Рубрикатор
 
Города
Области
Документы
Статьи
О сайте
Почтовые индексы
Контакты

 
 

Снова война со Швецией

Развязывание второй войны со Швецией

Когда 17 октября 1740 г. скончалась императрица Анна Иоановна и в правящей верхушке России вспыхнули распри вокруг кандидатуры на русский престол, то шведский король Фредрик I и сторонники антирусской реваншистской политики в рикстаге — а их было большинство — посчитали сей момент весьма выгодным для того, чтобы силой возвратить Прибалтику. Тем более что это отвечало данному еще 15 апреля 1739 г. секретным комитетом рикстага определению: если наступят благоприятные для Швеции обстоятельства, то армия и флот должны будут со всей поспешностью и скрытностью поставлены на военное положение, чтобы они сразу же могли начать наступательные действия. 
“Шляпам”, как себя называли сторонники войны с Россией, что пришли к власти в рикстаге 1738—1739 гг., общая международная обстановка казалась благоприятной для развязывания войны с Россией. Уже во время сессии риксдага, 10 декабря 1738 г. его секретному комитету удалось подписать с Францией, ставшей ярой противницей России после поражения в Польше, конвенцию, согласно которой Швеции обеспечивались денежные поступления на три года в размере 300 тыс. риксталеров в год. Обе стороны брали на себя обязательства в течение 10 лет не вступать ни в какие международные соглашения без консультаций друг с другом. 
Тогда же рикстаг рассмотрел предложения султана Турции о наступательном и оборонительном союзе, который и был заключен 22 декабря 1739 г.

Императрица Елизавета Петровна

Таким образом, появился общий фронт враждебных России держав — Турции и Швеции. Позиции же России на международной арене выглядели куда слабее. Имея выгодный союз с Австрией, заключенный еще в 1726 г. и признававший, в частности, русские завоевания в Прибалтике, она подписала 16 декабря 1740 г. договор с Пруссией, предусматривавший дружбу и взаимную помощь в случае нападения третьей державы на одну из сторон. И это тогда, когда Пруссия за пять дней до этой акции напала на Австрию и стала прибирать к рукам Силезию. 
Россия таким образом оказалась в союзе с двумя враждующими государствами — Австрией и Пруссией. Это двусмысленное положение России лишь развязывало руки Пруссии в ее агрессии, а самой ничего не давало. 
То был плод пропрусской ориентации верховодивших тогда в стране Б.Х.Миниха и А.И.Остермана, ущемляющий ее национальные интересы и парализовавшей ее дипломатию. Чуть позже прусский король Фридрих II фактически разорвал договор с Россией, пойдя в январе 1741 г. на союз с Францией, по которому обещал не препятствовать Швеции в завоевании прибалтийских провинций. И это при том, что Франции удалось добиться нейтралитета Дании. Англия, хотя и подписала 3 апреля 1741 г. с Россией союзный договор, отказала ей в помощи, когда началась русско-турецкая война. 
Россия попадала фактически во внешнеполитическую изоляцию. Союз с Австрией, втянутой в борьбу с Пруссией, выхода из нее не давал. Все это подтолкнуло шведского короля Фредрика I под сильнейшим давлением “шляп” 27 июля 1741 г. подписать манифест с объявлением войны России. “Мы, Фредрик, Божьей милостью король шведский, готский и венденский… ландграф Бессенский.., — провозглашал он, — объявляем сим всем нашим верным подданным, каким образом мы вследствие многих обид, нанесенных в разное время нам, государству нашему и подданным нашим Русским Двором… для благосостояния и безопасности нашей, государства нашего и верных наших подданных, находящимся вынужденными, воззвав к всеблагому Богу о помощи, взяться за оружие и объявить сим во всенародное известие, что нами объявлена война против ныне царствующего Царя Русского…” 
Какие же цели ставила Швеция, идя на развязывание новой войны с Россией? 
Ответ на этот вопрос дала особая депутация рикстага, которая еще задолго до окончания войны с Россией выработала условия мира, как если бы она была побежденной. 
Особая депутация из числа “шляп” полагала, что если Россия запросит мира, то следовало не вступать с ней даже в перемирие, пока она не уступит Карелию, Кексгольм, Выборг, Петербург, Кроншлот и всю Неву. Основанием для мира должен был стать Столбовский договор 1617 г., так что Швеции следовало получить еще, считали “шляпы”, Эстляндию, Лифляндию и Ингерманландию и все острова, принадлежавшие ранее Королевству. И сверх того, Ладожское озеро. Государственная граница должна была отодвинуться к востоку и проходить через Онежское озеро до Белого моря. Помимо всего Россия лишалась военного флота на Балтийском море, а ее торговля хлебом ставилась под контроль. Суть завоевательных устремлений “шляп” таким образом заключалась в отторжении Петербурга и всей русской территории вплоть до Архангельска, включая территориальные приобретения Петра I. 
Но все это было не более чем иллюзии. Швеция, объявляя войну, не имела даже плана ее ведения в начальный период, а лишь некие соображения секретного комитета рикстага. 
Эти соображения предусматривали быструю победу, однако мало чем обоснованную. 
Когда рикстаг избрал главнокомандующим армии известного военачальника генерал-фельдмаршала К.Э.Левенгаупта, то ему пришлось фактически “на ходу” вырабатывать стратегический замысел кампании, исходя их соображений, к которым пришла военная комиссия рикстага под руководством генерала К.Кронштедта. 
Что же это были за соображения? 
Генерал Кронштедт исходил из того, что Швеция будет нападающей стороной, но что они недостаточно подготовились к войне на территории Финляндии. Крепости Вильманстранд и Фридрихсгам, которые здесь заменяли Выборг и Кексгольм, уступленные России, имели слабые военно-инженерные сооружения. А крепости Нейшлот, Тавастгус и Або сильно устарели. Генерал Кронштедт предложил крепости Вильманстранд и Фридрихсгам уничтожить, а армии отойти к реке Кюмене, по линии которой соорудить сильные укрепления. 
Стратегический замысел Левенгаупта, в некоей мере вобрав в себя соображения генерала Кронштедта, свелся к тому, чтобы сосредоточить два корпуса в лагерях: один восточнее Фридрихсгама, другой — западнее Вильманстранда на расстоянии друг от друга в 40 верст на удобных позициях, а при обострении ситуации соединив корпуса, дать генеральное сражение и, разбив русскую армию, идти на Санкт-Петербург. Общая численность двух корпусов с учетом того, что в них вольются и финские войска, как считал Левенгаупт, должна быть в пределах 10—11 тыс. человек. Уязвимым местом замысла явилось очевидно то, что он на первых порах допускал разобщенность диспозиции шведских сил. 
Денежных средств для ведения войны у Швеции оказалось мало — всего 69 бочонков золотых монет, из которых 27 было французской субсидией. Шведские войска сохранили высокую боевую выучку, унаследованную от армии Карла XII. Они умели стремительно наступать и стойко обороняться, совершать быстрые марш-броски. …Лишь 13 августа 1741 г. манифестом императора Ивана VI, которому не исполнилось и года, при регентстве его матери Анны Карловны, племянницы усопшей императрицы, Россия отозвалась на объявление ей войны. Манифест с длинным названием “О неприязненных действиях Шведской короны против Российской империи и о необходимости отразить оные силою” призывал страну к оружию. 
Но это не значило, что власть предержащие в России до 13 августа не ведали о нависшей над ней угрозе. В тот день, когда был обнародован манифест шведского короля Фридриха I с объявлением войны России, русский посол в Швеции М.П.Бестужев поспешил известить об этом регентшу Анну Карловну. Но, главное, ему удалось узнать военные намерения Швеции еще задолго до этого, так что пришедший на смену Б.Х.Миниху после его отставки 6 марта 1741 г. новый президент военной коллегии и главнокомандующий русской армией генерал-фельдмаршал П.П.Ласси заблаговременно вывел один корпус в Карелию и к Кексгольму, а другой — в Ингерманландию. Так как он не без оснований полагал, что главный удар шведская армия будет наносить на Санкт-Петербург, то прикрыл его со стороны Выборга корпусом под командованием генерала Д.Кейта, а со стороны Красной Горки — корпусом принца Гессен-Гамбургского. С моря же столицу защищал Балтийский флот (14 линейных кораблей, 3 фрегата и 10 судов других классов), сосредоточенный у Кронштадта. 
Так как можно было ожидать десантов на балтийском побережье, Ласси послал в Прибалтику значительные силы. А всего он поставил под ружье 20 тыс. человек. 
Таким образом превосходство в силах оказалось на русской стороне. 
Как только шведские войска высадились на финском побережье, — а это случилось 15 августа — они стали совместно с финскими войсками походными колоннами выходить на удобные позиции: один отряд в 5 тыс. человек под командованием генерала Будденброка у Кварнеби, к востоку от Фридрихсгама, другой в 3 тыс. человек под командованием генерала К.Врангеля у Мартилы, к западу от Вильманстранда. Диспозиция войск была выбрана так, что расстояние между отрядами было равно примерно суточному переходу. 
Генерал-фельдмаршал Ласси привел в движение русские войска на кратчайшем к противнику выборгском направлении 15 августа. Когда 20 августа он узнал, что крупный отряд шведских и финских войск под командованием генерала Врангеля походным порядком следует к Вильманстранду, он на рассвете 21 августа выступил ему навстречу с 10-тысячным отрядом. Важно было упредить соединение войск Врангеля с отрядом Будденброка, благо что он имел более чем тройное превосходство в силах над идущим к Вильманстранду неприятелем. 
Хотя узкая дорога позволяла двигаться только в одну колонну, генерал-фельдмаршалу удалось 22 августа привести свой отряд к местечку Армилен, что стояло в полуверсте от Вильманстранда, на целый час раньше Врангеля (в 5 часов дня) и даже успеть провести рекогносцировку. А что делал противник? 
Врангель узнал о движении русских войск от коменданта Вильманстранда в 10 часов вечера 21 августа и тут же отправил об этом донесение генералу Будденброку. Тот усомнился в скором появлении значительных сил противника и высказался за то, чтобы провести тщательно разведку и дождаться его подхода. Однако генерал Будденброк со своими указаниями опоздал. Генерал Врангель ночью 22 августа уже повернул свой отряд к Вильманстранду, рассчитывая занять перед крепостью выгодную позицию. На рассвете он уже на ней стоял, примкнув оба фланга к бухте озера Сайма. Врангель так торопился занять эту позицию, что оставил полевую артиллерию, но взамен поставил батарею из крепостных орудий на возвышенности Кваренбакен. 
Форма обер-офицеров и рядовых русской армии К полудню 23 августа генерал-фельдмаршал Ласси получил исчерпывающие данные разведки о силах и боевом построении неприятеля. Сообщение об этом на военном совете привело к одному выводу: атаковать шведов немедля. 
Ласси построил войска в две линии: первую отдал под начальство генерал-лейтенанту Штофельну, вторую — генерал-лейтенанту Бахметьеву. Главный удар решил нанести по левому крылу противника, где стояли финские войска. 
Главные события разыгрались на левом фланге в схватке с финскими войсками. Они первыми подверглись мощному натиску русской пехоты. Подойдя к неприятелю на дистанцию в 150 шагов, т.е. на дистанцию действительного ружейного огня, русская пехота своими залпами привела финнов в замешательство. Финские стрелки, успев выстрелить по разу, в беспорядке бросились в крепость. Увидев, что левый фланг рушится, генерал Врангель перебросил на него наиболее стойкий Вестерботнийский полк. 
Затем русские войска двинулись на правый фланг неприятеля. Так как этот фланг был ослаблен переброской с него Вестерботнийского полка, он не выдержал натиска и подался назад. 
Дрогнул и центр шведских войск, когда на него пошла русская пехота. Драгунский полк неприятеля при этом вместо того, чтобы поддержать свою пехоту, ускакал в Вильманстранд. 
Так как отряд генерала Врангеля большей частью укрылся за стенами Вильманстранда и не думал сдаваться, генерал-фельдмаршалу Ласси пришлось подвергнуть крепость жесточайшей бомбардировке. Под грохот разрывов в Вильманстранд ворвались русские войска. Когда крепостные стены были очищены от шведов, над крепостью взвился белый флаг капитуляции. Вильманстранд до основания разрушили и сожгли. 
Отряд генерала Врангеля понес жесточайшее поражение. Русские войска взяли в плен 1450 капралов и рядовых, из которых 200 умерли от ран в первую же ночь, 34 офицера и 62 унтер-офицера. В плен попал и сам генерал Врангель, раненый в руку. Русским достались трофеи: 4 штандарта и 12 знамен, 13 орудий, около 2 тыс. лошадей. Потери русского отряда оказались немалыми: 525 убитых и 1738 раненых. Генерал Будденброк, узнав о судьбе отряда Врангеля, вернулся с марша на свою позицию у Кварнебию 13 сентября с подкреплениями на боевую позицию прибыл главнокомандующий фельдмаршал К.Э.Левенгаупт. Вслед за первыми подкреплениями стали перебрасываться морем новые шведские войска с Ботнического залива. Подходили и финские полки. Численность шведской армии к октябре достигла 15 тыс. человек. Но и этого оказалось мало. Ласси отвел войска из-под Вильманстранда к Выборгу. 
Сентябрь и октябрь войска простояли в своих лагерях: шведские у Кварнеби, к востоку от Фридрихсгама, русские под Выборгом, не рискуя предпринимать мало-мальски значительные боевые действия. Мешала холодная, с дождями осенняя погода… 
В ноябре Левенгаупт решился на демонстрацию силы. Он снарядил экспедицию на русскую территорию целого корпуса в 6450 человек и сам стал во главе его. Две недели по дорожной слякоти, в дождь и холод корпус рыскал от селения к селению, разоряя их. Мирное население он, возможно, и устрашил, но не фельдмаршала Ласси. Левенгаупт вернулся с корпусом в свой лагерь под Кварнеби, потеряв более половины его состава больными. Тем временем 25 ноября 1741 г. в России произошел “дворцовый переворот”, возведший на престол дочь Петра Великого Елизавету. Это обещало поворот к “национальному принципу” во внешней политике России, что не могло не отразиться хотя бы в первое время в течение русско-турецкой войны. 
Вслед за Э.И.Бироном, первым регентом при царе Иване IV, устраненным от власти Б.Х.Минихом спустя несколько недель после кончины Анны Иоановны, в марте 1741 г. благодаря стараниям “друга и единомышленника” А.И.Остермана был отрешен от должности и сам Миних, а затем, когда на престоле оказалась Елизавета Петровна, лишился всех постов и Остерман. “Дух бироновщины”, так долго господствовавший в государственных делах России, в том числе и во внешней политике, стал понемногу улетучиваться. Тем более что с декабря 1741 г. вице-канцлером, ответственным за внешнеполитический курс страны, стал видный русский дипломат А.П.Бестужев. 
В начале зимы императрице удалось добиться перемирия со Швецией, под прикрытием которого Бестужев затеял переговоры о мире. На них шведские представители, однако, ни на йоту не отступали от непомерных территориальных притязаний на русские земли. Войне было суждено продолжаться. 
Король Швеции Фредрик I втайне советовал генералам продолжать свой марш мимо Выборга (лагеря русских войск — Авт.) и идти к Петербургу. А 14 декабря издал указ о наступлении. 
Левенгаупт засел за разработку плана наступательных действий; главная идея его по-прежнему сводилась к нанесению главного удара на Санкт-Петербург. 

Гельсингфорская победа

25 февраля 1742 г. в шведский лагерь у Кварнеби к главнокомандующему фельдмаршалу Левенгаупту прибыл из Санкт-Петербурга курьер с извещением, что 28 февраля перемирие прекращается. А вслед за тем разнесся слух, что у Фридрихсгаму якобы приближается 50-тысячный русский корпус. В шведском лагере поднялся переполох. Левенгаупт приказал эвакуировать женщин и детей из Фридрихсгамской крепости. 1 марта он собрал военный совет с одним вопросом: что делать? Кроме трех человек, все высказались за уничтожение Фридрихсгама и отступление. 
Когда бы на самом деле к Фридрихсгаму приближался 50-тысячный русский корпус, это решение, возможно, было бы единственно верным: шведские войска у Кварнеби уступали ему более чем в два раза и не сумели бы выстоять. Феномен же заключался в том, что в это время русская армия преспокойно стояла лагерем под Выборгом и только еще сосредоточивалась, а насчитывала пока не более 20 тыс. человек. 
Когда слух о приближении 50-тысячного русского корпуса не подтвердился, фельдмаршал Левенгаупт решил, оставив в Фридрихсгаме сильный гарнизон (два полка с артиллерией) свои главные силы — 19 пехотных, 4 конных и 3 драгунских полка — выдвинуть к юго-востоку, то есть в сторону Выборга, навстречу русским войскам. 
Еще в марте императрица Елизавета выпустила манифест к населению Финляндии с призывом не участвовать в войне Швеции с Россией, отделиться от Швеции и образовать независимое государство, которое она обещала поддержать. 
Ласси же получил высочайший указ: “Начать военные действия противу неприятеля, дабы оными неприятель к прямому желаемого мира склонению принужден быть мог”. 
Главнокомандующий решил было немедля нанести удар по крепости Фридрихсгам, выйдя к ней по льду Финского залива. Однако пока сосредоточивались войска, наступила сильная оттепель и порушила смелый план. Тем временем, покинув зимние квартиры в Санкт-Петербурге, Новгороде, Пскове, Нарве, выдвигались к Выборгу, направляясь через Неву, свежие полки. 
Галерный флот под командованием генерал-аншефа В.Я.Левашева получил пополнение: 70 галер и 15 тыс. человек для морского десанта и судовых команд. 
Когда в конце мая под Выборгом, наконец, сосредоточилась вся русская армия (35—36 тыс. человек), и сильно потеплело, дороги подсохли, генерал-фельдмаршал начал боевые действия с того, что стал забрасывать через границу конные отряды для диверсий и обсервации. 
Ласси вывел из лагеря главные силы русской армии 7 июня, замыслив наступать вдоль побережья на Фридрихсгам, Борго и далее на Гельсингфорс. Параллельно, обходя шхеры, двинулись тихим ходом галеры и ластовые суда генерал-аншефа Левашова с провиантом и боеприпасами. Когда Финский залив очистился ото льда, в море вышла эскадра из 14 линейных кораблей, 3 фрегатов, 3 бомбардирских судов, 2 прамов, 3 пакетботов, 2 брандеров и 2 шлюп под командованием вице-адмирала З.Д.Мишукова с тем, чтобы охранять галерный флот. 
Русская армия походным порядком одолевала переход за переходом вплоть до 13 июня, когда Ласси получил от своей разведки сведения, что неприятель развернул боевой порядок неподалеку от Мендалакса на сильно укрепленной позиции, прикрыв направление в сторону Фридрихсгама. Не раздумывая, генерал-фельдмаршал повернул походные колонны на Мендалаксу и ускорил шаг. Уже 20 июня они вышли к пойме р. Вираоки. Дальше вела на Мендалакс одна узкая дорога да еще по болотистой местности, бедной фуражом, так что Ласси пришлось оставить у Вираоки обозы, взяв с собой провианта на 10 дней. 
В это время конные отряды Ласси “забирались” далеко на вражескую территорию и даже стали показываться у Фридрихсгама. 16 июня отряд донских казаков совершил лихой налет на Кварнеби, уничтожил весь его гарнизон. Среди убитых оказался генерал-квартирмейстер (начальник штаба шведской армии) Норденкрейн. 
Ласси привел русские войска к линии укреплений у Мендалакса вечером 25 июня. 
Русские войска встали было лагерем в Мендалаксе, но Ласси 26 июня поднял их и двинул на Фридрихсгам. 
Походным колоннам русских войск пришлось идти по извилистым узким горным дорогам, марш совершался медленно, так что они подошли к крепости только 28 июня. Генерал-фельдмаршал Ласси знал: Фридрихсгам довольно основательно укреплен, и в нем стоит сильный гарнизон, пополненный теперь еще войсками. Нужна была правильная осада, и он ее начал, заложив первую траншею. Но Левенгаупт не принял осады и оставил город, приказав сжечь его и разрушить все укрепления. Пожар охватил деревянные городские кварталы, один за другим взлетали на воздух пороховые погреба. 
Шведские войска покинули город, прихватив с собой, однако, всю артиллерию и магазины. Левенгаупт отводил их к реке Сумме на соединение со всей шведской армией и далее к реке Кюмене. 
Таким образом шведский главнокомандующий фельдмаршал К.Э.Левенгаупт менее чем за неделю оставил две вполне удобные для стойкого противоборства позиции для боя. Ласси диву давался, почему он так поступил. Но предполагал, что сей искусный военачальник обманулся расчетом на скорое заключение мира. И еще: по-видимому, его останавливало от решительного противостояния русских войск и то, что с самого начала кампании Ласси расстроил наступательную стратегию шведского командования, сам перейдя в наступление и захватив Вильманстранд и что, наконец, русская армия, как понял Левенгаупт, намного превосходила шведскую. 
Ласси ничего не оставалось, как преследовать неприятеля и тем быстрее взять победу. Уже 30 июня он привел русскую армию к реке Сумме, где совсем недавно лагерем стояли шведские войска, а 1 июля — к реке Кюмене. 
Здесь Левенгаупт попытался задержать русскую армию, приказав отряду в 2 тыс. человек не дать неприятелю построить мост атакующими действиями под прикрытием артиллерийского огня. Завязались жаркие схватки и не менее жаркая артиллерийская дуэль. Ласси, увидев, что войска на реке Кюмене действительно задерживаются, направил один отряд строить переправу на фланге шведской армии, а другой — казачий — бросил в глубокий обход ее. 
Получив об этом 4 июля донесение, Левенгаупт снялся с позиции вдоль реки Кюмене и, взяв с собой артиллерию, начал ретираду вдоль побережья на Борго. 
Вдоль побережья отходил к Борго и шведский флот. 
В тот день, 4 июля, когда шведские войска повернули за Борго, Ласси получил указ императрицы Елизаветы, который предписывал ему, перейдя реку Кюмене, объявить ее границей, прекратить военные действия, построить укрепления вдоль реки и стать лагерем близ Фридрихсгама. Ласси немало удивился этому. Возможно он объяснял сие предписание тем, что императрицу не ставили в известность об отступлении шведской армии без боя, так что она оставалась неосведомленной о действительном течении войны со Швецией; принять же это предписание к исполнению означало бы упустить из рук победу. 4 июля он собрал военный совет, на котором объявил о своем намерении нарушить волю императрицы и преследовать неприятеля дальше до самого Гельсингфорса. На это самое решение его подвигло и то, что, как ему стало известно, среди шведов возникла крайняя паника после окончания перемирия, а местное финское население явно склонялось на русскую сторону. 
Ласси вел вперед почти всю армию, оставив в крепости Фридрихсгам гарнизон в 2800 человек и больных. Вдоль финского берега неотступно плыла русская галерная эскадра, не встречая сопротивления. 
Далеко впереди двигался авангард под командованием генерал-
майора Чернецова, а на флангах у неприятеля “висели” казачьи отряды под общим командованием бригадира Краснощекова. 
Шведский главнокомандующий без боя оставил Борго, отойдя на выгодные позиции у Гельсингмальма. 
Позиция шведской армии казалась неприступной, тем более что шведский галерный флот подвез провиант и подкрепление. Но стоило Ласси 8 августа бросить в атаку на шведскую кавалерию (с форсированием реки!) казачьи отряды и гусарские полки, а перед тем подвергнуть артиллерийскому обстрелу вражескую позицию, как противник в панике отступил. 
Ласси было видно, что моральный дух у шведской армии надломлен отступлением, которому, казалось, не будет конца. Армию поразил жестокий бич — дезертирство. Ласси писал императрице, что неприятель “с такою конфузиею бежал, будто б ево сквозь спицрутен гнали”. 
Левенгаупт отводил шведскую армию к Гельсинфорсу, а к этому времени у него в тылу конный отряд полковника Мещерского, выступив из Кексгольма, овладел крепостью Нейшлот. 
Не захотел оказать сопротивления и гарнизон Тавастгустской крепости. 
10 августа Ласси задержал войска приблизительно в одной версте от Гельсингфорса, чтобы взять с идущих вдоль берега галер и ластовых судов подкрепления — до 4 тыс. гренадер и мушкетеров. На рекогносцировке генерал-фельдмаршал убедился, что Гельсингфорс — небольшой городок, но его удобно оборонять со всех сторон. 
А в гавани стоят два больших прама с крупнокалиберными орудиями. Но не это беспокоило русского главнокомандующего, а то, что по данным разведки Левенгаупт намеревался посадить в Гельсингфорсе на суда свою армию и перебросить ее через Финский залив в Прибалтику. Но Левенгаупту сей замысел воплотить не удалось из-за потери взаимодействия со своим флотом. Тот в это время ушел далеко в сторону — к Карлскрону, оставив шведскую армию на произвол судьбы. 
Левенгаупт тогда решил укрепиться в Гельсингфорсе, чтобы защищать береговую дорогу в Або. 
Конные отряды Ласси преследовали шведскую армию буквально по пятам. Едва 11 августа она вступила в Гельсингфорс, уничтожив за собой Бробергский мост, как на ее арьергард — лейб-драгун — 12 августа напал казачий отряд бригадира Краснощекова. Завязалась жаркая схватка. Лейб-драгунам пришлось бежать. Но казаки заплатили за это дорогую цену: в кровавой сече погиб 70-летний их командир, известный своей беспримерной храбростью. 
Тем временем генерал-фельдмаршал Ласси бросил свою кавалерию в обход Гельсигфорса с обеих сторон и 13 августа “обложил” его с суши. В тот день вице-адмирал Мишуков запер шведскую армию в городке с моря. Левенгаупту теперь нечего было и думать, чтобы закрепиться у Гельсингфорсе, взяв под защиту дорогу на Або. Ему оставалось одно: отход с боем по этой дороге. 
Предотвратить сей маневр помог местный житель-финн. Он явился к Ласси и рассказал ему, что в лесу есть забытая обходная дорога на Або, которую проложил еще Петр I во время Северной войны. Правда, ее покрыло мелколесье… 
Четыре пехотных батальона и гренадерские роты за ночь расчистили дорогу, так что утром русские войска двинулись по ней, выходя в тыл шведской армии, и отрезали ее от Або. Левенгаупт попал в безвыходное положение. Ввиду этого он с живостью принял предложение Ласси вступить в переговоры, но запросил трехнедельного перемирия для связи с королем. В этом ему Ласси решительно отказал и привел войска к бою. 
Судьба жестоко обошлась с главнокомандующим шведской армией крупным военачальником К.-Э.Левенгауптом. Он не успел закончить переговоры с Ласси, как был отозван в Стокгольм. Там он был предан суду и приговорен к смертной казни за ошибки, допущенные им у Мендалаксы и Фридрихсгама, обернувшиеся катастрофой для шведской армии. 20 августа командование шведской армией принял генерал Бускет. Он немедля вступил в переговоры с Ласси, которые завершились 24 августа капитуляцией шведских войск. 
По условиям договора, шведская пехота со всем личным оружием и знаменами отплывала в Швецию. Кавалерии предстояло возвращаться домой сухим путем вдоль побережья через Торнео или морем, погрузившись на суда в Або. Десяти финским полкам (3 драгунских и 7 пехотных — всего 7019 человек) было дано право выбора: или отправиться с армией в Швецию, или, сдав оружие, знамена, лошадей и обоз, разойтись по своим домам. Финны предпочли вернуться к родным очагам. 26 августа Бускет сдал победителям всю артиллерию. 
Отряд из 300 русских гренадер вступил в Гельсингфорс, выставив у важных объектов караулы. Русской армии достались трофеи: 90 пушек, 665 пудов пороха, 300 2-пудовых бомб, вооружение финских полков, в том числе 1550 строевых и 239 обозных лошадей, 46 знамен и штандартов, 90 барабанов, более 5 тыс. фузей, почти 5 тыс. шпаг. После того, как последний шведский солдат покинул Гельсингфорс, Елизавета назначила генерала Кейта главным начальником Финляндии. Он не замедлил занять Або, отрядив для этого сводный гренадерский полк (11 рот), 9 пехотных и 3 драгунских полка. Свой правый фланг со стороны г. Ваза прикрыл отрядом гусар и казаков численностью до 2,5 тыс. человек. Резерв — украинских драгун сосредоточил у Тавастгуса. А охранять берег оставил 16 галер и 2 прама в Гельсингфорс и 5 галер во Фридрихсгаме. Наблюдательный отряд под командованием капитана Мансурова он выбросил на Аландские острова. Все остальные войска двинулись на зимние квартиры в окрестности Санкт-Петербурга, Эстляндию, Москву, одни пешком, другие на галерах. 
Флот вернулся на свои базы в Кронштадт и Ревель. 
19 сентября по Москве в сопровождении воинского эскорта пронесли 40 знамен и 16 штандартов побежденной армии Швеции. Первым шел генерал-фельдмаршал П.П.Ласси. Войска приветствовала императрица Елизавета Петровна. В Кремле состоялся молебен. Так была отмечена гельсингфорская победа, круто повернувшая войну в пользу России. Тем временем в Або съехались представители России генераланшефы А.И.Румянцев и И.Л.Люберис и Швеции — Цедеркрейц и Нолькен для переговоров о заключении мира. Переговоры, начавшиеся в январе 1743 г., затянулись, ибо Швеция не шла на уступки, как если бы и не потерпела жестокого поражения. Более того, за ширмой переговоров шведское командование не без ведома рикстага 
рискнуло вновь развязать военные действия, намереваясь, по всей видимости, уничтожить оставленные в Финляндии войска генерала Д.Кейта. 28 марта, в разгар переговоров, большие силы шведских войск высадились на Аландских островах и захватили слабый отряд капитана Мансурова. 
Затягивание мирных переговоров в Або и возобновление военных действий побудили императрицу Елизавету еще в апреле вновь назначить главнокомандующим русскими войсками в войне со Швецией генерал-фельдмаршала П.П.Ласси. Главнокомандующий избрал стратегию, подобную той, которую Петр I проводил в последнее время Северной войны и суть которой состояла в перенесении боевых действий на территорию Швеции, дабы заставить ее проявить уступчивость и пойти на мир. С тем только отличием, что теперь Ласси ставил себе задачу соединиться с генералом Кейтом и уже вместе с ним высаживать десанты на скандинавском побережье Швеции. То была стратегия, вполне отвечавшая обстановке. 
8 мая, генерал-фельдмаршал Ласси вышел в море из Кронштадта с 36 галерами и 70 кончебасами, на которые посадил 9 пехотных полков, 8 рот гренадер и 200 донских казаков с лошадьми. А 9 мая от причалов отошел корабельный флот из 17 линейных кораблей и 6 фрегатов под начальством адмирала Н.Ф.Головина — прикрыть гребную эскадру Ласси. Еще 7 мая вышел в море шведский корабельный флот, имея в своем составе 16 линейных кораблей, 5 фрегатов, 3 брига, 2 бомбардирских судна и брандер, так что он превосходил в числе судов русский корабельный флот. Как же протекали последние события войны со Швецией? 
В то время, как генерал-фельдмаршал Ласси вел свой галерный флот на соединение с флотилией Кейта под прикрытием корабельного флота, командующий шведским флотом и не помышлял его тревожить, ограничив себя сторожевой службой вдоль взморья. А затем и вовсе ушел в море, по-видимому опасаясь боевого столкновения с адмиралом Головиным. 
Ласси, хотя и медленно, но продвигался вдоль побережья, теперь уже без всяких опасений, к Сотунге. 12 июня здесь он и соединился с генералом Кейтом. Так, у Сотунги встал сильный русский гребной флот (имел одних только галер 57) с многотысячным десантом на борту. 
Ласси со свойственным ему стремлением к немедленным действиям решил тут же идти к Аландским островам, а от них, как только случится попутный ветер, — к берегу Швеции с тем, чтобы высадить на нем десант. Гребная флотилия тронулась в дорогу… 
18 июня Ласси получил известие о том, что близится заключение мира со Швецией и переносить боевые действия на ее территорию было уже ни к чему. Действительно, 7 августа 1743 г. после долгих переговоров под прямым воздействием русского оружия, вновь показавшего свою силу, в Або был подписан мирный трактат, установившей между Россией и Швецией “вечный мир и дружбу”, с обязательством не вступать во враждебные союзы. 
Русско-шведская граница теперь пролегла по реке Кюмене. К России отошла Кюменегорская провинция с крепостями Вильманстранд и Фридрихсгам и территория Савалакской провинции с крепостью Нейшлот. Важным пунктом мирного трактата являлось признание Швецией всех прежних русских завоеваний в Прибалтике. Трактат подтвердил условия Ништатского мира 1721 г. Россия, таким образом, закрепила свое господство на Балтийском море и в Прибалтике, а это в свою очередь укрепило ее положение в кругу европейских держав. 
В войне со Швецией стратегия и тактика русской армии и флота развивались в русле традиций, заложенных Петром I. Выдающимся явлением русской стратегии было принуждение армии Швеции к капитуляции без генерального сражения, а лишь умелым маневром силами армии и флота, приведшим к окружению неприятеля в районе Гельсингфорса. Война дала толчок развитию тактики, в ней находили применение не только линейные построения, но и рассыпные строи. Собственно, все это и предрешило успех русской армии и флота в войне со Швецией. Дух Петра I здесь снова восторжествовал.

a href="http://protown.ru/information/hide/3666.html">Оглавление. Войны эпохи Петра I и Екатерины II
 

 Copyright © ProTown.ru 2008-2015
 При перепечатке ссылка на сайт обязательна. Связь с администрацией сайта.