Рубрикатор
 
Города
Области
Документы
Статьи
О сайте
Почтовые индексы
Контакты

 
 

Война с Турцией (1736—1739 ГГ.)

Взятие Азова, поход на Крым

8 марта 1736 г., когда Дон вскрылся и понес свои бурлящие воды в Азовское море, главнокомандующий русской армией генерал-
фельдмаршал Б.Х.Миних приехал в крепость Святой Анны, что стояла близ реки всего-то в 100 верстах от Азова: здесь сосредоточивались русские войска, вставая лагерем на пологом, открытом всем ветрам берегу. Получив сведения, что азовский гарнизон насчитывает всего 2 тыс. человек (в действительности было 5 тыс.) и что турки из-за штормовой погоды не могут войти в Дон с моря, Миних решил немедленно начать блокаду Азова теми войсками Донской армии, которые уже здесь находились. А их было не так уж и много — 6 тысяч пехоты, 2 тысячи пеших казаков и 1200 казаков конных. 
Азов оставался сильной крепостью с наружной оградой из трех бастионных фронтов и высокой сторожевой башней. У устья Дона, запирая вход с моря, стоял все тот же форт Лютик. В трех верстах от крепости по берегам высились по-прежнему две каланчи, на которых стояли орудия. 
По замыслу Миниха обе каланчи предстояло взять с ходу отряду в 500 гренадер, минеров и артиллеристов и 1200 казаков, спускавшихся по реке на судах. И тем самым обеспечить свободное сообщение выдвигавшихся войск с обозами. 
А против татар, кочевавших в окрестностях турецкой крепости, надлежало двинуться по обоим берегам отрядам донских атаманов: по правому берегу атамана Фролова с 700 пешими и 200 конными казаками, по левому — атамана Краснощекова с тысячью казаков. 
Диспозиция в общем-то отвечала обстановке, но воплощалась в жизнь с немалыми трудностями. 
Весна выдалась ранней, быстро согнало снег. Грунтовые дороги размыло, так что передовые роты появились у каланчей лишь 19 марта. Ночной атакой им удалось выбить турок из них, благо тех оказалось мало. 20 марта подтянулись к Азову почти все главные силы Донской армии и сразу же взялись за обустройство осадного лагеря. 23 марта войска приступом овладели фортом Лютик. Тут 
же Миних выдвинул к устью Дона батарею и прикрыл ее отрядом донских казаков в тысячу человек. Таким образом Азов со стороны моря оказался отрезанным. 
Тем временем быстро строился осадный лагерь, охватывая крепость с трех сторон. 26 марта в осадный стал подошел генерал-лейтенант В.Я.Левашев с тремя пехотными и одним драгунским полками. Теперь вся армия стояла у стен Азова. Таким образом Миних свой план воплощал в жизнь более или менее успешно. В тот же день из крепости Святой Анны привезли 4 мортиры для бомбардировки, и генерал-фельдмаршал, отдав распоряжение об осадных работах, поспешил из-под Азова к Днепровской армии — в ее лагерь, стоявший у селения Царицинка. Ему не терпелось начать поход на Крым. 
Командование осадными войсками он возложил на генераллейтенанта Левашева. Когда 9 апреля Миних приехал в Царицинку, оказалось, что там вставали лагерем только 9 пехотных и 9 драгунских полков. Войска подходили, с трудом преодолевая бездорожье. Миних и здесь не стал ожидать сбора всех сил, двинув к Перекопу, не мешкая, уже сосредоточенные войска. На реке Самаре Миних создал три опорных пункта, в которых разместил армейские магазины. Запасы доставлялись по Днепру из Переволочны и Кременчуга. 
18 апреля русский авангард выступил к реке Белозерке, где Миних наметил общий сборный пункт Днепровской армии. Сведений о противнике не было никаких. Поход, по словам Миниха, продолжался “якобы внутрь государства”, но тем не менее “со всякой осторожностью”. 
П.А. Румянцев-Задунайский Воедино армия сосредоточилась на Белозерке только к 4 мая, насчитывая теперь 10 драгунских и 15 пехотных полков, 10 тысяч ландмилиции, казаков запорожских, малороссийских, слободских и чугуевских, включая артиллерию и одну понтонную роту. Всего — 58078 человек, половина из которых — иррегулярные войска. 4 мая от реки Белозерки к Перекопу начал выдвижение авангард генерал-майора Шпигеля численностью в 4 тыс. человек (драгунские полки). Спустя сутки тронулись и главные силы. А 7 мая русские достигли Кизикерменя, где устроили опорную базу. Какой же противник противостоял русским войскам? Почти до самого Кизикерменя враг ничего не давал о себе знать, собираясь с силами, по данным разведки, где-то близ Перекопа. 
Разведка доносила: у Черной Долины с войском в десять тысяч сабель стоит сам крымский хан, прикрывая путь к Перекопу. Утром 8 мая передовой отряд обнаружил неприятельский лагерь, в котором крымской конницы оказалось до 20 тысяч. Хан бросил конницу в охват четырехтысячного авангарда генерал-майора Шпигеля. Вспыхнул жаркий бой. Атаки конницы спешенные драгуны отбивали огнем с близкого расстояния и выдержали натиск до самого вечера, когда подошел генерал-поручик Леонтьев с отрядом в 1200 драгун и 1600 пехотинцев с артиллерией. Хан поспешно отступил верст на 15 к Перекопу. 
Вся армия подошла к полю боя 9 мая и стала на дневку. Дальше двинулись через два дня. Вновь неприятель ничего не давал о 
себе знать. Только 15 мая в степи были замечены весьма значительные силы ханской конницы. Миних приказал войскам произвести перестроение из походного строя в боевое. Развернулось огромное каре. В углах и середине фасов встала артиллерия. Все повозки сдвинули внутрь каре, и на них разместились казаки. Получилось нечто вроде подвижной полевой крепости. Конница крымского хана яростно бросалась в атаки, стремясь ворваться в каре. Но нападавших каждый раз отбивали ружейным и картечным огнем. Наконец Миних, выждав, когда у наседающего врага иссяк воинственный пыл, двинул каре вперед. Громада — четырехугольник драгун и пехотинцев под грохот артиллерийского огня стал наваливаться на ханское войско. Оно, не ввязываясь в бой, поспешно отступило к Перекопу. 
Преследуя отступавших, не свертывая каре, русская армия 17 мая подошла к перекопским укреплениям, оставив в тылу обозы и больных. 
Перекопская линия укреплений состояла из земляного вала и рва с крутыми откосами. Она держалась, как на опорных пунктах, на шести башнях, где стояла артиллерия (184 орудия). Единственный вход в Крым закрывали каменные ворота под защитой крепости Ор-Капи. Линия таким образом представляла довольно сильный укрепленный рубеж. 
Тем не менее нетерпеливый Миних решил тут же пойти на штурм и овладеть им, дабы двинуться в глубь Крымского полуострова. Главный удар он наносил по левому флангу перекопской линии укреплений. Здесь сосредоточил 15 пехотных, 10 драгунских и ландмилиционный полки. Их построил в одну атакующую линию. Резерва себе не оставил. Миних начал атаку отрядом в тысячу человек около четырех часов утра 20 мая сначала через вал на правом неприятельском фланге против крепости Ор-Капи. Едва штурмующие с помощью пик и штыков достигли вершины вала, как татары побежали. Когда же наступил рассвет, колонны русских войск пошли на приступ по всей линии. Одна за другой шеренги под ружейным огнем вскарабкивались на вал и когда втащили на канатах за собой орудия, татары бросились “в бега”. Победа досталась ценой всего в 6 человек погибших и 17 раненых. Среди трофеев оказались все 184 медные пушки, захваченные у русских во время азовских походов князя Василия Голицына. Путь в Крым был открыт. 
22 мая сдалась крепость Перекоп. Здесь Миних устроил еще одну опорную базу с сильным гарнизоном из двух полков: пехотного и драгунского и 1200 казаков. В тот же день Миних, верный себе, на военном совете настоял на немедленном передвижении в глубь Крыма. 
Чтобы обеспечить здесь наступление от вылазок очаковского гарнизона турок, он двинул на Кинбурн 12-тысячный отряд генерал-
поручика Леонтьева. 
Леонтьеву пришлось встретиться с сильным противодействием Кинбурнского гарнизона, который долго отбивался огнем от атак русских войск, а то шел и на вылазки. Но 8 июня он сложил оружие. Наступление на Крым справа было таким образом обеспечено. 
Армия численностью около 35 тыс. человек двинулись в глубь Крыма 25 мая, имея с собой запас провианта до 15 июня. По данным разведки силы противника состояли из 8 тысяч турок и примерно 140 тыс. человек ханской конницы. 
Противник таким образом намного превосходил русскую армию. К тому же он прекрасно знал местность и свободно на ней маневрировал. 
Миних снова построил армию в огромное каре-квадрат, середину которого занял большой обоз, а стороны “прикрыли” колонны полков. Но этот боевой порядок обрекал армию на крайне медленное движение. Переходы за день составляли от 6 до 12 верст. 
Армия, продвигаясь, взяла Козлов (Евпаторию). Она тем самым обезопасила свой левый фланг от ударов турок. 
Миниха манил Бахчисарай – столица крымского ханства. Из Козлова войска пошли морским берегом, находя в изобилии фураж и воду, так что уже 16 июня русская армия, повернув на северо-запад, остановилась в двух верстах от Бахчисарая. 
Расположенный в долине город со всех сторон окружали горы. Наиболее удобные проходы через них занимали сильные отряды ханской конницы. Но нашлись все же проходимые места, тем более, что горы оказались невысокими. Оценив ситуацию, Миних решил совершить ночной обходный маневр с тем, чтобы появиться у Бахчисарая, там, где его неприятель не ожидал, и взять город. 
Вечером 16 июня полки, как следует не отдохнув, начали без лишнего шума обход. На рассвете хан с удивлением увидел выстроившихся в боевую позицию русских у себя в тылу перед Бахчисараем. 

Придя в себя, он с яростью крупными силами атаковал выдвинувшихся вперед донских казаков и Владимирский пехотный полк. Донцы подались назад, а владимирцы, отходя, даже потеряли пушку. 
Чтобы не дать неприятелю развить успех, Миних перебросил к полю боя пять пехотных полков с полевыми орудиями. Залпы артиллерии и ружейный огонь вынудили ханское войско отойти. Буквально на плечах отступающего неприятеля передовые русские полки ворвались в Бахчисарай. Город был предан огню. 
Теперь Миних замыслил овладеть городом-крепостью Кафу (Феодосия). С захватом Козлова и разорением Бахчисарая это давало ему возможность прочно обосноваться на берегах Крымского полуострова. 
Пока же армия встала лагерем на реке Алмас (Салгир), куда Миних стянул и все обозы. 
Чтобы обеспечить свое движение на Кафу с левого фланга и пополнить запасы, он ночью 21 июня бросил 8 тысяч регулярных войск и две тысячи казаков в атаку на Акмечеть (Симферополь). Быстро подойдя к городу, войска нашли его пустым. Забрав запасы и предав Акмечеть огню, они вернулись к армии. 
Тогда же Миних послал 10-тысячный отряд к городу СултанСараю. И он был взят без боя и подвергся разорению. 
Казалось, путь на Кафу был открыт, но идти по нему армии не довелось. 
Миних брал и разорял в Крыму город за городом, но решить главное дело – разгромить войска татар и турок не мог. Те ускользали от него, уходя в горы. Но постоянно держали русскую армию под угрозой напасть с той или иной стороны. На армию надвигалась и другая опасность: оказаться запертой в Крыму, так как на полуостров спешили полчища войск крымского хана из далекого кавказского похода. 
Закрепиться же в Крыму Миних не имел ни сил, ни средств, тем более что армию поразила эпидемия – до трети личного состава оказались больными. 
Но позже 25 июня Миних собрал военный совет, который, оценив ситуацию, решил отводить армию на перекопскую линию укреплений. Видимо, это было верно: армия с третью состава больных, оказывалась как бы в ловушке. 
26 июня Днепровская армия, снова построенная в огромное каре, взятое в плотное кольцо татарской конницы, развернулась авангардом к Перекопу. Знойное южное солнце выжигало степь. Люди изнемогали от жары. Стало не хватать пресной воды. Начался падеж лошадей. Таяли запасы продовольствия. 
При отходе к Перекопу армейское каре то и дело подвергалось нападениям татарских войск. 
Помимо того, конные татарские отряды наскакивали на обозы с продовольствием и снаряжением, которые шли с Украины, ловили и убивали фуражиров. 
Это заставило Миниха, подойдя к Перекопу 6 июля, и дня здесь не простоять, а двинуть армию к Днепру и дальше, в российские пределы. Начиная с 11 сентября полки стали расходиться на зимние квартиры. Крымский поход Миниха таким образом оказался безрезультатным. Но стоил больших жертв. За время похода, включая отступление к Перекопу и далее к Днепру, армия потеряла только от болезней почти половину своего состава. Донской же армии сопутствовал успех, хотя и пришел он нескоро и стоил немалой крови. “Обложив” Азов, генерал Левашов из-за недостатка сил, к тому же лишенный осадной артиллерии, на штурм города не шел, а ограничился лишь обустройством своих позиций. 
Турецкий гарнизон совершал вылазку за вылазкой. И хотя не случилось ни одной, которая принесла бы неприятелю успех, они изнуряли войска. К тому же в конце апреля были “съедены” последние запасы продовольствия и людям пришлось питаться одним хлебом. 
Но как раз в это время стали подходить подкрепления и осадная артиллерия, подвозиться провиант. 
Когда 4 мая в командование Донской армией вступил генералфельдмаршал П.П.Ласси, под стенами Азова уже сосредоточилось до 20 тыс. русских солдат и офицеров. А в конце мая пришли все осадные орудия. У командующего оказалось под рукой теперь 46 пушек и мортир. 20 тысяч людей и 46 орудий были силой, с которой можно было повести осаду Азова. 
Командующий армией в этом еще более уверился, когда к району Азова подошла Донская военная флотилия под командованием норвежца на русской службе вице-адмирала П.П.Бредаля с многочисленной артиллерией. 
Второй раз русской армии предстояло брать Азов. П.П.Ласси решил осаду крепости вести с южной и юго-западной стороны, а с севера, откуда враг, видимо, ждал главного удара, провести демонстрационную атаку. В конце мая командующему удалось заложить первую параллель с пятью редутами, тремя пушечными и пятью мортирными батареями, на которые встали 26 пушек и 20 мортир. Подступы к Азову с моря Ласси закрыл двумя редутами, а в фарватере Дона передвинул паромы, на которых поставил артиллерийские батареи. Тогда же он начал и бомбардировку крепости. Осада разворачивалась по классическим канонам. 
8 июня пушечное ядро угодило в крепостной пороховой погреб, так что он с грохотом взлетел в воздух. Пострадало немало людей, а 340 человек погибло, вспыхнули пожары, до тла пожирая городские строения. Осада Азова подошла к апогею, когда в ночь на 18 июня Ласси бросил на приступ крепостного палисада отряд из 300 гренадеров, 700 мушкетеров и 600 донских казаков, прикрыв его огнем всех орудий. Той же ночью палисад был захвачен. Комендант крепости Мустафа-ага понял: вот-вот последует штурм, которого гарнизону не выдержать, и согласился на капитуляцию. Ласси разрешил ему вывести гарнизон из Азова. Так город снова перешел к России. 
В то время как Донская армия осаждала Азов, на Кубани предводитель калмыков Дундук Омбо с большим отрядом в 20 тысяч всадников разбил войско кубанских татар примерно такой же численности. 

А когда в мае в калмыцкому войску присоединились четыре тысячи донских казаков атамана Краснощекова и около полутора тысяч кабардинцев, все они двинулись в глубокий рейд по кубанским степям, тесня татарские отряды к устью Кубани. 
За две недели совместного похода калмыков, донцов и кабардинцев противник потерял убитыми до 15 тысяч человек и 30 тысяч взятыми в плен. Ставка кубанских татар Катлу была сожжена. Кубанским татарам пришлось подчиниться России. 
Взяв Азов, генерал-фельдмаршал Ласси, как было ему приказано, 2 августа выступил с войсками к Перекопу. В Азове же оставил гарнизон в четыре пехотных и один драгунский полка. Однако на марше получил весть об отступлении Миниха к Днепру. Тогда Ласси отошел к Бахмуту и встал здесь на зимние квартиры. На этом собственно кампания 1736 года и завершилась. Что же она дала? 
Отвечая на этот вопрос, русский военный историк А.К.Браилов говорит: “Взятие Азова, разорение большей части Крымского полуострова и приведение в подданство России некоторых орд Кубанских татар, — таковы были окончательные результаты кампании 1736 г. Таким образом, только половина программы, намеченной Минихом на этот год, была выполнена им”. 
Но у войны еще не было видно конца. Турецкая армия сосредоточивалась в устье Дуная, угрожая с запада. А с юга, с территории Крыма надвигалась угроза вторжения армии крымского хана. 
План кампании 1737 г. императрица приказала разработать Миниху еще осенью 1736 г. 
Уже 14 ноября Миних представил выработанный план “ко Всемилостивейшей аппробации”. Причем план этот был составлен “не токмо генеральным образом на всю здешнюю (русскую) армию”, но принимая во внимание и возможные действия против Оттоманской империи и Австрии. Действительно, в это время подходили к завершению переговоры с Австрией о вступлении в войну с Портой на стороне России в силу условий союзного договора 1726 г. А в январе 1737 г., когда составленный Минихом план войны на этот год проходил “аппробацию”, в Вене была подписана конвенция о совместных военных действиях союзников. Австрия обязывалась “употребить свою армию в Венгрии”, при этом с движением турок в эту страну русским войскам предстояло зайти с тыла и “в возможном случае вторжения через Молдавию во владения Порты”. 
Миних стоял за наступательные действия. “Атака придает солдату бодрость, — говорил он, — и поселяет в других уважение к атакующему, а пребывание в недействии уменьшает дух в войсках и заставляет их терять надежду”. Так это и бывало. Миних не сомневался, что наступление на Валахию и Молдавию, то есть в направлении, указанном Петром Великим, было наивыгоднейшим. Однако трудности его проведения, известные по воспоминаниям о неудаче Петра, понесенной как раз здесь, заставили его отказаться от действий в сторону этих территорий и обратиться к направлению между Доном и Днепром. 
Учитывая то, что Австрия откроет военные действия против турецких войск в Венгрии, он выдвинул идею наступать не одной армией, а двумя, ведя как бы две совершенно отдельные операции: одну в Крыму, а другую — против Очакова. 
Всю зиму 1736/37 г. шли приготовления к походу. Армия под начальством Миниха в 90 тыс. человек должна была идти на Очаков. И взяв его, развернуть действия против турецких войск, сосредоточенных у Бендер. 
Армии Ласси в 40 тыс. регулярных войск и 15 тыс. иррегулярных предстояло, выйдя из Азова, сосредоточиться на рубеже р. Миус и далее наступать на Крым. 
Решение Миниха продолжать войну двумя армиями исходило еще из предположения, что турецкая армия в 1737 г. не перейдет через Дунай, то есть не начнет наступления первой. Но он не исключал и возможности, что начнет. “Если неприятель выйдет навстречу, — говорил на это Миних, — то, призвав Бога в помощь, с ним переведаться и баталию дать”. 
Стратегический замысел, заложенный Минихом в план кампаиии 1737 г., казалось, отвечал общей обстановке, какой она ему виделась к осени 1736 г. Но он повторял ошибку плана кампании 1736 г., допуская действия русских войск на двух разобщенных операционных направлениях. Главнокомандующий это видел, но ошибкой не считал, руководствуясь идеей пусть медленного, но продвижения к Константинополю. Как он полагал, взятие Азова в 1736 г. было первым этапом на этом пути; завоевание Крыма, подготовленное его разорением в том же году, и овладение Очаковым, что позволяло утвердить за собой Крым, должно было стать новым этапом. 
Бурное течение событий, однако, опровергло это предположение Миниха. 
Сосредоточение армии Миниха затягивалось. К 24 мая на р. Омельник он собрал только 60—70 тыс. человек и 62 осадных орудия — всего 63 батальона пехоты, 29 драгунских и кирасирский полк, 2 эскадрона конной гвардии, 3 тыс. артиллеристов и инженерных войск, 1,5 тыс. гусар и до 13 тыс. казаков. 
18 июня Миних, наведя три понтонных моста через р. Южный Буг, двинулся с армией тремя каре (так, чтобы они в случае нужды могли помочь друг другу) сначала в направлении на Бендеры. Тем самым он отвлекал внимание турок от очаковской крепости. А потом вдруг изменил маршрут и скорыми марш-бросками повернул армию на Очаков. Чтобы не затягивать время, обозы и тяжелая артиллерия шли отдельно. 
29 июня русская кавалерия с боем вышла на ближайшие подступы к Очакову. Вышедшая ей навстречу вражеская конница отступила в город. Спустя сутки уже вся армия встала лагерем возле крепости от лимана до Черного моря. 
Крепость Очаков представляла из себя продолговатый четырехугольник с обычными крепостными сооружениями. Три стены на сухопутье были обнесены валом и глубоким рвом, однако лишенным воды. 
Сераскир крепости собрал под свое начало свыше 20 тыс. человек с отборной конницей. Крепость имела припасов на долгую осаду. 
Гарнизон, видимо, ждал русских. Предместье сжег. Выжег и степь верст на 20 вокруг. Так что ни корма для лошадей, ни материала для фашин нельзя было найти. Однако обгоревшие развалины предместья и еще тлеющие сады позволяли скрытно подойти к крепости на ружейный выстрел. 
Как казалось Миниху, сама обстановка повелевала немедленно пойти на штурм крепости, не ожидая прибытия осадных средств, в том числе тяжелой артиллерии. Тем более что, как донесла разведка, к очаковскому гарнизону спешил 10-тысячный отряд турок. Надо было, решил Миних, брать крепость еще до его подхода. Миних слишком торопился взять Очаков. На рекогносцировке даже глубокого переднего рва не заметил. 
События развивались стремительно. 1 июля в 6 часов утра завязалась артиллерийская дуэль. Чтобы добиться успеха, генералфельдмаршал двинул вперед половину армии. Другую половину оставил в резерве в готовности идти на приступ. 
Турки, попав под сильный огонь, отступили за палисад. В крепости от артиллерийского огня начался пожар. Ночью он усилился. 
На рассвете 2 июля под прикрытием залпов полевой артиллерии русские пошли на штурм. Турки явно не ожидали, что он начнется так скоро. Бомбы и ядра крушили укрепления. 
Правым флангом штурмующих войск командовал генерал А.И.Румянцев и Г.Бирон, центром — Д.Кейт, левым флангом — Ч.Левендаль. 
Атакующие колонны довольно быстро, а всех быстрее колонны отважного генерала А.И.Румянцева, подступили к валу, но, не имея фашин и штурмовых лестниц, не могли перейти ров и остановились под огнем врага, а затем и отступили. 
Тем временем Миних продолжал бомбардировку Очакова. Тут ему улыбнулась военная судьба. В 10 часов утра в тот же день от прямого попадания бомбы взорвался пороховой погреб. Огромной силы взрыв разрушил множество домов, вызвал пожары, погубил до 6 тыс. человек. Оборонявшихся охватила паника. 
Миних возобновил штурм. Казаки-донцы, а за ними и гусары ворвались в крепость, пойдя на приступ теперь уже и со стороны моря. На улицах города завязались рукопашные схватки, в которых верх неизменно одерживали русские. Сераскиру ничего не оставалось, как сдаться на милость победителей. Так пал Очаков — главная твердыня Османской империи в Северном Причерноморье. 
Русские войска потеряли при штурме убитыми 1055 человек, ранеными — 2842 человека. 
Потери турок оказались несравненно большими: убитыми до 17 тыс., считая и жителей города, пострадавших от взрыва порохового погреба и бомбардировки, пленными до 3,5 тыс. Примерно 2 тыс. 
турок бежали в море, успев сесть на галеры. Трофеями стали 93 орудия, 18 галер. 
Вся степь до Бендер оказалась выжженной, и это дало Миниху повод отказаться от похода в глубь турецкой империи. Он оставил в Очакову сильный гарнизон в составе 12 пехотных батальонов, 2 драгунских полков и 200 казаков под командованием генерала Бахметьева. А сам с армией двинулся к Бугу, переправился через него, но затем остановился в 40 км от Очакова и разбил лагерь. Действий в этом году он больше не предпринимал. 
17 августа Миних поднял войска и направился с ними пятью длинными колоннами к границам России. 
Очаковский гарнизон русских остался в глубоком тылу. И без того довольно сильный, он стал еще сильнее, когда в том же августе к городу приплыла Днепровская флотилия, а гарнизон восстановил почти все разрушенные укрепления. 
Овладение Очаковым было несомненно успехом русской армии. Но его нельзя было считать прочным: Миниху не удалось разбить главные силы противника, он довольствовался лишь тем, что нагнал на него страх. 
Почти день в день с Минихом выводил из-под Азова на рубеж р. Миус, в район устья р. Берды свою армию и генерал-фельдмаршал Ласси. И у него сбор войск затягивался. Но к концу мая в район сбора подошли уже 13 драгунских и 20 пехотных полков, 12 тыс. казаков и калмыков (чуть позже). 
Вдоль берега Азовского моря пришла Донская военная флотилия вице-адмирала П.П.Бредаля. Она состояла более чем из 200 малых судов. Ласси таким образом получал прикрытие с моря. 
Ласси задумал войти в Крым не со стороны Перекопа, откуда русские войска вели наступление в прошлом году и откуда, как он считал, противник снова ожидал удара, а через Сиваш по Арабатской косе от Генчи (Геническа). 
Когда 19 июня к Генчи подошел вице-адмирал Бредаль со своей флотилией, он немедленно взялся за наведение моста через Сиваш. 
Движение русских войск к Арабатской косе с очевидной целью переправится через Сиваш привела крымского хана в замешательство: он исключал переход русских через Гнилое море, ставя свою армию у Перекопа. 
Хан с главными силами, оставив перекопские позиции, поспешил к крепости Арабат. 
28 июня у берега неподалеку от Арабатской косы показался турецкий морской флот. Под флагом капудан-паши пришли 2 линейных корабля, фрегат и 85 гребных судов. По другим данным, 2 линейных корабля, 13 галер и 47 полугалер. 
С появлением турецкого флота вице-адмирал Бредаль выстроил всю флотилию — 217 двойных шлюпок и лодок — в две боевые линии. В 100 саженях от берега флотилия развернулась на 6-футовой глубине, недоступной для турецких кораблей. 
Ласси успел развернуть на Арабатской косе две батареи. Одну батарею поставил на берегу. 
Между тем к ночи разыгрался шторм. Он бушевал целые сутки. Донская флотилия сильно пострадала: 170 лодок были частью затоплены на мелководье, частью сорваны с якорей и разбиты. 
После шторма в строю осталось лишь 47 шлюпок и лодок. С ними вице-адмирал Бредаль и отважился 30 июня принять бой. 
В 2 часа дня турецкий корабль открыл огонь залпом левого борта по правому флангу боевого строя флотилии и береговой батарее. Немедленно открыл огонь и другой корабль. Галеры и полугалеры, выстроившись полумесяцем, надвигались, непрерывно паля из носовых пушек. 
Артиллерийская перестрелка длилась не менее часа. Более меткий огонь русских орудий заставил турецкие гребные суда отойти на расстояние, до которого он уже не доставал. Вослед ушли и линейные корабли. 
То была победа. И тем более внушительная, что у флотилии не оказалось ни убитых, ни раненых. Но, главное, Ласси теперь был избавлен от угрозы с моря. 
Морской бой 30 июня 1737 г. у Арабатской косы был первым и последним в Азовском море за всю историю войн между Россией и Турцией. 
Движение 40-тысячной армии по Арабатской косе было крайне рискованным. Длина косы составляла 103 версты, ширина от 1,5 до 5 верст. Вот почему Ласси резко изменил движение. Он переправил армию через Сивш не по наведенному мосту у Генчи, а в середине Арабатской косы близ устья р. Салгир на плотах, сооруженных из бочек и рогаточных брусьев. И двинул ее по берегам рек Салгир и Индаки к городу Карасу-Базар. 
В 26 верстах от Карасу-Базар он разбил лагерь. Здесь хан и “наткнулся” на русскую армию, с ходу навалившись на нее всей массой своей конницы. Но был отбит артиллерийским и ружейным огнем. 
14 июля Ласси, оставив в лагере обоз и больных, под прикрытием 5-тысячного отряда, двинулся с армией дальше. В авангарде 
полковыми походными колоннами с сильным сторожевым охранением шел отряд численностью в 14 тыс. человек. 
Когда авангард подошел к Карасу-Базару, то на высотах за рекой Карасу обнаружил лагерь турок и татар численностью не менее 15 тыс. человек. Командир авангарда, генерал Дуглас долго не раздумывая, атаковал его и в жарком бою не более чем за час наголову разбил неприятеля и занял Карасу-Базар. 
Ласси явно “переигрывал” хана, разбивая один его отряд за другим, но тот ускользал с главными силами от генеральной баталии. При этом существовала опасность, что он нападет на составленный в 26 верстах от Карасу-Базара лагерь с обозами и больными. К тому же войска стали допекать жара, недоставало воды. 15 июля Ласси решил вернуться в оставленный лагерь и в тот же день выступил со всей армией из-под Карасу-Базара. 
Но едва он выстроил каре и двинул его, как на выжженной солнцем равнине подвергся нападению татарской конницы в 70 тыс. человек. Вспыхнул жестокий бой. Во время горячих схваток калмыцкая конница зашла в тыл татарскому войску и врубилась в его боевой порядок. Это переломило ход боя. Неприятель дрогнул и отступил. Конница калмыков гнала его почти до самого Бахчисарая. 
Ласси таким образом одержал еще одну победу, но не более чем тактического значения. Хан по-прежнему уходил от “генеральной баталии” и держал власть над Крымом. Ласси попадал в такое же положение, которое пережил в прошлом году Миних. 
Не имея возможности закрепиться, 24 июля армия покинула Крым. 
Весь август армия Ласси простояла на берегах р. Молочной, а в конце сентября вернулась на Дон и Северский Донец, на украинскую укрепленную линию, и встала на зимние квартиры. 
Донская флотилия вернулась в Азов. 
Так снова поход в Крым закончился отступлением. Ласси смог лишь еще раз разорить полуостров и разогнать войска турок и татар. Таким образом и вся кампания 1737 г. не удалась. Взятие Очакова да новое опустошение Крыма — вот и все, собственно, военные результаты, которых Миних и Ласси смогли добиться. 
Был у нее, однако, политический “плюс”: еще в середине 1733 г. Турция, видимо, опасаясь поражения в войне с Россией и Австрией, выступила с инициативой мирного ее разрешения. Наступил август, когда после переговоров и споров воюющих сторон в Немирове собрался конгресс русских, австрийских и турецких представителей. Русские представители П.П.Шафиров, А.П.Волынский и 
И.И.Неплюев огласили на нем внешнеполитическую программу, автором которой был Миних. Сердцевину ее составило требование: “С одной стороны река Кубань, а с другой — река Днестр между обеим империям (т.е. России и Турции — Авт.) за постоянные и не переходимые границы определены будут”. Земли по Кубани и Крым должны были перейти к России. Иначе говоря, на конгрессе русские представители хотели добиться того, ради чего велась война с Турцией. 
Кабинет ее императорского величества и сам Миних, видимо, учитывали, что согласовать эти требования не только с Турцией, но и с Австрией, опасавшейся усиления России, будет крайне трудно. 
В начале октября 1737 г. Турция отвергла все требования, предъявленные к ней в Немирове, включая и требования России, и турецкие представители уехали с конгресса. 
Провал конгресса в Немирове означал: Россия и Турция попрежнему скрещивают оружие на поле брани. А поскольку Австрия не отказалась от стремления продвинуться на юго-восток, она будет выступать на стороне России. 
13 января 1738 г. Анна Иоановна утвердила план новой кампании, выработанный Минихом. Снова он “вложил” в него стратегический замысел начать наступление на двух разобщенных стратегических направлениях: силами Главной (Днепровской) армии численностью в 108 тыс. человек под своим командованием идти за Днестр, осадить Бендеры и “искать с неприятелем баталию дать” и силами Донской армии в 65 тыс. человек под началом Ласси вторгнуться в Крым и завладеть им при поддержке флота на Азовском море. Пылкий генерал-фельдмаршал таким образом надеялся в кампании 1738 г. овладеть турецкими областями и уничтожить крымское ханство с целью сначала твердо стать на Черном море, а затем, при помощи флота, нанести Османской империи удар, который, по его мнению, должен был привести к коронации императрицы Анны Иоановны в Константинополе. Иначе говоря, достичь целей, задуманных еще перед войной. Но удача отворачивалась от него… 
Австрийским войскам предстояло держаться Дуная и осадить Видин, при этом они не должны были прекращать действия раньше русских. 
К концу июня 1738 г. армия под командованием Миниха (Главная) подошла к Южному Бугу и, без помех перейдя реку, дальше на юго-запад, к Днестру пошла, перестроившись в три каре; внутри каждого передвигался обоз. 
Перестроение пришлось кстати. Ранним утром 30 июня русские дозоры за р. Кодыма (приток Буга — Авт.) заметили на линии горизонта надвигавшуюся черной лавой вражескую конницу. То летели галопом турецкие войска и аккерманские татары, намереваясь — это было ясно — с ходу атаковать головное русское каре. Русские солдаты быстро развернули орудия навстречу атакующим всадникам. Огонь полевой артиллерии и всей ружей — залп за залпом — рассеял их, как только они приблизились, и заставил отступить. 
100-тысячная Главная армия, соблюдая построение в три каре, под жарким июльским солнцем, шла к Днестру между реками Белогицею и Молочицею, вступая в Подолию. Впереди и на флангах передвигались конные дозоры, наблюдая за передвижением противника. 

8 июля у р. Савранки крупный конный турецкий отряд снова атаковал головное каре. И опять огонь быстро выдвинутой артиллерии и ружейные залпы оборвали вражескую атаку. 
Тем временем турецкий командующий отвел почти все свои войска ниже г. Бендеры и перебросил их на левый берег, создав тем самым угрозу окружения Днепровской армии. Миниху ничего не оставалось, как “тянуть” армию вверх вдоль Днестра, избегая захлестывания в петлю. Ему пришлось бросить обозы и распорядиться закапывать в землю пушки, порох, снаряды. Перейдя Южный Буг, Днепровская армия усталым шагом пошла на Киев. 
Удачно начатый Минихом поход к Днестру закончился таким образом тяжелым отступлением. 
Вначале и поход генерал-фельдмаршала П.П.Ласси с Донской армией складывался удачно. Он к 19 мая сосредоточил пехотные и драгунские полки, отряды донских казаков и калмыцкой конницы общей численностью до 65 тыс. человек близ устья р. Берды, в то время как вице-адмирал П.П.Бредаль уже шел вдоль берега Азовского моря к Сивашу. Генерал-фельдмаршал тут же выслал конные дозоры в сторону полуострова. Из уст пленных П.П.Ласси узнал, что хан с войском в 30—40 тыс. человек стоит в 15 верстах за Перекопской укрепленной линией перед Турецким валом. При подходе к укрепленной линии генерал-фельдмаршал пошел на маневр, который он уже применял во время вторжения в Крым прошлым летом и существо которого сводилось к тому, чтобы обойти Перекоп. Он выбрал для переправы через Сиваш (Гнилое море) место в 6 верстах от Турецкого вала, зная, что здесь в жаркую погоду вода сильно пересыхает, и двинулся к нему. 
Маневр удался, тем более, что, когда Донская армия 26 июня переправилась, сильный западный ветер совсем согнал воду. Ласси вы
вел войска в тыл полчищу крымских татар и тем пришлось отступать в глубь полуострова. 
Между тем хан с войском отходил, уклоняясь, как и в прошлом году, от “главной баталии”, “заманивая” таким образом Ласси в глубь полуострова. Тот с армией продвинулся еще на 110 верст, когда понял, что и на сей раз поход в Крым срывается. Тем более, что у Ласси возникла боязнь доставлять продовольствие и фураж Днепром, так как в Очакове и Кинбурне разразилась чума. И это все при том, что погибла Азовская флотилия, а хан избегал решительного сражения. 
6 июля военный совет согласился с решением генерал-фельдмаршала отступить к Перекопу. Армия отходила, отбиваясь от нападений вражеской конницы, численность которой подчас доходила до 20 тыс. человек. 
На перекопской укрепленной линии Ласси простоял до конца августа, а затем, взорвав ее, двинулся на Украину. В октябре войска встали на зимние квартиры. 
Таким образом, удачно начавшийся поход и у Ласси закончился отходом. 
Тем временем главные силы турецкой армии вели наступление против австрийских войск на севере и юге. Еще в апреле на севере турки взяли город Оршову, а в мае вступили в Банат. На юге, за Дунаем, турки в конце августа осадили Белград и вступили в город. Так что Австрия снова терпела одно поражение за другим. Правда, когда в сентябре шли мирные переговоры с Турцией, они вывели свои войска из Белграда. 
В том же месяце Миних оставил Очаков и Кинбурн, где уже вовсю разгулялась эпидемия чумы, грозившая войскам бесславной гибелью. Все укрепления и стоявший на якорях флот он взорвал. Выход России на Черное море таким образом был снова потерян. 
На мирных переговорах А.И.Остерман требовал Азова взамен Очакова и Кинбурна, причем со всей прилегающей территорией, тогда как Турция настаивала на том, чтобы срыть все азовские укрепления. Остерман таким образом сводил дело к ликвидации Прутского договора 1711 г., “отнявшего” у России Азов. 
На этом, собственно, и закончилась кампания 1738 г. Она не принесла России каких-либо приобретений в борьбе с Турцией за овладение Черным морем. Наоборот, было потеряно даже то, что с трудом завоевала русская армия в 1737 г. 
Без новой кампании было не обойтись. 

Хотинский поход русских войск

22 мая 1739 г. в местечке Левах, где сосредоточились русские войска, только переправившись через Днепр у Киева и Коялова, генерал-
фельдмаршал Б.Х.Миних собрал военный совет, на котором впервые объявил старшему генералитету, что целью нового похода является взятие крепости Хотин, а затем вторжение в Волошскую и Молдавскую земли. Здесь же он сказал, что для избежания трудностей похода через степи армия пойдет через Польшу. С ней пришлось вести нелегкие переговоры. 
В мае 1739 г. Россия и Австрия заключили конвенцию, согласно которой они обязывались приложить все усилия для достижения “пристойного мира” с Турцией. 
В чем же конкретно заключался новый замысел главнокомандующего? 

Как и во всех прошлых кампаниях, он намечал действия русских войск на двух разобщенных направлениях, имея в виду: “1 . Главной армии идти через Польшу к Хотину и действовать, “как конъюнктуры и неприятельские поступки и движения показывать будут”. 2. А с другой армией для толь наивящей неприятелю диверсии против Крыма и Кубани все такие действия производить стараться, которые токмо возможны будут, к чему уповательно и флотилия на Днепре не без пользы употребена быть может”. Здесь разумелись Очаков и Кинбурн. 
Таким образом по выбору цели и направлений кампании стратегический замысел Миниха выглядел логичным. Главный удар своей армии он обрушивал на Молдавию и это отвечало развитию основной идеи Миниха в борьбе с Турцией. 
Но логичный стратегический план генерал-фельдмаршала Миниха, однако, теперь уже исключал более широкий замысел, закладывавшийся в первоначальный план, — завершить войну вступлением русских войске в Константинополь. При этом главной армии, нацеливавшейся на Хотин, к 25 мая предстояло сосредоточиться у Василькова, на самой польской границе, в численности всего 91 тыс. человек, из которых 15 тыс. были бы иррегулярные войска, при 169 орудиях полевой артиллерии, 58 орудиях осадной артиллерии и огромном обозе, который следовало везти 22 тыс. пар волов. Но здесь Миниху удалось собрать армию лишь в 60 тыс. человек при 174 орудиях полевой и осадной артиллерии. Таким образом в кампании 1739 г. при походе на Хотин у него оказалась армия значительно меньшей численности, чем при движении на Бендеры (более 100 тыс. человек). Но зато она обеспечивалась собственным запасом продовольствия, перевозимом в обозе. 
Главнокомандующий счел необходимым разделить армию на четыре примерно равные по силам дивизии, каждая из которых состояла из 4 драгунских и 5—6 пехотных и 2—3 малороссийских (иррегулярных) полков. Кроме того, в 1-ю дивизию вошли донские и запорожские казаки, а в 4-ю — 9 полков ландмилиции. Дивизии, как это было тогда заведено, делились на бригады неравного состава. 
Особым указом императрица дала главнокомандующему в помощники братьев всесильного фаворита — генералов Карла и Густава Биронов. 
Хотя движение двух армий — одной через Польшу к Хотину, а другой — в сторону Крыма и Кубани позволяло прикрыть всю южную российскую границу, Миних оставил для ее охраны 2 кирасирских, 2 драгунских и 3 пехотных полка под командованием генерал-
лейтенанта Трубецкого. Это сковало действия крымского хана в направлении на Киев. 
28 мая армия из Василькова и Треполья выступила в “дальний марш”. 
Добытые разведкой сведения говорили Миниху, что войска могут встретить значительные силы противника не ближе, как перед самым Южным Бугом. Опасаться можно было лишь нападений незначительных партий татар, особенно с левого фланга, откуда неприятель мог зайти в тыл армии. 
Все это Миних постарался учесть при организации марша. 
При этом Миних двинул дивизии к Южному Бугу по разным дорогам, независимо друг от друга. Обозы каждой дивизии шли сосредоточенно. 

Медленно двигаясь, дивизии к 5 июня отошли от границы всего на 700 верст, а с прибытием к Южному Бугу опоздали на целую неделю. Тем не менее 22 и 23 июня 1, 2 и 4-я дивизии без помех переправились через реку и к вечеру 23 июня сосредоточились у Летичева. 3-й дивизии, отягощенной осадной артиллерией, пришлось переправляться, обойдя верховья Буга. 
Буджанский сераскир, видимо, догадался о движении русской армии к Хотину и направился с конным отрядом из Бендер вверх по Днестру. 22 июня главнокомандующий выслал ему наперерез к Сороке, что стоял на левом берегу реки, летучий отряд в 1000 человек иррегулярных войск под командованием полковника Капниста, демонстрируя, что русские идут к Бендерам и тем отвлекая татар от Хотина. 
Спустя четыре дня Капнист вышел к Днестру, разорил Сороки и попутно Могилев и, видимо, этим ввел-таки сераскира в заблуждение: татары вернулись от Хотина. Капнист же отошел к своей армии. 
Теперь надо было определиться с переправой через Днестр. Миних навязал военному совету мысль идти от Буга прямо к Хотину, который и бомбардировать, а затем здесь же и переправиться через Днестр. 
25 июня длинными дивизионными колоннами армия двинулась одной единственной дорогой вдоль правого берега Буга на Збруч, к которому должна была прибыть и 3-я дивизия. 
Перейдя границу 28 июня, армия таким образом в течение 40 дней прошла около 400 верст, то есть в день делала всего лишь по 10 верст. То было весьма медленное движение, но темп марша задавал слишком большой обоз, который везли волы, и это обрекало армию двигаться с чрезмерной медлительностью. 
Кампания шла, как диктовала ситуация… 
Когда Миних с армией перешел 8 и 9 июля р. Збруч, в виду армии впервые показался неприятель. Главнокомандующий немедленно перестроил походный порядок. С 11 июля армия шла к Хотину, имея впереди авангард генерала Фермора из 4-х драгунских полков, в одном громадном каре, каждая сторона которого была дивизией, а внутри каре двигался обоз. Вокруг армии следовали иррегулярные войска. 
Главнокомандующий и здесь прибег к демонстрации: он разделил армию на две части: одна под начальством генерала А.И.Румянцева должна была, играя роль всей армии, показать намерение идти прямо на Хотин, другая под непосредственным командованием Миниха выходила выше Хотина, где ей и предстояло форсировать Днестр. 
Миних оставил при себе корпус всего из 28 тыс. человек, из них более 9 тыс. иррегулярных. 
Как же проходила переправа? 
18 июля Миних со своим корпусом отделился от Румянцева и, совершив марш-бросок в 30 верст, к вечеру с авангардом вышел к Днестру у деревни Синьковицы, в 50 верстах выше Хотина. Появление на Днестре русских войск оказалось настолько неожиданным для неприятеля, что генерал-фельдмаршал не нашел здесь ни одного солдата противника. Перед ним распахнулись во всю ширь поля и леса молдавской земли. 
Только 20 июля Султан-Гирей — командующий татарскими войсками и Колчак-паша, хотинский комендант, узнали о переправе Миниха у Синьковиц. 
Тем временем генерал Румянцев, сделав один переход к Хотину, повернул к месту переправы Миниха у Синьковиц и выдвигался к Днестру. Его войска попали под внезапно начавшиеся дожди, которые резко сбили темп движения. Генерал вывел передовые части к Днестру у Синьковиц только 24 июля. 
Так как Миних ожидал нападений неприятеля, то изменил и организацию армии: прежнее деление на авангард и 4 дивизии он заменил делением на авангард кор-де-батайль, правое и левое крыло. Кор-де-батайль составили: гвардия, 5 драгунских, 8 пехотных, 9 ландмилицейских, 2 малороссийских полков, — донские и запорожские казаки; крылья генерал-фельдмаршал сделал достаточно сильными, включив в каждое из них до 15 пехотных и драгунских полков. Этим он фактически перевел армию в предбоевое положение. 
К этому времени Миниху было известно, что перед ним стоит в окрестностях Хотина турецко-татарская армия численностью от 70 до 90 тыс. человек, разбросанная по нескольким лагерям. Ближайший к русской армии лагерь лежит в 25 верстах близ укрепления “Окоп”, которое запирало путь к Хотину, имея 10 тыс. турок при 10 пушках. 
Миних был полон стремления “маршировать прямо на неприятеля”. Тем более что ему сообщили: валахи, настроенные против своего господаря, при выходе войск к Пруту перейдут на сторону русских. 4 августа военный совет решил “марш с армией к Хотину начать по дороге, прилегающей ближе к Пруту, подаваясь к Волошскому местечку Черноусы”. 
5 августа Миних, оставив у Заставны осадную артиллерию и провиантский магазин под прикрытием 20-тысячного корпуса, “налегке” выступил с армией к Хотину. Турецкие войска, видимо, проведав о движении русской армии, поспешили оставить укрепление “Окоп”. Так что путь для Миниха по узкому горному дефиле был открыт. Для движения Миних перестроил армию в три каре и подойдя к горе Станогор, встал здесь лагерем, примкнув правый фланг к р. Прут, а левый уперев в Хотинские горы. Лишь занялся день 8 августа, Миних увидел перед собой в долине р. Долгая стоявший на боевой позиции конный отряд татар численностью до 12 тыс. человек. Отряд на рысях бросился в атаку. Выскочившие навстречу гусары навели татарскую конную лавину на артиллерию и та заставила смешаться противника, а к вечеру и отойти за р. Долгая. То, что отряд не отступил далеко, а расположился на ночлег, вблизи русского стана и при том почти в боевом порядке, подсказало Миниху мысль, что неприятель провел рекогносцировку (разведку). Но не лучше ли было самому атаковать его? Вечером он собрал военный совет, который решил, учитывая цель — движение к Хотину, да еще без обозов, немедленно перейти в наступление. На рассвете 9 августа Миних “со всякую тихотой” начал спускаться в трех каре в долину р. Долгая. Одно каре следовало за другим, при этом каждое перестроилось в колонну по-батальонно в виду малой ширины дороги. 
Главнокомандующий воспользовался этим и бросил отряд в составе 12 гренадерских рот при 12 пушках под командованием Карла Бирона к реке. Отряд быстро устроил себе мост из фашин и хвороста и немедленно перешел на левый берег реки. За ним переправилась на этот берег и вся армия. Неприятель отступил на 7—8 верст, а русская армия, перейдя без помех еще одну реку — Гукову, встала лагерем вблизи деревни Ракитна. За три дня с 10 по 13 августа Миних смог продвинуться всего на 6 верст к деревне Калиновцы — он замедлял движение с тем, чтобы войска нагоняли обозы. Здесь Миних получил “надежную ведомость”, что главнокомандующий неприятельской армией сераскир Вали-паша, имея у себя 40 тыс. турок и от 40 до 50 тыс. татар, намерен дать русской армии сражение перед Хотином. Миних в свойственной ему манере решил не ожидать атаки противника, а 14 августа самому его атаковать. 

Однако 14 августа неприятель уклонился от боя, видимо, учтя, что русская армия сама подставляет себя под петлю окружения. 
Действительно, когда Миних после отступления неприятеля, задержав армию на весь день 15 августа на месте в ожидании обоза, утром 16 августа двинулся вперед уже с подошедшим обозом, то увидел: его армия окружена со всех сторон. Он тем не менее упорно продвигался в сторону Хотина, отбиваясь от нападений татар и турок то при помощи артиллерии, то при помощи иррегулярных войск. 
Положение армии оказалось крайне тяжелым. Перед ее фронтом занимали сильно укрепленную позицию главные силы турок под начальством Вели-паши, обстреливая армию артиллерийским огнем. На левом фланге стоял Калчак-паша со своими янычарами, на правом фланге — Генж-Али-паша с турецкой кавалерией (спаги), а в тылу — татарские орды под командою султана Ислам-Гирея. Положение армии осложнялось еще и тем, что стал чувствоваться недостаток фуража, дров, воды. 
Вели-паша был убежден, что теперь “он российскую армию в своих руках имеет и что из оной ни один человек не спасется”. Не без удовольствия он считал, что русская армия находится теперь как и при Дели-Петро (Петре Великом) на берегах Прута в 1711 г., в таком же положении и ей остается одно — сдаться. Но то был роковой просчет.

Ставучанское сражение

К 17 августа Вели-паша сосредоточил на позиции Надобоевцы-Ставучаны все силы, какие только мог, даже подтянул почти весь хотинский гарнизон. Общая численность турецко-татарской армии у Ставучан достигала 70—90 тыс. человек при 70 орудиях. Но на позицию он смог выдвинуть не более 20 тыс. человек, так как направил всех татар в тыл русской армии, а турецкую кавалерию поставил на фланги. Всю позицию (5 верст) занять войсками возможности он был лишен. Желая, видимо, прикрыть кратчайшую и наиболее удобную дорогу на Хотин, он сосредоточил войска только на западной позиции, оставив незанятой восточную, откуда отходил путь на Бендеры. 
Когда Миних 16 августа, проведя рекогносцировку, оценил обстановку, то без колебаний “взял резолюцию того 17 числа на неприятеля в его лагере напасть и при том атаковать его левый фланг”, употребив “воинскую стратажему (хитрость —Авт.), т.е. сделать вид, что “якобы неприятельский рентранжамент… атаковать хотели” на правом фланге, а на самом деле решительный удар нанести по его левому флангу. 
К Ставучанам Миних привел армию, которая насчитывала 40 тыс. регулярных и 8 тыс. иррегулярных войск при 250 орудиях. 
Для демонстрации он выделил отряд численностью около 9 тыс. человек при 22 полковых орудиях и одной бригаде полевой артиллерии под командованием Густава Бирона. 
Ставучанское сражение началось ранним утром 17 августа, когда Густав Бирон со своим отрядом быстро переправился через р. Шуланец напротив турецкой кор-де-батайлии, имитируя авангард всей русской армии. Артиллерийская дуэль продолжалась здесь до полудня, но была малодейственная. Все это время Миних с армией стоял, держа ее “в ружье”, как бы намереваясь вот-вот перейти в наступление. 
“Воинская стратажема” ему удалась. Вели-паша начал сосредоточивать войска ближе к правому флангу, ставя их впереди своих батарей и окопов. 
Миних уловил этот момент и приказал всей армии повернуться направо и двинуться к слиянию р. Шуланец и безымянного ручья. Отряду же Густава Бирона переправиться обратно за Шуланец и занять свое место в боевом построении. Когда Вели-паша увидел сей маневр, то принял его за отступление всей русской армии и “на радостях” даже послал в Хотин известие о победе”. 
Вскоре, однако, ему открылся истинный смысл маневра, и он стал перемещать войска на свой левый фланг. Тем временем Миних, построив армию в три каре, медленно продвигался, “взяв дирекцию направо” в обход Ставучанской позиции Вели-паши, к переправе через р. Шуланец. Чтобы сдержать татар и конницу ГенжАли-паши, которая появилась уже и на левом берегу реки, Миних к переправе выдвинул две бригады полевой артиллерии под начальством подполковника князя Дадиани. Впереди шел с правым крылом Карл Бирон, — его-то первонаперво и прикрывал огонь артиллерии Дадиани. Под его прикрытием Карл Бирон довольно быстро спустился к реке и, забросав ее болотистую пойму фашинами, навел 27 мостов, по которым тут же и перевел свои полки. Во 2-м часу дня он уже стоял на высотах в двух верстах от неприятеля, обеспечивая переход всех русских войск через реку. Когда к 4 часам дня переправа через р. Шуланец закончилась, Миних перестроил армию в одно общее каре, поставив во внутрь его весь обоз. Армия “тихотой” пошла вперед. 
Был 5-й час дня, когда она проходила мимо деревни Ставучаны и тут подверглась сильнейшей атаке турок: с правого фланга на нее налетела конница, с фронта — янычары. Не менее 12—13 тысяч всадников навалилось здесь на гвардию и пехоту. Миних остановил армию. Полки закинули рогатки, и открыли сильный артиллерийский и ружейный огонь. Турецкая конница отхлынула. То был переломный момент сражения. Неприятель на своей главной позиции поджег тысячи шатров и палаток и поспешно уходил в сторону Хотина. Правда, на флангах и в тылу турецкая конница и татарские орды все еще держались вблизи русских войск, но на решительные атаки не отваживались, а лишь стесняли движение. 
Наконец, к 7 часам вечера Миних привел свою армию на турецкую позицию и занял полусгоревший лагерь неприятеля. 
В это время Генж-Али-паша собрал “в кулак” всю свою конницу и намеревался было уже бросить ее против правого фланга русских войск. Но огнем двух бригад артиллерии был отброшен в бегство еще до того, как конница начала атаку. Это окончательно сломило боевой дух неприятеля и вся его армия бежала с поля боя, да так поспешно, что высланные для преследования иррегулярные войска нагнали лишь отдельных беглецов. 
Разгром турецко-татарских войск был полный. Вся 70-тысячная армия противника оказалась рассеянной. Большая часть турецких войск бежала к Бендерам, увлекая за собой почти весь хотинский гарнизон. Небольшая часть их бросилась к Пруту и 
далее за Дунай; татары ушли к себе в Буджак. Миниху достались уцелевшие от огня обозы и вся артиллерия Вели-паши. Потери русской армии в Ставучанском сражении, длившемся целый день, оказались незначительны: убитых 13 человек, раненых — 54 человека, в том числе 6 офицеров. Султанская армия только на поле сражения оставила тысячу убитых. Много раненых и погибших турки увезли с собой. Миних направил в Хотин парламентеров с требованием сдаться. Комендант Колчак-паша в ответ прислал янычарского майора с просьбой отпустить оставшихся солдат гарнизона под охраной за Дунай. Ему отказали. Миних выдвинул сильный пехотный отряд под командованием генерал-майора Шипова к каменным стенам крепости. 19 августа она сдалась. В крепости трофеями русских войск стали 179 медных разнокалиберных орудий: 157 пушек (в том числе 3 дробовика) и 22 мортиры. И огромные запасы бомб, гранат, ядер и картечи, пороха и свинца. 
Героями Ставучанского сражения стали генерал-аншеф А.И.Румянцев, походный атаман Войска Донского Иван Фролов, артиллерии подполковник князь Дадиани, а в общем-то все воины русской армии. Теперь у нее были развязаны руки для ведения наступательных действий на территории Молдавии. Оставив в Хотине крепкий гарнизон, Миних двинулся на юг, в глубь Молдавии, форсировав у Яшковец р. Прут. Для обеспечения коммуникаций здесь заложил полевую крепость Святого Иоанна. Преследование шло куда как быстрее. 29 августа русские войска уже подошли к Яссам, откуда бежал молдавский господарь, армия которого распалась. 
5 сентября 1739 г. Молдавия присягнула на верность России и перешла в ее подданство, обязуясь содержать для собственной защиты от Османской империи 20-тысячную русскую армию. В конвенции о том говорилось: 
“Во Имя Святой Троицы. В Яссах, столице княжества Молдавского, сентября 5 дня 1739 г. Победительное оружие Е.И.В. Самодержицы Всея России, помощию Всевышняго, разбив армию турецкую и татарскую 17 минувшаго августа, овладев потом 19 славною крепостию Хотинскою и перешед 28 чрез р. Прут внутрь Молдавии, вступила даже до Ясс, где его сиятельство ген. фельдм. гр. Миних командующий аншефом войска Е.И.В. съезд свой имел 3 сентября. Мы, нижеподписавшиеся княжества Молдавского статы духовные и светские, всенижайше объявляем, представляем и просим чрез сие нижеследующее: 
1. Признаем мы Е.В. Императрицу Анну Иоановну, ныне торжественно царствующую, нашею всемилостивейшую и настоящею Государынею и Всевышняго просим, да подаст Е.И.В. совершенное долголетнее здравие, чтоб Ея царствование было счастливо и оружие Ея всегда победительное над неприятелем христианства и над всеми теми, кои противятся от Бога данной Ей власти. 2. Мы себя подвергаем в Высочайшую Е.И.В. нашей всемилостивейшей Государыни протекцию и Ея справедливые соизволения за наши законы приемлем. 3. Обязуемся наши труды с прилежанием употребить, всех наших братий, кои поныне в интересах Порты или неприятелей Е.И.В. находятся, в равное с нами подданство к Е.И.В. привесть… 6. Еще ж обязуемся ставить провиант на содержание 20000 человек войска Е.И.В., т.е. рожь и муку, крупу и соль на таком же основании и по толикому ж числу и море, как войска Е.И.В. по регламенту в России получают. 
7. В г. Яссы и проч. местах, где обстоятельство и обращения воинские востребуют, причем от войск российских гарнизон и свободныя и без заплаты квартиры генералам, офицерам, драгунам и солдатам дадим, т.е. потребную квартиру, дрова и свечи. 8. Генералитету, штаб и обер-офицерам тех 20000 давать будем рации и порции по регламенту Е.И.В. и тем, кои в отлучке, платить станем за фураж деньгами по настоящей цене. 9. На гошпитали помянутых войск дадим виноградное и горячее вино, уксус, перец, чеснок и прочаго столько, колико потребно для больных; одним словом сказать — будем иметь попечение содержать те 20000 человек со всем по воинскому регламенту Е.И.В., зачав с 1 числа сего сентября месяца 1737 г. … 11 . Для перевозу провианта и проч. всяких воинских припасов, куда обстоятельства востребуют, обещаемся давать подводы, только б не чрез и не вне границ Молдавских. 12. Для фортификационных работ, кои для безопасности отечества нашего будут от 2 до 3000 работников с собственным их провиантом и оных от времени до времени другими, как нужно, будем сменять. По вышеизображенным кондициям уповаем на Е.И.В. наше Всемилостивейшую Государыню всенижайше просим: 
1. Чтоб под Ея счастливым царствованием мы имели те ж вольности, привилегии и преимущества, как в духовных, так и светских делах, каковыми прочие Е.И.В. подданные пользуются… 6. Еще ж просим, чтоб в числе тех 20000 войска были включены все те из нашего народа, кои вступят в службу Е.И.В. под команду бригадира кн. Кантемира… В уверение чего сия конвенция печатьми утверждена и подписана”. 
В “Регистре персонам, кои под заключенною конвенциею со статьями княжества Молдавского подписались сентября 5 дня 1739 г. в г. Яссах”, свои подписи поставили 11 духовных и 11 светских лиц, влиятельнейшие люди княжества. Среди первых — Антоний, митрополит Молдавский; Гедеон, епископ Романский; Нектарий, архимандрит Галацкий; главы монастрей. Среди вторых — Сандул Штурца, лагофет или великий канцлер Молдавский; граф Григорий Кантакузин, великий судья нижних провинций; Иван Мула, судья верхней провинции; Константин Донитш, обер-директор Молдавской земли. Договор России с Молдавией о принятии ее в русское подданство предусматривал сохранение автономии Молдавии. В то время как Миних разворачивал действия на хотинском направлении, русские войска под командованием Ласси совершили еще один поход в Крым. Он начался от берегов Северского Донца от порубежной крепости Изюм к Перекопу. Но дальше перекопской линии укреплений Ласси не пошел. 
Совсем по другому сюжету развивались события в войне Австрии против Турции. Вначале успех сопутствовал австрийским войскам, когда в конце июня 1739 г. они перешли р. Саву и стали у Белграда. Но затем они снова стали терпеть одно поражение за другим. И вот в момент, когда Миних вошел в Хотин, австрийцы и турки подписали прелиминарные условия мира. По пути в Буджак Миних узнал, что 21 августа австрийский уполномоченный Нейперг заключил сепаратный мир с Турцией. 
Мир с Портой стал насущно необходим для России, тем более что в Швеции пришло к власти новое правительство, сразу же начавшее приготовления к войне со своим давним противником. По Белградскому договору, подписанному 18 сентября 1739 г. Турции возвращались крепости Кинбурн и Очаков. Азов оставался за Россией, но его укрепления срывались. Правда, при этом ей давалось право построить свои крепости на Дону (Святого Дмитрия), на острове Черкасе, а Турции — в устье Кубани. 
В договоре говорилось, что Россия не имеет права держать корабли ни на Черном, ни на Азовском морях. Русская торговля в Черном море могла производиться только на турецких судах. Османская империя отказывалась от притязаний на кабардинские земли. Большая и Малая Кабарда были объявлены нейтральным барьером между договаривающимися сторонами. Россия возвращала Турции Хотин. Менее чем за два месяца русские полки покинули Молдавию, оставив даже артиллерию в Хотинской крепости. 
Русско-турецкая война 1735—1739 гг. стоила России 100 тыс. солдатских жизней и почти ничего ей не дала. Северное Причерноморье оставалось в руках Турции и Крымского ханства. Южная граница по-прежнему была открытой для набегов крымских татар и кубанских ногаев. Условия Прутского договора 1711 г. были аннулированы в малозначительной мере. 
Все это делало неизбежным новое столкновение между Россией и Османской империей.

Оглавление. Войны эпохи Петра I и Екатерины II
 

 Copyright © ProTown.ru 2008-2015
 При перепечатке ссылка на сайт обязательна. Связь с администрацией сайта.