских войск на территорию Южной Швеции со стороны островов Аландского архипелага. Датскому флоту предстояло осуществить перевозку десантных войск к Копенгагену. Но всему этому не суждено было произойти. Датский флот затянул перевозку войск до осени, дав таким образом Карлу XII возможность возвести укрепления на южном побережье Швеции и перебросить на него войска. На собранной Петром I консилии было решено отказаться от вторжения в Швецию в 1716 году, перенеся его на весну или лето 1717 года. 
Это повлекло за собой зимовку русских войск в Дании и Мекленбурге, что породило тревогу у Англии, Дании и Ганновера, испугавшихся того, как бы Петр 1 не закрепился на датской и ганноверской земле. Дело дошло до того, что английский король Георг I, опасавшийся за свои фамильные ганноверские владения, отдал приказ командующему английской эскадрой адмиралу Д. Норрису, стоявшему на рейде у Копенгагена, напасть на русские войска и флот и заставить их уйти из Дании и Мекленбурга. Но так как этот приказ поступил из ганноверской канцелярии Георга I, Норрис отказался его выполнить. Начиная с 1717 г Англия сосредоточила все усилия на раскол Северного союза и изоляцию России. В какой-то мере ей удалось этого добиться. Ни Дания, ни Ганновер не пожелали заключить с Россией соглашений о военных действиях против Швеции в 1717 году. 
Северный союз снова распался. 
России грозила изоляция. Стремясь не допустить этого, Петр I решил пойти на сближение с Францией, тем более что она сама была готова сблизиться с Россией, надеясь заручиться ее поддержкой в борьбе против исконного врага — Австрии. 
15 августа 1717 года в Амстердаме между Россией, Францией и Пруссией был заключен союзный договор. 
Главное, что предусматривал договор, — это взаимные обязательства России, Франции и Пруссии “способствовать своими усилиями поддержанию общественного спокойствия...” Из этого следовало, что Россия помимо прусских получала и французские гарантии завоеваний, сделанных ею в ходе Северной войны. 
Для России важно было и то, что одна секретная статья договора предусматривала посредничество Франции в заключении мира со Швецией и что Франция обязалась после истечения срока своего договора со Швецией (апрель 1718 г.) не возобновлять его и больше не помогать Швеции ни денежными субсидиями, ни военными силами. Таким образом, Амстердамский договор “отнимал” у Швеции союзника, а Россия его приобретала. Договор подтолкнул Карла XII на решение начать прямые переговоры с Россией о мире. 
Петру I удалось вывести Россию из-под угрозы военно-политической изоляции после того, как распался Северный союз, заключив союзный договор с Францией. Принуждение Швеции к миру стало делом рук дипломатов. 

Результаты Аландского конгресса, заключение мира со Швецией

В сентябре 1717 года русский посол в Голландии В.И. Куракин по велению Петра I встретился с голштинским министром бароном Георгом Генрихом Герцем, который, занимая сей высокий пост, находился еще и на службе у Карла XII. Речь зашла о месте и церемониалах переговоров. Карл XII предложил вести переговоры на Аландских островах. 
Наступил новый 1718 год, когда русские уполномоченные А.И.Остерман и Я.В.Брюс выехали в Або — поближе к месту переговоров. Местом конгресса, на который выносились переговоры, стал остров Сундшер Аландского архипелага. 
Русские уполномоченные имели на руках одобренные Петром I “генеральные кондиции к миру”. Согласно им Остерману и Брюсу предстояло отстаивать на конгрессе условия договора к наибольшей выгоде для России. “Генеральные кондиции к миру” предписывали: Ингрия, Карелия, Лифляндия с городами Ревель и Выборг остаются в вечном владении России; Финляндия будет уступлена Швеции, граница должна проходить от Выборга по реке Кюмень к Нейшлоту до старой российской границы. Послу Б.И. Куракину удалось узнать, что Георг I обещал Швеции “корабли и деньги и прежние алиансы (союзы, — Авт.), учиненные Англией, возобновить”, но взамен требовал отказаться от притязаний короля на города Верден и Бремен. Но “выгодные” английские предложения повисали в воздухе. 
Чего же добивался Карл XII на Аландском конгрессе? Лишь в июне 1718 года , когда он поставил крест на предложениях Георга I, русским уполномоченным стали более или менее ясны шведские условия. В том месяце Герц сообщил Остерману, что “эквивалент”, который Швеция желает получить за территории, завоеванные Россией, должен образоваться из датских земель, причем русская сторона обязывалась помочь Швеции войсками в войне с Данией. Кроме того, Швеция хотела бы вернуть Бремен и Верден и добиться от Ганновера (то есть Герга I, — Авт.) компенсации за то, что он захватил эти города и удерживал. 
Петр I согласился на оказание помощи Швеции в возвращении Вердена и Бремена, но решительно отказался пойти войной на Данию: это означало бы, как он ясно видел, втягивание России в новую бойню на европейском континенте. 
Переговоры затягивались и конца им не было видно, так что Петру I пришлось “для устрашения неприятеля, дабы тем его скорее склонить к миру” дать инструкцию о приведении в готовность галерного флота начать движение от “мыса Гангут к шведским берегам”. 
Но галерам начать движение не довелось. В августе проект договора со Швецией русским уполномоченным удалось согласовать, и Петр I одобрил его. 
Стороны договорились, что за Россией остаются Ингрия, Лифляндия, Эстляндия и небольшая территория Карелии с Выборгом. Большая же часть Карелии и завоеванная русскими войсками Финляндия подлежали возврату Швеции. Россия и Швеция обязались охранять государственный строй Речи Посполитой. Помимо того, Россия должна была взять на себя обязательство оказать помощь Швеции в отвоевании у Ганновера Бремена и Вердена. 
Петр I, таким образом, во многом уступал Швеции, но это многое касалось второстепенных пунктов, тогда как в главном пункте — оставлении за Россией всей восточной Прибалтики да еще части Карелии с Выборгом — он отступления не допускал. 
Казалось, шлагбаум для подписания договора открылся. Но в ноябре Швеция снова запросила прямого участия России в войне против Дании. И снова Петр I отказал ей в этом. Аландский конгресс заходил в тупик. 
Тем не менее мир со Швецией удалось бы заключить в 1718 году ибо важнейшие его условия были согласованы, и прежде несговорчивый Карл XII уверовал в благополучный исход переговоров на Аландском конгрессе. 
Карлу XII в 1718 году удалось набрать и вооружить армию численностью в 60 тысяч человек. И хотя в ней насчитывалось немало ополченческих формирований, костяк ее числом в 36 тысяч человек составили регулярные войска. Шведский флот имел в строю 
свыше 27 линейных кораблей. С этими силами Карл XII и рассчитывал в 1718 года захватить подвластную Дании Норвегию, как “эквивалент” потерянным территориям. 
Петр I держал под ружьем 100 тысяч человек, его парусный флот насчитывал 21 линейный корабль, а галерный — 130 судов. Силы сторон были явно неравны, и это подталкивало Карла XII к заключению мирного договора с Россией. 
Лишь неожиданный случай помешал этому. 30 ноября во время ночного осмотра подступов к норвежской крепости Фредрикехальд Карл XII был убит шальной пулей. Так закончился жизненный путь короля-полководца, который был, безусловно, очень силен, если не как стратег, то как тактик, находчив в бою, необычайно решителен. 
На шведский трон взошла сестра Карла XII Ульрика-Элеонора, сторонница сближения с Англией. Это ознаменовало крутой поворот во взаимоотношениях Швеции и России. Первое, что шведская королева сделала, — это прервала переговоры на Аландском конгрессе. Уполномоченный Карла XII на этом конгрессе Г. Герц был схвачен и казнен. На свет появился новый план умиротворения на Севере. Согласно ему за Россией оставались лишь Петербург, Кронштадт и Нарва. В случае, если Россия откажется принять эти условия, союзники, как намечал этот план, силой принудят ее вернуть Швеции все завоеванные земли и сверх того заставят Россию уступить Польше Смоленск и Киев. Все это означало одно: войну с Россией. Но кто мог решиться на нее, когда Россия только что сокрушила могущественную Швецию?.. 

Петр I противопоставил всему этому гибкую политическую тактику, которая по-прежнему диктовалась установкой на принуждение Швеции к миру силой. Не мешкая, Петр I разворачивал приготовления к кампании 1719 года. Еще в конце февраля он распорядился о готовности флота к боевым действиям на начало апреля. 
К маю 1719 года русская армия, расквартированная в Прибалтике и Финляндии в составе 2 гвардейских (Преображенский и Семеновский), 5 гренадерских и 35 пехотных полков, насчитывала 62 454 человека, помимо того в нее входили 33 драгунских полка — 48 824 человека, т.е. всего свыше 100 тысяч солдат и офицеров. Тогда как Швеция имела стянутые под Стокгольм войска (основные силы) числом в 24 тысячи человек (включая войска, выведенные из Норвегии), еще чуть более 10 тысяч насчитывали гарнизоны в Сконии и на севере, на восточном побережье страны, ближе к границе с Финляндией. 
Русский парусный флот на Балтике составляли 23 линейных корабля, 6 фрегатов и 6 шняв при 1672 орудиях и 10 711 матросов и офицеров. Гребной же флот имел 132 галеры и более 100 лодок. К нему был приписан десант числом более 20 тысяч человек, в том числе Преображенский и Семеновский гвардейские полки. 
У Швеции флот, базируясь на акватории Кальскруне и Стокгольм, насчитывал 27 линейных кораблей, 8 фрегатов, 4 бомбардирских корабля и 2 бригантины. Из этого числа кораблей эскадра (5 линейных кораблей и 1 фрегат) была направлена в пролив Каттегат на каперство и охрану своих торговых судов. Соотношение сил говорило само за себя. 
...23 мая 1719 года генерал-адмирал Ф.М. Апраксин приказал капитану 2-го ранга Н.А.Синявину и капитану III ранга К.Г.Зотову с эскадрой из четырех 52-пушечных кораблей и 18-пушечной шнявы (“Портсмут”, “Девоншир”, Ягудиил”, “Рафаил”, шнява “Наталия”) выйти с ревельского рейда на поиск шведских кораблей, которые, он знал, курсировали в море, прикрывая свои торговые караваны и чиня разбой. Чуть забрезжило утро 24 мая, как капитан Синявин с флагмана “Портсмут” и капитан К.Н. Зотов с корабля “Девоншир” на траверзе острова Эзель заметили три шведских судна. То были 52пушечный флагманский корабль “Вахмейстер”, 32-пушечный фрегат “Карлус-Крон-вапен” и 12-пушечная бригантина “Бернгардус”. Оба русских корабля вырвались вперед, тогда как капитан Синявин мог бы притормозить ход для того, чтобы дождаться сосредоточения всей эскадры, и уж тогда пуститься за шведскими судами. Но он не стал этого делать. По его команде “Портсмут” и “Девоншир” заняли подветренную сторону и набрали скорость. 
Не прошло и двух часов, как они подошли к шведским судам на пушечный выстрел. Капитан Синявин смело вступил со шведским флагманом в артиллерийскую дуэль, намереваясь отрезать его от фрегата и бригантины. Те же, увидев, что флагман попал в беду, повели по “Портсмуту” огонь, сбили с него штанги и марселя. Тогда капитан Синявин развернул “Портсмут” к фрегату и бригантине всем лагом и залпами бортовых орудий заставил эти шведские суда спустить флаги. Россия таким образом, имея подавляющее преимущество в численности войск, получила теперь его и в силах флота, и это говорило о том, что рано или поздно Швеция будет принуждена пойти на мир. Однако шведскому флагману удалось уйти. Пока шел бой — а он длился с 5 до 9 часов утра — подошли “Ягудиил”, “Рафаил” и “Наталия”. Капитан Синявин, не мешкая, приказал К.Н.Зотову с кораблем “Девоншир” и шнявой “Наталия” остаться сторожить фрегат и бригантину шведов, а капитанам “Рафаила” и “Ягудиила” преследовать уходивший за горизонт шведский флагман. Исправив повреждения, двинулся за ними и сам. 
Пошел двенадцатый час дня, когда русские корабли настигли флагманский корабль шведов. “Рафаил” с ходу открыл по нему огонь, но проскочил вперед. “Ягудиил” же замедлил ход и выпустил залп всей бортовой артиллерией. Развернулся и “Рафаил” и повел огонь. Шведский флагман потерял все мачты и спустил флаг. Таким образом, русская эскадра под командованием капитана Н.А.Синявина взяла в плен все три шведских судна, а с ними 376 рядовых, 11 офицеров, в том числе командира шведской эскадры капитана-командора А. Врангеля. Морской бой близ острова Эзель, навязанный шведской эскадре русскими кораблями и столь блистательно завершившийся, стал прологом к активным действиям русской армии и русского флота в 1719 году, Петр I назвал его “добрым почином” и учредил в его честь памятную медаль. 
Спустя месяц, 26 июня по велению Петра I собрался генеральный совет, которому предстояло уточнить стратегический план действий сил флота с высадкой десантов на территорию Швеции. Он решил: прежде чем начать боевые действия на море и суше, разведать проходы в шхерах, самого же стратегического замысла, его сути, выработанного еще в феврале, не менять. 
При этом гребной флот, командование которым Петр I поручил Ф.М. Апраксину, должен был высадить один десант в районе города Евле, отвлекая шведские войска от Стокгольма, а другой — в окрестностях столицы, севернее и южнее ее. Если же Стокгольм окажется неукрепленным, то второму десанту предстояло “напасть на столичное место”. Таким образом стержнем уточненного стратегического плана стали прямые предписания о действиях десанта в районе Стокгольма, вплоть до нападения на город. 
В то время, когда генеральный совет уточнял стратегический план кампании 1719 года, английская эскадра под командованием адмирала Д. Норриса в составе 14 вымпелов — двух 80-пушечных, двух 70-пушечных, трех 60-пушечных, трех 50-пушечных, одного 40-пушечного, одного 20-пушечного и двух легких кораблей — отплыла от берегов Великобритании и в конце июня вошла в Балтийское море, бросив якорь в Зунде. 
То, что эскадра Норриса приблизилась “без объявления того” к русскому флоту, не повлияло однако на его действия. В то время, когда английский адмирал подходил к Зунду, т.е. в конце июня 1719 года парусный и гребной флоты, выйдя из портов “приписки”, соединились у полуострова Гангут и длинной кильватерной колонной потянулись к острову Лемланд (Аландский архипелаг). 6 июля генерал-адмирал Ф.М. Апраксин привел к острову свой галерный флот в составе 132 галер и 100 лодок, на которых находились свыше 20 тысяч человек десанта. А спустя два дня на резце у Лемланда встал и парусный флот (21 линейный корабль при 1236 пушках). Сразу же к западу и югу вышли четыре дозорных корабля под командованием Н.А.Синявина на разведку, но шведского флота не обнаружили. Днем позже собрался военный совет, который решил “идти на шведскую сторону для воинских действ”. Без промедления русский флот под общим командованием Петра I уже 10 июля начал движение к шведскому берегу. Штиль однако резко замедлил ход парусных кораблей, и они вернулись на рейд Лемланда. Чрезвычайно важно было следить за тем, не появится ли шведские и английские корабли. Поэтому лишь сошел штиль, 11 июля в открытое море с поиском вышла эскадра (7 кораблей) под командованием капитана Н.А.Синявина. Затем все время крейсировал дозор в составе 4—5 кораблей. 
В тот день генерал-адмирал Ф.М.Апраксин вывел свой галерный флот на стокгольмский фарватер и встал на якорь у острова Капельшер. А спустя сутки отправил отряд в составе 21 галеры и 12 лодок с 3,5 тыс. человек под командованием генерал-майора П.П.Ласси для высадки “отвлекающего” десанта севернее Стокгольма. Еще один отряд — 10 галер, 29 лодок, 2278 человек десанта — под командованием бригадира В.Я.Левашова послал к Аланду для перехвата торговых судов. Главные же силы — 96 галер, 60 лодок, свыше 20 тысяч человек войска — 13 июля взял под свое командование и двинулся с ними вдоль берега на юго-восток от стокгольмского фарватера. Через два дня галеры и лодки генерал-адмирала Ф.М.Апраксина встали на якорь неподалеку от крепости Далар, в 30—35 км юго-восточнее Стокгольма. 
Он ожидал появления шведского флота, но тот не показывался. Не начинала движение и английская эскадра. Тем временем Петр I в надежде возможно скорее склонить королеву Ульрику-Элеонору к миру, послал в Стокгольм А.И.Остермана. Ему предстояло “уговорить” ее принять новые русские условия мира, в числе которых находились предложения о денежной компенсации за Лифляндию или даже передаче ее России на срок всего в 20—30 лет. 
Королева Швеции приняла А.И.Остермана и, выслушав его, резко высказалась против действий русского галерного флота на море и побережье. Остерман ответил, что действия сии пока носят разведывательный характер, а могут приобрести характер иной, поскольку Швеция медлит с заключением мира, тогда как у русского императора нет других помыслов, кроме как найти мир. Королева повела себя вызывающе. Она заявила, что отказывается от территориальных уступок, на которые соглашался Карл XII, и выдвинула требования, заведомо неприемлемые для Петра I, — вернуть Швеции не только Финляндию, но и Лифляндию и Эстляндию. На что же рассчитывала Ульрика-Элеонора, объявляя столь неожиданные условия “замирения”? Только не на собственные силы, которых явно не хватало, чтобы бороться с Россией. Ей оставалось полагаться на Англию, посол которой Д.Картерет как раз и это время с кипучей энергией “уговаривал” королеву пойти на противостояние Петру I и заключить союз с Англией, Ганновером, Данией и Пруссией как противовес России. 
Между тем генерал-адмирал Ф.М.Апраксин, не ведая о том, что делала английская дипломатия, вел вдоль побережья свой галерный флот в сторону Стокгольма. И что ни день высаживал поисковые партии на берег. 24 июля он проходя мимо города Норчепинга, высадил десант, а 30 июля плывя вдоль побережья, оставил его далеко за собой. Малочисленные шведские гарнизоны разбегались, завидев русских. 
Когда “сел” довольно большой десант у Норчепинга, 12 эскадронов шведской кавалерии поспешно отступили, не приняв боя. Противник здесь затопил 27 своих торговых судов и вдобавок поджег город да так, что подошедшему русскому отряду “за великим запалением огня приступить было невозможно”. 
5 августа генерал-адмирал Ф.М.Апраксин получил от Петра I подтверждение идти всем галерным флотом к Стокгольму, при этом, указал он, выбрать удобное место для стоянки и высадить десанты с тем, чтобы угрожать нападением на шведскую столицу, “дабы тем неприятелю отдыха не дать и не почуял бы, что конец кампании”. В это время, а точнее, 6 августа статс-секретарь Д.Стенгоп “спустил” указание адмиралу Д. Норрису “рискнуть помериться силами с русскими”. Ему следовало, писал Стенгоп, соединить свои корабли с кораблями шведского флота и действовать совместно с ними “таким образом, какой, по его мнению, является наиболее эффективным, чтобы уничтожить царский флот”. Адмирал Норрис не замедлил начать маневр в сторону острова Борнхольм. Сюда же двинулся и шведский флот. 
16 августа английская и шведская эскадры соединились у острова Борнхольм и объединенный флот Англии и Швеции, численностью более 30 судов, углубился в просторы Балтийского моря. Но сей армаде не удалось не только уничтожить русский флот, но даже его повстречать. К 21 августа Петр I увел парусный флот в Ревель, а галерный с десантными войсками — в Або. 
21 августа Петр отправил своим уполномоченным на конгрессе А.И.Остерману и Я.В.Брюсу указ, которым предписал: “Повелеваю вам, по получении сего быть на конгрессе еще одну неделю”. Правда, прошли еще почти две недели, в течение которых А.И. Остерман и Я.В.Брюс пытались найти понимание у шведских дипломатов русских предложений, как разумных, отвечавших реальной обстановке, но его не нашли. 
4 сентября русские уполномоченные покинули Аландский архипелаг. Аландский конгресс оказался, таким образом, бесплодным. 
Хотя Петру I и не удалось воплотить в жизнь свой замысел принудить Швецию к миру силой оружия, действия русского флота и его десантов показали королеве Ульрике-Элеоноре: Швеция стоит перед угрозой опустошения своего военно-экономического потенциала и, если она “сего действа” не хочет, ей рано или поздно предстоит согласиться заключить мир с Россией на предложенных условиях, тем более, что в конце сентября английская эскадра покинула Балтийское море. 

Союз Англии и Швеции, заключение вечного мира с Турцией 

29 августа 1719 года, когда уже обозначился провал Аландского конгресса, Англии удалось усилиями своего посла и Стокгольме Д.Картрета заключить договор со Швецией (предварительный вариант). Всем свои содержанием он был обращен против России. Наиболее ярко это отразили его секретные статьи: 1. Гарантия ранее заключенной конвенции Швеции с Ганновером, включая уступку Швецией Бремена и Вердена. 2. Уступка Швецией Пруссии Штеттина и некоторых земель. В обмен на это Пруссия должна была обязаться ни прямо, ни косвенно не оказывать России какой-либо помощи в борьбе против Швеции. 3. Англия не ограничится “добрыми услугами”, но окажет Швеции в ее противоборстве с Россией прямую помощь, если Россия откажется принять английское посредничество и будет продолжать вести войну против Швеции. Англия таким образом и по существу и чисто формально становилась союзницей Швеции; вражда к России, которую давно испытывал английский король Георг I, нашла в договоре свое воплощение. 
Договор Англии со Швецией, вне сомнения нес угрозу России, ибо втягивал в свою орбиту многие европейские государства, в том числе Польшу, Пруссию, Данию, Францию, и оставлял ее в изоляции. Это не укрылось от внимательных глаз Петра I. Какой же была на него реакция Петра? 
Петр I по-прежнему следовал стратегии принуждения Швеции к миру силой оружия, не думая пугаться замыслов английской дипломатии. Об этом говорит тот факт, что, как только в сентябре отошел в область предания Аландский конгресс, Петр I отправил в Данциг отряд кораблей (две шнявы и пинк) под командой капитана 3-го ранга Н.П.Вильбао. В том же месяце отряд пришел в бухту города и заблокировал свыше 100 английских и голландских торговых судов с хлебом на борту для Швеции. 19 сентября на рейд Данцигской бухты прибыл отряд шведских кораблей (линейный корабль, фрегат и пинк). Шведский отряд превосходил русский, и если бы разыгралось сражение, капитану 3-го ранга Вильбао было не избежать беды. Тем не менее он решил: пока Петр I не прикажет покинуть Данцигскую бухту, он будет “стоять здесь до последнего человека”. 
Петр I лишь в октябре отдал приказ Вильбао возвращаться, но из заблокированной шведским отрядом бухты выйти русским судам было невозможно. И снова капитан 3-го ранга решил остаться, не допуская в бухту шведские корабли. 
12 апреля с базы Карльскруна в Данциг вышел еще один отряд шведских кораблей (три линейных судна, четыре фрегата). Им ничего не стоило в пух и прах разнести артиллерийским огнем две русских шнявы и пинк. Но тут вмешалась королева Ульрика-Элеонора. Изумленная мужеством русских моряков, не желая кровопролитного столкновения, она наказала командиру шведской эскадры выпустить отряд Вильбао. Тот благополучно вернулся в Ригу. 
21 января 1720 года Англия подписала окончательный вариант союзного договора со Швецией. В тот же день, 21 января 1720 года, под давлением Англии заключила договор со Швецией и Пруссия, взяв на себя обязательство ни прямо, ни косвенно не оказывать России помощи. Однако в июне 1720 года прусский король Фридрих-Вильгельм, не желая ссориться” с Россией, “подстраховал” себя, заявив в особой декларации, что его обязательства по договору со Швецией не имеют в виду земель вне Империи. Иначе говоря, он “оставлял” России полную свободу действий на побережье. В июле Англия, прибегнув к запугиванию и подкупу, заставила Данию пойти на перемирие со Швецией. 
Английские дипломаты склоняли власть предержащих в Австрии, Польше, Турции, Голландии, Франции к тому, чтобы проводить по отношению к России жесткую политику вплоть до “подключения” своих войск к военным действиям. Но дипломатический нажим английской дипломатии почти на все европейские государства и Турцию разбивался о противоречия, которые существовали между державами. В частности, Австрия, ощущая угрозу возникновения новой войны с Турцией и “сдержанные” отношения с Францией, не хотела иметь у себя в тылу враждебную Россию. Польская шляхта, думая о получении Ливонии и принимая английские субсидии, не желала втянуть себя в войну с Россией. 
В ноябре 1720 года России удалось заключить договор о вечном мире с Турцией, а это означало, что это государство выпадало из числа противников России. В конце 1719 — начале 1720 года резко обострились отношения между Англией и Францией из-за дележа “испанского наследства. Франция не могла быть членом проанглийского блока европейских государств, направленного против России. 
Не желала вмешиваться в войну и Голландия. С конца 1719 — начала 1720 года Петр I с головой ушел в приготовления к кампании 1720 г. 
Стержнем плана кампании была по-прежнему идея Петра I посредством высадки десантов на территорию Швеции заставить ее вернуться за стол переговоров и заключить мир. Вот почему он из всех приготовлений выделил строительство новых легких судов для десантирования войск, численность которых возросла бы до 30 тысяч человек. Петр I приказал построить 10 галер, 12 шхерботов, довести число лодок до 150. 
4 марта Петр I одобрил план действий. Было намечено послать треть галер к городу Веазе (Финляндия). Им предстояло с десантом на борту перейти Ботнический залив и высадить войска под шведским городом Умео, нанеся здесь отвлекающий удар. Главные же силы галерного флота, опять-таки с десантом на борту, должны были совершить переход проливами Аландского архипелага к шведскому побережью в район города Гевле. 
События пошли, сменяя друг друга с нарастающей быстротой. В марте Ф.М. Апраксин задался целью провести поиск у берегов Швеции для определения мест высадки десантов. Петр I ожидал появления на Балтике английской эскадры и решил установить наблюдение за ее подходом в район Дагерорта, недалеко от входа в Балтийское море. Эту боевую задачу он возложил на капитан-командора В. фон Гофта, подчинив ему эскадру — 7 линейных кораблей и 1 фрегат. 
Так как Петр I полагал, что вероятнее всего объединенные морские силы Англии и Швеции предпримут нападение на Ревель, он распорядился отправить на его защиту три полка — Ингерманландский, Астраханский и Киевский. 
Петр I изо дня в день “отслеживал” приготовления Англии и Швеции к кампании. Ему было известно, что Швеция готовит десант и суда на 24 тысячи человек, вооружает 17 военных кораблей. Это говорило о том, что, рассчитывая на помощь Англии, Швеция замышляет активные боевые действия. 
Петр I на это отреагировал мгновенно. 11 апреля он отписал генерал-адмиралу Апраксину: “Приход Норисов не так чается быть скор, как разглашали, ежели возможно до его (т.е. Норриса — Авт.) прибытия делать, чтоб не отпуская времени делали осмотр по тамошним случаям”. “Делать, не отпуская времени”, т.е. упреждать противника в боевых действиях — вот к чему склонилась мысль Петра I. 
30 апреля галерный флот в составе 105 галер (из них 19 конных), 110 лодок, 8 бригантин с десантом в 24119 человек (основные силы — Авт.) под командованием генерала М.М.Голицына покинул финское побережье, выйдя из Або, и двинулся к Аландскому архипелагу, к острову Лемланд и далее на стокгольмский фарватер, в то время как английская эскадра Норриса из 21 линейного корабля и 10 фрегатов показалась в западной акватории Балтийского флота только 12 мая. 
Еще раньше, 24 апреля, из Або вышел отряд галер (35 судов, из них 9 конных) с 6282 солдатами и офицерами под командованием бригадира Ю.А. Менгдена (вспомогательные силы, — Авт.) для “отвлекающих” действий в районе городков Старый и Новый Умео, далеко севернее Стокгольма. Затем, не мешкая, пошел бы в глубь шведской территории не менее чем на 30 км и разорил оба городка. 
Между тем, объединившись, английский и шведский флот взял курс на Ревель, а в конце мая появился близ него, став на якорь в трех милях. Английская эскадра стояла на рейде, имея в строю 18 линейных кораблей (от 50 до 90 пушек на каждом), 3 фрегата, 2 бомбардирских судна и 1 брандер. Рядом выстроился шведский флот: 7 линейных кораблей (от 64 до 70 пушек на каждом), пинк, бомбардирское судно и 2 брандера. То была внушительная сила. Но побережье у Ревеля и дальше по обе стороны от него Петр I давно уже укрепил, а вход в гавань перекрыл. 300 орудий смотрели в сторону вражеских кораблей. Гарнизон города, да и укрытые под его укреплениями русские парусные корабли были готовы постоять за царя и отечество. 
Как только английские и шведские корабли встали на якорь на виду у города, командующий русским флотом генерал-адмирал Ф.М.Апраксин запросил у адмирала Норриса, зачем прибыли английские корабли? Адмирал Норрис, лицемеря, ответил, что приход английского флота на Балтику осуществлен исключительно для посредничества в переговорах России и Швеции. 2 июня Норрис получил известие: русский отряд учинил “великое разорение” под Умео, и Норрис поспешил убраться из под Ревеля со всем объединенным флотом к Стокгольму, ибо и здесь, считал он, могли появиться русские десанты. Так бесславно закончился его поход, целью которого было уничтожение русского флота на Балтийском море. 
Кампания 1720 года продолжалась.

Гренгам и Ништадтский мир

Как только генерал М.М.Голицын увел галерный флот от острова Лемланда Аландского архипелага, здесь появились шведские галеры с поиском. И надо же было случиться тому, что неприятель захватил одну из русских лодок, отставшую из-за того, что села она на мель. Узнав о том, Петр I выразил недовольство и приказал Голицыну очистить акваторию Лемланда от шведских судов. 
Так сложился пролог морского сражения при Гренгаме, обозначившего поворотный пункт к миру между Россией и Швецией. 24 июля генерал М.М. Голицин провел кильватерной колонной свою флотилию (52 галеры, 14 лодок, 52 орудия) при 10 941 человека десанта вдоль финского побережья Або с тем, чтобы от этого города пойти, как приказал Петр I, к Аландского архипелагу. Он еще не знал, что здесь недалеко от Лемланда бросили якорь две шведские эскадры.
Когда русские галеры 26 июля подошли к проливу близ Лемланда, то у острова Фрисберг Голицын увидел стоящую неподалеку от берега эскадру Шеблада. Не колеблясь и мгновения, он решил ее атаковать. Однако подул сильный ветер, вздымая большие волны, и это помешало атаке. Генерал Голицын стал у острова на якорь, выжидая, когда штормовая погода пройдет. Ветер же не стихал. 
Он решил отойти к удобной стоянке у острова Гренгам. 
Днем, дождавшись спада волны, генерал Голицын начал выводить галеры и лодки с плеса Гренгама к проливу Флисесунд между островами Бренд и Флис. Когда шведский вице-адмирал Шеблад увидел длинную колонну русской гребной флотилии, он принял сей маневр за отступление, снял с якоря свою эскадру, к ней командующий другой эскадрой вице-адмирал Вахмейстер пристроил шесть своих малых судов, и этот усиленный отряд устремился в погоню за гребной флотилией Голицына. Шеблад явно намеревался запереть ее в проливе и уничтожить. 

Бой у острова Гренгам

Бой у острова Гренгам

Пролив оказался мелководным, к тому же изобиловал мелями и рифами. Русские галеры и лодки свободно в него вошли, а вот втягивавшимся в дефиле четырем шведским фрегатам, за которыми шел линейный корабль Шеблада, пришлось лавировать, теряя ход. Ситуация подсказывала генералу Голицыну решение остановиться и атаковать эти беспомощные на мелководье парусные шведские суда. Он быстро развернул свою флотилию в боевой порядок — брать неприятельские корабли на абордаж. 
Бой выдался ожесточенным. Русские галеры и лодки взяли в кольцо шведские фрегаты “Венкерн” и “Шторфеникс”, когда те, разворачиваясь, сели на мель. Шведские матросы сбросили абордажные сетки, поливали с высокой кормы галеры и лодки огнем. Но те неотвратимо надвигались, а когда сблизились, десятки русских воинов ворвались на палубы. Оба фрегата сдались. 
Капитаны двух других фрегатов — “Кискин” и “Данскерн”, опасаясь того, что и им плена не миновать, попытались было выбраться из пролива, который оказался западней. И уже начали движение. Но им преградил дорогу сам Шеблад, который тоже хотел уйти от неминуемого плена, увидев, с какой яростью русские ведут абордажный бой. Чтобы развернуться и “поймать ветер”, он сбросил со своего линейного корабля якорь, не опуская парусов. Обрубил канат. Корабль совершил “поворот по ветру” и двинулся на открывшийся морской простор. 
Но сей маневр поставил преграду фрегатам “Кискин” и “Данскерн” и “бегство” в открытое море им не удалось. Галеры и лодки генерала Голицина взяли фрегаты на абордаж. Линейный же корабль с вице-адмиралом Шебладом на борту на всех парусах помчал прочь от пролива. 
Ударилась в бегство и вся усиленная шведская эскадра. Сражение при Гренгаме дорого обошлось шведскому флоту. Он потерял убитыми более 100 человек, а пленными — более 400. Попали в плен и четыре его фрегата. 
Не обошелся без потерь и русский гребной флот. Ожесточенный бой унес жизни более 80 человек, а раненых оказалось почти 
250. Более 40 человек были обожжены пушечными газами. 43 галеры получили повреждения. Победа при Гренгаме таким образом досталась дорогой ценой. Но кровь русских моряков и солдат была пролита не напрасно. Петр I гордился гренгамским успехом, ибо достигнут он был искусным маневром и беззаветной храбростью его воинов. После Гренгама русский корабельный флот вернулся на свои базы — в гавани Ревеля и Котлина (Кроншлота), а галерный — на стоянки у финского побережья. Войска же (15 полков) встали в Або (10 полков) и Гельсингфорсе (5 полков). Кампания 1720 года пришла к концу. 
Поражение шведских морских сил у Гренгама разбило в прах надежду шведских властей вернуть потерянные за войну провинции, опираясь на помощь Англии, и у нового короля Швеции Фридриха I, вступившего на трон 24 марта 1720 года и до сих пор еще лилеявшего сию надежду, теперь не осталось иного выбора, кроме как пойти на мир с Россией. 
И что же предпринял шведский король? Он воспользовался пребыванием в Стокгольме русского посланника А.И. Румянцева, приехавшего поздравить его с восшествием на престол, чтобы заявить о своем желании начать мирные переговоры “для общего блага обоих государств и пресечения разлития крови”. 
Петровская стратегия принуждения Швеции к миру стала, следовательно, приносить плоды. Когда 12 ноября А.И. Румянцев вернулся в Петербург, он немедленно известил Петра I о том, что король шведский желает мира. Петр I тут же отправил ему письмо, выразив пожелание “прямо приступить к переговорам о мире”. Петр I твердо держался тех требований, которые он выдвигал на Аландском конгрессе: к России отходят Эстляндия с Ревелем, Лифляндия с Ригой, Ингерманландия, Выборг и часть Карелии; от присоединения Финляндии он отказывался. Французский посланник в Петербурге Я.Кампредан выторговал лишь согласие Петра I на денежную компенсацию за Лифляндию и еще: царь отказался поддерживать притязания голштинского герцога Карла Фридриха на шведский престол. 
Кампредону удалось из надежных источников почерпнуть сведения о состоянии финансов и вооруженных сил России. Он убедился, что казна у страны полна, а русская армия многочисленна и находится в прекрасном состоянии, как и флот; царь знает о бедственном положении Швеции. Французский посланник пришел к одному выводу: шведскому королю следует спешить заключить мир с Россией, у Швеции нет никаких шансов на успех в борьбе с ней. 
24 апреля 1721 года в Ништадт приехали шведские уполномоченные И.Лилиенштет и О.Стремфельд. Через три дня здесь появился и русский уполномоченный Я.В. Брюс, а позже и А.И. Остерман. Переговоры начались. Но это не означало прекращение военных действий. Горький опыт Аландского мирного конгресса говорил Петру I, что шведские уполномоченные и в Ништадте будут тянуть переговоры, выторговывая выгодные для Швеции условия мира. Да и знал он, что они еще не расстались с надеждой добиться военного успеха с помощью английского флота. Тем более что как раз к началу переговоров адмирал Норрис с эскадрой, войдя в Балтийское море, встал у острова Борнхольм. Петру I ничего не оставалось, как прибегнуть к испытанной стратегии принуждения Швеции к миру силой оружия, не прерывая, однако, Ништадтского мирного конгресса и используя ту силу оружия не более как средство заставить шведского короля быстрее заключить мир на его, Петра I, условиях. 
В кампании 1721 года как и в кампании года 1720, Россия обладала подавляющим преимуществом в людях и средствах ведения военных действий. Петр I готовил к ней 29 линейных кораблей, 6 фрегатов при экипаже 16 121 человек и числе орудий 2128. Галерный флот насчитывал 171 галеру, он имел при себе 22 870 человек десанта. К кампании 1721 года Швеции удалось подготовить только 11 линейных кораблей, 3 фрегата, брандер и немногим более 30 галер. 
Замысел кампании включал действия отряда галерного флота с высадкой десанта в районе Евле и создание угрозы вторжения главных сил на шведское побережье у Стокгольма. 
События развивались скоротечно. Уже в начале мая отряд галерного флота (30 галер, 9 лодок, 33 шлюпки, 1 бот) с десантом из 6 тысяч пехотинцев и около 400 казаков начал движение 17 мая отряд приблизился к крепости Евле и высадил в 2 км севернее ее десант. Генерал Ласси продвинулся в глубь шведской территории до Умео, а затем и Питео, а всего не менее чем на 30 км. 
Шведские власти всполошились. 30 мая шведские уполномоченные на Ништадском мирном конгрессе от имени короля обратились с просьбой к русским послам остановить военные действия. 
Генерал Ласси получил приказ прекратить действия, когда он произвел высадку партии десанта в районе Питео. 
В это время Ништадтский мирный конгресс продолжался. Здесь завязался горячий спор. В противовес требованиям Остермана и Брюса заключить мирный договор, который бы предусматривал хорошо известные шведским уполномоченным условия, те 7 июня предложили подписать предварительное соглашение. Когда об этом стало известно Петру I, он справедливо усмотрел в шведском предложении стремление затянуть время, а затем, возможно, и отказаться от подписания мирного договора. 
Петру I опять пришлось прибегнуть к принуждению силой оружия. 30 июня он отдал приказ командующему галерным флотом генералу М.М. Голицыну идти к Аландскому архипелагу, угрожая высадкой десанта на шведское побережье. 30 августа (10 сентября) 
мирный договор был подписан. 
В преамбуле договора говорится о том, что он — “вечный истинный и ненарушимый... на земле и на воде”. 
Военные действия прекращались. Стороны брали обязательство произвести обмен пленными без выкупа. Объявлялась общая амнистия, под которую, однако, не подпадали казаки — сторонники Мазепы. 
Шведский король уступал России Лифляндию, Эстляндию, Ингерманландию и часть Карелии с дистриктом (округом, — Авт.). Выборгского лена, с городами и крепостями: Ригой, Динамюнде, Пернов, Нарвою, Выборгом, Кексгольмом и всеми прочими к упомянутым провинциям надлежащими городами, крепостями, гаванями, мостами, берегами, с островами: Эзель, Даго, Меном и всеми другими от Курляндской границы по Лифляндским, Эстляндским и Ингерманландским берегам... Финляндия, за небольшой частью, возвращалась Швеции. Россия за “уступленные” земли обязывалась выплатить Швеции 2 миллиона ефимков в двухгодичный срок. Жители Лифляндии, Эстляндии и острова Эзель сохраняли все ранее приобретенные права и привилегии. 
В землях, отошедших к России, устанавливалась свобода вероисповедания. 

Польша “входила” в договор как союзник России, и поэтому договор предусматривал заключение мира между ней и Швецией при посредничестве России. 
Что же все это означало? Договор оставлял за Россией открытым настежь “окно в Европу” — выход к Балтийскому морю, абсолютно необходимый ей для развития экономики и культуры. 
Договор закреплял утверждение России на балтийском побережье с его удобными гаванями и пристанями, а это означало, что она прочно вставала в ряд великих морских держав. Действительно, к концу царствования Петра I российский флот мог помериться силами с флотом любого “морского” государства, имея в строю 48 линейных кораблей, а галер и мелких судов — 787; всего экипажа было без малого 28 тысяч человек. 
А то, что наряду с сильнейшим флотом Петр I в ходе Северной войны создал первоклассную армию, позволило России стать могущественнейшей мировой империей. 
Уж так складывалась история, что в ходе войны со шведскими захватчиками русские люди крепили дружественные связи с белорусами, украинцами, молдаванами, — у них оказывались общие цели борьбы. Это неизбежно вело к их единению. 
Ништадтский мир, закрепив за Россией выход к Балтике, тем самым ознаменовал решение важнейшей задачи русской внешней политики, которую русское государство стремилось выполнить, начиная с конца XV века. 
...Во время торжеств в Санкт-Петербурге Петр I, взойдя на помост, что стоял на Троицкой площади, обратился к народу со словами: “Здравствуйте и благодарите Бога, православные, что толикую долговременную войну всесильный Бог прекратил и даровал нам со Швецией счастливый вечный мир”. На это Петропавловская крепость ответила салютом, а народ грянул “Ура!” 
Был пир и маскарад. Город украсился иллюминацией. Небо над ним полыхало фейерверками... 
22 октября Сенат в ознаменование великой победы преподнес Петру титул “императора всероссийского”, имя “Великого” и “отца Отечества”.  Сенат освободил от уплаты долгов всех государственных должников, отменил недоимки. Ништадский договор проложил колею к тому, чтобы превратить Швецию из врага России в союзника. 22 февраля 1724 года Россия заключила с ней договор, который предусматривал помощь друг другу в случае нападения на одну из них какого-либо европейского государства.

Оглавление. Войны эпохи Петра I и Екатерины II
 

 Copyright © ProTown.ru 2008-2015
 При перепечатке ссылка на сайт обязательна. Связь с администрацией сайта.