Рубрикатор
 
Города
Области
Документы
Статьи
О сайте
Почтовые индексы
Контакты

 
 

Политическая и экономическая подготовка Германии к второй мировой войне

С приходом гитлеровцев к власти развернулась лихорадочная подготовка к войне, которая стала главным содержанием деятельности немецко-фашистского государства. Внутренняя и внешняя политика нацистской Германии, ее экономика, официальная наука и культура, система начального, среднего и высшего образования, спорт, вся гигантская пропагандистская машина были направлены на форсированную милитаризацию страны. Подтвердилось то, о чем предупреждали германские коммунисты, их вождь Э. Тельман еще до захвата нацистами власти: «Гитлер — это война!»

Факты полностью опровергают вымысел реакционных буржуазных историков, будто в своей политике Гитлер всегда импровизировал и оказался втянутым в войну вопреки своему желанию. В действительности правящие круги фашистской Германии готовились к тотальной войне сознательно, планомерно, невиданными темпами, с исключительной целеустремленностью, дьявольской энергией. Если в веймарской Германии милитаризация велась подспудно, методично, с известным соблюдением, по крайней мере внешним, международных договорных обязательств, то фашистский режим сразу дал бешеный разгон всей деятельности по подготовке агрессии — экономической, политической, идеологической и военной.

Изучение оружия в Германской школе в 1935 г.
Изучение оружия в Германской школе в 1935 г.

Разгромив прогрессивные организации, а заодно отбросив буржуазно-демократические институты и порядки как «гнилые», мешавшие сконцентрировать усилия государства на быстром наращивании военного потенциала, гитлеровцы безоговорочно объявили о полном подчинении всех сфер общественной жизни политике милитаризации. Руководители [132] нацистского государства взяли курс на создание в максимально короткие сроки самой мощной в мире военной машины, чтобы осуществить бредовые планы установления мирового господства германского империализма. Они бросили открытый вызов веками складывавшимся международно-правовым нормам и по мере укрепления вооруженных сил все более решительно переходили к разбойничьим методам односторонних действий и «свершившихся фактов».

Получив полномочия рейхсканцлера, Гитлер сразу же продемонстрировал особое внимание нового режима к рейхсверу. Утром 31 января 1983 г., на другой день после сформирования фашистского правительства «национальной концентрации», он выступил перед личным составом ряда частей. 3 февраля фюрер подробно изложил основные цели и принципы политики нацизма командованию рейхсвера. Конфиденциальное программное заявление означало, что преступные цели и методы нацистской партии, давно известные мировой общественности по устным и печатным выступлениям ее руководителей и погромным акциям фашистских организаций, теперь были возведены в ранг государственной политики страны, которая занимала второе место в капиталистическом мире по индустриальной мощи.

Новый рейхсканцлер подчеркнул, что первейшей целью возглавляемого им правительства является «восстановление политического могущества. На это должны быть направлены все усилия государственного руководства (всех его ведомств!)». Под «восстановлением политического могущества» он понимал воссоздание мощных вооруженных сил и установление при их поддержке политической гегемонии германской империи. «Строительство вермахта, — подчеркивал фюрер, — важнейшая предпосылка для достижения цели — завоевания политического могущества».

Гитлер определил два основных направления в своей агрессивной политике: «Отвоевание новых рынков сбыта... и, пожалуй, это лучшее — захват нового жизненного пространства на Востоке и его беспощадная германизация». Необходимость последнего он обосновывал тем, что «жизненное пространство для немецкого народа слишком мало» и требуется «радикальное изменение» обстановки.

В соответствии с захватническими целями глава фашистского правительства определил главные задачи нацистского государства внутри страны: «Полное, коренное изменение современного внутриполитического положения в Германии. Никакой терпимости по отношению к взглядам, препятствующим достижению наших целей (пацифизм). Кто не исправится, должен быть сломлен. Беспощадное искоренение марксизма. Внушение молодежи и всему народу идеи, что спасти нас может только борьба и перед этой идеей отступает на задний план все остальное... Закалка молодежи и усиление военного духа, используя для этого все средства. Смертная казнь за измену стране и народу. Строжайшее авторитарное государственное руководство. Ликвидация раковой опухоли демократии!» {439}

Заявив о «необходимости» введения воинской повинности, Гитлер подчеркнул: «Государственное руководство должно позаботиться прежде всего о том, чтобы военнообязанные не были отравлены ядом пацифизма, марксизма, большевизма как до призыва на военную службу, так и после ее прохождения». Он назвал вермахт «важнейшей и самой социалистической организацией государства», дав понять тем, кто еще не уразумел суть национал-социалистской демагогии, какой смысл вкладывается гитлеровцами в термин «социализм». Пообещав генералам, что вооруженные силы и впредь останутся «неполитическими и надпартийными» в том смысле, что [133] «борьба внутри страны — не их дело, а функция нацистских организаций», рейхсканцлер заверил, что слияния армии с СА не предусматривается {440}.

В заключение фюрер отметил: «Самый опасный период — строительство вермахта. В это время выявится, имеет ли Франция государственных мужей; если да, она нам не предоставит этого времени, а обрушится на нас (по всей вероятности, вместе с восточными сателлитами)» {441}

Следовательно, уже на первом совещании с командованием рейхсвера Гитлер достаточно откровенно и доверительно изложил суть внешней, внутренней и военной политики фашистского режима. Он не скрывал и тех опасностей для страны в целом, которые таила в себе такая политика. Тем не менее генералы и офицеры не только не протестовали, а, не теряя времени, развернули бурную деятельность, причем вплоть до 1938 г. руководству рейхсвера была предоставлена возможность самостоятельно решать все практические вопросы военного строительства. Поэтому совершенно несостоятельными выглядят утверждения многих буржуазных историков, будто германские генералы вплоть до 1937 г. оставались в неведении относительно опасных планов Гитлера.

Выполняя изложенную перед командованием рейхсвера программу, Гитлер и стоявшие за ним реакционные империалистические силы развернули всестороннюю подготовку к агрессивной войне. Прежде всего нацистское руководство позаботилось об укреплении фашистского режима и создании внутриполитических условий для подготовки и развязывания такой войны.

В восьмитомном труде «История германского рабочего движения», созданном Институтом марксизма-ленинизма при ЦК СЕПГ, говорится: «Главная задача гитлеровской диктатуры состояла в том, чтобы в интересах германского монополистического капитала, юнкеров и милитаристов сломить силу немецкого рабочего класса и его союзников путем уничтожения его марксистско-ленинского авангарда — коммунистической партии, поработить рабочий класс, а также другие силы народа и сделать их пригодными для войны» {442}.

Сразу после переворота гитлеровцы развернули репрессии против Коммунистической партии. Приказом Геринга были запрещены собрания и демонстрации этой партии. 23 февраля 1933 г. полиция произвела налет на здание ЦК КПГ. Однако разгромить компартию было далеко не просто: она пользовалась огромным авторитетом и доверием значительной части немецкого населения. Чтобы развязать себе руки и перейти к открытому массовому террору, гитлеровцы решились на чудовищную провокацию — поджечь рейхстаг и обвинить в этом коммунистов.

В ночь на 28 февраля 1933 г. поджигатели собрались в доме председателя рейхстага Геринга. По подземному ходу они проникли в здание парламента и совершили свое черное дело. Вскоре было опубликовано правительственное сообщение, в котором виновниками поджога объявлялись коммунисты. Гитлер, прибыв к месту происшествия, в присутствии многочисленных журналистов воскликнул: «Это перст божий! Теперь никто не помешает нам уничтожить коммунистов железным кулаком!» {443} Нацистская печать изощрялась в нападках на коммунистов, утверждая, что «пожар должен был послужить сигналом для начала страшной всесокрушающей борьбы против немецкой нации, немецкой культуры и немецкой экономики» {444}. [134]

Действительно, было совершено злодейское, и притом далеко не последнее, нападение на немецкую нацию, человеческую культуру, цивилизацию, организованное гитлеровцами. Пламя над рейхстагом явилось первым вестником тех пожаров, которые вскоре запылали по всей Европе, отмечая путь немецко-фашистской агрессии.

Обстоятельства поджога рейхстага были документально раскрыты после войны на Нюрнбергском процессе, но западногерманские неофашисты во второй половине 60-х годов снова стали распространять гитлеровскую версию и даже пропагандировали ее по телевидению.

В связи с этим директор института истории Бернского университета В. Хофер заявил: «Приказ о поджоге поступил из высших сфер нацистской партии, и он был выполнен специальной командой сотрудников служб СС и СА» {445}. Раскрылись и новые детали преступления. В частности, установлено, что, когда спустя год после пожара возник конфликт между Гитлером и руководством фашистских штурмовых отрядов, последнее предприняло неудавшуюся попытку перебросить за границу сведения об организации поджога рейхстага. Это ускорило разгром руководства штурмовых отрядов и уничтожение участников провокации.

После поджога рейхстага антикоммунизм стал официальной, государственной доктриной германской империи. Организации КПГ, ее активисты подверглись чудовищному фашистскому террору. Гинденбург подписал заранее подготовленные чрезвычайные законы «О защите народа и государства», «Против измены германскому народу и изменнических действий», направленные на беспощадное подавление всякого сопротивления фашизму и реакции. Под предлогом «защиты от опасных для государства коммунистических насильственных акций» отменялось действие семи статей конституции, в которых были зафиксированы элементарные буржуазно-демократические права (свобода личности, свобода выражения мнения, свобода печати, союзов, собраний, сохранение тайны почтовой переписки, телефонных разговоров). Вводились обыски и аресты без ордеров, смертная казнь за разнообразные «преступления» политического характера {446}. В стране было объявлено чрезвычайное положение. Начались массовые облавы и аресты. В ночь на 28 февраля только в одном Берлине было арестовано 1500 человек, а по всей стране — более 10 тыс. {447}3 марта фашисты схватили руководителя Коммунистической партии Германии Э. Тельмана.

Военный флот Германии на манёврах в 1934 г.
Военный флот Германии на манёврах в 1934 г.

Многих руководящих деятелей КПГ нацистские палачи уничтожили при аресте или в концентрационных лагерях. Биографии и предсмертные письма части погибших активистов партии, заботливо собранные и опубликованные в ГДР, раскрывают их высокий моральный дух, верность своему народу и коммунистическим идеалам {448}. Партия была вынуждена переправить за границу членов ЦК КПГ — В. Пика, В. Ульбрихта, В. Флорина, Ф. Геккерта и других видных деятелей.

Предпринимая поход «за искоренение марксизма», против организованного рабочего движения, немецкие империалисты хотели получить возможность беспрепятственно проводить политику войны как внутри страны, так и за ее пределами. 5 марта 1933 г. состоялись выборы в рейхстаг. Несмотря на свирепый террор, Коммунистическая партия собрала 4 848 тыс. голосов 5, что свидетельствовало о доверии к ней широких слоев народа. Однако гитлеровцы не допустили коммунистов-депутатов в рейхстаг и, попирая все демократические законы, аннулировали их мандаты. [135] Коммунистическая партия Германии была официально запрещена, а не успевшие скрыться депутаты-коммунисты арестованы.

24 марта рейхстаг, перечеркнув веймарскую конституцию, предоставил правительству Гитлера чрезвычайные полномочия. В его руках фактически сосредоточилась вся законодательная и исполнительная власть. Представители буржуазных партий поддержали создание режима открытой террористической диктатуры. Например, 30 марта 1933 г. было опубликовано заявление фракции католической партии центра в кёльнском муниципалитете (лидер — К. Аденауэр). В нем говорилось: «Мы приветствуем уничтожение коммунизма и подавление марксизма, осуществленные ныне в таких масштабах, которые были невозможны в течение всего послевоенного периода» {449}. В начале августа 1934 г. после смерти Гинденбурга пост президента был упразднен, и Гитлер официально сконцентрировал в своих руках все управление страной. Депутатов в рейхстаг больше не избирали — их назначали фашистские главари {450}.

Придя к власти, нацисты поставили своей целью истребить передовую часть пролетариата. Рабочие и демократические организации были разгромлены. Террор фашистов прежде всего направлялся против коммунистов. Из 300 тыс. человек, состоявших в партии к началу 1933 г., 150 тыс. подверглись преследованиям, были брошены в тюрьмы и концентрационные лагеря, десятки тысяч членов партии убиты {451}. Террор был распространен и на социал-демократов, правые лидеры которых сыграли столь неблаговидную роль, фактически содействуя установлению фашистской диктатуры в Германии. Всего по стране было уничтожено 200 тыс. человек; около миллиона томились в заключении.

В начале мая 1933 г. гитлеровцы разогнали профсоюзы. Созданный ими так называемый «Немецкий трудовой фронт», включавший как рабочих, так и предпринимателей, должен был демонстрировать отсутствие в фашистском государстве классовых противоречий. Его задача состояла в том, чтобы полностью подчинить рабочих предпринимателям и закрепить их за предприятиями. По словам известного немецкого экономиста Ю. Кучинского, «в течение приблизительно ста дней у немецких рабочих были отняты и уничтожены все основные буржуазно-демократические права и свободы, которые они завоевали за сто лет тяжелых боев» {452}.

Расправа с коммунистами должна была, по мнению гитлеровцев, не только укрепить фашизм внутри страны, но и обеспечить сочувствие буржуазного Запада, поставить немецких империалистов во главе реакционных сил Европы. Консервативная печать демократических государств, пишет Г. Якобсен, выразила свое «почтительное понимание мероприятий по сплочению национального фронта в Германии, причем она подчеркивала прежде всего объявленные Гитлером защитные акции против большевизма» {453}.

Фашистская Германия постепенно превращалась в международную базу контрреволюции. В борьбе против революционного движения гестапо сотрудничало с полицией Австрии, Венгрии, Италии, Польши, Румынии, Чехословакии и других стран. В Вене была создана международная полицейская комиссия под председательством Гиммлера. На конференциях этой «политической полиции» присутствовали представители 50 капиталистических государств. Особенно тесные контакты гитлеровцы [136] установили с полицейскими организациями Чехословакии и Польши, которые передавали посольствам и консульствам, а иногда и непосредственно гестапо материалы о зарубежной деятельности германских антифашистов. Характерно, что польская полиция расправлялась и с теми немецкими антифашистами, которые предупреждали о готовившемся нападении Германии на Польшу {454}.

С 21 сентября по 23 декабря 1933 г. в Лейпциге проходил провокационный судебный процесс по делу о поджоге рейхстага. Организаторы пожара посадили на скамью подсудимых выдающегося деятеля международного коммунистического движения Г. Димитрова, в лице которого суд должен был обвинить компартию Германии, Коминтерн, Советский Союз. Лейпцигский процесс был призван дать гитлеровцам идеологическое оружие для антисоветской войны.

Против Г. Димитрова фашисты мобилизовали весь государственно-полицейский аппарат. Разыгрывая роль свидетелей, перед судом предстали полицейские, шпики, провокаторы. Выступили даже Геринг и Геббельс, которые рассчитывали решающим образом повлиять на ход судебного процесса. Но Димитров, сумевший превратить его в суд над фашизмом, опрокинул все планы нацистов. Мощная волна антифашистского движения во всем мире, мужественная и умелая защита Димитровым дела коммунизма, разоблачение им провокаторов и фашистского судилища — все это привело лейпцигский процесс к позорному провалу. Фашисты не смогли доказать причастность Димитрова к пожару. Признав фактически полную бездоказательность обвинения, суд вынужден был оправдать бесстрашного революционера. Фашизм потерпел крупное моральное и политическое поражение.

Лейпцигский процесс, кроме того, наглядно показал, что Коммунистическая партия Германии представляет собой большую силу и борется против гитлеровского режима. Ни одна буржуазная партия, а вместе с ними и социал-демократическая не пошли по пути решительного противодействия нацистам. Позорно вели себя их депутаты рейхстага. 17 мая 1933 г., когда Гитлер выступил с проникнутым жаждой военного реванша заявлением по внешнеполитическим вопросам, они проголосовали за резолюцию, в которой говорилось, что рейхстаг единодушно поддерживает имперское правительство Гитлера {455}.

Пассивность и даже угодничество лидеров социал-демократии не удовлетворили фашистов: их беспокоило наличие в партии рабочих. Вот почему вслед за коммунистической они запретили социал-демократическую и остальные (кроме национал-социалистской) политические партии. Все буржуазные партии поспешили заявить о самороспуске.

И только Коммунистическую партию Германии нацистам сломить не удалось. Несмотря на большие потери от фашистского террора, она и в глубоком подполье продолжала свою благородную борьбу за мир, демократию и социализм, своевременно выдвигая новые стратегические и тактические задачи. Величайшее мужество и самоотверженность проявили немецкие коммунисты, партия которых жила и действовала все годы фашистской диктатуры и второй мировой войны как подлинно пролетарская, верная марксизму-ленинизму. Надежды фашистского руководства на полное «единство нации» в войне за мировое господство немецких монополий оказались несостоятельными. В секретном циркуляре гестапо от 3 июня 1935 г. говорилось: «Находящаяся на нелегальном положении коммунистическая партия Германии не только не прекращает своей деятельности, но и продолжает ее в широких масштабах» {456} Такое признание [137] классового врага — свидетельство героизма немецких коммунистов.

По мере того как раскрывалось подлинное лицо фашистской диктатуры, оппозиция режиму возникла даже в гитлеровских штурмовых отрядах, являясь отражением недовольства обманутой мелкой буржуазии и средних слоев. Под влиянием демагогии и террора гитлеровцев, непреодоленных последствий кризиса 1929 — 1933 гг. ряды СА с полумиллиона человек в 1933 г. выросли до 4 млн. в 1934 г. {457}. Чувствуя свою «силу числа», рядовые штурмовики и даже младшие командиры стали довольно громко поговаривать о необходимости «второй революции» {458}. В середине 1934 г. вспыхнули волнения в отрядах СА Берлина, Гамбурга, Франкфурта-на-Майне, Дрездена, Эссена, Дортмунда, Касселя, Кенигсберга и Фрейбурга. Руководители СА во главе с Ремом пытались использовать брожение в своих целях. Они стремились выдвинуться путем превращения штурмовых отрядов в основу регулярных вооруженных сил. Обеспокоенный Гитлер под предлогом участия в свадьбе гаулейтера Тербовена прибыл в Эссен, где обратился за советом к Круппу. Получив его, он тут же вылетел в Мюнхен, откуда дал приказ об уничтожении руководителей штурмовых отрядов. Ночью 30 июня 1934 г., названной «ночью длинных ножей», а также 1 и 2 июля с личным участием фюрера была учинена кровавая расправа с руководством СА. В своей речи в рейхстаге 13 июля 1934 г. Гитлер объявил, что был расстрелян 71 человек. На самом деле число убитых превысило 1070, а арестованных — 1120 {459} Последующей «чисткой» из отрядов было удалено 200 тыс. штурмовиков. Попутно Гитлер свел счеты с деятелями буржуазной оппозиции и некоторыми генералами, не проявившими должного уважения к военным познаниям недавнего ефрейтора. Среди убитых оказались генерал фон Шлейхер, который долгое время был ближайшим сотрудником Гинденбурга и возглавлял правительство Германии, а также генерал Бредов. Гинденбурга не возмутили убийства, он даже направил Гитлеру благодарственную телеграмму за решительность в расправе с недовольными.

Руководство рейхсвера приняло активное участие в подготовке и проведении акции 30 июня. Рейхсвер был приведен в полную боевую готовность и оказывал содействие эсэсовцам в массовых арестах и расстрелах без суда и следствия. Министр рейхсвера распорядился разъяснить всем офицерам, что о «реабилитации» убитых генералов не может быть и речи {460}. В связи с этим О. Винцер, министр иностранных дел ГДР, справедливо отмечал: «Во имя вооружения и подготовки к войне тогда, как и сегодня, милитаристы, идеалом которых был и остается фельдмаршал в президентском кресле, всегда были готовы принять участие в любом позорном деле» {461}. Оценивая значение этой кровавой акции, один из ближайших приспешников Гитлера — А. Розенберг записал в своем дневнике: «НСДАП расчистила себе дорогу к завершению создания третьего рейха» {462}.

С установлением фашистского режима все более усиливались гонения против еврейского населения Германии. В 1933 — 1935 гг. были изданы [138] законы, запрещавшие евреям работать в государственных учреждениях, служить в армии; их лишили прав гражданства, запретили браки с «арийцами». Вскоре нацисты перешли к прямому террору, организуя погромы и бесчеловечные расправы. Впоследствии евреи были переданы в распоряжение СС, гестапо и уничтожались в лагерях смерти. Гитлеровцы полагали, что, участвуя в этих расправах, немцы проникнутся сознанием своего расового превосходства над другими народами.

В интересах укрепления режима и подготовки страны к войне фашисты непрерывно усиливали централизацию государства. Ликвидировав все представительные учреждения и выборные должности, они последовательно проводили в жизнь принцип фюрерства, согласно которому подчиненные назначались вышестоящим начальником и безоговорочно подчинялись ему. На вершине иерархической лестницы стоял «фюрер и рейхсканцлер германской империи».

Происходило сращивание партийного и государственного аппарата. 1 декабря 1933 г. был издан закон «Об обеспечении единства партии и государства», первый параграф которого гласил, что нацистская партия «является носителем идей государства и неотделима от государства, устройство ее будет частью народного права, а организация ее будет определяться волей фюрера» {463}. Почти все лидеры нацистской Германии совмещали государственные и партийные должности.

В соответствии с законом от 30 января 1934 г. были ликвидированы права самоуправления провинций и земель, где учреждались должности имперских наместников. В одних землях наместник сам возглавлял кабинет министров, в других имел право назначать и смещать председателя и членов правительства, а также чиновников и судей. Гитлеровцы разделили страну на 32 гау (области), которые возглавлялись назначенными Гитлером гаулейтерами.

Установление и укрепление фашистского режима, беспощадное подавление и уничтожение прогрессивных организаций и всех инакомыслящих, строжайшая централизация государства, концентрация власти в руках самых реакционных, агрессивных и авантюристических сил германского империализма, готовых на все во имя осуществления захватнических планов, создали важнейшие государственно-политические предпосылки для подготовки и ведения тотальной войны за мировое господство.

Одновременно германские империалисты развернули военно-экономическую подготовку страны. Они учли опыт первой мировой войны, когда кайзеровский генеральный штаб и правительство недооценили значения своевременного развертывания военной экономики, и задолго до прихода нацистов к власти (в 1924 — 1929 гг.) при активном участии американского и английского капитала создали военно-промышленный потенциал. Поэтому подъем военного производства, который отмечался после установления гитлеровской диктатуры, явился продолжением прежнего курса, но с применением новых методов и несравнимыми с предшествовавшим десятилетием темпами и размахом. В лице Гитлера немецкие монополии нашли наконец то, что долго искали. Им было известно, что еще осенью 1931 г. Гитлер заявил: «Если я теперь приду к власти, то вызову военного министра и спрошу его: «Во что обойдется тотальное вооружение?» И если он потребует 20, 40, 60 и даже 100 миллиардов марок, он безусловно их получит, и тогда будем вооружаться, вооружаться, вооружаться до полной готовности, а потом...» Когда один из участников беседы заметил: «Потом мир опять объединится против Германии. Вы получите вторую мировую войну, которую проиграете так же, как мы проиграли первую», [139] Гитлер ответил: «Я прикажу расстрелять каждого, кто проговорится...» Собеседник пытался еще возражать, но Гитлер буквально прорычал: «Расстрелять, расстрелять...» {464} И вот теперь Гитлер дорвался до власти и горячо взялся за «дело».

Являясь председателем союза германских промышленников, Г. Крупп представил Гитлеру проект реорганизации промышленности страны, чтобы ускорить перевооружение рейхсвера. Его фирма одна из первых приступила к массовому производству военной продукции. «Вместо грузовиков на конвейерах появились танки, а тысячи стальных болванок, заготовленных в предшествующие годы... стали превращаться в орудийные стволы. На кильских судоверфях Крупп начал широкое строительство подводных лодок, минных тральщиков и эсминцев... Когда Геринг заявил о возрождении люфтваффе, Крупп уже открыто испытывал на побережье Балтийского моря новое зенитное орудие» {465}.

Крупные военные заказы от правительства получили и другие концерны, способные наращивать производство вооружения. Среди монополистических объединений, немало сделавших для перестройки промышленности уже в первый год фашистской диктатуры, выделялся концерн Флика {466}. В апреле 1933 г. глава крупнейшей фирмы Тиссен по прямому поручению Гитлера провел совещание с представителями авиационной промышленности, на котором было принято решение резко увеличить производство боевых самолетов всех типов — от одноместных истребителей до крупных бомбардировщиков {467}. В июле 1933 г. обсуждался вопрос о производстве танков и выборе наиболее правильных технических решений при разработке моделей, предназначенных для массового выпуска {468}. О темпах роста военной промышленности Германии можно судить по данным выпуска самолетов. В 1931 г. их было произведено лишь 13, в 1933 г. — 368, в 1935 г. — 3183 {469}. Это были преимущественно военные самолеты или такие «гражданские», которые легко могли быть переоборудованы в военные.

Старые предприятия вскоре перестали удовлетворять потребности рейхсвера. В срочном порядке началось возведение новых. В первые три года фашистской диктатуры вступило в строй более 300 военных заводов, в том числе 55 — 60 авиационных, 45 автомобильных и бронетанковых, 70 военно-химических, 15 военно-судостроительных и 80 артиллерийских {470}.

Большое значение в системе мероприятий по созданию военной экономики имело расширение сырьевой базы, осуществлявшееся многими путями: разведкой и организацией добычи полезных ископаемых внутри страны, принудительным изъятием изделий из цветных металлов у населения, ограничением потребления военно-стратегического сырья в гражданских отраслях производства, усиленным ввозом его из-за границы, разработкой и внедрением всевозможных заменителей. На все это было израсходовано уже в первые годы фашистской диктатуры до 10 млрд. марок.

Размеры капиталовложений в военное производство видны из таблицы 7. [140]

Таблица 7. Капиталовложения в экономику Германии {471}

Годы

Все капиталовложения

(млн. марок)

В том числе в военное производство

сумма (млн. марок)

процент ко всем капиталовложениям

1932

2590

620

24

1933

3150

720

23

1934

6760

3300

49

1935

9040

5150

57

Существенно важным в подготовке к войне явилось строительство дорог военно-стратегического значения. Некоторые автострады, пересекая Германию с запада на восток, обеспечивали быструю переброску войск с одного театра военных действий на другой.

Как заявил на съезде нацистской партии Тодт, руководивший автодорожным строительством, в 1935 г. в строительстве автострад участвовало 120 тыс. человек. 170 тыс. человек строили другие автомобильные дороги. Всего же, с учетом предприятий-поставщиков, с автодорожным строительством было связано 440 тыс. рабочих и служащих {472}. Расходы на строительство железных дорог с 805 млн. марок в 1932 г. возросли до 1 876 млн. марок в 1935 г. {473}.

Милитаризация экономики способствовала усилению процесса концентрации капиталов и всевластия монополий. По данным германского статистического управления, в конце 1935 г. доля концернов в общей сумме акционерного капитала составляла: в каменноугольной промышленности — 82,4 процента, в черной металлургии — 76,6, в производстве электроэнергии — 85,2 процента. Уже тогда концерны контролировали 85 процентов всего акционерного капитала {474}. Особенно большая роль принадлежала «ИГ Фарбениндустри», «Стальному тресту», «Всеобщей компании электричества» и концерну Круппа . Быстро набирали силу фирмы, которые представляли бурно развивавшиеся отрасли военного производства. Среди них ведущее место занимал концерн Круппа. Количество его рабочих стремительно увеличивалось и в конце 1935 г. составляло 90 тыс. человек. Концерн представлял собой гигантский комплекс металлургических, машиностроительных, танковых, артиллерийских, автомобильных, авиационных и судостроительных заводов. Его обороты выросли со 191 млн. марок в 1932/33 г. до 896 млн. марок в 1936/37 г. {475}. За это время вдвое увеличились обороты концернов Сименса и «ИГ Фарбениндустри», в восемь-девять раз — концерна «Юнкере». Деятельное участие в вооружении фашистской Германии принял концерн Цейса, изготовлявший точные оптические приборы, так необходимые в артиллерии, авиации, на боевых кораблях.

В. И. Ленин подчеркивал, что «капиталистическое хозяйство «на войну» (т. е. хозяйство, связанное прямо или косвенно с военными поставками) есть систематическое, узаконенное казнокрадство...) {476}. Ленинские слова полностью подтверждаются данными об источниках финансирования [141]  военной экономики фашистской Германии, потребовавшей огромных средств государственного бюджета. Валютные резервы Рейхсбанка были сравнительно невелики. Золотой запас Германии составлял всего около 900 млн. марок, его хватило лишь на первые полтора года фашистской диктатуры, поэтому главным источником финансирования было увеличение всякого рода поборов с трудящихся: прямых и косвенных налогов, принудительно размещаемых государственных займов, поборов в фонд «трудового фронта» и т. д. Широко гитлеровцы прибегали и к прямому ограблению населения и общественных организаций. Так, ими были захвачены кассы распущенных буржуазных партий и разгромленных профсоюзов.

12 июня 1933 г. был издан закон «О защите германского народного хозяйства», который санкционировал грабеж лиц «неарийского происхождения» и всех неугодных гитлеровцам. По признанию Шахта, благодаря другому закону («О государственной измене») удалось получить 100 млн. марок {477}.

Одной из форм финансирования программы вооружений явился выпуск государственных краткосрочных беспроцентных векселей и так называемых «векселей по созданию работ». В 1933 — 1938 гг. было выпущено на 12 млрд. марок «мефо-векселей» (векселей без реального обеспечения) {478}. Законом «О сокращении безработицы» от 1 июня 1933 г. предусматривалось проведение крупных работ с использованием принудительного труда безработных за грошовое вознаграждение. В гигантских военных приготовлениях первых лет фашистской диктатуры участвовало 4 млн. безработных. Это позволило гитлеровскому правительству хвастливо объявить об «успешном» решении проблемы занятости рабочей силы и вместе с тем сэкономить крупные средства при создании военного хозяйства.

Часть капиталовложений в военное производство шла из прибылей монополий, увеличивавших таким образом свой основной капитал. Особенно быстро росли прибыли самых крупных военных концернов. Так, чистая прибыль концерна «ИГ Фарбениндустри» с 71 млн. марок в 1923 г. увеличилась до 153 млн. марок в 1936 г. {479}. Прибыли «Стального треста» со 121 млн. марок в 1934 г. за три года выросли до 257 млн. марок {480}. Обогащение Круппа  происходило еще стремительнее, причем прибыли концерна находились в прямой зависимости от количества полученных военных заказов. Об этом свидетельствует таблица 8.

Таблица 8. Рост прибылей концерна Круппа {481}

Годы

Количество военных заказов

Прибыль (млн. марок)

1932/33

9

7

1933/34

53

12

1934/35

62

60

1935/36

80

91

Непосредственное руководство экономической подготовкой к войне в 1933 — 1935 гг. осуществляли министерство хозяйства и военное министерство. [142] Уже в 1933 г. Я. Шахт, министр хозяйства, организовал точный учет предприятий, наиболее важных в военном отношении. Были разработаны экономические планы производства 200 важнейших видов военных материалов, а также план подготовки к войне сельского хозяйства. В 1935 г. заготовлялись и рассылались на места продовольственные карточки. Шахт беспокоился, чтобы о них не стало известно за рубежом, потому что «такое мероприятие было бы расценено как подготовка к предстоящей вскоре войне и тем самым как доказательство агрессивных намерений Германии» {482}.

Тайно изданным 21 мая 1935 г. законом «Об обороне империи» вводилась должность генерального уполномоченного по военной экономике, на которого возлагалось руководство подготовкой экономики к войне, а в военное время — мобилизацией «всех экономических сил для ведения войны» {483}. На этот пост был назначен Шахт. Однако его компетенция не распространялась на военную промышленность, руководство которой осуществляло военное министерство через военно-экономический штаб во главе с полковником (позже генералом) Томасом. Все военно-экономические мобилизационные мероприятия генеральный уполномоченный по военной экономике и военный министр должны были проводить в тесном сотрудничестве {484}.

Наряду с быстрым развитием военной промышленности экономическая подготовка предусматривала: достижение автаркии {485} в снабжении сырьем; равномерное рассредоточение промышленных объектов по всей территории страны; увеличение производственных мощностей предприятий, обслуживающих и питающих войну; проведение технической реконструкции и рационализации в важных в военном отношении отраслях промышленности {486}.

Германские монополии не только усердно выполняли задания фашистского правительства и органов экономической подготовки к войне, но и сами проявляли инициативу, подсказывая нацистским руководителям мероприятия, которые вскоре приобретали силу законов и неукоснительно проводились в жизнь. Промышленник Рехлинг в записке Гитлеру «Мысли относительно подготовки к войне и ее ведения» предлагал исходить из того, что война неизбежна и к ней надо готовиться «всеми средствами». «Предстоящая война, — отмечал он, — будет в первую очередь войной техники...» {487}, без разделения на фронт и тыл. Монополисты обсуждали с представителями военного министерства вопросы применения различного оружия, поставляемого концернами. Директор фирмы Круппа  Г. Купке консультировался с представителями вермахта о подготовке сменяющихся колесных пар для транспортирования 280-мм пушек, чтобы обеспечить переход на русскую железнодорожную колею {488}.

В меморандуме «ИГ Фарбениндустри», представленном в 1935 г. совету вооружений имперского министерства обороны, указывалось: «Если не копировать только организационные формы, возникшие в силу необходимости во время войны (имеется в виду первая мировая война. — Ред.), а исходить из интересов подчинения в будущем всех производительных [143] сил подготовке к выполнению одной задачи — это значит создать (естественно, используя опыт, полученный во время войны) новую военную экономическую организацию, которая поставит на службу военному производству всех мужчин и женщин, все производственные сооружения и машины, все сырье. И все это будет охвачено экономической организацией, подчиненной строгому военному руководству. Вся продукция промышленности, ремесел и промыслов, а также сельского хозяйства имеет в этом смысле военное значение и поэтому должна быть включена в рамки всеобъемлющей военной экономики» {489}.

Фирму «ИГ Фарбениндустри» беспокоила, нехватка рабочей силы, неизбежная в случае большой войны, и она рекомендовала министерству обороны считаться с тем, что квалифицированный рабочий «на своем рабочем месте... сможет внести более ценный вклад в общее дело обороны страны, чем своей службой с оружием в руках». В меморандуме предлагалось также скорее «подготовить подробные мобилизационные планы для промышленных предприятий, жизненно важных предприятий ремесел и промыслов, а также для всех отраслей сельского хозяйства, которые в совокупности, без каких-либо исключений, имеют жизненно важное значение...» {490}. В министерстве обороны не только готовились такие планы, но и зрела варварская мысль принудительно использовать в промышленности и сельском хозяйстве Германии иностранных рабочих.

Чтобы не прекращался приток капиталов и военно-стратегического сырья, монополисты советовали Гитлеру заверять западные державы в лояльном к ним отношении, что полностью совпадало с расчетами фюрера. Постоянно напоминая представителям правящих кругов США, Англии и Франции о своей ненависти к Советскому Союзу и планах войны только с ним, он стремился в полной мере воспользоваться их экономической и политической поддержкой.

Новый этап в экономической подготовке к войне наступил с введением в действие «четырехлетнего плана» развертывания военного производства, который был разработан в 1935 — 1936 гг., а в сентябре 1936 г. утвержден съездом гитлеровской партии в Нюрнберге. Месяцем раньше Гитлер издал секретный меморандум об экономической подготовке к войне. Он заканчивался совершенно определенной директивой: «1) через четыре года мы должны иметь боеспособную армию, 2) через четыре года экономика Германии должна быть готова к войне» {491}. Таким образом, дата развязывания мировой войны была уже определена — не позднее 1940 г.

Оглавление. Рождение Второй мировой войны

 

 Copyright © ProTown.ru 2008-2015
 При перепечатке ссылка на сайт обязательна. Связь с администрацией сайта.