Рубрикатор
 
Города
Области
Документы
Статьи
О сайте
Почтовые индексы
Контакты

 
 

Классовая борьба на Урале в конце 18 века

В последней четверти XVIII в. социальный протест трудящихся Урала вливался мощной струей в классовую борьбу народных масс России, в известной мере воздействуя на внутреннюю политику правительства, ускоряя кризис феодальной системы, оказывая непосредственное влияние на развитие всего общества. Царское правительство, напуганное размахом народного гнева, стремилось уничтожить все, что было связано с именем Е. И. Пугачева. Это ненавистное для властей имя предавалось анафеме с церковных амвонов. Однако народная память бережно хранила его. 3 апреля 1775 г. в Исетской провинциальной канцелярии было заведено дело о «дерзостях» крестьянина д. Бисеровой Федора Сухарева, который во время «помочи» при перевозе с поля необмолоченного хлеба называл Е. И. Пугачева «нашим батюшкой Петром Федоровичем» и желал ему здравствовать «многие лета». Панкрат Фомин, крестьянин д. Косулиной, распространял слухи, что в Челябинске вновь готовится возмущение помещичьих и государственных крестьян. Бытовала вера, что один из сподвижников Е. И. Пугачева — Метелкин заменит его в грядущих битвах. В те годы, как и раньше, наиболее активно выступали за свои права приписное крестьянство, мастеровые и работные люди. Наряду с прежними направлениями борьбы рождались новые, являвшиеся отражением процессов, связанных с развитием в стране капиталистических отношений. Крестьянство, как и раньше, боролось за отмену приписки к заводам, за свободные условия продажи рабочей силы, перевод всех натуральных повинностей в денежную форму, против тяжести фискального обложения (особенно в неурожайные годы), за землю в период генерального межевания, против местного чиновничества и заводовладельцев, наступавших на права крестьянского землепользования. Формы социального протеста оставались типично феодальными: волнения, восстания, челобитные, бегство, отказ от выполнения работ. На Урале чаще, чем в других районах России, для подавления антикрепостнических выступлений привлекались вооруженные силы и местный военно-судебный аппарат. Происходило это в силу того, что методы управления здесь отличались жестокостью, тяжелыми поборами и всевозможными насилиями. Активным протестом на феодальный произвол и угнетение отвечала приписная деревня. В 1777 г. приписные к Каштымскому и Каслинскому заводам Н. Демидова, отказываясь от работы, выдвинули требование зарабатывать на заводах только семигривенный оклад, а 2 руб. «платить на себя». Заводские конторы неоднократно посылали нарочных в приписные слободы, чтобы «принудить» крестьян к отработке подушных денег. С 18 июня 1775 по сентябрь 1781 г. велось следствие на заводах Походяшина, крестьяне которых, убежав с работ, убили посланного за ними верхотурского купца Фомина. «Ослушания и противности» чинили приписные к Кашинскому и Узянскому заводам И. Демидова. С 5 октября 1779 по 3 декабря 1781 г. в Оренбургской губернской канцелярии разбиралась жалоба этого заводчика на приписных крестьян, отказавшихся от заводских работ. В 1780 г. отмечены разные формы неповиновения приписных к Быньговскому, Ревдинскому, Юговскому, Верх-Исетскому, а также к Гороблагодатским Походяшина и Южноуральским заводам Демидовых. 22 декабря 1785 г. поверенные от приписных к Нязепетровским заводам подали жалобу в Верхнеуральский Нижний земский суд на то, что Демидов вмешивается в сбор подушной недоимки.

Орудия наказания на уральских заводах
Орудия наказания на уральских заводах

В 1786 г. приписные к Кыштымскому и Каслинскому заводам требовали в прошениях к пермскому генерал-губернатору Е. П. Кашкину, чтобы отрабатывать подушные подати лишь за количество крестьян, первоначально приписанных, а не за всех числящихся по последней ревизии. Того же добивались приписные к Сылвинскому заводу. В ноябре 1786 г. Пермская казенная палата, вынужденная уступить многочисленным прошениям крестьян, напоминала заводовладельцам о том, чтобы для отработки подушных податей приписных крестьян посылали на завод попеременно партиями, а не всех сразу. Одновременно власти снарядили солдат для препровождения крестьян на заводы. Волнения приписных вновь усиливаются в правление императора Павла. Некоторые его мероприятия демагогического характера (распространение присяги на крепостных, манифест о трехдневной барщине) породили надежду среди приписных освободиться от ненавистной заводской работы. Формы борьбы оставались прежними, но невыход на работу, бегство с заводов мотивировались теперь несоблюдением манифестов 1779 и 1797 гг. заводчиками. При этом содержание манифестов иногда трактовалось произвольно. Массовые волнения вновь отмечались в приписных слободах Кыштымского завода в 1796 г. Крестьяне не выходили на работы, «ожидая от государя милостливого от заводских работ освобождения». Положение осложнялось голодом из-за неурожая. Крестьяне Куяровскои, Юрмытской волостей, Камышловскои и Шадринской округи дважды, 4 марта и 22 мая 1796 г., подавали коллективные прошения пермскому генерал-губернатору. В январе 1797 г., добиваясь освобождения от приписки, они направили двух ходоков в Петербург для подачи прошения на имя императора. Были поданы также прошения вице-губернатору Голубеву и губернатору Волкову. Крестьяне просили переселить их в Тобольскую и Уфимскую губернии в связи с недостатком «хлебопашества и сенных угодий». По поводу этого прошения Демидов писал, что намерение переселиться продиктовано желанием освободиться от заводских работ. Он был также обеспокоен позицией либерально настроенного губернатора Волкова, который принял сторону приписных и писал в Сенат об отчислении их от заводов. Земский суд опасался принуждать крестьян к исполнению работ «дабы от строгой высылки» не последовало новых волнений. В Сенате и Берг-коллегии рассматривалось прошение Куяровскои, Юрмытской и Барневской волостей о выдаче проходных денег и «отчислении от заводов». Однако волнения продолжались. Так, летом 1797 г. «за неприготовлением крестьянами угля» остановились Гороблагодатские заводы. В том же году отмечены новые волнения на Кагинском, Узянском и Авзяно Петровском заводах. Приписные к Кагинскому заводу под предводительством крестьянина Панова, «вооружаясь дрекольем», выехали с завода «соединенною толпою» в свои селения. В 1798 г. задание по заготовке дров на Кушвинском и Баранчинском заводах было выполнено лишь наполовину, а на Серебрянском — только на четверть. В 1799 г. для заготовки дров на Кушвиыский и Туринский заводы не явилось более половины приписных. Упорное сопротивление крестьян приписной системе подрывало основы этого феодального института, требовало замены подневольного труда более производительным — вольнонаемным. Многолетняя упорная борьба приписного крестьянства привела в конце концов к отмене института приписных. Менее активно участвовали в борьбе крепостные крестьяне. Известно лишь одно крупное волнение у заводчиков Всеволжских. В декабре 1796 — январе 1797 г. крестьяне трех волостей Обвинской вотчины заводчиков Всеволжских отказались от заводских работ. Уговоры и увещевания не помогли. Тогда в села был направлен карательный отряд для захвата «укрывшихся бунтовщиков». Неожиданно у д. Макарята на карателей напала толпа крестьян численностью около 2 тыс. человек. Несколько карателей было убито, восставшие захватили оружие, солдаты обратились в бегство. Пермские власти усилили карательный отряд 500 конными башкирами. В Пермь были присланы также 500 красноуфимских казаков и столько же вооруженных башкир из Осинского уезда. Начальник карателей Зверев попытался уговорами привести крестьян в повиновение. Однако восставшие, собравшись «значительным числом» в с. Кызвенском, уговорам не поддавались. В ночь на 28 января они неожиданно напали на остановившийся на ночлег в д. Макарята отряд Зверева. В ходе сражения пушечным выстрелом картечью были убиты трое и ранены пять крестьян. Крестьяне разбежались. Восстание обвинских крестьян, вызванное тяжелыми заводскими работами, неурожаем хлеба, было подавлено, крестьяне принесли повинную. Крестьянство Урала вело борьбу и по другим направлениям. Изменение административно-территориального деления, последовавшее после Крестьянской войны в целях укрепления местного аппарата власти влекло за собой рост различных повинностей. Вызывали недовольство постоянные разъезды «почти каждочасно в немалом числе» исправников заседателей и стряпчих «без платежа прогонов», строительство запасных магазинов, сбор хлеба в которые воспринимался как «излишнее отягощение». После отмены десятинной пашни (1743 г.) местная администрация сочла целесообразным содержать армию в пограничных южно-уральских районах не за счет денежных платежей, как это практиковалось в центре страны, а за счет продуктовых оброчных сборов с государственных крестьян. В течение 40 лет государственная деревня сопротивлялась этой повинности. Крестьяне засыпали челобитными Сенат и Синод, а также местные канцелярии. Они писали в своем наказе в Уложенную комиссию о «тяжести и обременительности» сбора и доставки провианта в крепости. Так же, как и от других натуральных повинностей, они избавлялись от продуктовых рентных платежей выплатой денег индивидуально или крестьянской общиной для найма поставщика продуктов. Под натиском активного протеста крестьян (многочисленные челобитные, отказ от выполнения повинности) в 1783 г. продуктовые рентные платежи и доставка провианта в крепости были заменены денежной рентой и подрядами. Одним из направлений протеста стала борьба за землю с представителями господствующего класса и местными чиновниками, которая развернулась в связи с Генеральным межеванием (манифест от 19 сентября 1765 г.). На Урале оно затянулось на несколько десятилетий. Генеральное межевание явилось настоящим ограблением государственной деревни в пользу дворянства. Спорные дела Межевых контор пестрят жалобами крестьян на то, что землями, которые у них были отрезаны, они владели «издавна и неотъемлимо». Крестьяне писали в прошениях, что теперь они лишены «издревле принадлежащих им владений, через что совершенно придти должны в убожество и разорение» 56. Межевание сопровождалось острыми столкновениями. Верх-Теченские крестьяне, собрав с каждой души по 2 руб. 25 коп. для землемера Васильева, передали ему 4434 руб. При расследовании выяснилось, что сделали они это для того, чтобы при обмеривании земель их волости он «не ограничивал бы оные в другие владения и не проживал бы долгое время в их селениях»7. Опасаясь крестьянских волнений, Челябинский Нижний земской суд в 1779 г. разослал во все слободы «подтверждение к обывателю», требуя беспрекословного подчинения крестьян землемерам. Однако предотвратить массовый протест, охвативший государственную деревню, местные власти не могли. В Генеральном межевании проявилась охранительная политика по отношению к казачьему землепользованию. Казачество наделялось землей по 30 дес. на душу мужского пола, что было вдвое больше по сравнению с крестьянским наделом. Значительная часть земель была отмежевана в фонд казачьих крепостей. Это позволяло использовать команды казаков для подавления сопротивления крестьян. В последней четверти XVIII в. крестьянство активно борется за свободу переселения на более удобные земли. Не случайно в 1783 г. во всех слободах по требованию губернского правления старосты дали подписки о непереселении крестьян без ведома казенной палаты58. В Исетском остроге было разрушено шесть самовольно основанных деревень, в Окуневской слободе - 13, Бешкильской — 14. В 1797 г. Челябинский уездный суд предписывал с «самовольно из места в место поселяющимся государственными крестьянами» поступать по всей строгости законов 59. Важно отметить проявление социальной борьбы внутри крестьянского мира. Многочисленны факты недовольства крестьян деятельностью старост и выборных, «отягчавших» «народских людей» излишними поборами «в свою прибыль», «незаконном держании» под караулом, «смертным битьем», бравших взятки во время рекрутских наборов, защищавших интересы зажиточных крестьян, из среды которых они избирались. Так, в течение двух лет (с 1776 по 1778 г.) велось разбирательство по челобитной поверенных от шадринских крестьян Власова и Петрякова «на старосту их в разных им с народу беззаконно учиненных поборах». 8 1785 г. в Челябинском земском суде были допрошены все крестьянские старосты и выборные Карачельской и Таловской слобод за 1778— 1784 гг. Крестьяне утверждали, что те, собирая деньги на мирские расходы, «корыстовались ими, получали их в свою прибыль, наносили народу напрасный убыток» 60. Внутри крестьянской общины участились земельные споры, урегулирование которых порой проводилось с помощью воинской команды61. Все это свидетельствовало, что в крестьянской общине на Урале углублялись социальные расслоения и возникали социальные конфликты нового типа. В последней четверти XVIII в. наблюдается спад массового антикрепостнического движения мастеровых и работных людей, что объяснялось не только поражением Крестьянской войны 1773—1775 гг. и укреплением государственного аппарата на местах, но и рядом конкретных акций, предпринятых правительством и заводчиками против заводского населения. В 1782 г. заводчикам удалось добиться от правительства принятия указа, предписывавшего мастеровым и работным людям добиваться восстановления «вольности» индивидуально, а не коллективно. Это лишало заводских людей возможности подавать мирские челобитья и использовать мир как организующую силу протеста. Кроме того, массовое переселение на Урал крепостных увеличило их удельный вес в составе мастеровых и работных людей. Работники же, отцы и деды которых были крепостными, не могли рассчитывать как вечноотданные на защиту закона в борьбе за свои права и поэтому не участвовали в ней. Их протест выражался чаще всего в бегстве с заводов. Хотя оно уже не носило столь массового характера, как в первой половине века, все еще было довольно значительно по размерам. В 1786 г. 20 семей мастеровых и работных людей бежали с Кыштымского завода. Демидовские заводослужители на поимку беглецов потратили 330 руб. Эти деньги они взыскали с бежавших. Чаще всего наблюдались акты протеста отдельных групп заводского населения. Так, манифест 21 мая 1779 г. об ограничении труда приписных крестьян внушил надежду на улучшение положения тем заводским жителям, которые считали себя государственными приписными крестьянами, так как были потомками пришлых людей, вечноотданных к заводам. В ноябре 1779 г. эта часть невьянских жителей подала в екатеринбургскую канцелярию Главного правления заводов прошение о том, что их незаконно принуждают работать как крепостных. Приказчики завода обвинили просителей в непослушании и невыполнении «уроков», поэтому канцелярия распорядилась «выбранных из общества к делу поверенных» в количестве 20 человек наказать «нещадно плетьми... и отдать их в полную власть неправедным оклеветателям...» (т. е. заводским властям.— Ред.). В ходе волнения представителями заводских людей была составлена своего рода историческая справка, в которой со ссылками на указы и материалы ревизий раскрывались методы и приемы, с помощью которых заводовладельцам (Демидовым, а затем Яковлевым) удалось закрепить пришлых государственных крестьян за своими заводами. Просители утверждали, что теперь, когда манифест 21 мая 1779 г. освободил заводчиков от военных поставок казне, то и они должны быть освобождены от заводских работ. Поскольку просители имели документы, доказывающие их происхождение, Яковлев сделал все, чтобы местные власти не начали расследование. В дело вмешался князь А. А. Вяземский (он был тогда генерал-прокурором), запретивший пересматривать правовой статус заводских людей, определенный им в 60-х годах. 19 сентября 1782 г. вышел сенатский указ, который подтверждал прикрепление к заводам всех людей, появившихся там после 1722 г., «каких бы они званием не были». Так же безрезультатно окончилась попытка 88 «вечноотданных» Нижне-Тагильского завода добиться признания их государственными приписными крестьянами. 22 ноября 1780 г. они подали на имя пермского губернатора Е. П. Кашкина прошение, в котором жаловались на злоупотребления заводских властей при составлении «сказок» к IV ревизии, на увеличение заводских «уроков» и незаконные сборы денег за рекрутов. Недовольство бывших вечноотданных тем, чтобы их учитывали в ревизиях «вообще с крепостными», проявилось и во время V ревизии. Они боролись за перевод в сословие государственных крестьян и требовали более высокой оплаты труда, указывая в челобитных, что «проводимые ныне за работу платы чрезвычайно недостаточны». Волнения этой категории рабочих произошли в 1795 г. на Каслинском заводе. Собравшись на совет, вечноотдаыные решили подать челобитную правительству об изменении своего положения. Один из зачинщиков — Малоземов «в азартном образе» говорил, «что де я жив не хочу быть, чтоб к дому моему под окошко за принуждением в работу с палками приходили, потому что мы де не крепостные господские». Он показывал сенатский указ, в котором будто бы говорилось о непринадлежности вечноотданных к Каслинскому заводу. В Петербурге Малоземов и Кузнецов подали челобитную Демидову. Они жаловались на заводослужителей «в чинимых ими разных обидах». А в то время на заводе производилась расправа. 22 человека «в проводку по фабрикам и заводу» были наказаны нещадно плетьми «в страх и воздержание прочим». Трое были посажены на сутки на цепь, а затем с них взыскали 50 руб. штрафных денег. 30 марта 1796 г. Малоземов вернулся в Касли. «Отчаянно бушевавши с подобными своими братьями», как писали приказчики Демидову, он заявил, что был у генерал-прокурора Сената А. А. Самойлова, что приказчиков заводских от власти «должно отрешить», а «представить оную мастеровым каждого по художествам». На завод для подавления волнения приехал екатеринбургский исправник Порецкий. Было решено послать Малоземова и Кузнецова на Березовский завод «для разрабатывания золотых рудников», что практически являлось ссылкой на каторгу. «Великие вычеты», штрафы, «неистовые» поступки надзирателей, бивших за малейшую оплошность «до увечья», принуждение работать в воскресные дни послужили причиной волнений мастеровых Кыштымских заводов в 1796 г. Новое волнение кыштымских мастеровых было связана с манифестом 1797 г. о трехдневной барщине. 13 июня 1798 г. мастеровые под предводительством Устина Дорофеева и Василия Казакова «в великой толпе» пришли в кыштымскую заводскую контору и стали требовать указа, «чтобы работать им в неделе 3 дня на себя и 3 дня на господина». Не добившись согласия от заводских служителей, мастеровые бросили работу («заперли при обоих заводах фабрики») и ушли в Екатеринбург. Заводы бездействовали два дня. Среди мастеровых не было согласованности («из бежавших некоторая часть с дороги возвратилась, и из оных начали кричную работу с среды, а прочие остаются в домах своих»). Екатеринбургская земская контора жестоко расправилась с «начинщиками» волнений У. Дорофеевым, В. Казаковым и Ф. Ряпусывым. Относительно указа о трехдневной барщине мастеровым было разъяснено, что он неприменим к ним, потому что они не имеют хлебопашества. В конце 1797 г. 114 мастеровых Мотовилихинского завода через поверенного Тихона Миронова подали жалобу управляющему Пермских заводов Томилову «о работах, несоразмерно силам их налагаемых». Протест вольнонаемных работников в условиях произвола и насилия, царивших на заводах, выражался в коллективных жалобах и бегстве. Будучи в меньшинстве, вольнонаемные не могли прибегнуть к такой форме борьбы, как остановка заводов. Они стремились заключить договоры с заводской администрацией, в которых оговаривался срок работы, размер поденной платы, право покупать хлеб на свои деньги. Причиной побега часто являлась низкая оплата труда. Так, в июне 1775 г. с Богословских заводов бежали 28 человек вольнонаемных. Это были устюжские и Соликамские посадские, верхотурские ямщики. Во время их преследования «чинились смертное убийство». Пойманных наказывали плетьми, брили головы. К ранним формам борьбы вольнонаемных рабочих следует отнести протест «задаточных» крестьян, отрабатывавших на заводе долги. «Задаточные» крестьяне покидали работы, когда, по их представлениям, долг был отработан. 5 июля 1786 г. с Березовского завода по этой причине бежали 122 человека. Среди них были шадринские, белоярские, аятские, камышловские крестьяне, мещане города Суздаля. В июле 1798 г. 70 вольнонаемных рабочих казенного Турьинского рудника подали коллективную жалобу на «стеснение и обиду» от горных чиновников. Рудокопы из мещан и государственных крестьян Соликамского, Чердынского, Верхотурского и Слободского уездов заявляли, что им произвольно снижают поденную плату и повышают цены на казенный провиант, вследствие чего они не могут заработать даже на оплату подушных податей и не видят иного выхода, как только бежать. Протест мастеровых и работных людей по характеру и направлению имел как общие, так и отличительные черты в сравнении с борьбой приписных крестьян, что было прямым отражением особого положения работников мануфактур в системе общественного производства, с одной стороны, и феодального правопорядка — с другой. В своих челобитных они выдвигали профессиональные экономические требования (устранение обсчетов, штрафов, нерегулярной выдачи зарплаты и ее увеличение до расценок вольнонаемного труда, понижение норм выработки), но главными были правовые, а также нравственно-этические (жаловались на телесные наказания, оскорбления личности, грубое обращение и т. д.). Подача челобитных часто сопровождалась волнениями, особенно в случаях репрессий заводской администрации в отношении мирских выборных. Борьба мастеровых и работных людей Урала носила ярко выраженный антифеодальный характер, что отличало социальный протест и уровень самосознания мануфактурных рабочих от борьбы зрелого пролетариата. Это закономерное различие разных этапов исторического развития, поскольку рождение крупной мануфактурной промышленности всюду протекало в условиях господства феодальных отношений и, следовательно, всюду ее работники страдали прежде всего от бесправия и феодально-крепостнического произвола. Не случайно В. И. Ленин, характеризуя положение российского пролетариата уже на рубеже XIX—XX вв., считал необходимым подчеркнуть, что «в таких странах, как Россия, рабочий класс страдает не столько от капитализма, сколько от недостаточного развития капитализма», так как предприниматели имеют возможность получать большие прибыли путем применения внеэкономических методов эксплуатации. В XVIII в. эти методы были основными. Однако мастеровые и работные люди практически во всех своих челобитных выдвигали и профессиональные требования, подчеркивая отличие своего образа жизни и условий труда от крестьян. Наряду с традиционными формами борьбы (подача прошений, бегство, отказ от выполнения распоряжений властей, волнения) они сознательно применяли такую форму, как организованный невыход на работу и даже остановка завода во время полного действия металлургического производства. Сознавая общественную значимость своего труда, работники заводов своими действиями рассчитывали заставить власти скорее выполнить их требования. Таким образом, XVIII столетие явилось важным этапом в истории борьбы народных масс Урала против феодально-крепостнического строя и формировании их самосознания.

Оглавление. История Урала

 

 Copyright © ProTown.ru 2008-2015
 При перепечатке ссылка на сайт обязательна. Связь с администрацией сайта.