Рубрикатор
 
Города
Области
Документы
Статьи
О сайте
Почтовые индексы
Контакты

 
 

Контрнаступление советских войск под Москвой

К декабрю 1941 г. Советская Армия, закалившаяся в ожесточенных боях с врагом, руководимая Коммунистической партией, вдохновляемая ее заботой и поддержкой всего народа, остановила продвижение немецко-фашистских войск на всем советско-германском фронте, а на его флангах развернула наступательные действия.

На северо-западном направлении ударная группировка группы армий «Север», пытавшаяся прорваться к реке Свирь и соединиться с финнами, была остановлена в районе Тихвина. Перейдя к обороне, она стремилась сдержать начавшееся наступление советских войск.

На главном направлении, под Москвой, группа армий «Центр» после безуспешных попыток продолжать наступление 3 — 5 декабря была вынуждена перейти к обороне.

Рвавшиеся к Москве группировки немецко-фашистской армии в ожесточенных боях с войсками Калининского, Западного и Юго-Западного фронтов понесли большие потери, оказались растянутыми на широком фронте и утратили свою ударную силу.

На юго-западном направлении в результате контрнаступления Южного фронта враг не только был остановлен, но и отброшен за реку Миус.

Контрнаступление советских войск под Москвой
Контрнаступление советских войск под Москвой

И хотя главные силы фашистской Германии, не испытывавшей активного военного воздействия со стороны западных держав, по-прежнему находились на советско-германском фронте, ее стратегические резервы к началу декабря были израсходованы. Вермахт оказался неспособным продолжать наступление. Расчеты немецко-фашистского командования на молниеносный разгром Советского Союза потерпели провал. Несмотря на то что советская действующая армия еще не имела достаточного превосходства над противником в численности войск и боевой технике, инициатива в ведении боевых действий начала переходить к Вооруженным Силам СССР. К тому же они обладали важным преимуществом: Верховное Главнокомандование сумело в ходе ожесточенных оборонительных сражений накопить и сохранить в своем резерве крупные силы, которые могли быть использованы при переходе советских войск в контрнаступление.

В такой обстановке Коммунистическая партия выдвинула перед Советскими Вооруженными Силами очень трудную, но исключительно важную задачу — вырвать из рук врага стратегическую инициативу, разгромить его ударные группировки. В это время основное внимание партии и народа было приковано к событиям в районе Москвы. Нужно было разбить основную стратегическую группировку вражеских войск, [279] действовавшую на московском направлении, добиться решительного изменения общей обстановки на советско-германском фронте и повернуть ход войны в свою пользу.

Перед Вооруженными Силами стояли и другие первоочередные военно-политические задачи, в том числе ликвидация вражеской блокады Ленинграда, устранение угрозы прорыва противника на Кавказ, освобождение жизненно важного промышленного района страны — Донбасса.

На решение этих задач и были направлены главные усилия советского народа и Вооруженных Сил. развернувших зимой 1941/42 г. крупные наступательные операции.

Подготовка контрнаступления под Москвой. Верховное Главнокомандование, готовя контрнаступление, в первых числах ноября приняло решение о формировании десяти резервных армий. Одновременно были намечены меры по усилению фронтов новыми войсковыми соединениями и маршевым пополнением. Во второй половине ноября резервные армии, создание которых было одной из основных и повседневных забот ЦК партии, ГКО и Ставки, стали выдвигаться в полосы предстоящих действий. Две из них — 1-я ударная и 20-я к концу месяца были сосредоточены в районе Москвы (на правом крыле Западного фронта). Сюда перебрасывались также соединения 60, 24 и 26-й армий. Южнее Рязани сосредоточивалась 10-я армия, а в районе Ряжска и Раненбурга — 61-я. От командующих вновь формируемых армий Ставка потребовала обучить личный состав ведению не только оборонительного боя, но и — главным образом — наступления с учетом накопленного опыта и особенностей действий в зимних условиях.

Несмотря на тяжелую обстановку, сложившуюся на подступах к Москве, Ставка очень экономно использовала резервные соединения в оборонительном сражении. По свидетельству бывшего командующего Московским военным округом генерала П. А. Артемьева, И. В. Сталин на одном из совещаний в присутствии членов ГКО и маршала Б. М. Шапошникова «особо подчеркнул, что эти силы нужны нам «для прыжка вперед» и использовать их в оборонительных боях нецелесообразно. При этом он потребовал, чтобы подготовка резервов происходила в обстановке строжайшей секретности» {827}.

Анализируя складывавшуюся в ноябре 1941 г. обстановку на фронте, советское Верховное Главнокомандование все более убеждалось, что наступательные возможности врага, прилагавшего отчаянные усилия захватить Москву, истощаются. Особенно наглядно это проявилось в конце ноября — начале декабря, когда войска Калининского и Западного фронтов серией сильных контрударов заставили немецко-фашистские войска перейти к обороне, а на ряде участков и отступить.

Советская авиация завоевала оперативное господство в воздухе. Верховное Главнокомандование получило возможность осуществлять перегруппировки войск и сосредоточивать резервы в более благоприятных условиях, без существенного воздействия вражеских самолетов. Все это свидетельствовало о том, что обстановка под Москвой стала изменяться в пользу Советской Армии. Важно было не упустить выгодного момента для перехода в решительное контрнаступление: противник был уже не способен продвигаться вперед и еще не успел закрепиться на захваченных рубежах, перегруппировать силы для организации прочной обороны.

К концу ноября в Ставке окончательно созрел замысел контрнаступления. Главный удар намечалось нанести на западном направлении с целью разгромить основные силы группы армий «Центр», угрожавшие Москве, и решительно улучшить положение советских войск. Одновременно [280] предусматривалось продолжение наступления под Тихвином и Ростовом.

К контрнаступлению привлекались войска Калининского, Западного и правого крыла Юго-Западного фронтов, а также авиация Московской зоны обороны, 6-й истребительный авиационный корпус ПВО, две резервные авиационные группы ВГК и дальнебомбардировочная авиация. Ближайшая цель операции заключалась в том, чтобы одновременными ударами армий Западного фронта во взаимодействии с левым крылом Калининского и правым крылом Юго-Западного фронтов разгромить ударные группировки противника, действовавшие севернее и южнее Москвы. Уже в ходе развернувшегося контрнаступления Ставка определила его дальнейшую цель: нанести поражение всей группе армий «Центр».

Главная роль в разгроме врага под Москвой отводилась Западному фронту под командованием генерала Г. К. Жукова. Поэтому Ставка особое внимание уделяла усилению его новыми соединениями. В конце ноября — начале декабря она передала фронту из своего резерва 10-ю армию (8 стрелковых и 3 кавалерийские дивизии), 1-ю ударную и 20-ю армии (3 стрелковые и 1 кавалерийская дивизии, 11 стрелковых и 2 танковые бригады, 4 танковых и 11 лыжных батальонов). Кроме того, фронт получил 9 стрелковых и 2 кавалерийские дивизии, 8 стрелковых и 6 танковых бригад и большое количество специальных частей.

Для действий в полосе Западного фронта было выделено 80 процентов всей авиации, сосредоточенной в районе Москвы.

Ставка заранее довела до командующих Западным и Юго-Западным фронтами общие задачи в контрнаступлении и потребовала от них внести конкретные предложения по их выполнению. 30 ноября Военный совет Западного фронта представил Верховному Главнокомандующему разработанный им план, который в тот же день был утвержден.

Замысел операции сводился к следующему: «...ударом на Клин, Солнечногорск и в истринском направлении разбить основную группировку противника на правом крыле и ударом на Узловая и Богородицк во фланг и тыл группе Гудериана разбить противника, на левом крыле фронта...» {828}

1-я ударная армия во взаимодействии с 30-й и 20-й армиями должна была нанести удар на Клин и далее в направлении на Теряеву Слободу; 20-й армии ставилась задача во взаимодействии с 1-й ударной и 16-й армиями из района Красная Поляна, Белый Раст наступать в направлении на Солнечногорск и далее на Волоколамск; 16-й армии предстояло своим правым флангом нанести удар на Крюково. Последующие ее действия предполагалось определить исходя из обстановки.

На левом крыле фронта 10-я армия получила задачу: взаимодействуя с 50-й армией, наступать в направлении Сталиногорск, Богородицк и далее — южнее реки Упа. 5, 33, 43 и 49-я армии, находившиеся в центре фронта, должны были активными действиями сковать противостоящие вражеские войска и подготовиться к переходу в общее наступление.

75 процентов авиации, которой располагал фронт, предусматривалось использовать для действий на правом крыле.

30 ноября Ставка получила также план наступательной операции Юго-Западного фронта, который тоже был одобрен. Его суть заключалась в том, чтобы разгромить елецкую группировку гитлеровцев и, развивая наступление на орловском направлении, содействовать войскам левого крыла Западного фронта в выполнении стоявшей перед ними задачи. Для этого оперативной группе генерала Ф. Я. Костенко {829} в составе двух [281] стрелковых и трех кавалерийских дивизий, мотострелковой и танковой бригад предстояло из района западнее и юго-западнее Тербуны нанести внезапный удар во фланг и тыл врага и, наступая на север, стремительно пройти по тылам 2-й немецкой полевой армии, парализовать управление елецко-ливенской группировки и расчленить ее.

Одновременно 13-я армия должна была, сковывая противника с фронта, частью сил наступать в обход Ельца с северо-запада и во взаимодействии с группой генерала Костенко окружить и уничтожить елецко-ливенскую группировку.

1 декабря в директиве Ставки были определены задачи Калининского фронта, войскам которого предлагалось не позднее 5 декабря подготовить и нанести удар в направлении Микулино-Городище и Тургиново, в тыл клинской группировки противника, и во взаимодействии с войсками правого крыла Западного фронта уничтожить ее {830}.

Решение командующего фронтом генерала И. С. Конева состояло в том, чтобы, продолжая активно обороняться на селижаровском и торжокском направлениях (22-й армией), сосредоточить главные силы (29-я и 31-я армии) на левом крыле фронта и перейти в наступление в общем направлении на Тургиново. Предусматривалось совместно с войсками Западного фронта разгромить клинскую группировку врага, а затем уничтожить его калининскую группировку, освободить Калинин и развивать наступление в общем направлении на Ржев.

Военно-воздушные силы в контрнаступлении должны были активными действиями поддерживать сухопутные войска, удерживать завоеванное господство в воздухе, прикрывать от вражеских налетов Москву, нарушать железнодорожные перевозки противника и вести непрерывную воздушную разведку. Координация действий всех привлекавшихся для контрнаступления сил авиации возлагалась на командующего ВВС Советской Армии генерала П. Ф. Жигарева.

Таким образом, Ставка планировала провести стратегическую наступательную операцию силами трех фронтов. Для ее осуществления привлекались также резервы и вся авиация, находившаяся на московском направлении.

Контрнаступление предусматривалось осуществить на широком фронте: полоса действий лишь одного Западного фронта составляла 600 км. Ширина полос наступления армий колебалась от 20 до 80 км и более.

Оперативная плотность войск была недостаточной: на стрелковую дивизию приходилось от 5 до 14 км. Средняя плотность артиллерии составляла 14 — 27 орудий и минометов на километр фронта, и лишь в отдельных армиях на участках главного удара она доходила до 37 — 52 единиц на километр (16-я и 31-я армии). Плотность по танкам колебалась от 0,5 до 2 машин на километр фронта, и только в полосе 16-й армии она достигала немногим более 6 танков.

Активная роль в контрнаступлении отводилась партизанам Калининской, Московской, Тульской, Смоленской, Орловской областей и Белоруссии. Они должны были своими действиями в тылу противника способствовать войскам Западного направления в успешном решении боевых задач.

В подготовке контрнаступления под Москвой участвовала вся страна. Развернулось формирование и оснащение резервных соединений. Эта работа велась во всех краях, областях и республиках при активной поддержке и помощи местных партийных организаций и советских органов. К столице нарастающим потоком шли эшелоны с войсками, боевой техникой, вооружением, боеприпасами, зимним обмундированием и продовольствием [282] из Сибири и Средней Азии. Они следовали с рекордной для того времени скоростью — 800 — 900 км в сутки. Продвижение составов контролировалось обкомами партии и политотделами железных дорог.

Огромную помощь фронтам Западного направления оказывали трудящиеся Москвы. Большой вклад в подготовку и обеспечение разгрома вражеских войск внесла Московская партийная организация.

Партийные и комсомольские организации Москвы и столичной области к концу 1941 г. послали на фронт 114 тыс. коммунистов и более 300 тыс. членов ВЛКСМ {831}. Из москвичей в те дни было сформировано много общевойсковых частей и соединений, влившихся затем в состав войск Западного фронта. В Москве по распоряжению Ставки создавались дивизионы и полки реактивных минометов и артиллерийские полки. В ноябре ГКО принял постановление об организации на заводах столицы массового производства вооружения. К декабрю из 670 предприятий местной промышленности 654 выпускали боеприпасы, оружие и воинское снаряжение. На многих заводах ремонтировались танки, орудия и автомашины. Московские швейные фабрики изготовили около 21 тыс. ватных телогреек, более 16 тыс. суконных шаровар, 390 тыс. подшлемников, более 326 тыс. пар теплых портянок, свыше 264 тыс. пар зимних перчаток {832}.

Всю страну охватило движение по сбору теплых вещей для фронтовиков. Для действующей армии были заготовлены миллионы ватных телогреек и шаровар, полушубков, валенок. Это позволило зимой 1941/42 г. хорошо экипировать советских воинов.

Особое внимание уделялось накоплению резервов боеприпасов, горючего, продовольствия. К моменту перехода в контрнаступление были созданы запасы более двух боекомплектов артиллерийских снарядов и мин {833}.

В трех фронтах имелось свыше двух с половиной заправок горючего (без учёта высокооктанового бензина) и в среднем пять с половиной сутодач продовольствия {834}.

Большая работа проводилась по медицинскому обеспечению войск. К началу контрнаступления в прифронтовых госпиталях высвобождались места, раненые эвакуировались в тыл. Только лечебные учреждения Москвы для приема раненых подготовили 25 тыс. коек. Если к началу оборонительного сражения под Москвой Западный фронт имел лишь 44,9 тыс. штатных коек {835}, то к 5 декабря — уже более 100 тыс. {836}. Немалую помощь в этом войскам оказали подмосковные города и села. Они мобилизовали все имевшиеся в их распоряжении ресурсы для обслуживания раненых воинов.

Всенародная помощь фронту еще более повышала моральный дух защитников Москвы, укрепляла их уверенность в успехе предстоявшего контрнаступления.

Войска переходили в контрнаступление в трудных условиях. Несмотря на значительное усиление фронтов Западного направления резервами Ставки и маршевым пополнением, численное превосходство в живой силе, артиллерии и танках было еще на стороне врага. К началу декабря 1941 г. группа армий «Центр» вместе с военно-воздушными силами имела в своем составе 1 708 тыс. человек, около 13 500 орудий и минометов, 1170 танков и 615 самолетов. Советские войска, привлеченные к контрнаступлению, [283] насчитывали около 1 100 тыс. человек, 7652 орудия и миномета, 774 танка (в том числе 222 средних и тяжелых) и 1000 самолетов {837}. Следовательно, немецко-фашистские войска превосходили советские в живой силе в 1,5 раза, в артиллерии — в 1,4 раза и танках — в 1,6 раза. И только по авиации советская группировка превосходила противника (в 1,6 раза). Количество самолетов новых типов во фронтовой авиации Западного направления достигало 47,5 процента.

Эти данные опровергают измышления буржуазных фальсификаторов о якобы двадцатикратном превосходстве советских войск в силах и средствах во время контрнаступления под Москвой {838}.

Ставка Верховного Главнокомандования при подготовке контрнаступления учитывала все многообразие обстановки на фронте и в том числе положение войск противника. Группа армий «Центр» в ходе наступления на Москву была вынуждена растянуть свои силы на 1000-километровом фронте. Фланговые ударные группировки, удаленные одна от другой на 200 км и более, оказались в крайне невыгодном положении. Над левым крылом и тылом северной группировки нависали войска Калининского фронта, а южная оказалась охваченной армиями левого крыла Западного и правого крыла Юго-Западного фронтов.

Используя это неблагоприятное для противника обстоятельство, советское Верховное Главнокомандование сосредоточило на флангах группы армий «Центр» свои ударные группировки и основную массу боевой техники. Правда, недостаток сил и средств не позволил создать заметного численного превосходства над противником на направлениях главных ударов. Однако это в известной мере восполнялось внезапностью начала контрнаступления. Она стала возможной прежде всего потому, что Ставка проявила высокое искусство в скрытном сосредоточении стратегических резервов на направлениях главных ударов и удачно выбрала время их нанесения. Внезапности способствовало также то, что контрнаступление началось без паузы, в ходе тяжелого оборонительного сражения, в момент, когда гитлеровские войска, исчерпав свои наступательные возможности, не успели еще перейти к обороне, а немецкое командование было убеждено в неспособности Советской Армии предпринять широкие наступательные действия.

Оценивая создавшуюся в то время на московском направлении обстановку, западногерманский военный историк К. Рейнгардт в книге «Поворот под Москвой» пишет: «Момент для проведения контрнаступления был выбран очень удачно. Армии и танковые группы, входившие в состав группы армий «Центр», только что прекратили свои наступательные действия и не успели еще занять позиции для обороны... Бок не располагал больше резервами, и его группа армий занимала невыгодный для обороны рубеж, сильно выдвинувшись вперед перед соседними группами армий и обнажив тем самым свои фланги... То, что немецкое командование было застигнуто врасплох, свидетельствует о хорошо удавшемся русским развертывании своих сил и правильно выбранном моменте контрнаступления» {839}.

Крупным преимуществом Советской Армии перед противником было высокое политико-моральное состояние ее личного состава. Большую работу по укреплению боевого духа воинов провели командование, политорганы, партийные и комсомольские организации частей в период подготовки к наступательным действиям. Нужно было добиться психологического перелома в сознании воинов, которые долгие месяцы вели ожесточенные [284] оборонительные бои, вселить в них уверенность, что гитлеровскую армию можно не только остановить, но и разбить. Особое внимание уделялось работе с воинами, прибывавшими в действующую армию и еще не участвовавшими в боях. Под руководством командиров и комиссаров они овладевали боевым опытом, обучались ведению наступательных действий в зимних условиях.

В подготовительный период в основу партийно-политической работы был положен вдохновляющий лозунг партии: «Под Москвой должен начаться разгром врага!» Газета «Правда», обращаясь к защитникам столицы, 27 ноября писала: «Сильнее удар — и надломленный враг не выдержит! Он уже изрядно измотан в предыдущих боях. Он устал. Наступил момент, когда можно остановить его, чтобы сломить».

Военные советы и политорганы, командиры и комиссары, партийные и комсомольские организации разъясняли воинам, что им предстоит на полях Подмосковья выполнить историческую задачу — положить начало разгрому немецко-фашистских захватчиков и освобождению Родины. В войсках была усилена пропаганда революционных и боевых традиций партии и советского народа. Проводились беседы, доклады и лекции о героическом прошлом страны и ее выдающихся полководцах — Александре Невском, Дмитрии Донском, Козьме Минине, Дмитрии Пожарском, Александре Суворове, Михаиле Кутузове.

Усилению наступательного порыва воинов способствовало воспитание их в духе ненависти к немецко-фашистским захватчикам. В этой работе широко использовались материалы Совинформбюро, антифашистских митингов, документы о зверствах, грабежах и насилиях, чинившихся гитлеровцами на оккупированной советской земле. Партия обнажала классовую природу и звериную сущность идеологических концепций фашизма, объявившего советскому народу истребительную войну. Она развивала у воинов классовую ненависть к врагу и призывала их беспощадно уничтожать немецко-фашистских захватчиков, посягнувших на свободу и независимость страны социализма. Вместе с тем партия решительно разоблачала различные геббельсовские измышления. В частности, фашисты клеветали, что Советская Армия будто бы не брала в плен, а уничтожала гитлеровских солдат. И делалось это якобы потому, что они были немцами. Эта злобная клевета на советский народ находила достойный отпор. Советским людям, воспитанным партией в духе пролетарского интернационализма и уважения к другим народам, были чужды идеи шовинизма, национализма и ненависти к немецкому народу. «Красная Армия, — подчеркивал Верховный Главнокомандующий И. В. Сталин, — берет в плен немецких солдат и офицеров, если они сдаются в плен, и сохраняет им жизнь. Красная Армия уничтожает немецких солдат и офицеров, если они отказываются сложить оружие и с оружием в руках пытаются поработить нашу Родину» {840}. Только потому, что гитлеровские изверги хотели поработить и истребить народы СССР и творили неслыханные злодеяния на советской земле, партия призывала воинов к беспощадному уничтожению фашистских захватчиков, выдвинув лозунг «Смерть немецким оккупантам!». Чтобы усилить действенность лозунга, Главное политическое управление Советской Армии дало указание органам военной печати с 11 декабря 1941 г. помещать его на первой странице каждого номера газет и других печатных изданий. До последних дней войны этот лозунг играл огромную роль в мобилизации народа и армии на разгром ненавистного врага.

Одной из форм политического воспитания войск в период подготовки контрнаступления явилась популяризация массового героизма [285] советских воинов в борьбе с агрессором. В печати и устной пропаганде широко популяризировались подвиги воинов первых гвардейских частей и соединений — пехотинцев, танкистов, артиллеристов, конников, летчиков, особенно отличившихся в тяжелых оборонительных сражениях на полях Подмосковья, показавших образцы непоколебимой стойкости, мужества и упорства, непреклонной воли к победе.

Политуправление Западного фронта, проявляя заботу об усилении партийного влияния в войсках, направило 2184 коммуниста тыловых подразделений политбойцами в части, находившиеся на переднем крае {841}. Усилился приток в партию и комсомол новых воинов. Все это позволило политорганам укрепить партийные и комсомольские организации в ротах, батареях, эскадронах, подобрать агитаторов во всех отделениях, расчетах и экипажах.

Повседневная работа партии по политическому воспитанию воинов дала свои результаты. Они глубоко понимали свой долг перед Родиной, горели желанием разгромить врага, рассчитаться с ним сполна за разбой и чудовищные злодеяния. Войска были преисполнены высокого наступательного порыва.

Разгром немецко-фашистских войск под Москвой. В первые дни декабря 1941 г. — суровые и памятные дни исторического перелома в битве под Москвой — враг еще предпринимал отчаянные попытки прорваться к столице. Но уже было ясно, что он выдыхается. Все более нарастало сопротивление советских войск. Гитлеровцы ощутили их мощный натиск под Калинином, Яхромой, Наро-Фоминском, Тулой и южнее Каширы, который стал перерастать в контрнаступление.

На рассвете 5 декабря удар по врагу нанесли войска левого крыла Калининского фронта. Вслед за ними утром следующего дня во взаимодействии с авиационными соединениями перешли в контрнаступление ударные группы Западного и правого крыла Юго-Западного фронтов. Развернулись ожесточенные сражения на калининском, клинско-солнечногорском, тульском и елецком направлениях — в полосе от Калинина до Ельца протяженностью около 1000 км. В течение первых пяти-шести дней наступавшие войска вели бои за опорные пункты и узлы сопротивления, поспешно создававшиеся противником в городах и селах. Темпы продвижения многих соединений вначале были низкими. Сказывался недостаток танков, артиллерии, а также глубокий снежный покров, затруднявший маневр вне дорог. К тому же советские войска не имели еще опыта ведения наступательных операций. И тем не менее уже в первый день боев 29-я и 31-я армии под командованием генералов И. И. Масленникова (c11 декабря — В. И. Швецова) и В. А. Юшкевича переправились через Волгу, создав угрозу коммуникациям 9-й немецкой армии генерала А. Штрауса, удерживавшей Калинин. 30-я армия генерала Д. Д. Лелюшенко преодолела сопротивление противника северо-западнее Дмитрова и устремилась к Клину в тыл 3-й и 4-й танковым группам врага. Успешно наступала южнее Дмитрова 1-я ударная армия генерала В. И. Кузнецова. Ее поддерживала авиационная группа (три авиадивизии), которой командовал генерал И. Ф. Петров. Летчики ежедневно совершали 150 — 180 самолето-вылетов, нанося удары по войскам противника в районах Яхромы, Клина, Солнечногорска.

На тульском направлении войска Западного фронта разгромили гарнизоны противника в населенных пунктах восточнее Михайлова и Серебряных Прудов, а в ночь на 7 декабря освободили эти города, захватив большие трофеи. Враг был сломлен и севернее города Елец, где перешли в наступление войска Юго-Западного фронта. [286]

На всех участках огромного фронта советская авиация, господствуя в воздухе, уничтожала живую силу и боевую технику врага. Артиллерия обрушивала свои удары по контратакующему противнику, его огневым позициям, узлам сопротивления. Инженерные части проделывали проходы в заграждениях, прокладывали колонные пути, помогая пехоте и артиллерии.

С 7 декабря контрнаступление развивалось нарастающими темпами. 30-я и 1-я ударная армии продвигались на клинском направлении, 20-я армия, в составе которой отважно дралась морская пехота, начала преследование отступающего противника на солнечногорском направлении, а 16-я армия генерала К. К. Рокоссовского — на истринском. Еще более успешно наступали войска фронта в районе Тулы. Здесь 10-я армия под командованием генерала Ф. И. Голикова и 1-й гвардейский кавалерийский корпус, усиленный танковыми частями, стремительно продвигались на сталиногорском направлении.

Уже в самом начале контрнаступления советских войск в стане врага появилась растерянность. «События этого дня опять ужасающи и постыдны, — записал в дневнике Гальдер 7 декабря. — ...Самым ужасным является то, что ОКВ не понимает состояния наших войск и занимается латанием дыр, вместо того чтобы принимать принципиальные стратегические решения» {842}. Одним из решений такого рода он считал приказ на отход войск группы армий «Центр» на рубеж Руза, Осташков. Но Гитлер, не ожидавший такого поворота событий, медлил. И только 8 декабря, после того как командующие 3-й и 4-й танковыми группами генералы Г. Рейнгардт и Э. Гёпнер и 2-й танковой армией генерал Г. Гудериан донесли о том, что удары Советской Армии усиливаются и подчиненные им войска прекратили продвижение, он подписал директиву № 39 на переход германских вооруженных сил на всем восточном фронте к стратегической обороне. Стали очевидны полный провал расчетов гитлеровцев на захват Москвы и крушение их надежд на быстрое завершение войны против Советского Союза. Причиной срыва наступления немецких войск в этой директиве была названа русская зима: «Преждевременное наступление холодной зимы на восточном фронте и возникшие в связи с этим затруднения в подвозе снабжения вынуждают немедленно прекратить все крупные наступательные операции и перейти к обороне... на участках, определяемых главнокомандующим сухопутными войсками» {843}.

Лишь группе армий «Юг» в директиве предписывалось «при благоприятных условиях погоды еще в течение зимы предпринять наступление с целью выхода на рубеж нижнего течения рек Дон и Донец» {844}.

Ссылки на ранние холода были малоубедительными. По данным архива Главного управления метеослужбы, в ноябре 1941 г. в Подмосковье средняя температура держалась около 4 — 6 градусов ниже нуля. Правда, 5 — 7 декабря морозы достигли 28 градусов, но они держались недолго.

Командование вермахта не хотело признаться в том, что оно, рассчитывая закончить войну до наступления холодов, не подготовило свои войска к действиям в зимних условиях.

Тем временем контрнаступление Советской Армии продолжало развиваться. Войска правого крыла Западного фронта, тесно взаимодействуя с Калининским фронтом, при поддержке авиации наносили удары на клинско-солнечногорской и калининской группировкам врага; войска смежных крыльев Западного и Юго-Западного фронтов теснили 2-ю танковую и 2-ю полевую немецкие армии. За три дня ударные группировки [287] фронтов продвинулись на 30 — 40 км. Советское командование считало такие темпы недостаточно высокими. Части и соединения наступали главным образом вдоль дорог, нанося по врагу лишь фронтальные удары. Военный совет Западного фронта директивой от 9 декабря потребовал от командующих армиями запретить фронтальные бои с прикрывающими частями противника и атаки в лоб его укрепленных позиций. «Против арьергардов и укрепленных позиций, — указывалось в директиве, — оставлять небольшие заслоны и стремительно их обходить, выходя как можно глубже на пути отхода противника. Сформировать... несколько ударных групп в составе танков, автоматчиков, конницы и под водительством храбрых командиров бросить их в тыл противника» {845}.

Созданные в ряде армий подвижные отряды и группы генералов А. П. Белобородова, М. Е. Катукова, Ф. Т. Ремизова, П. Г. Чанчибадзе и других успешно осуществляли обходные маневры. Это значительно повысило эффективность ударов по врагу.

12 декабря были подведены первые итоги контрнаступления Западного фронта. Военный совет доносил Верховному Главнокомандующему: «6.12.41 г. войска фронта, измотав противника в предшествующих боях, перешли в решительное контрнаступление против его ударных фланговых группировок. В результате начатого наступления обе эти группировки разбиты и поспешно отходят, бросая технику, вооружение и неся огромные+ + {846}+

С 6 по 10 декабря 1941 г. советские войска освободили свыше 400 населенных пунктов. В ходе боев было уничтожено и захвачено большое количество орудий, танков, автомашин, мотоциклов, минометов, пулеметов, автоматов, боеприпасов и разного имущества.

Этот первый ощутимый результат героических усилий советских войск в начинавшемся контрнаступлении был по достоинству оценен Родиной. Сотни отличившихся в сражениях с немецко-фашистскими захватчиками бойцов, командиров и политработников удостоились правительственных наград, а соединения и оперативные объединения, добившиеся наибольших успехов, были отмечены в приказах народного комиссара обороны.

Результаты успешного наступления широко использовались командованием и политорганами в партийно-политической работе по мобилизации личного состава войск на усиление ударов по врагу. Во фронтовой печати и устной пропаганде, на собраниях и митингах популяризировались боевой опыт передовых частей и соединений, инициативные, решительные действия и героические подвиги воинов. В части и соединения приезжали многие видные партийные и государственные деятели. Перед воинами 1-й ударной армии выступал член Политбюро ЦК ВКП(б), Председатель Президиума Верховного Совета СССР М. И. Калинин, в 32-й и 239-й стрелковых дивизиях — член Политбюро ЦК ВКП(б) и Государственного Комитета Обороны Маршал Советского Союза К. Е. Ворошилов, в 16-й армии — член ЦК ВКП(б) Е. М. Ярославский, в 5-й и 9-й гвардейских стрелковых дивизиях — секретарь Президиума Верховного Совета СССР А. Ф. Горкин. Их пламенный призыв беспощадно громить ненавистного врага и очищать от фашистских захватчиков советскую землю вдохновлял воинов на новые ратные подвиги.

Опубликованное 13 декабря сообщение Совинформбюро о поражении ударных группировок немецко-фашистских войск под Москвой и радостные вести об освобождении Тихвина, Ельца и десятков других городов и крупных населенных пунктов вызвали необычайный подъем в стране. [288]

«...Родина гордится своими сынами, бойцами Красной Армии, мужественно бьющимися на московских рубежах, — писала «Правда» 13 декабря 1941 г. — Родина гордится стойкостью трудящихся Москвы, которые своим героическим самоотверженным трудом и на производстве, и в строительстве оборонительных рубежей вокруг Москвы помогали и помогают Красной Армии, снабжая ее оружием и боеприпасами, крепя тыл, воодушевляя бойцов».

Наступление советских войск приобретало все более широкий размах. 31-я армия Калининского фронта продолжала ожесточенные бои с численно превосходящими силами противника в районе Калинина. К исходу 9 декабря она продвинулась на 15 км и перерезала почти все коммуникации немецко-фашистских войск, удерживавших город. Реальная угроза окружения, возникшая в результате продвижения 30-й армии Западного фронта к реке Лама, вынудила врага начать отход из Калинина. Под ударами соединений 29-й и 31-й армий отступление гитлеровцев превратилось в бегство. Оставляя город, они бросили почти всю боевую технику. 16 декабря Калинин был освобожден.

В двадцатых числах декабря полоса наступления войск Калининского фронта расширилась. В стык между 22-й и 29-й армиями была введена 39-я армия из резерва Ставки. Нанося удар в направлении Ржева, эти армии к январю 1942 г. вышли на рубеж Старица, Лотошино. После перегруппировки сил они 2 января возобновили наступление и к 7 января вышли к Волге в районе Ржева, охватив город с севера и запада. В целом армии Калининского фронта, выйдя к этому времени на линию Селижарово, Ржев, Зубцов, заняли выгодное охватывающее положение с севера по отношению к главным силам группы армий «Центр».

Создались условия для проведения новой операции с целью более глубокого охвата всей группировки противника, действовавшей на московском направлении.

Упорные бои продолжались и в полосе наступления армий правого крыла Западного фронта. Потерпев поражение на непосредственных подступах к Москве, соединения 3-й и 4-й немецких танковых групп пытались закрепиться вдоль Ленинградского шоссе. С этой целью противник усилил свою клинскую группировку и предпринял ряд ожесточенных контратак и контрударов. Но войска 30-й и 1-й ударной армий отразили его натиск и продолжили наступление. 20-я армия 12 декабря освободила Солнечногорск. Немецкие силы в Клину были блокированы с трех сторон. Утром 15 декабря город был очищен от фашистских захватчиков.

По отходившим колоннам врага наносила удары фронтовая авиация. За десять дней на этом направлении она совершила 3600 самолето-вылетов. В ночь на 15 декабря на пути отхода противника в район западнее Теряевой Слободы был выброшен парашютный десант.

Потеряв позиции на Ленинградском шоссе, командование 4-й танковой группы решило использовать для обороны естественные преграды — реку Истру и Истринское водохранилище. Но и здесь врагу не удалось удержаться. Обходным маневром подвижных частей 16-й армии он был разгромлен. Гитлеровцы начали отходить на Волоколамск, рассчитывая закрепиться на подготовленном к обороне выгодном естественном рубеже по рекам Лама и Руза.

Преследуя отступавшие 3-ю и 4-ю танковые группы, армии правого крыла фронта 18 декабря заняли Теряеву Слободу и в тот же день завязали бои за Волоколамск. 20 декабря город был освобожден.

Используя успех армий правого крыла Западного фронта, в наступление включилась 5-я армия под командованием генерала Л. А. Говорова. Ее правофланговые соединения 11 декабря преодолели реку Москву на участке Звенигород, Тучкове и обеспечили ввод в сражение 2-го гвардейского [289] кавалерийского корпуса генерала Л. М. Доватора. Кавалеристы, выйдя в тыл оборонявшимся здесь войскам, разбили несколько вражеских частей и тем самым содействовали 16-й армии в разгроме истринской группировки противника. В одной из жарких схваток с гитлеровцами геройски погиб Л. М. Доватор.

Первые поражения немецких войск и их отступление вынудили гитлеровское командование 16 декабря, в дополнение к директиве № 39, издать приказ, который обязывал войска «с фанатическим упорством оборонять занимаемые позиции» и держаться любой ценой, чтобы выиграть время для переброски резервов «с родины и с Запада» {847}. В приказе такая же задача ставилась перед группой армий «Юг».

Принятые командованием вермахта меры оказали определенное воздействие на отступавшие войска. Армии правого крыла Западного фронта, выйдя к оборонительному рубежу противника на Ламе и Рузе, натолкнулись на упорное сопротивление гитлеровцев. Все попытки соединений 1-й ударной, 20-й и 16-й армий преодолеть неприятельскую оборону оказались безуспешными. Им пришлось закрепиться на достигнутых рубежах и приступить к планомерной подготовке прорыва укрепленных позиций.

На левом крыле Западного фронта при содействии авиации успешно развивали наступление группа генерала П. А. Белова и соединения 10-й армии. 2-я немецкая танковая армия, чтобы избежать разгрома, стала поспешно отходить в южном направлении, рассчитывая закрепиться на рубеже рек Шать и Дон. Но советские войска, освободив 9 декабря город Венев, продолжали неотступно преследовать врага в направлении на Сталиногорск.

Положение 2-й танковой армии еще более осложнилось, когда 8 декабря перешла в наступление 50-я армия генерала И. В. Болдина {848}, а 14 декабря — 49-я армия генерала И. Г. Захаркина {849}. Они получили задачу содействовать группе генерала Белова и 10-й армии в разгроме 2-й танковой армии.

Ставка Верховного Главнокомандования и командование Западного фронта, в связи с тем что соединения 49-й и 50-й армий оказались ослабленными, а их подвижность в условиях снежных заносов и при недостатке транспортных средств была крайне ограниченной, на помощь наступавшим войскам подняли фронтовую авиацию, часть соединений 6-го истребительного авиационного корпуса ПВО и дальнебомбардировочной авиации. Летчики наносили удары по противнику на поле боя и по отходящим колоннам, бомбили железнодорожные узлы и коммуникации, нарушая снабжение и перегруппировку войск противника.

Большую помощь регулярным частям оказывали партизанские отряды. Они нападали на колонны гитлеровцев, их штабы и базы снабжения, обеспечивали наступавшие соединения разведданными.

Преодолев все трудности, войска левого крыла Западного фронта к исходу 16 декабря успешно завершили Тульскую наступательную операцию, нанесли тяжелое поражение 2-й танковой армии и во взаимодействии с правофланговыми армиями Юго-Западного фронта развернули наступление на калужском, белевском, мценском и ливенском направлениях. «У нас недооценили силы противника... — с горечью признавал Гудериан, — и за это приходится теперь расплачиваться» {850}.

Командование группы армий «Центр» пыталось вывести из-под ударов свою правофланговую группировку и закрепиться на реке Ока. Опираясь [290] на этот рубеж, оно рассчитывало любой ценой задержать дальнейшее продвижение советских войск, выиграть время, дождаться подхода резервов.

Советское командование, своевременно разгадав намерение врага, решило быстро подготовить и провести Калужскую операцию. Овладение Калугой — важным узлом железнодорожных, шоссейных и грунтовых дорог — открывало путь войскам левого крыла фронта для широкого наступления на запад. Кроме того, в этом городе были сосредоточены крупные вражеские базы снабжения.

Исходя из сложившейся обстановки, командующий Западным фронтом потребовал от армий левого крыла непрерывно преследовать неприятеля, чтобы не дать ему закрепиться на промежуточных рубежах. Выполняя эту задачу, 49-я армия форсировала Оку в районе Тарусы и, преодолевая сопротивление правофланговых соединений 4-й армии противника, начала продвигаться на запад. Упорные бои развернулись за Тарусу. После того как фронтальным ударом выбить гитлеровцев из города не удалось, войска 49-й армии совершили обходный маневр и ночной атакой с тыла разгромили их гарнизон. 19 декабря Таруса была освобождена {851}.

Более успешно наступала 50-я армия. Решительными атаками она сбивала вражеские арьергарды и быстро продвигалась к Оке. Для освобождения Калуги командующий армией генерал И. В. Болдин сформировал подвижную группу, которую возглавил генерал В. С. Попов. В группу вошли стрелковые, кавалерийские и танковые части и соединения а также тульский рабочий полк. Утром 21 декабря она подошла к Калуге и внезапно ворвалась в город. Но противник упорно сопротивлялся, и бои в Калуге приняли затяжной характер. Только 30 декабря подвижной группе при содействии подошедших частей 49-й и 50-й армий удалось окончательно разгромить вражеский гарнизон. К 7 — 8 января войска левого крыла Западного фронта на широком участке форсировали Оку, освободили города Белев, Козельск, Мещовск и сотни населенных пунктов.

Значительных успехов в контрнаступлении достигли и войска правого крыла Юго-Западного фронта. Они нанесли поражение основным силам 2-й полевой армии. Ее командующий доносил в штаб группы армий «Центр»: «Войска получили приказ держаться. Но они в предшествующих боях сильно ослабли, и их силы продолжают иссякать» {852}.

Развивая начатое 6 декабря наступление, 3-я армия генерала Я. Г. Крейзера, 13-я армия генерала А. М. Городнянского и оперативная группа генерала Ф. Я. Костенко к исходу 16 декабря продвинулись на 80 — 100 км и вышли на рубеж Любовша, Павловка, Дивны и далее на юг по восточному берегу реки Кшень. За десять дней наступления они уничтожили 16 тыс. солдат и офицеров, захватили 150 орудий, 250 пулеметов, более 700 автомашин и много другой военной техники. Была освобождена обширная территория с 400 населенными пунктами, в том числе городами Ефремов и Елец.

Наступление советских войск активно поддерживала авиация.

Чтобы улучшить управление армиями на центральном участке фронта, Ставка ВГК 18 декабря приняла решение о воссоздании Брянского фронта в составе 61, 3 и 13-й армий {853}. Его командующим был назначен генерал Я. Т. Черевиченко.

После перегруппировки войска фронта развернули наступление в северо-западном направлении с ближайшей целью завершить разгром, 2-й немецкой армии и продвинуться на рубеж Плавск, Чернь, Мценск. К началу января они вышли на линию Белев, Мценск, Верховье, северо-западнее [291] Дивны. На этом рубеже противник оказал ожесточенное сопротивление, и дальнейшее продвижение войск фронта прекратилось. Началась подготовка новой операции.

Еще в середине декабря, когда фланговые группировки группы армий «Центр» откатывались на запад, создались благоприятные условия для перехода в наступление армий центра Западного фронта. В директивах от 13 и 16 декабря 1941 г. {854} им предписывалось нанести поражение противостоящим соединениям 4-й немецкой армии. Наступление 5, 33, 43 и 49-й армий было поддержано авиацией фронта и 6-го истребительного авиационного корпуса ПВО Москвы. Дальнебомбардировочная авиация в этот период наносила удары по железнодорожным узлам Минск, Вязьма, Смоленск, Полоцк, Витебск, Орша, Ржев с целью воспрепятствовать подходу вражеских резервов.

Противник оказывал упорное сопротивление. Советским войскам приходилось буквально «вгрызаться» в его оборону. Тем не менее 33-я армия под командованием генерала М. Г. Ефремова 26 декабря освободила Наро-Фоминск, а 4 января — Боровск. 43-я армия (командующий генерал К. Д. Голубев) после упорных боев 28 декабря заняла станцию Балабаново и, развивая успех, 2 января выбила гитлеровцев из Малоярославца. Южнее 43-й наступала 49-я армия. После овладения Тарусой она продвигалась далее на запад и к концу декабря вышла на линию Малоярославец, Калуга.

Таким образом, к началу января 1942 г. войска Калининского, Западного и правого крыла Юго-Западного (с 24 декабря — Брянского) фронтов, разгромив ударные соединения группы армий «Центр», прорвавшиеся к ближним подступам Москвы с севера и юга, успешно выполнили задачу, поставленную перед ними Верховным Главнокомандованием. Выйдя на рубеж Селижарово, Ржев, Волоколамск, Руза, Мосальск, Белев, Мценск, Новосиль, они отбросили противника от Москвы на 100 — 250 км. Угроза столице Советского государства и Московскому промышленному району была снята.

В ходе контрнаступления советские войска освободили свыше 11 тыс. населенных пунктов, ряд городов, в том числе Калинин и Калугу, и ликвидировали угрозу окружения Тулы. Общие потери только сухопутных войск вермахта за месяц наступления Советской Армии составили более 168 тыс. человек {855}. За это время были разбиты 11 танковых, 4 моторизованные и 23 пехотные дивизии. На полях Подмосковья немецко-фашистские захватчики оставили тысячи орудий, пулеметов, автомашин, сотни танков и самолетов. Таков итог огромного по своим масштабам и напряженности контрнаступления под Москвой.

Контрнаступление Советской Армии велось в исключительно сложной обстановке. Фронты не располагали мощными подвижными соединениями. Боевые действия развертывались в условиях глубокого снежного покрова, без общего численного превосходства над противником. Все это резко снижало ударные и маневренные возможности фронтов и армий.

Очень сложной была работа оперативного тыла. Доставка в войска материальных средств и организация аэродромного обслуживания были сопряжены с большими трудностями.

Но примечательно, что именно в этих тяжелых условиях проявилось высокое искусство советского Верховного Главнокомандования. В подготовительный период Ставка сумела сохранить стратегические резервы и скрытно сосредоточить их в нужный момент на решающих направлениях. Было правильно определено время перехода в контрнаступление, [292] когда гитлеровское командование исчерпало все резервы, а ударные группировки противника, вынужденные переходить к обороне, не успели еще закрепиться на захваченных рубежах. Советское Верховное Главнокомандование умело использовало просчет немецкого генерального штаба, считавшего, что советское командование не способно организовать крупное наступление на широком фронте после изнурительных сражений. Все это обеспечило внезапность ударов, нанесенных советскими войсками в начале декабря под Москвой, и общий успех контрнаступления.

Важным достижением советского военного искусства явилось умелое руководство Ставки и Генерального штаба боевыми действиями трех фронтов и военно-воздушных сил, привлеченных к участию в операции.

Наиболее характерными чертами ведения контрнаступления были: настойчивость командования и войск в достижении поставленной цели; самоотверженные действия личного состава частей и соединений в боях за опорные пункты и узлы сопротивления гитлеровцев; неотступное преследование отходящих вражеских войск; смелые обходные маневры против группировок противника, пытавшихся закрепиться на промежуточных рубежах; удары по их флангам и глубокие прорывы в тыл немецко-фашистских войск.

Активную помощь наземным войскам оказывала авиация, владевшая на западном направлении оперативным господством в воздухе. Всего в ходе контрнаступления она совершила около 16 тыс. самолето-вылетов, из них около половины — на уничтожение живой силы и боевой техники врага {856}. Массированные авиационные удары по узлам сопротивления, по отступавшим группировкам противника, его пунктам управления, тылам и коммуникациям создавали благоприятные условия для ускорения темпов наступления. Однако отсутствие крупных танковых соединений в составе наступавших войск не позволяло в полной мере использовать эти условия.

Первый опыт организации и проведения контрнаступления не обошелся и без недостатков и упущений. Командование фронтов и армий не всегда правильно использовало поступавшие в его распоряжение резервы. Некоторые командиры, не обладавшие опытом руководства наступательными действиями, при отсутствии достаточного количества войск пытались организовать наступление на нескольких направлениях, что приводило к распылению сил и не обеспечивало необходимого превосходства на направлениях главных ударов. Отдельные общевойсковые командиры нередко распределяли танки по стрелковым частям и подразделениям мелкими группами. Все это отрицательно сказывалось на ведении боев, особенно при прорыве заблаговременно создаваемых врагом оборонительных позиций.

Обобщая опыт контрнаступления, Ставка в директиве от 10 января 1942 г. отмечала, что медленные темпы прорыва тактической зоны обороны противника объясняются не только недостатком сил и средств, но и рассредоточенностью действий на отдельных направлениях и применением артиллерии только для огневой подготовки. Она потребовала от командующих фронтами и армиями отказаться от равномерного распределения дивизий по всему фронту и создавать на главных направлениях мощные ударные группы, их действия поддерживать артиллерийским наступлением.

Накопленный в ходе контрнаступления боевой опыт в последующем был широко использован советским командованием в совершенствовании искусства организации и ведения наступательных операций. [293]

Развитие контрнаступления под Тихвином. Группа армий «Север», пытавшаяся прорваться через Волхов и Тихвин на соединение с финскими войсками, к концу ноября была повсюду остановлена. Более того, под ударами 54-й армии Ленинградского фронта у Волхова, 4-й и 52-й отдельных армий в районах Тихвина и Мал. Вишеры она была вынуждена отходить. Вражеская группировка, захватившая Тихвин, оказалась под угрозой окружения.

В начале декабря советские войска усилили нажим на войбокалском, тихвинском и маловишерском направлениях. По указанию командующего фронтом генерала М. С. Хозина командующий 54-й армией генерал И. И. Федюнинский, перегруппировав силы, решил с утра 3 декабря возобновить наступление и ударами из районов Войбокало и Волхова на Кириши выйти в тыл всей тихвинской группировке гитлеровцев. Генерал К. А. Мерецков, выполняя указания Ставки, поставил перед войсками 4-й армии задачу ударом на Тихвин с трех направлений разгромить противостоявшего противника, освободить город, овладеть железными дорогами, связывающими Тихвин с Волховом и Будогощью, и выйти на реку Сясь {857}. 52-я армия генерала Н. К. Клыкова получила задачу разгромить врага в районе Бол. Вишеры, а затем, развивая удар в сторону Грузино, перехватить пути отхода тихвинской группировки за реку Волхов {858}.

Бои, развернувшиеся в первой половине декабря на всех направлениях, носили крайне ожесточенный характер. Наступление 54-й армии до середины декабря развивалось очень медленно. Только 18 декабря, после усиления правофланговой ударной группировки двумя дивизиями, прибывшими из Ленинграда, сопротивление фашистов в районе Войбокало было сломлено. В итоге многодневных напряженных боев, проходивших на этом участке фронта, войска армии разгромили три немецкие пехотные дивизии. На поле боя противник оставил убитыми 5,5 тыс. солдат и офицеров, большое количество боевой техники, вооружения и военного имущества {859}.

После поражения под Войбокало враг начал поспешно отступать в южном направлении, на Кириши. «Наступательный порыв наших войск был очень высок, — вспоминал генерал И. И. Федюнинский. — В тридцатиградусные морозы и снежные метели они совершали длительные переходы. Противник минировал дороги, устраивал завалы. Под его артиллерийским и минометным огнем саперы прокладывали путь пехоте. Наша артиллерия не отставала от стрелковых частей» {860}. К концу декабря армия на широком фронте вышла к железной дороге Мга — Кириши. Здесь, встретив упорное сопротивление отходившего противника, она остановилась и стала закрепляться на достигнутом рубеже.

Больших успехов добилась также 4-я армия. Сжимая кольцо вокруг немецкой группировки в Тихвине, она 7 декабря подошла к городу с трех сторон и после короткой подготовки в ночь на 9 декабря начала штурм. «Около 200 орудий всей своей мощью обрушились на позиции врага, — вспоминал маршал К. А. Мерецков. — Не выдержав удара артиллерии и натиска пехоты, противник начал отходить, оставляя сотни трупов, десятки подбитых танков, орудий и автомашин» {861}. 9 декабря Тихвин был освобожден. Бросая технику и оружие, уничтожая склады с продовольствием, боеприпасами и горючим, враг поспешно отступал к реке Волхов. 4-я армия, преследуя его, 21 декабря освободила Будогощь. На другой день [294] ее передовые части вышли к реке и на участке Кириши, Лезно захватили несколько небольших плацдармов на западном берегу.

Для управления войсками, действовавшими восточнее реки Волхов, Ставка к 17 декабря создала Волховский фронт в составе 4, 59, 2-й ударной и 52-й армий под командованием генерала Мерецкова.

Наступление 52-й армии, как и 54-й, до 10 декабря развивалось медленно. Противник оборонялся в населенных пунктах, превращенных в сильные узлы сопротивления. 11 декабря после перегруппировки сил армия возобновила наступление и, совершив искусный обходный маневр, окружила немецкий гарнизон в Бол. Вишере, а затем разгромила его. Потеряв этот важный опорный пункт обороны и понеся большие потери, гитлеровцы уже не смогли сдержать натиск и стали поспешно отходить. 22 — 23 декабря 52-я армия вышла к реке Волхов, а 25-го — захватила небольшой плацдарм северо-восточнее Чудово.

К концу декабря армии Волховского фронта отбросили немецко-фашистских захватчиков за Волхов, на рубеж, с которого они начинали свое осеннее наступление на Тихвин. Советскими войсками были очищены от врага значительная территория, сотни населенных пунктов, в том числе города Тихвин, Будогощь и Бол. Вишера.

Освобождение Тихвина и прилегающих к нему районов имело особое значение. Было восстановлено сквозное движение по Северной железной дороге до станции Войбокало, а оттуда — до перевалочной базы на Ладоге. Это облегчило доставку продовольствия и других грузов в осажденный Ленинград. План гитлеровского командования изолировать город на Неве от страны и задушить его голодом был сорван.

Успех контрнаступления под Тихвином способствовал разгрому врага под Москвой.

На Крайнем Севере войска Карельского фронта и 7-й отдельной армии сорвали попытки немецко-фашистского командования вывести из строя Кировскую железную дорогу. Рухнули также его расчеты на захват Мурманска, Кандалакши и Беломорска. Овладение этими городами, по мнению главнокомандующего финской армией Маннергейма, должно было иметь «решающее значение для хода военных операций на всем фронте северной России» {862}. Немалую роль в срыве этих планов сыграло поражение гитлеровских войск под Тихвином.

Керченско-Феодосийская десантная операция. В ходе разгрома немецко-фашистских войск под Ростовом, Москвой и Тихвином советское Верховное Главнокомандование приняло решение расширить фронт контрнаступления и подключить к активным действиям Закавказский фронт и Черноморский флот. 7 декабря Ставка поставила перед командованием Закавказского фронта задачу в двухнедельный срок подготовить и провести десантную операцию по овладению Керченским полуостровом.

Замысел операции состоял в том, чтобы одновременной высадкой 51-й и 44-й общевойсковых армий в район Керчи и в Феодосийский порт окружить и уничтожить керченскую группировку противника. В дальнейшем предполагалось развить наступление в глубь полуострова, деблокировать войска Севастопольского оборонительного района и полностью освободить Крым.

Высадка войск была возложена на Черноморский флот под командованием вице-адмирала Ф. С. Октябрьского и входившую в его состав Азовскую военную флотилию, возглавлявшуюся контр-адмиралом С. Г. Горшковым. Руководство операцией осуществлял командующий Закавказским фронтом (с 30 декабря — Кавказским фронтом) генерал Д. Т. Козлов. [295]

Керченская группировка противника состояла из частей 46-й пехотной дивизии 11-й немецкой армии, 8-й румынской кавалерийской бригады, двух танковых батальонов, двух полков полевой артиллерии и пяти зенитных артиллерийских дивизионов. К началу января 1942 г. группировка врага была усилена 73-й пехотной дивизией. Общая численность ее не превышала 25 тыс. человек {863}. С воздуха эти войска прикрывались двумя авиагруппами. Учитывалось, что с началом операции противник может перебросить на Керченский полуостров подкрепления из-под Севастополя. Основу вражеской обороны составляли опорные пункты, имевшие между собой огневую связь. Особенно сильно укреплены были город Феодосия и порт.

В состав десанта были включены шесть стрелковых дивизий, две стрелковые бригады и два горнострелковых полка — всего 41 930 человек, 198 орудий и 256 минометов, 348 автомашин и тракторов, 43 танка, 1802 лошади {864}. К участию в операции планировалось привлечь свыше 250 кораблей и судов, в том числе 8 боевых кораблей основных классов и 52 сторожевых и торпедных катера {865}. Специальных десантных судов флот не имел. Боевые возможности катеров в зимний период были ограничены. Для поддержки и прикрытия десанта выделялось около 500 самолетов фронтовой авиации и 161 самолет из состава военно-воздушных сил Черноморского флота.

Высадку планировалось провести двумя эшелонами одновременно в нескольких пунктах на 250-километровом фронте северного, восточного и южного побережья Керченского полуострова, а также в Феодосийский порт. Соединения 51-й армии намечалось перебросить кораблями и судами Азовской военной флотилии и Керченской военно-морской базы, а 44-й армии — Черноморского флота.

51-я армия под командованием генерала В. Н. Львова должна была очистить от врага восточную часть полуострова и город Керчь. Войскам 44-й армии (командующий генерал А. Н. Первушин) предстояло действовать двумя группами. Первая — более крупная предназначалась для высадки в Феодосийский порт с задачей овладеть Феодосией и Ак-Монайским перешейком. Вторая, высадившись у горы Опук, должна была оказать содействие 51-й армии в освобождении Керчи. Кроме того, предусматривалась высадка небольших морских десантов у Коктебеля и Сарыголя, чтобы перерезать прибрежные дороги и воспрепятствовать противнику в переброске резервов к Феодосии, и парашютного десанта для захвата аэродрома у Владиславовки.

Начало операции было назначено на 21 декабря, но его пришлось перенести. 17 декабря фашисты предприняли второе крупное наступление на Севастополь, и оборонительному району потребовалась немедленная помощь. 21 декабря туда была направлена часть сил, предназначавшихся для десантирования. В связи с этим план десантной операции подвергся корректировке: теперь было решено 26 декабря высадить 51-ю армию на северо-восточное побережье острова и десантный отряд у горы Опук, а через три дня — 44-ю армию в Феодосии.

Дивизии и части 51-й армии сосредоточивались в Темрюке, Тамани и Кучугурах, а 44-й армии — в Новороссийске, Анапе и Туапсе. Из-за плохого состояния дорог (после продолжительных дождей и снегопадов) подготовка операции затянулась и проводилась не всегда скрытно. Особенно большие трудности возникли с базированием авиации. Аэродромная [296] сеть Краснодарского края и Таманского полуострова к началу операции оказалась неподготовленной. Размокшие от дождей посадочные площадки не позволили принять самолеты с тыловых аэродромов. Часть авиации Черноморского флота пришлось использовать для прикрытия войск Севастопольского оборонительного района. В итоге в операции приняло участие гораздо меньше самолетов, чем планировалось. Поэтому завоевать господство в воздухе над районами высадки не удалось.

Учитывая, что успех десанта во многом зависит от специальной подготовки людей, командиры и штабы использовали любую возможность для обучения бойцов быстрой посадке на корабли и суда и высадке с них на берег.

В подготовительный период особое внимание уделялось разведке, которая велась преимущественно самолетами и подводными лодками. Но полностью вскрыть систему обороны противника на Керченском полуострове не удалось. Из-за плохой погоды воздушная разведка района Феодосии не велась {866}.

Многое делалось по навигационно-гидрографическому обеспечению операции: на таманском побережье устанавливались створные огни, готовились к развертыванию навигационные знаки ограждения в Керченском проливе.

Заблаговременно были высланы в море три подводные лодки, которым отводилась роль навигационных ориентиров на подходах к Феодосии и горе Опук.

Партийно-политическая работа в этот период проводилась на основе специальной директивы политуправления Черноморского флота от 14 декабря 1941 г. В ней были определены мероприятия, направленные на воспитание воинов в духе мужества, стойкости, решительности, на обеспечение высокого наступательного порыва личного состава в сложных условиях десантной операции. Были изданы «Памятка бойцу, идущему в десант», обращение к десантникам. Перед воинами выступали члены военных советов, командиры соединений, работники политорганов.

Большое внимание уделялось обеспечению скрытности подготовки десантных отрядов, а также экипажам судов гражданского флота, привлеченных к участию в операции. На эти суда, сведенные в отряды, были назначены комиссары, парторги и комсорги.

Политорганы позаботились о расстановке коммунистов на самые трудные участки.

Для оперативного руководства партийно-политической работой в войсках и на кораблях, участвовавших в операции, Военный совет флота создал группу во главе с начальником политуправления флота дивизионным комиссаром П. Т. Бондаренко.

В ночь на 26 декабря отряды Азовской флотилии вышли в море, рассчитывая начать высадку десанта за два часа до рассвета. Но в пути было потеряно много времени. Из-за сильного ветра, достигавшего девяти баллов, небольшие суда, следовавшие на буксире, заливало водой, буксирные тросы обрывались. Высадка войск 51-й армии началась с опозданием и проходила под огнем противника. Вместо намеченных пяти пунктов десанты высаживались в двух — у мыса Зюк и мыса Хрони. Из-за нелетной погоды авиация бездействовала. Артиллерийское обеспечение было недостаточно эффективным, так как стрельба велась по площадям. Более действенной оказалась огневая поддержка кораблей, стрелявших прямой наводкой по видимым целям {867}. [297]

В этих исключительно сложных условиях советские воины действовали самоотверженно. Экипажи кораблей и судов делали все возможное, чтобы ускорить высадку войск и выгрузку боевой техники. Нередко моряки, стоя по пояс в ледяной воде, держали трапы, по которым десантники устремлялись на берег.

В такой же обстановке проходило десантирование с кораблей Керченской военно-морской базы. В районе Камыш-Буруна десант численностью до 1800 человек прочно закрепился на захваченном плацдарме {868}. Высадить отряд на мысе Опук не удалось, и он был направлен в Камыш-Бурун для расширения занятого плацдарма.

В итоге первого дня операции передовые части 51-й армии овладели несколькими плацдармами в районе Керчи, но дальнейшее наращивание сил десанта из-за штормовой погоды задерживалось. Интенсивная переброска подкреплений возобновилась лишь в ночь на 28 декабря, когда шторм утих. Основные силы 51-й армии на Керченском полуострове сосредоточились к исходу 29 декабря. В ночь на 30 декабря противник оставил Керчь, так как начавшееся десантирование советских войск в Феодосийский порт поставило его керченскую группировку под угрозу окружения.

Высадка 44-й армии в районе Феодосии проходила более успешно. Она началась в 4 часа утра 29 декабря после короткой артиллерийской подготовки. Благодаря достигнутой внезапности штурмовые отряды быстро овладели важными объектами порта и создали благоприятные условия для действий войск первого эшелона. В короткий срок были переброшены десантные подразделения с крейсеров «Красный Крым» и «Красный Кавказ», с эсминца «Шаумян» и других боевых кораблей {869}. Одновременно эти корабли поддерживали огнем своих орудий действия десанта на берегу.

Намечавшаяся высадка воздушного десанта во Владиславовке, куда должна была перебазироваться истребительная авиация, не состоялась. Поэтому надежного авиационного прикрытия войска и корабли не получили. Около полудня начались налеты немецкой авиации. За день она совершила свыше 240 самолето-вылетов.

К утру 30 декабря город Феодосия и прилегающие к нему высоты были очищены от врага. Высадка главных сил 44-й армии была завершена к полудню 31 декабря. В тот же день в районе Арабата был выброшен воздушный десант в составе батальона с целью не допустить отхода керченской группировки по Арабатской Стрелке {870}.

Фашистское командование, чтобы избежать окружения своих войск на Керченском полуострове, приняло срочные меры к отводу их на запад, за Ак-Монайский перешеек. Ценой больших потерь гитлеровцам удалось выйти из-под удара. Командование 51-й армии намеревалось перерезать пути их отхода высадкой морского десанта в районе Ак-Моная, но суда с войсками были затерты льдами и до места назначения не дошли.

Противник был вынужден прекратить наступление на Севастополь и перебросить оттуда на помощь керченской группировке две пехотные дивизии. Продвижение 51-й армии приостановилось на рубеже Киет, Новая Покровка, Коктебель.

Керченско-Феодосийская десантная операция завершилась захватом важного оперативного плацдарма в Крыму. Керченская группировка противника понесла большие потери. Эти результаты были достигнуты благодаря героическим действиям сухопутных войск и флота. Операция, [298] проводившаяся как часть контрнаступления Советской Армии, развернувшегося в декабре 1941 г., была самой крупной морской десантной операцией в ходе Великой Отечественной войны. Главное ее значение заключалось в том, что противник лишился возможности использовать Керченский полуостров как плацдарм для проникновения на Кавказ. Вместе с тем она отвлекла часть сил гитлеровцев из-под Севастополя, облегчив защитникам города отражение второго вражеского штурма.

Операция дала ценный опыт высадки войск с моря в условиях сильного противодействия врага.

Успеху десанта способствовал высокий наступательный порыв советских воинов. В партийные и комсомольские организации частей и кораблей в те дни поступили сотни заявлений от бойцов и командиров, от моряков флота с просьбой принять их в свои ряды.

К недостаткам, допущенным при проведении операции, следует отнести отсутствие четкого руководства силами десанта и недооценку сложных метеорологических условий.

Отражение декабрьского наступления противника на Севастополь. В то время как советское командование планировало наступление в Крыму, гитлеровцы готовились к «последнему большому наступлению» на Севастополь. В приказе командующего 11-й армией Манштейна от 15 декабря выражалась твердая уверенность в успехе войск, которым предстояло овладеть городом. С захватом Севастополя гитлеровское командование надеялось высвободить застрявшую в Крыму группировку и реабилитировать себя за поражение на других участках фронта.

К середине декабря 11-я армия получила крупные подкрепления. В Крым были переброшены три немецкие пехотные, две румынские горнострелковые бригады и несколько батарей сверхтяжелых орудий калибром более 350 мм. Всего против севастопольского гарнизона враг сосредоточил семь пехотных дивизий, две горнострелковые бригады, 150 танков, до 300 самолетов и большое количество артиллерии {871}.

Войска Севастопольского оборонительного района к этому времени тоже были усилены. Корабли флота доставили в Севастополь 388-ю стрелковую дивизию. Вместе с ней Приморская армия насчитывала четыре стрелковые и одну кавалерийскую дивизии, две бригады морской пехоты и два отдельных стрелковых полка. Каждую ночь прибывали корабли и суда с вооружением, боеприпасами, продовольствием и медикаментами. Большую помощь защитникам города оказывали местные жители, изготовлявшие и ремонтировавшие оружие. По призыву горкома партии в первых числах декабря на всех предприятиях Севастополя развернулось соревнование за увеличение выпуска военной продукции.

Второе наступление немецко-румынских войск на Севастополь началось на рассвете 17 декабря одновременно с нескольких направлений. Главный удар противник наносил из района Дуванкоя на Мекензиевы Горы. Бои сразу же приняли ожесточенный характер. Защитники Севастополя стойко отражали атаки врага, нанося ему тяжелый урон. Но и сами несли большие потери. Судьба Севастополя зависела от того, как быстро он получит подкрепления, снаряды и патроны.

Ставка, учитывая создавшуюся обстановку, 20 декабря обязала командующего Закавказским фронтом срочно направить в Севастополь стрелковую дивизию или две стрелковые бригады и обеспечить гарнизон боеприпасами. Этой же директивой она переподчинила Севастопольский оборонительный район Закавказскому фронту {872}. [299]

Помощь Севастополю пришла быстро. Уже 21 декабря туда прибыла эскадра из Новороссийска, доставив 79-ю отдельную морскую стрелковую бригаду полковника А. С. Потапова. Вслед за ней из Туапсе была переброшена 345-я стрелковая дивизия подполковника Н. О. Гузя. Оба эти соединения, поддержанные артиллерией кораблей, сыграли решающую роль в тяжелых боях 22 декабря у полустанка Мекензиевы Горы. Здесь, в 3 км от Северной бухты, враг вклинился в главную полосу обороны. Стремительной контратакой пехотинцев и моряков он был остановлен, а затем отброшен. Кровопролитные бои на этом направлении продолжались до конца декабря. Гитлеровцы неоднократно пытались овладеть утраченными позициями, но все их атаки разбивались о стойкую оборону советских войск.

Большую помощь защитникам города оказывали корабли Черноморского флота. Линейный корабль «Парижская Коммуна», крейсеры «Красный Крым» и «Красный Кавказ» и эскадренные миноносцы не только доставляли подкрепления и боеприпасы, но и поддерживали оборонявшихся огнем своих орудий. В артиллерийской поддержке обычно участвовало от трех до пяти боевых кораблей, а 22 декабря огонь по врагу вели семь кораблей: два крейсера, два лидера и три эскадренных миноносца {873}.

Действия войск Севастопольского оборонительного района проходили в крайне тяжелых условиях, при полном господстве в воздухе немецкой авиации. Использование советских самолетов было затруднено из-за большого удаления аэродромов. Авиационная группа, базировавшаяся в Херсонесе, была малочисленной; ее аэродром непрерывно подвергался вражеским ударам с воздуха. Несмотря на это, она ни на один день не прекращала боевых действий и с 17 по 31 декабря совершила 1130 самолетовылетов {874}.

Севастополь выстоял и на этот раз. Беспредельное мужество его защитников снискало восхищение всего советского народа.

Военно-политические результаты контрнаступления Советской Армии. Международное значение разгрома немецко-фашистских войск под Москвой. Оперативно-стратегическим результатом контрнаступления Советской Армии явился разгром наиболее сильных группировок противника, угрожавших столице Советского государства — Москве. Вместе с тем поражение вражеских войск под Ростовом и успешно осуществленная десантная операция в Крыму ликвидировали опасность прорыва гитлеровцев на Кавказ. Важное значение имела победа советских войск под Тихвином.

Достигнутые успехи коренным образом изменили обстановку на всем советско-германском фронте. Захватив стратегическую инициативу на решающем участке и нанеся противнику тяжелый урон, советские войска создали благоприятные предпосылки для осуществления новых ударов по врагу и развертывания общего наступления.

Не менее важным результатом контрнаступления под Москвой и на других участках фронта явился огромный политический подъем в войсках. Вынужденные длительное время обороняться и отступать под ударами превосходящих сил противника, они теперь погнали его на запад. Бойцы и командиры, окрыленные первыми крупными победами, еще более уверовали в свои силы и в боевое оружие, которое вручил им народ.

Успехи Советской Армии вызвали огромный энтузиазм и политический подъем в стране. С радостью слушали советские люди сводки Совинформбюро, приносившие вести о новых победах. На митингах и собраниях [300] трудящиеся заверяли партию и правительство, что они удесятерят свои усилия и дадут фронту все необходимое для полного разгрома врага.

Прямым следствием побед, одержанных Советской Армией в дни контрнаступления, явилось дальнейшее укрепление морально-политического единства советского общества. «Историческая победа под Москвой, — отмечал Л. И. Брежнев, — вдохновила советских людей на новые подвиги, укрепила их уверенность в том, что враг неминуемо будет разбит» {875}.

Победы Советских Вооруженных Сил в ходе контрнаступления, и особенно разгром гитлеровских войск под Москвой, имели огромное международное значение. Они знаменательны прежде всего тем, что впервые во второй мировой войне вермахт потерпел крупное поражение; советские войска вырвали из рук немецко-фашистского командования стратегическую инициативу, которой оно владело на протяжении двух с лишним лет. Измотав и обескровив в ожесточенных оборонительных сражениях лучшие кадровые дивизии врага и развернув контрнаступление, Советская Армия заставила гитлеровское командование принять решение о переходе на всем советско-германском фронте, который был главным во второй мировой войне, к стратегической обороне. Это говорило о полном провале авантюристического плана разгрома Советского Союза и об окончательном крахе стратегии «молниеносной войны».

Разгром немецко-фашистских войск под Москвой и на других участках советско-германского фронта явился началом коренного поворота в войне.

Сокрушительные удары по немецко-фашистским захватчикам, нанесенные советскими войсками в ходе контрнаступления, развенчали перед всем миром легенду о непобедимости гитлеровского вермахта и поставили руководителей рейха перед необходимостью ведения затяжной войны, которая в конечном счете не сулила Германии ничего, кроме поражения.

Всесторонний анализ событий тех дней показывает, что победа Советских Вооруженных Сил под Москвой была обеспечена прежде всего прочностью советского общественного и государственного строя и заложенными в нем неисчерпаемыми возможностями мобилизации для ведения войны огромных материальных и духовных сил социалистического общества. Определяющим фактором успеха советских войск в декабре 1941 г. явилась великая организующая и вдохновляющая роль Коммунистической партии. ЦК ВКП(б), ГКО, Советское правительство и Верховное Главнокомандование, преодолев огромные трудности, сумели подготовить Вооруженные Силы к решению столь ответственной военно-политической задачи.

Важнейшим условием этой великой победы был самоотверженный труд советского народа. Труженики тыла в тяжелых условиях военного времени, испытывая большие лишения, без устали ковали оружие для армии, направляли на фронт все необходимое. Народы страны социализма своей непоколебимой верой в победу над врагом укрепляли моральный и боевой дух фронтовиков.

Решающими факторами, способствовавшими успеху контрнаступления, являлись возросшее искусство военачальников, напряженная работа политорганов и партийных организаций, героические действия советских воинов. Высокий моральный дух бойцов и командиров, их пламенный советский патриотизм, ненависть к врагу и чувство личной ответственности за судьбу столицы и любимой Родины помогли им преодолеть все трудности и добиться выдающейся победы.

Значительный вклад в разгром врага под Москвой внесли советские партизаны. Опираясь на поддержку страны, населения временно захваченной [301] фашистскими оккупантами территории, они сражались с врагом во взаимодействии с регулярными войсками Советской Армии и наносили ему ощутимые удары.

Одним из наиболее важных результатов выдающейся победы, одержанной советскими войсками, явилось то, что миллионы людей на всех континентах, весь мир убедились в прочности Советского социалистического государства, в высокой боеспособности его Вооруженных Сил. Народы стран, оккупированных врагом, увидели в лице Советского Союза реальную силу, способную спасти мир от фашистского порабощения. Разгром гитлеровских войск под Москвой явился могучим стимулом активизации антифашистской борьбы. Прогрессивный итальянский деятель Р. Батталья подчеркивал, что первый военный успех СССР ознаменовал окончание долгого периода неуверенности и растерянности по обе стороны Атлантического океана {876}. Еще более образно значение этого успеха определил один из виднейших деятелей международного коммунистического движения У. Фостер. Он писал, что контрнаступление Советской Армии под Москвой означало переход к великому народному наступлению против фашизма {877}.

Непреходящее значение огромного вклада Советского Союза в битву народов с фашизмом в те дни признали многие политические и военные деятели государств, входивших в антигитлеровскую коалицию. Ф. Рузвельт в послании на имя И. В. Сталина сообщал о всеобщем энтузиазме в Соединенных Штатах по поводу успехов Советской Армии {878}. У. Черчилль в середине декабря 1941 г., когда британские вооруженные силы терпели неудачи в Юго-Восточной Азии, в памятной записке для начальников штабов отмечал: «Главными факторами в ходе войны в настоящее время являются поражения и потери Гитлера в России» {879}. Видный военный деятель и историк Франции А. Гийом утверждал, что победа под Москвой была не просто советской победой, одержанной Советской Армией с помощью собственного оружия, она явилась и первым реваншем для всех антифашистских стран. Генерал Л. Шассен, бывший заместитель начальника французского генерального штаба, заявил: «Битва за Москву ознаменовала важный поворотный пункт войны» {880}.

Характерно, что трезвую оценку поражения вермахта под Москвой и значения этого факта дали после войны некоторые гитлеровские генералы и ряд буржуазных историков. Так, генерал Г. Блюментрит, подводя итоги первым месяцам войны на восточном фронте, писал, что «кампания в России, а особенно ее поворотный пункт — Московская битва, нанесла первый сильнейший удар по Германии как в политическом, так и военном отношениях» {881}. Западногерманский военный историк К. Рейнгардт пришел к выводу, что «планы Гитлера, а вместе с этим и шансы на успешное ведение Германией войны провалились уже в октябре 1941 г. и особенно с началом русского контрнаступления под Москвой в декабре 1941 г. ...Стратегические цели Гитлера были окончательно перечеркнуты стойким сопротивлением советского руководства и его вооруженных сил...» {882}.

Подобные оценки международного значения исхода битвы под Москвой можно найти во многих работах зарубежных исследователей второй мировой [302] войны. В них в той или иной мере признается, что поражение на подступах к советской столице до основания потрясло гитлеровскую военную машину, подорвало военный престиж Германии в глазах мирового общественного мнения и среди ее сателлитов — маннергеймовской Финляндии, хортистской Венгрии, королевской Румынии и фашистской Италии.

Но есть немало буржуазных политических деятелей, историков, публицистов, социологов, которые, выполняя социальный заказ господствующих классов, сознательно искажают исторические факты, стремятся всемерно принизить вклад Советского Союза в разгром фашизма, умалить значение победы советского народа в битве под Москвой. Многие из них пытались и пытаются по сей день утверждать, что главными причинами поражения немецких армий под Москвой были не величайший героизм и боевое мастерство советских войск и не высокое искусство советского командования, а прежде всего неблагоприятные климатические условия {883} и многократное численное превосходство Советской Армии. Факты, однако, опровергают эти измышления.

Нужно ли доказывать, например, что условия погоды — дожди и слякоть, снег и мороз — одинаково влияли как на немецкие, так и на советские войска? И если гитлеровская армия оказалась не подготовленной к действиям в зимних условиях, то это лишний раз свидетельствует о недальновидности ее командования и авантюризме его расчетов покончить с Советским Союзом до наступления зимы. Нет, не дождь и снег помогли остановить под Москвой немецко-фашистские войска, а затем отбросить их назад. «Более чем миллионная группировка отборных гитлеровских войск, — подчеркивал маршал Г. К. Жуков, — разбилась о железную стойкость, мужество и героизм советских войск, за спиной которых был их народ, столица, Родина» {884}.

Что же касается соотношения сил и средств, то на всех этапах контрнаступления Советской Армии общее превосходство в них, кроме авиацииг оставалось на стороне немецко-фашистской армии.

Величие победы советских войск под Москвой и на других направлениях как раз и состоит в том, что успех ими был достигнут в исключительно трудных условиях, при численном превосходстве врага. Это является свидетельством высокого искусства советского командования боевого мастерства советских воинов, их стойкости в обороне и неудержимого порыва в наступлении.

Широкое распространение, особенно среди западногерманских историков, получила версия, будто всю ответственность за поражение в битве под Москвой несет единолично Гитлер, который якобы, отстранив от руководства военными действиями опытных генералов, допустил крупные стратегические ошибки и просчеты. В том, что Гитлер допускал в руководстве вооруженными силами грубейшие ошибки, мало кто сомневается. Весь пресловутый план «Барбаросса» по своей сути был авантюристическим. Но в этом повинен не только Гитлер, но и фельдмаршалы и генералы вермахта, участвовавшие в подготовке войны против Советского Союза.

Разгром немецко-фашистских войск под Москвой полностью разоблачил не только несостоятельность гитлеровской стратегии, но и авантюризм всей политики руководителей фашистской Германии. [303]

Оглавление. Агрессия против СССР. Крах стратегии «молниеносной войны»

 

 Copyright © ProTown.ru 2008-2015
 При перепечатке ссылка на сайт обязательна. Связь с администрацией сайта.