Рубрикатор
 
Города
Области
Документы
Статьи
О сайте
Почтовые индексы
Контакты

 
 

Княгиня Ольга

И княгиня Ольга, и Псков впервые упомянуты в летописях под 903 г. в рассказе о женитьбе Игоря Рюриковича: «Игореви възрастышо, и хожаще по Олзе, и слушаше его, и прививедоша ему жену от Плескова, именемь Ольгу».

Иоакимовская летопись (в передаче В.Н. Татищева) фиксировала, правда, что Ольга была взята в жены Игорю «от Изборска», и это последнее упоминание породило оживленную дискуссию относительно того, где именно находился Изборск, поскольку «изборских» топонимов было несколько. При этом Изборск сопоставляется со скандинавским Исаборг, и в качестве одного из предположений высказывается мысль о том, что древнейший Изборск-Исборг мог находиться на месте погоста Выбуты.

Княгиня Ольга
Княгиня Ольга

Показательно летописное «от Плескова». Обычно это воспринимается как «из Пскова». Однако летопись знает и различает предлоги «от» и «из». Правильнее было бы переводить «от Плескова» как «из-под Пскова», «из окрестностей Пскова». И в таком случае, с летописными данными хорошо согласуется житийная версия происхождения Ольги: «Родися же Ольга в веси, нарицаемой Выбутской, иже и ныне есть близ града Пскова, града же того в оное время еще не бе». Об этом же повествует и Степенная книга, рассказывающая о том, как Ольга переправляла Игоря через реку «во Псковской области».

Предания, записанные в Выбутах и их окрестностях, а также в Пскове, связывают с деятельностью Ольги ряд существующих в настоящее время либо существовавших еще недавно деревень. Есть в Псковской земле и «ольгинская топонимика», большая часть которой концентрируется в районе выбутских порогов на р. Великая. Предания повествуют сразу о четырех пунктах, с которыми связывается рождение будущей княгини: деревни Горка, Ольгино (Волженец), Ерусалимская и погост Выбуты. Село Покровское, по преданию, было ее «отчиной» У д. Беклеши (Першино) находится ныне сильно поврежденный «Ольгин камень» («Ольгин след»), над которым в 1889 г. была воздвигнута кирпичная часовня — та самая часовня «Ольгин крест», рядом с которой в 1903 г. проводил раскопки курганов В.Н. Глазов. Камень почитался до недавнего времени, к нему ходил крестный ход. Рядом с камнем местные жители до сих пор показывают другой камень-валун, на котором, по преданию, сидела Ольга. Остров Богдановский (Шацкой) разделяет р. Великую на два рукава, называемые «Ольгины ворота» и «Ольгины слуды» (подводные камни). Выше острова по течению один из выступающих из воды камней назывался Ольгин: предание говорит, что княгиня отдыхала на нем во время купания. С Выбутами предание связывает также церковь, поставленную Ольгой; при этом отмечено, что церковь эта «тремя годами старше самого Пскова».

Наибольшее количество топонимов и микротопонимов сосредоточено у д. Ольгино (Волженец). Предание упоминает здесь Ольгину церковь или дворец, Ольгин ключ с целебной водой, Ольгины сады, Ольгины погреба, Ольгин колодец. Берег реки рядом с деревней назывался Ольгинский берег. В 1914 г. В.Смиречанский отмечал: «Настоящая Выбута лежит на левом берегу Великой, а в «Степенной книге» она указана на правом берегу (по верхнему течению). Может быть, исторической Выбутой было нынешнее селение на правом берегу Великой под названием Волженец?». Видимо, с выбутским регионом связана и единственный раз упоминаемая в Псковской летописи Ольгина гора, где во время размолвки псковичей с новгородцами произошел бой и «бояръ много на Выбуте избиша». Надо полагать, что собственно Выбута — это участок течения р. Великая, где река пробивает русло через известняк, образуя пороги. Под 1480 г. в летописи отмечено, что при нападении немцев на Псков пригороды с помощью стояли на броду на Выбуте. Этот брод хорошо известен и сейчас. Можно думать, что в обоих летописных сообщениях речь идет об одном и том же месте: в 1394 г. здесь был заметный топографический ориентир — Ольгина гора, смытая водой реки к 1480 г., когда единственным ориентиром оставался брод. Битва 1394 г., при этом, происходила, вероятнее всего, именно у этого, единственного удобного брода через реку. Географически местоположение брода соответствует сгустку ольгинской микротопонимики у д. Ольгино и Ольгинскому берегу.

Ниже по течению в бассейне Великой с именем Ольги соотносятся и другие пункты. В 8 км к северо-востоку от д. Ерусалимская на берегу р. Череха находится д. Будник, где, по преданию, жила Ольга и где родился князь Владимир I (Святой): местные крестьяне в конце XIX в. показывали камень, почитавшийся как место рождения Владимира. В 4 км к югу от д. Будник, на берегу р. Дубины находится д. Плаксино; местные жители связывали эту деревню с именем Ольги.

На территории города Пскова предания связывают с Ольгой основание Троицкого собора и церкви кн. Ольги (ц. Св. Власия). На левом берегу р. Великая, откуда Ольга, согласно преданию, увидела три луча над кремлевским холмом, ею был установлен крест, до пожара 1509 г. хранившийся в Троицком соборе; там же есть Ольгинский ключ (источник, вода которого считалась целебной), над ключом была поставлена поздняя Ольгина часовня. На берегу Великой напротив собора в начале XIX в. стояла церковь во имя Св. Ольги Российской. С местом одного из каменных жилых зданий XVII в. на Полонище (т. н. «Палаты Марины Мнишек») связан топоним «Ольгина расправа». Отметим, что именно здесь, на Романовой горке, при раскопках открыт культовый камень и обнаружены погребения по обряду кремации Х в. Указывали также «дворец Ольги» или Тиунскую палату.

В летописи под 947 г., а связи с рассказом о поездке Ольги к Новгороду, отмечено: «И сани се стоят в Плескове и до сего дней». Правда, на основании одного из поздних списков летописи из Румянцевского музея отмечалось, что в Пскове стояли не сани, а сени. Сени — самостоятельная и достаточно основательная постройка — вполне могли сохраниться (относиться) ко временам летописным.

В 8 км ниже по течению от Пскова находится д. Перино, называемая также Ольгин городок; здесь находился упраздненный еще до 1764 г. Николаевский Перыньской монастырь, храм которого был разобран в 1817 г. Ниже по течению Великой находилась д. Житник (Житнин или Ольгин дворец), соотносимая с современной д. Дворицы. Между деревнями Щиглицы и Устье, еще ниже по течению Великой, существовало ныне совершенно распаханное городище, известное как городок «царицы Ольги». В 1988 г. на пашне у края обрывистого берега Великой при косом вечернем освещении еще можно было увидеть слабые следы площадки 42х54 м с валом и рвом с западной стороны, что соответствует данным Анкет 1913 г. Там же, у д. Щиглицы упоминаются места «больших сопок» и жальников.

Близ Псковского озера находится урочище Вольгин (Ольгин) крест, упомянутое в летописи под 1629 г. В 7 км к востоку от берега Псковского оз. находится д. Ольгино Поле, а в ней — часовня с камнем-следовиком внутри; с камнем связана легенда, согласно которой Ольга шла воевать, наступила на камень и от этого образовался след. С именем Ольги связан также г. Гдов близ берега Чудского озера.

На правом берегу р. Нарвы близ ее истока из Чудского озера находится д. Скамья; согласно легенде, деревня названа так потому, что местные жители вынесли Ольге на берег деревянную скамью, на которой сидела княгиня. Верхняя часть нарвских порогов называется Ольгин крест, как и деревня на правом берегу р. Нарва. Нижняя часть порогов называется Омут. Из-за сильного течения и крутого изгиба реки близ Ольгиного острова были случаи столкновения встречных судов. По преданию, здесь наскочил на подводный камень и перевернулся челн Ольги, однако она выплыла на правый берег и в честь своего спасения велела поставить церковь; более поздняя Кресто-Ольгинская церковь, находившаяся здесь, была взорвана в 1944 г. Любопытно, что при церкви была деревянная часовня во имя Св. Ольги «с каменным памятником в виде седалища», где, как будто бы, отдыхала княгиня.

В районе деревень Ольгин Крест и Князь-село (Кунингакюля) П.Лиги обнаружил погребения по обряду кремации со скандинавскими ланцетовидными копьями и топором Х в., что свидетельствует о контроле над речным путем с двух берегов, подобно тому, как это прослежено в устье Великой и в районе выбутских порогов.

Ниже по течению р. Нарва, в Нарвском погосте, местные жители собирались на молебны к часовне, где хранился камень, на котором, по преданию, сидела Ольга «во время обозрения сей страны, тогда дикой и пустынной». Еще ниже по течению в трех километрах от левого берега р. Нарва находится д. Ольгина. Далее Нарва впадает в Балтийское море.

Таким образом, ольгинские топонимы маркируют участок водного пути от устья Нарвы до Выбутских порогов вдоль восточного побережья Чудского и Псковского озер. Этот путь проходил мимо курганных групп с погребениями по обряду сожжения и находками предметов Х в. — Жидилов Бор, Залахтовье. В Залахтовье найдены предметы скандинавского происхождения — круглые фибулы, копья с таушировкой, меч, изогнутый в огне погребального костра. Еще одна случайная находка меча каролингского типа отмечена на восточном побережье Чудского озера.

Естественно, ольгинская топонимика и предания об Ольге не ограничиваются пределами собственно Псковской земли. В Великих Луках было записано предание о посещении княгиней Ольгой этого города, причем легенда приурочивает это событие к 961 г.; р. Ловать, на которой находится город Луки, в средневековье была основной водной магистралью Северо-Запада на пути «из варяг в греки». В Полужье известен погост Сабле или Ольгин Погост, в Приладожье известно Ольгино Сельцо. Сохранились предания о том, что Ольга посещала Новгород и что ею основан Витебск. Есть предание и о том, что Торжок в древности назывался Коростень, и что его сожгла княгиня Ольга: здесь даже сохранялись выражения «Города Коростеня, владыче Ольгино, народ кривичи», а также связанные с городищем близ Новоторжска предания — «Мы люди старые, прежде были посадские города Коростеня, владенье Ольгино, народ кривичи». Заметим, что топонимы Искоростень, Коростьшев, Коростень связаны со скандинавской топонимикой. Ольгин Крест был известен в Киеве; село Ольжичи, связываемое с Ольгой, находилось близ устья Десны; г. Вышгород, которому шла треть древлянской дани, упомянут под 946 г. как «Ольгин град». Под Искоростенем в земле древлян показывали место Святик или Святище, где стоял Ольгин храм или церковь Ольги; неподалеку на р. Уше известен камень «Ольгина ванна».

В летописи под 947 г. по поводу установления погостов, даней и оброков по Мсте и Луге сказано: «Ловища ея суть по всей земли, знамянья и места и погосты, и сани ее стоять въ Плескове и до сего дне, и по Днепру перевесища, и по Десне, и есть село ее Ольжичи и доселе». Иными словами, в летописное время ольгинская топонимика должна была иметь достаточно широкое распространение. Показательно, что в ряде случаев ольгинские топонимы упомянуты в летописи в качестве ориентиров — Ольгина Гора 1394 г., Ольгин Крест на Нарве 1585-1587 гг., Вольгин Крест 1629 г. Все три топонима включены в цепочку топонимов вдоль водного пути по р. Великая, озерам и р. Нарва. Три пункта в этой цепочке, как отмечалось, сопровождаются либо находками скандинавских вещей, либо следами скандинавской погребальной обрядности, либо (Псков) — тем и другим одновременно.

В историко-топонимическом контексте деятельность Ольги происходит, как бы, на двух сценах — на Северо-Западе, в окрестностях Пскова, в Полужье и на Мсте, и на Юге — в Киеве и прилегающих к нему землях. Полагаю, что имеются некоторые основания для того, чтобы попытаться соотнести эти удаленные друг от друга районы между собой. Под 945 г. в летописи сообщено о мести Ольги за смерть мужа и об уничтожении ею двух древлянских посольств. Отмечалось, что месть Ольги построена по образу языческого погребального ритуала: захоронение в ладье (ладьях) сожжение в домовине и в дальнейшем насыпание кургана, тризна, погребальный пир. При этом реальность убийства двух древлянских посольств ставилась под сомнение. Однако в контексте рассказа две первые мести Ольга имеют достаточно специфическую окраску.

Напомню, что княгиня обещала оказать первому посольству «честь великую». «Честь» была оказана — послов в ладьях (или ладье) сбросили в яму с раскаленными углями. Погребения в ладье в это время в Скандинавии — обряд захоронения людей знатных, но не самого высокого социального ранга. Таким образом, в качестве «почести» был использован обряд захоронения, соответствовавший социальному положению участников посольства. При этом обнаруживается хорошее знание Ольгой и ее ближайшим окружением соответствующих погребальных обрядов Скандинавии; фиксируется сакрализация мести Ольги, возможно, соотносящаяся с фольклорными мотивами.

Второе посольство древлян, как известно, было более представительным: в Киев прибыли «лучшие мужи, иже дерьжаху Деревьску землю». Казалось бы, что и второму посольству должна была быть оказана если не высшая, то равная «честь». Однако это посольство «всего лишь» сжигают в бане. Послы полностью находились во власти киевской княгини, их могли убить любым, может быть — еще более жестоким способом. Однако этого не произошло.

Некоторые детали ритуала, упоминаемые в летописи, позволяют, как кажется, найти объяснение. Когда баню с послами заперли, Ольга лично повелела зажечь ее от двери. Можно думать, что перед нами реплика современного событиям социально значимого погребального ритуала, по статусу бывшего выше, нежели сожжение в ладье. Обряд кремации в середине Х в. был преобладающим, однако, как правило, погребаемых сжигали на кострах, а не в камерах, в которых в Скандинавии того времени совершали погребения по обряду ингумации. Между тем, в районе выбутских порогов, у деревень Ерусалимская и Ерошиха в 1878 и 1912 гг. были раскопаны 8 крупных сопок, в семи из которых были найдены сложенные из бревен и плах погребальные камеры, в которых производилось сожжение умершего на месте, причем — через специальное топочное отверстие. Последняя деталь поразительно напоминает повеление Ольги в Киеве — зажечь «от дверий». Не исключено, что вторая месть Ольги имитирует редкий, узко локализованный погребальный обряд высокого социального статуса.

После сказанного рискнем предположить, что статус погребенных в выбутских сопках необычайно высок и сопоставим с положением членов второго посольства древлян к Ольге — «Большие еже землю держат их», в данном случае — окрестностей Пскова, по меньшей мере. Тогда сожжение в камере можно рассматривать как местную особенность погребального обряда сопочной культуры. По размерам выбутские камеры вполне укладываются в размеры камерных гробниц Бирки: 1-1,6х2-2,3 м в сопках Ерусалимской и Ерошихи и 1,5-1,8х3,75-3,95 м в Бирке; при этом четкая граница между гробами и камерами в Бирке не наблюдается.

Вещи из погребений в Ерусалимской датируются Х в., возможно, первой половиной столетия. Найденный в 1878 г. горшок близок одной из урн псковского некрополя, а приземистый горшок из раскопок 1912 г. аналогичен таковому из кургана 1 в группе Нюбиничи в Приладожье. Погребение в Нюбиничах сопровождалось скандинавской трехлепестковой фибулой. Трубочки с продольной щелью и ушками на концах имеют аналогии в синхронных курганах Ярославского Поволжья. Ножи, бронзовые спиральки, кольцевидная железная пряжка не имеют четкой датировки. Не удалось найти аналогий треугольной бляшке с пальметкой.

Надо отметить, что раскопки 1878 и 1912 гг. затрагивали только верхнюю часть насыпей, а, следовательно, дают только частичное представление о конструкциях погребального сооружения и, возможно, инвентаре. Во всяком случае, в яме у подошвы одного из сохранившихся больших ерошихинских курганов в 1979 г. были хорошо видны камни, относящиеся, вероятнее всего, к конструкциям, характерным для сопок.

Таким образом, можно предполагать, что Ольга в Киеве могла воспроизвести ритуал погребального обряда выбутских курганов в качестве формы мести второму посольству древлян.

Летописные предания о происхождении Ольги разнородны, порой — противоречивы. Одни источники называют ее дочерью Олега Вещего, другие связывают ее происхождение с родом Гостомысла и утверждают, что первоначальное имя Ольги — Прекраса, а имя Ольга она получила по удочерившему (?) ее Олегу, Константин Багрянородный передает имя княгини как Еagl (сравн. сканд. Helga), а Степенная книга утверждает, что Ольга — «от языка Варяжска, от рода же ни княжеска, ни вельможеска, но от простых людей». Между тем, практика заключения династических браков в средневековой Европе показывает, что невеста для правителя выбиралась не случайно, и за выбором стояли интересы правящего дома, вопросы престижа и жесткий политический расчет. Вероятно, следует согласиться с мнением А.В. Карташова, утверждавшего, что роль перевозчицы — «это легендарное искажение признака высокого социального положения Ольги-варяжки. Заведывание переправой через реку Великую, входившую в систему знаменитого военно-торгового «пути из Варяг в Греки» не могло быть в руках частного бесконтрольного местного селянина (безразлично — славянина или финна-чудина). Это был стратегический tete de pont под командой варяжского полковника или генерала. Хельга-Ольга как «генеральская дочка-варяжка», говорившая и по варяжски (по скандинавски) и по славянски (по русски), была социальной «ровней», вполне подходящей невестой из того же правящего класса, как и сам полубродячий викинг Игорь». Вспомним, что и князь Кий по одной из версий времен создания Начальной летописи был «перевозчиком».

Возможно, глухим намеком на достаточно значимое положение Ольги в современном ей обществе является предание о том, что с. Покровское было ее «отчиной», то есть — наследственным владением. Место это не случайное — здесь имелся второй, менее удобный брод через Великую. С этим местом связано также предание об основанном Ольгой монастыре, смытом рекой или провалившемся в реку. Еще одно предание повествует о том, что «Святая Ольга была «великая колдунья» и наложила на свои сокровища и сады чары, превратившие ее «любимую усадьбу» в «усадьбу-невидимку»; сакральные функции в языческом средневековом обществе предполагают известную социальную значимость.

Таким образом, можно думать, что Ольгина Гора, контролировавшая перекресток водного и сухопутного (с единственным удобным бродом) путей, представляла собой укрепленный населенный пункт, к средневековью (по крайней мере — к концу XIV в.) превратившийся в городище. Во всяком случае, окрестности Ольгиной горы, составлявшие округу Выбут, в конце IX-Х вв. были, безусловно, плотно заселены: об этом свидетельствуют не только погребальные памятники, но и известные здесь селища с лепной керамикой (часть Ерошихинского селища смыта рекой; возможно, аналогичная судьба постигла и еще какие-то поселения). Это городище располагалось в 12 км от варяжского Пскова Х в. и могло быть одним из его предшественников подобно тому, как Рюриково городище под Новгородом или Городок на Ловати были, соответственно, предшественниками Новгорода и Великих Лук.

Скандинавское происхождение Ольги, репликаты скандинавских обрядов в формах мести древлянам, имеющие аналогии в выбутских сопках, — все это заставляет вернуться к проблеме о ранней Руси и ее археологических соответствиях. Если три группы Руси арабских источников соотносятся с Верхним Поволжьем и его протогородскими поселениями, то четвертая и наиболее многочисленная группа руссов ал-Масуди — Лудана, Лудайя, Лудагия, Ладагия — надо полагать, ладожане. Именно под Ладогой впервые появляются в VIII в. высокие монументальные курганы, именуемые сопками. В IХ-Х вв. сопки широко распространены в Новгородской земле, что дало основание считать их памятниками словен новгородских. Однако, к настоящему времени известно около 200 пунктов с сопками на территории Псковской области, в пределах которой, можно думать, словене новгородские не расселялись. Полагаю, что именно погребальные памятники культуры сопок и сопутствующие им поселения следует соотносить с Русью, составлявшей особое этническое образование, из которого происходил высший господствующий класс Киевского государства IХ-Х вв. Именно Руси, на мой взгляд, принадлежали и выбутские сопки, и именно из этого «рода варяжска» происходила Ольга, правительница могущественного киевского государства.

По сведениям Константина Багрянородного, руссы никому не платили дани, а, напротив, сами собирали дань с подвластных славянских племен. В этом контексте чрезвычайно интересно летописное сообщение 947 г. о путешествии Ольги к Новгороду и об установлении ею погостов и даней по Мсте, оброков и даней по Луге, то есть — в местах плотной концентрации сопок. Парадокс можно объяснить только одним: значительная часть этих территорий к 947 г. руссами была покинута, а на освободившихся землях стали оседать племена, которые дань платили. Не связан ли уход руссов с предшествующими событиями 944-946 гг.? Во всяком случае, есть основания думать, что руссы уходили на юг несколькими волнами и в разное время, а прежде занятые ими территории занимали аборигены, устанавливавшие свои порядки: в ряде мест претенциозные сопочные насыпи разрушались, и на их местах начинали функционировать грунтовые могильники ХI-ХIII вв. на смену Руси Ранней приходила Русь Древняя.
 

 Copyright © ProTown.ru 2008-2015
 При перепечатке ссылка на сайт обязательна. Связь с администрацией сайта.