Рубрикатор
 
Города
Области
Документы
Статьи
О сайте
Почтовые индексы
Контакты

 
 

Объединение восточных славян под властью великого князя русского

Первые достоверные известия об объединении восточных славян

По свидетельствам арабских писателей IX и даже Х века, восточные славяне не составляли одного народа, но делились на множество отдельных племен, между которыми царствовала вечная вражда. «Если бы славяне, — писал Масуди (начало Х века), — не были так раздроблены и если бы между отдельными их племенами было менее несогласия, то ни один народ в мире не в состоянии был бы им противиться».

Отзывы эти, однако, для своего времени были уже анахронизмом. Имеются несомненные показания, что к началу Х века восточное славянство, если не все, то в значительной части, образовало союз под главенством одного вождя. Таким вождем является великий князь русский Олег. В 907 году, по рассказу летописи, заключив с греками договор, после удачного нападения на Царьград, Олег взял с них «уклады», контрибуцию для городов Киева, Чернигова, Переяславля, Полоцка, Ростова, Любеча и других: «по тем бо городом седяху велиции князи, под Олгом суще», объясняет летописец, излагающий договор, по-видимому, на основании официального акта. Послы, отправленные Олегом в Царьград четыре года спустя «построити мира и положити ряды межи Греки и Русью», заключали договор от имени «Олга, великого князя русского и от всех, иже суть под рукой его, светлых и великих князь и его великих бояр». Так гласит сам текст договора, внесенный в летопись. В 944 году прибывшие в Константинополь русские послы договорились также от имени Игоря, великого князя русского, «и от всея княжья и от всех людей Русской земли». Известное политическое объединение восточного славянства выступает в этих показаниях в виде несомненного факта. Как же оно произошло?

Подготовка объединения славян. Владычество хазар

 Начальная русская летопись, как известно, считает это объединение делом варяжских князей, князей двух-трех поколений. Утвердившись первоначально в земле ильменских славян, чуди и веси, варяжские князья передвинулись отсюда на юг, подчинили себе города, лежавшие по великому водному пути из варяг в греки, и все окрестные племена, не выпуская из своих рук и Новгорода. Так образовалось Великое княжество Русское, объединившее в себе восточных славян. Однако есть данные, указывающие на то, что объединение восточного славянства совершилось при известной исторической подготовке, не так быстро, как изображено в летописи, и не одними только усилиями варяжских князей. В деле объединения восточного славянства варяги имели своих предшественников — хазар.

Выше уже было указано, что славяне расселились широко в южных областях нынешней Европейской России под защитой и под властью Хазарского царства, что каган хазарский был их повелителем. В Хазарском царстве славяне получили первую подготовку к широкому политическому объединению для борьбы за существование. Подчинение власти киевских варяжских людей для славян нашего юга было только простой сменой властителей. Наша летопись чрезвычайно выпукло отметила этот факт. По ее рассказу, Аскольд и Дир, явившись  к полянам, спросили их: «Кому дань даете?»— «Хазаром», — был ответ. «Платите нам», — сказали князья, и поляне подчинились варяжским князьям. То же самое происходило, по рассказу летописи, позднее у северян, радимичей и вятичей, когда появились у них Олег и затем Святослав. Но чем объясняется эта смена властителей?

Прорыв кочевников в южные степи восточной Европы в 9 веке

В IX веке Хазарское царство оказывалось уже не в состоянии ограждать славян, расселившихся в южных областях восточной Европы, от набегов кочевников. Эти кочевники стали прорываться в наши южные степи и производить здесь опустошения. В 837 году, по рассказу Вертинской летописи, прибыли к императору Людовику Благочестивому послы от византийского императора Феофила и привели с собой каких-то людей из народа русь. Этих людей посылал к императору Феофилу царь их, названием хакан (rex illorum, chacanus vocabulo), для засвидетельствования ему своей дружбы. Но по случаю диких народов, перенявших им путь, они не могли вернуться прямым путем и должны были поехать в обход. Когда их стали подробнее расспрашивать, кто они такие, оказалось, что они были шведского происхождения (ex gente Sueonum). Очевидно, это была русь, находившаяся на службе кагана хазарского (и впоследствии, в Х веке, русь и славяне по известиям арабов, обычно проживали в столице Хазарии). Но какие это были дикие племена, перенявшие им путь при возвращении к кагану? В настоящее время уже можно ответить на этот вопрос с большей или меньшей определенностью. По известиям арабских писателей, в середине IX века в наших степях уже проживали угры. Эти угры непрестанно нападали на славян, брали у них пленников, отводили их в Карх (по-видимому, Керчь) и променивали их грекам на парчу, пестрые шерстяные ковры и другие греческие товары. По другому арабскому известию, «они господствуют над всеми соседними славянами, отягощают их тяжелой данью и обращаются с ними, как со своими рабами». Очевидно, хазары уже не в состоянии были сдерживать кочевые орды, напиравшие с востока, и пропустили угров. Вслед за уграми прорвалась в наши степи в 70-80-х годах того же века орда печенегов, которых теснили с востока узы (или торки наших летописей). Печенеги оттеснили на запад угров, которые расположились в области рек Днестра, Прута и Серета. По призыву византийского правительства угры приняли было участие в войне греков с болгарами в 892 году. Но болгары призвали против них печенегов, и угры, попав между двух огней, бросились вверх по Дунаю, на кочевья гуннов и аваров и тут поселились. Об этом передвижении племен по нашему югу сообщает и  Константин Багрянородный, и западный летописец-монах Регинон, разногласия только в датах (Константин относит прибытие венгров в среднедунайскую низменность в 898 году, а Регинон — к 889). Особенно любопытно сообщение Регинона. «В 889 году, — пишет он, — вышел народ венгров из скиеских болот, где течет Танаис, выгнанный из своего местожительства соседними народами, которые называются Pecinati».

Последствия вторжения в восточную Европу для славян

Вторжение хищных орд произвело большие перемены в жизни нашего юга. Славяне, разбросавшиеся по степным рекам и речкам в бассейнах нижнего Дона, нижнего Днепра, Южного Буга, нижнего Днестра, частью были истреблены, частью должны были покинуть свои селения, свои городки. Вот почему и составитель сказания о начале Руси выпустил бассейн Дона из области славянского расселения. Вот почему и о жительстве уличей и тиверцев на Черноморском побережье он сообщает уже как о факте прошлого времени: «и суть гради их до сего дне». Припонтийские и приазовские степи, захваченные прежде славянской колонизацией, к началу Х века уже опустели и сделались привольем кочевых орд. На Черноморском и Азовском побережье уцелели только немногие населенные места под защитой крепких стен, моря или топей речных дельт. Таковы были города — Белгород при устье Днестра, переименованный тюрками в Аккерман (ныне Аккерман), Черноград, ныне Очаков, на Днепробугском лимане, Олешье при устье Днепра в ольховой заросли, старинные греческие колонии в Крыму и при устье Дона и, наконец, Тмутаракань на болотистом Таманском полуострове, на низовьях Кубани.

Сильно ухудшились условия жизни и для славян, расселившихся в лесной области восточной Европы. Эти славяне усердно занимались охотой и бортничеством и сбывали свою добычу купцам, ездившим по великому водному пути из Варяг в Греки и по Волге. Многочисленные клады с арабскими и византийскими монетами VII-IX веков свидетельствуют об установившейся торговле с Хазарией и Византией. Эта торговля, получившая для восточного славянства первостепенное, жизненное значение, стала теперь подвергаться опасности и на Днепре, и на Волге. Это обстоятельство в связи с постоянными набегами кочевников и заставило всех славян, живших по великому водному пути, соединиться для того, чтобы сообща охранять торговые пути и отражать кочевников.

Объединение восточных славян под властью киевских князей

Это объединительное движение вышло из Новгорода и во главе его стали варяжские князья, т. е. скандинавские конунги с их дружинами. Варяги-скандинавы уже давно посещали нашу страну для грабежа и сбора дани, а главным образом для торговли, и даже  стали осаживаться на постоянное житье в главных городах восточных славян. Их вожди конунги во второй половине IX века стали утверждаться в качестве местных вождей или князей в этих городах. Один из этих конунгов Олег, по-скандинавски Hilga, передвинулся со своей дружиной из Новгорода на юг, утвердился в Киеве, бывшем главным узлом торговых путей, ведших из Руси в Царьград, и, опираясь на многочисленный здесь скандинавский элемент, заставил себя признать главным вождем всего восточного славянства. Под его власть стали и другие варяжские конунги, утвердившиеся в городах восточных славян, и существовавшие у них кое-где племенные князья и старейшины. Вот почему и договоры с греками стали заключаться от имени «Олга, великого князя Русского и от всех, иже суть под рукой его, светлых и великих князь, и его великих бояр». Этот великий князь стал охранять торговлю восточных славян и отражать набеги кочевников, а по временам предпринимать и далекие походы для грабежа и добычи, как это было в обычае у норманнских конунгов. Торговля восточных славян стала теперь вестись под охраной особых экспедиций, снаряжавшихся князьями. Князья в течение зимы собирали дань с подвластного им населения — мехами, воском и медом. Весной, с открытием рек, князья нагружали собранную дань на лодки и отправляли из Киева вниз по Днепру целую флотилию судов. К княжеским лодкам присоединялись купеческие из Киева, Чернигова, Смоленска, Новгорода и других городов. Флотилию сопровождали вооруженные  люди. Когда суда достигали четвертого порога, купцы выгружали товар, высаживали скованных невольников и на расстоянии 600 шагов шли берегом. Здесь обыкновенно приходилось вступать в бой с поджидавшими их печенегами. Отразив варваров, русские садились вновь  на лодки, выходили в море и, следуя вдоль западного берега его, достигали Царьграда. Так рассказывает Константин Багрянородный в своем сочинении «Об управлении империей». Его рассказ подтверждается и договорами первых князей с греками, свидетельствующими, что в составе купеческих караванов, прибывавших из Руси, всегда были и княжеские корабли с послами князя. Кроме охраны торговли, князья стали отбивать и нападения кочевников на украйны славянской оседлости. Поэтому те славянские племена, которые подвергались нападению кочевников, охотно подчинились им; некоторые, впрочем, им пришлось «примучивать». Тем или другим способом, но, в конце концов восточное славянство объединилось под властью Киевского князя, и создался политический союз всех восточных славян.

Вопрос о варягах-руси

Это объяснение происхождения русского государства хотя и не совпадает вполне с летописным, но все-таки стоит на одной с ним почве фактов и воззрений. В нем, так или иначе, отводится значительная роль варягам, т. е. скандинавским дружинам с их конунгами, которые представляются активной объединяющей силой. Но прежде чем остановиться на этом объяснении окончательно, мы должны тщательно перебрать факты и воззрения, лежащие в его основе. Дело в том, что объяснения происхождения русского государства, так или иначе согласующиеся с летописным повествованием, издавна возбуждали и возбуждают до сих пор горячие протесты.

Мнение о славяно-балтийском происхождении варягов и руси

Еще Ломоносов, воевавший с немцами в  Академии наук, ополчился против них и в историографии. Когда академик Миллер написал речь, в которой согласно с летописью и с доводами академика Баера, доказывал скандинавское происхождение варягов-руси, Ломоносов выступил против него с резкой, запальчивой критикой и с собственной теорией, которая считала варягов-руссов славянами с Балтийского поморья. Ломоносов приурочил родину варяго-руссов к принеманской области, указывая на то, что Неман в нижнем течении называется Русом. Итак, хотя варяго-руси и были пришлые люди среди восточного славянства, но все же свои, соплеменники, а не чужеродцы — немцы. У Ломоносова нашлись последователи. Профессор Московского университета Морошкин доказывал, что варяги вышли из славянской области Вагрии — с Балтийского поморья, а руссы, которых он отличает от варягов, с острова Рюгена. Теорию Морошкина развил и обставил доказательствами Забелин в своей «Истории русской жизни». По его мнению, начальная летопись, перечисляя народы Иафетова колена, расселившиеся на севере Европы, приурочивает русь как к Балтийскому славянскому побережью. И действительно, говорит он, на этом побережье мы видим множество географических названий с корнями: рус, рос, руг, рун. Здесь встречаем между прочим область Ругию, остров Рюген, который в географических сочинениях конца XVI века прямо называется Русией. Итак, родина руси — славянское Балтийское поморье. Здесь же и родина варягов, в которых Забелин видит славянское племя вагров. Забелин указывает, что балтийские славяне в IX веке были не земледельцами только, но и предприимчивыми торговцами и мореходами, с успехом соперничавшими с норманнами и шведами. Особенно отличалось своей отвагой и предприимчивостью племя вагры, вагиры или варги. Это и были варяги нашей летописи. В IX и Х веках балтийские славяне вели оживленную торговлю со Скандинавией и востоком и прибывали в нашу страну; они должны были заводить здесь свои фактории, содержать в важнейших пунктах края свои гарнизоны, разыскивать отсюда новые торговые пути. Результатом этого и было возникновение в Ильменском крае колонии западного славянства — Новгорода. Забелин полагает, что первый славянский поселок должен был возникнуть здесь, по крайней мере, во время Птолемея. И русь приднепровская, по его мнению, ведет начало от той же балтийской руси, которая переселилась сюда еще в очень далекие времена, так что стала известной в I веке Страбону, который и упоминает о ней под именем роксалан.

Теория туземного происхождения руси

По стопам Забелина пошел в варяжском, собственно, вопросе и Гедеонов в своих «Отрывках из исследований о варяжском вопросе» и затем в книге «Варяги и Русь». Гедеонов собрал целый ряд исторических свидетельств о балтийском славянстве, доказывающих, что оно доминировало на Балтийском море еще тогда, когда само имя норманнов едва делалось известным в западной Европе. Гедеонов отсюда выводит, что и имя Варяжского Балтийское море получило у нас не от норманнов, а от вагров. Но в вопросе о происхождении руси Гедеонов разошелся с Забелиным и признал русь за коренное восточнославянское население, которое само передало свое имя пришельцам-варягам, а не заимствовало от них. В этом последнем вопросе сошелся с Гедеоновым и Иловайский в своих «Розысканиях о начале Руси». Иловайский сделал уступку норманистам в том, что согласился считать варягов норманнами. Но он не придает этим варягам-норманнам никакого значения в организации русского государства и считает летописное сказание о призвании князей чистой сказкой. По его мнению, в среднем Приднепровье, в незапамятные времена образовалось самостоятельное славяно-русское княжество, этнографический материал для которого дало скифо-сарматское, тоже славянское, племя роксалан или росъалан, помещаемое Страбоном между Днепром и Доном. Государственная власть явилась в этом княжестве не со стороны, а развилась естественно из власти племенного старейшины.

Иловайский указывает, что имя «русь» в своей чистой форме встречается, вопреки утверждениям норманистов, гораздо ранее второй половины IX века. Уже Иорнанд знал руссов, которых он называет рока. Бертинские летописи упоминают о посольстве от народа рось под 839 годом. Византийские писатели сообщают, что для защиты от Днепровских россов, хазары еще в 835 году просили императора Феофила построить им крепость Саркел. Географ Баварский IX века наряду с уличами (Unlici) и казарами (Casiri) ставит и русь (Ruzzi). Упоминание о туземном народе «русь» встречается и у арабского писателя Хордадбега. Кроме руси приднепровской, Иловайский признает еще исконное существование азовско-черноморской руси, благодаря которой и море Черное получило название Русского. К этой руси он приурочивает византийские известия о набегах на Византию, о существовании русской митрополии IX века (у Льва Философа), о принятии русскими в 60-х годах христианства и факт находки Константином Философом в Корсуни, или Херсонесе Таврическом, во второй половине IX века, евангелия, писаного русскими письменами, и человека, говорившего по-русски... К этой же руси Иловайский относит и известие арабов о русской колонии в столице Хазарии, о грандиозных набегах руссов на Каспийском побережье в 913-914 годах; существованием этой же руси он объясняет известие некоторых арабских писателей о делении Руси на три части: Славию (Новгородскую область), Куяву (Днепровскую Русь) и Артанию (Черноморско-Азовскую, по мнению Иловайского), а также помещение ими Руси между Хазарией и Румом и известие о том, что руссы живут на большом полуострове (Тамань). Ко всему этому Иловайский присоединяет указание, что как у арабов, так и в западных источниках Боспор, или Керчь, иногда назывался «Россия». Куда же девалась впоследствии эта азовско-черноморская русь? Она, отвечает Иловайский, с половины IX века начинает заслоняться возрастающим могуществом руси приднепровской, затем отрезывается от нее вторгнувшимися в наши степи ордами кочевников и, наконец, в эпоху удельной Руси, дает снова видеть себя в лице таинственного русского тмутараканского княжества. Таковы утверждения Иловайского.

Теория готского происхождения руси

В последнее время выдвигалась еще новая теория, которая также ищет русь не на скандинавском севере, а в Приднепровье, но не среди славян, а среди германцев. Так, профессор Будилович находил возможным видеть в руси готское племя Hroth (произносится Грос), растворившееся среди восточного славянства, его объединившее и давшее ему свое имя.

Как же нам отнестись ко всем этим теориям, принять ли их или отвергнуть? Это вопрос немаловажный в науке русской истории. Смотря по тому на чью сторону мы станем в настоящем споре, и изображение происхождения русского государства должно выйти неодинаковым как в деталях, так и в общей концепции. Необходимо поэтому войти в подробности, пересмотреть данные источников, по которым можно так или иначе составить представление о национальности варягов-руси.

Данные источников о скандинавском происхождении варягов-руси

Выше было указано, что вопрос о варягах-руси с течением времени разделился в исторической литературе на два вопроса — отдельный о варягах и отдельный о руси. Поэтому приходится рассматривать данные источников отдельно о варягах и отдельно о руси.

Данные о варягах прежде всего находим в сказании о начале Руси. Составитель этого сказания жил при Ярославле и, самое позднее, при сыновьях его и должен был хорошо знать тех людей, которые назывались этим именем, ибо и в его время они состояли на службе у русского князя как в Киеве, так и в Новгороде. «Идоша, — говорит он про новгородских славян, — за море к варягам Руси: сице бо ся зваху тыи варяги Русь, яко се друзии зовутся свей, друзии же англяне, урмане, друзии готе, тако и си». Итак, по этому воззрению, варяги были не кто иной, как скандинавы. Обращаясь к современным нашей летописи византийским писателям, видим, что и они знают варягов, называя их βάραγγοι. Под этим именем они подразумевают наемные дружины англо-саксов с острова Туле (из группы Британских), служившие в Византии. С тем же значением северогерманских дружин встречаются слова Waeringer и у западных летописцев. Арабские писатели также знают варягов как норманнов. Покойный академик Васильевский нашел один чрезвычайно любопытный византийский памятник XI века, который он изложил в статье «Советы и ответы византийского боярина XI века». Этот византийский боярин, пересказывая известную сагу о Гаральде, прямо называет Гаральда сыном короля Варангии, а известно, что Гаральд был из Норвегии. Так отождествляются Норвегия и Варангия, норманны и варяги. На основании всех этих данных вопрос о варягах можно считать решенным в смысле учения норманнской школы, и едва ли уже можно видеть в них западнославянское племя, как хотел Ломоносов и его последователи.

Трудный для решения вопрос о том, кто такое была русь, хотя и в этом вопросе больше шансов истины за норманнской школой, чем за славянской. Норманнская школа свои аргументы черпает прежде всего в сказании о начале Руси. В этом сказании, как мы видели, русь отождествляется с варягами и признается одним из скандинавских племен. Автор сказания от этих пришлых варягов выводит и происхождение имени орусь» в приложении к нашей стране. «И от тех варяг прозвася Русская земля Новгородци: ти суть людие Новгородци от рода варяжска, прежде бо быша славяне». Другими словами: варяги-русь дали свое имя и новгородской земле, которая была прежде чисто славянской землей. Когда же Олег со своею русью переселился из Новгорода в Киев и подчинил своей власти приднепровских славян, имя Русь распространилось и на Киевское Приднепровье, а затем и на всю область восточных славян.

Защитники норманнской теории постарались подкрепить сообщения нашей летописи иноземными свидетельствами и филологическими соображениями. В 860 году, как известно, произошло нападение на Константинополь народа русь, как о том засвидетельствовал патриарх Фотий в своей проповеди εΐς  τόν έΦοδον τών Ρως.. Об этом же нападении современный западный летописец, диакон Иоанн, засвидетельствовал в таких выражениях: «ео tempore Normannorum gentes cum trecentis sexaginta navibus Constantinopolitanam urbem adire ausi sunt». Западные писатели и в X веке признавали в руси норманнов. Так Лиутпранд, епископ Кремонский, бывший два раза послом в Византии (в 948 и 968 годах) пишет: «Habet Constantinopolis ab aquilone Hungarios, Pizenacos, Chasaros, Rusios, quos nos alio nomine Nordmannos appellamus». Арабские писатели, например Ибн-Даста в сочинении «Книга драгоценных сокровищ» (912), говоря о руси, приезжавшей в Хазарию, ясно различают ее от славян. Арабы вообще считали норманцев и русь за один народ. Так, Ахмед-Аль-Катиб, писавший в самом конце IX века (после 890 года), сообщает, что в 844-м язычники руссы напали на Севилью, разграбили и сожгли ее. Какие это были руссы? Едва ли наши приднепровские славяне, скорее всего — норманны, опустошавшие в то время все побережья западной Европы.

С этими известиями о норманнах-руси вполне сходятся и данные языка этих руссов. Император Константин Багрянородный, рассказывая о торговле руси с Константинополем, приводит два ряда названий днепровских порогов — русские и славянские. По тщательным филологическим изысканиям оказывается, что русские имена порогов объясняются хорошо из скандинавских языков. Так, название порога Ulworsi, по-славянски «Острову-нипраг», выводится из скандинавского Holm-fors, что значит также остров-порог; название порога «Cellandri», по-славянски шумящий (звонец), выводится из скандинавского Gellandi, звучащий; название порога Aifor, по-славянски Неясыть (ныне Ненасытецкий), выводится из скандинавского Eifor, неукротимый; название Baruforos, по-славянски Вулнипраг (Вольный теперь), выводится от скандинавского Baru-fors, водопад и т. д. Если присмотреться к именам первых русских князей, то легко можно видеть, что все это имена скандинавские; Рюрик — Hroerekr; Синеус — Signiutr; Трувор —Thorvard, Олег — Helgi, Игорь — Ingwarr; Оскольд — Hoskuldr, Дир — Dyri и т. д. Имена дружинников Игоря «от рода русска», как они перечислены в его договоре с греками, все скандинавские имена: Карлы, Инегельд, Фарлоф, Веремунд, Рулав, Гуды, Руальд и т. д. Все эти имена попадаются в надписях на так называемых рунических памятниках вокруг озера Мелара в Швеции. Ясное дело, что русь была скандинавского происхождения.

Но как быть с тем, что среди скандинавских племен западные источники не указывают племени руси? Известны имена шведов, норманнов, готов, англов и данов, но неизвестно имя русь. Норманисты объяснили этот факт таким образом: русью стали называть скандинавов только у нас, в восточной Европе. Славяне услыхали это имя впервые от финнов, которые и до сих пор зовут Швецию Ruotsi, Rots (эстонцы), а финны в свою очередь услыхали это слово от самих, прибывавших в восточную Европу скандинавов, которые называли себя rothsmens, моряки. Финны это нарицательное имя приняли за собственное этнографическое, а с их легкой руки оно и утвердилось за варягами-скандинавами в нашей стране и в соседних — Хазарии и Византии.

Теория антинорманистов

Нельзя не признать, что эти доводы в общей сложности солидно обосновывают мысль, что русь была скандинавского происхождения. Противники норманистов старались опровергнуть это положение, но, на наш взгляд, безуспешно. Все, чего они достигли, это то, что отодвинули назад в более древнее время прибытие варягов-руси в нашу страну. Так, ими было указано, что имя русь является в памятниках гораздо ранее 862 года, в самом начале IX века. Жития Стефана Сурожского и Георгия Амастридского говорят о нападении князя россов на берега Малой Азии в начале IX века; византийские хроники сообщают под 835 годом о просьбе кагана хазарского прислать помощь против народа русь. Вертинские летописи, как мы уже видели, сообщают о народе русь под 839 годом. За хронологию начальной летописи, относящей прибытие руси к 862 году, после этих указаний стоять, конечно, не приходится. Эта хронология и без того заподозрена в науке, которая выяснила, что хронология эта принадлежит позднейшему составителю начального летописного свода, положившему числа там, где их первоначально не было. Приведенные антинорманистами данные, отодвинув назад прибытие к нам варягов-руси, помогают нам объяснить и тот факт, что в начале Х века имя русь сделалось уже топографическим наименованием известной области в нашей стране. Константин Багрянородный это имя относит как раз именно к среднему Приднепровью, где стоял город Киев. Очевидно, что варяги-русь уже давно хозяйничали в этой местности и потому и сообщили ей имя Руси, Русской земли. Вот почему и князь Киевский в договорах Олега и Игоря именуется князем Русским; вот почему и законы, существовавшие здесь, называются в договорах Олега и Игоря законами русскими. Таким образом, народная традиция, сохраненная нашей начальной летописью, в общем, верно, передала основные факты нашей древнейшей истории. Она не смогла только удержать детали, подробности во всей точности. Детали введены были составителем начальной летописи, ученым человеком, и как видите, не совсем удачно.

Роль варяжских князей в объединении восточных славян

Итак, призвание, или точнее сказать принятие, варягов действительно имело место в нашей стране. Норманны и у нас на Руси проявили ту же организаторскую деятельность, какую проявили они и в некоторых других частях Европы, создали из местных разрозненных элементов особое государство, подобно тому, как создали они такие же государства на севере Франции, на юге Италии и позже — в Англии. Конечно, не нужно преувеличивать эту организаторскую роль норманнов. Варяжские конунги потому только и объединили восточных славян под своей властью, что жизненные обстоятельства в известный момент настойчиво, как мы видели, потребовали этого объединения. И затем; жизнь подготовила и почву для этого объединения, ибо восточные славяне, как мы видели, уже успели организоваться в ряд крупных, общественных союзов, связывавшихся друг с другом некоторыми существенными интересами. Варяжским конунгам в данном случае не пришлось создавать все ab ovo, а только связать отдельные части и увенчать, так сказать, «крышей» политическое здание, сооружавшееся местной жизнью. С такими оговорками мы можем совершенно спокойно, без какого-либо неприятного для национального самолюбия чувства принять легенду о призвании князей из-за моря за отражение, хотя быть может и преломленное через призму времени, действительного факта, имевшего место в нашей начальной истории. Трудно только согласиться с летописной легендой касательно основного мотива, вызвавшего призвание, или принятие, варяжских князей. Таким основным мотивом по летописной легенде является внутреннее устроение земли; князья призваны были для суда и наряда, отсутствовавших среди восточных славян. Мы в свое время предположили, что варяжские конунги с их дружинами принимались в больших торговых городах, главным образом, для обороны земель, торговых путей и интересов. Это предположение вполне оправдывается деятельностью первых варяжских князей, как она рисуется в начальной летописи.

Внешняя деятельность первых варяжских князей

Первые варяжские князья выступают у нас не столько в роли внутренних устроителей земли, сколько именно в роли вождей дружин, защищавших восточных славян от обид и нападений соседей и оберегавших их торговые интересы.

Русь, т. е. княжеские послы и гости из разных восточно-славянских городов, как видно из сообщений Константина Багрянородного, вела деятельные торговые сношения с Византией, куда сбывала меха, воск, мед и челядь, т. е. невольников. По временам византийцы обижали русских купцов, являвшихся к ним в Константинополь. Мстителями за эти обиды и являются первые варяжские князья. Аскольд и Дир напали в 860 году на Константинополь, по свидетельству патриарха Фотия, потому, что византийцы убили некоторых из их соплеменников и отказали руси в удовлетворении за эту обиду. Нападение Олега на Царьград вызвано было также, по всем данным, обидами, которые чинили греки русским купцам. Договоры, которые он заключил с греками, определяли и на будущее время именно положение русских гостей и приехавших с ними также с торговыми целями княжеских «слов», т. е. послов. Русские послы и гости по этим договорам получали право проживать в Константинополе все лето и не могли оставаться только на зиму. Им отводились квартиры в предместье у св. Мамы (монастырь св. Маманта), а в самый город они могли входить только известными воротами, группами не более 50 человек и в сопровождении императорского пристава. Во все время пребывания они получали даровой корм, месячину, которая выдавалась им в известном порядке по старшинству городов — сначала киевским, потом черниговским, переяславским, смоленским и т. д. Кроме того, им разрешалось мыться даром в общественных банях. Все товары они получали беспошлинно. На обратный путь их снабжали из императорской казны съестными припасами, якорями, парусами, канатами и прочими потребными вещами. Договоры предусматривали и случаи взаимных столкновений русских и греков и устанавливали различные гарантии от взаимных обид. Русским запрещалось буйствовать в окрестностях Константинополя и по селам. Если русь случится недалеко от греческого корабля, прибитого бурей к чужому берегу, то она должна помочь ему и проводить его до безопасного места. Пленных, проданных в рабство, обе стороны выкупают по их цене. Руссам предоставляется возможность, если они того пожелают, наниматься на службу к греческим царям. Новый поход на Византию, предпринятый преемником Олега Игорем, кончился подтверждением договора Олега с некоторыми незначительными изменениями — ясный признак, что и на этот раз он предпринимался с целью охраны русских купцов и русских торговых интересов. С этой же целью посылал на греков и Ярослав своего сына Владимира в 1043 году, ибо как раз незадолго перед этим избили в Константинополе русских купцов и одного из них убили.

Кроме Константинополя, первые киевские князья предпринимали походы на хазар и камских болгар. В Хазарии и Болгарии русские купцы вели не менее значительную торговлю, как и в Византии. В столице кагана Итиле целая часть города занята была русскими и славянскими купцами, которые платили в пользу кагана десятину от всех своих товаров. То же было и в камской Болгарии. Прибыв к главному городу болгар, руссы строили себе на берегу Волги большие деревянные помещения и располагались в них по 10 и 20 человек со своими товарами, которые преимущественно состояли из пушных мехов и невольниц. На почве торговых сношений и возникали, очевидно, столкновения руси с хазарами и болгарами в Х веке, ибо в то время эти народы не были непосредственными соседями руси. Меря, мурома и мордва отделяли восточных славян от болгар, а печенеги от хазар. Поэтому и походы, предпринятые в Хазарию и Камскую Болгарию при Игоре, Святославе и Владимире Святом, вызывались, вероятно, теми же причинами, что и походы на греков. Об этом можно судить и по последствиям некоторых из этих походов. В 1006 году князь Владимир заключил с болгарами камскими договор, в котором выговорил для русских купцов право свободно приезжать в болгарские города с печатями своих посадников и предоставил и болгарским купцами право приезжать на Русь и продавать свои товары, но только по городам — местным купцам, а не по селам — вирникам, тиунам, огнищанам и смердам.

Итак, первые киевские князья выступают в роли охранителей торговых интересов восточного славянства. В качестве этих же охранителей они защищают великий водный путь из варяг в греки. Они выполняют это дело, посылая вооруженные отряды для сопровождения торговых караванов вниз по Днепру, где эти караваны подвергались нападениям кочевников. Но особенно видной является деятельность первых князей по обороне славянских поселений от набега кочевников. Рассказав об утверждении Олега в Киеве, летописец отмечает: «се же Олег нача городы ставити и устави дани Словеном, Кривичем и Мери и устави Варягом дань даят от Нова-города гривен 300 на лето мира деля». От кого Олег начал укреплять пределы русской оседлости? Очевидно, от кочевников, которые еще в IX веке стали прорываться в нашу страну. В первой половине Х века, по свидетельству Константина Багрянородного, печенеги заняли уже все наши степи от Дона до Карпат, и с этими печенегами воюют и Игорь, и Святослав, как известно, и погибший в борьбе с ними. При Владимире война с печенегами идет уже «без перестани», по выражению летописи. Владимир, не раз терпевший поражения от печенегов, начал, по рассказу летописи, ставить города по Десне, Остру, Трубежу, по Суле и Стугне, набирать лучших мужей от словен, кривичей, чуди, вятичей и ими населять новые города: «бе бо рать от Печенег». Кроме печенегов Владимиру пришлось иметь дело с дикарями лесных литовских пущ — ятвягами. Владимир одолел их и занял их землю.

Охраняя торговые интересы приднепровского славянства и защищая его от набегов соседних варваров, первые киевские князья стремились присоединить к образовавшемуся под их властью союзу и племена, жившие в стороне от днепровского славянства: вятичей, древлян, уличей и тиверцев, и, наконец, хорватов. Некоторые из этих племен охотно шли под власть киевских князей; некоторые, как, например, древляне, уличи и вятичи, тратились», и князья «примучивали» их, покоряли. В конце концов им удалось объединить в один политический союз все восточное славянство.

Внутренняя деятельность первых варяжских князей

По сравнению с этой напряженной внешней деятельностью первых киевских князей, деятельность их по внутреннему устроению страны, по введению в ней наряда, остается на заднем плане, в тени. Эта деятельность выражалась, главным образом, в установлении и сборе даней и оброков, шедших на содержание как самих князей, так и их дружины, и, таким образом, тесно связана была с той же внешней деятельностью. До летописца дошло предание что по этой части особенно отличалась вдова Игоря Ольга, в малолетство сына своего Святослава. Она разъезжала по стране и устанавливала погосты, т. е. административные центры в торговых пунктах, дани и оброки. Дань собиралась первыми князьями разным способом. Покоренные племена сами везли дань в Киев на княжий двор. Это так называемый повоз. Такой повоз возили, например, в Киев радимичи. Дань собиралась княжескими посадниками, или наместниками, и расходовалась на содержание находившейся с ними княжеской дружины — гридей. Так, было, например, в Новгороде, где княжеские посадники со времен Олега и до смерти Ярослава собирали дань и отдавали ее частью варягам и вообще княжеским дружинникам, а частью отсылали в Киев. Князья затем сами собирали дань, для чего отправлялись со своей дружиной на так называемое полюдье.

Константин Багрянородный сообщает об этом следующие подробности. В ноябре месяце, как только устанавливался зимний путь, киевские князья отправлялись на полюдье по всем своим волостям; собирали они дань по большей части натурой, тут же чиня суд и расправу. В этом блуждании проходила целая зима, и лишь в апреле, когда вскрывался Днепр, князья возвращались в Киев, а за ними везли дань, которую тотчас же отправляли на ладьях в Константинополь для продажи. Игорь, по рассказу летописи, и погиб во время сбора этой дани. Но иногда князья поручали сбор полюдья своим дружинникам, как, например, поступал долгое время Игорь, отправлявший на полюдье своего боярина Свенельда.

Как видно из сообщения Константина Багрянородного, первые киевские князья творили и суд. С этим вполне согласуется и сообщение Ибн-Даста: «Когда кто из них (русских) имеет дело против другого, то зовет его на суд к царю, перед которым и препирается; когда царь произносит приговор, исполняется то, что он велит; если же обе стороны приговором царя недовольны, то по его приказанию должны предоставить окончательное решение оружию: чей меч острее, тот одерживает верх; на борьбу эти родственники приходят вооруженными и становятся. Тогда соперники вступают в бой, и победитель может требовать от побежденного, чего хочет». Судебная функция принадлежала, несомненно, уже и племенным вождям и старейшинам и перешла от них просто по наследству и к варяжским конунгам, заступившим их место в крупных торговых центрах со сбродным населением. В виду вышеизложенных фактов и соображений, нельзя принять целиком характеристику первоначального варяго-русского князя, только как наемного сторожа русской земли. Варяго-русский князь с самого момента своего появления у восточных славян был одновременно с тем и устроителем внутреннего мира и наряда в земле, хотя, разумеется, эта деятельность его и не стояла на первом плане, и не для нее собственно он был призван или принят населением.

Слабость государственного объединения восточных славян

Новообразовавшийся политический союз всего восточного славянства, хотя и можно назвать, в известном смысле, первоначальным русским государством, но это молодое государство еще очень было далеко от того, что мы привыкли разуметь под этим именем. Во-первых, еще не определилась окончательно территория этого государства. Славянское население находилось в состоянии постоянного передвижения, покидало старые насиженные места и занимало новые. Выше было указано, что вследствие прибытия кочевников в наши южные степи, славяне должны были покинуть эти степи и уйти в лесную область, где их поселки все более и более расползались. Это передвижение населения как раз падает, главным образом, на Х век. Затем, хотя восточные славяне и соединились под властью одного верховного вождя и судьи, под властью одного государя, но пока еще слабыми узами. Более крепкими были те связи, которые соединяли их в местные союзы, местные политические меры, т. е. племенные и городовые волости, родовые поселки. Союз восточного славянства представлял в Х веке скорее федерацию под главенством киевского князя, чем единое государство в нашем смысле слова. Из договоров Олега и Игоря мы уже знаем, что по главным городам восточного славянства сидели под рукой великого князя Русского многочисленные «светлые князья». То были частью племенные князья восточных славян, частью другие конунги и княжеские дружинники, которых сажал в отдельных волостях великий князь Русский, — его посадники. Летопись представляет себе первоначальную организацию государственного управления на Руси именно таким образом. Является Рюрик с братьями и дружиной из-за моря. Сам он садится в главном городе земли — Новгороде, около себя сажает братьев, а в другие города рассылает мужей. «И прия власть Рюрик, и раздая мужем своим грады, овому Полтеск, овому Ростов, другому Белоозеро». Святослав, отправляясь воевать в Болгарию, посадил Ярополка в Киеве, Олега — в Древлянской земле, Владимира — в Новгородской. Из другого места летописи узнаем, что в Полоцке в то время сидел князь Рогвольд. Владимир, у которого было двенадцать сыновей, всех их рассажал еще при жизни своей кого в Муроме, кого в Новгороде, кого в Полоцке, кого в Ростове, а одного — Мстислава — даже в отдаленной Тмутаракани. Все эти посадники великого князя русского отправлялись на места свои с частью дружины, и кормились на счет даней и разных поборов с населения, посылая часть дани великому князю в Киев. Таким образом, например, Ярослав, посаженный отцом в Новгороде, отсылал ему «уроком» две тысячи гривен в год, а 1000 гривен раздавал находившейся с ним дружине — гридям. Мы видели, что так было дело и при Олеге, который установил давать ежегодно 300 гривен варягам, пребывавшим в Новгороде, «мира деля», а остальную дань, следовательно, брал себе в Киев. Эти варяжские дружины, находившиеся по городам вместе с князьями и посадниками, и давали возможность великому князю Киевскому держать в единении под своей властью раскиданные на необъятных пространствах восточно-славянские племена.

Посаженные великим князем князья и мужи во внутреннем управлении своими волостями были, по всем признакам, совершенно самостоятельны, и все их отношение к князю, находившемуся в центре государства, выражалось именно в том, что они посылали ему свой «урок» и ходили по его зову на войну.

С утверждением этих князей и посадников с дружинами по отдельным землям и волостям не заглохла, однако, и прежняя политическая самодеятельность местных миров. В самом центре восточного славянства — Киеве — великий князь не сделался полным хозяином положения. Когда требовалось разрешить какое-либо важное дело, он собирал на совет не только своих старших дружинников — бояр, но и старцев городских, представителей местного населения. Но эти городские старцы приносили с собой на совет, конечно, не одно только личное разумение, но и волю и желания населения, которые высказывались на вечевых собраниях.

Начало объединения национального

Итак, создавшееся политическое единство восточного славянства, насколько можно судить о нем по фактам, сообщаемым летописью, не было тесным, народившееся государство не было еще сколько-нибудь сплоченным политическим телом. Но при всем том нельзя отрицать значения совершившегося факта. Как ни как, а над многими, дотоле разрозненными мирами, появилась общая власть в лице киевских князей. Эта власть, соединяя племена, города и волости, в общих военных и торговых предприятиях; становясь в роли посредника между ними, регулируя их взаимоотношения, усиливала в них чувство племенного единства и будила национальное самосознание. Не чем иным, как пробуждением национального самосознания вызвана была потребность объяснить, откуда пошла русская земля, кто первый стал княжить в Киев, и как этот город стал матерью русских городов — потребность, удовлетворить коей старался наш начальный летописец.

Литература:

К. Н. Бестужев-Рюмин. Русская история. Т. 1. СПб., 1872.

Н. П. Загоскин. История права русского народа. Т. 1. Казань, 1899.

И. Е. Забелин. История русской жизни. Ч. 1.

С. А. Гедеонов. Отрывки из исследований о варяжском вопросе. СПб., 1862. Он же. Варяги и Русь. СПб., 1876. Т. 1-2.

Д. И. Иловайский. Разыскания о начале Руси. Москва, 1882.

A. A. Kunik. Die Berufung der schwedischen Rodsen I-II. 1844-1845. Он же. Начало русского государства // Чтения в Имп. Общ. Истории и Древн. Росс. 1891. Кн. 1.

В. Г. Васильевский. Труды. Т. 1. СПб., 1908; Т. 2. Вып. 1. СПб., 1909. Он же. Русско-византийские исследования. Вып. 2. СПб., 1893.

Оглавление. Культурная история Руси

 

 Copyright © ProTown.ru 2008-2015
 При перепечатке ссылка на сайт обязательна. Связь с администрацией сайта.