Рубрикатор
 
Города
Области
Документы
Статьи
О сайте
Почтовые индексы
Контакты

 
 

Советская программа устройства Европы после второй мировой

Конец 1943 — первая половина 1944 г. ознаменовались дальнейшим укреплением союза государств и народов, боровшихся против фашистского блока. Основным фактором упрочения коалиции являлись выдающиеся победы Советских Вооруженных Сил над вермахтом и активная последовательная внешняя политика Советского государства. Воздействие СССР на происходящие в мире процессы и значение его позиции при решении международных проблем неизмеримо возросли. Коммунистическая партия и Советское правительство, направляя военные и экономические усилия страны на разгром врага, делали все возможное для укрепления антигитлеровской коалиции, сплочения свободолюбивых народов, чтобы ускорить окончание второй мировой войны и уменьшить ее жертвы.

В условиях, когда освобождение европейских стран от фашистской тирании стало делом ближайшего будущего, для мобилизации и объединения усилий народов на разгром врага важное значение приобрела ясная и четкая программа послевоенного устройства Европы, отвечающая освободительному характеру войны, интересам демократии и свободы народов. Такая программа была разработана Центральным Комитетом Коммунистической партии и Советским правительством и изложена в докладе И. В. Сталина о 26-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции 6 ноября 1943 г. Она заключалась в том, чтобы вместе с союзниками по антигитлеровской коалиции освободить от фашистских захватчиков европейские народы и оказать им содействие в воссоздании национальных государств; предоставить полное право и свободу освобожденным народам самим решать вопрос об их государственном устройстве; сурово наказать фашистских преступников, виновников войны и страданий народов; создать условия для предотвращения возможности новой агрессии со стороны Германии; установить длительное экономическое, политическое и культурное сотрудничество европейских народов {1221}.

В провозглашенных Советским Союзом освободительных целях борьбы на завершающей стадии войны народы Европы увидели ясную перспективу скорого освобождения и возрождения суверенных национальных государств. Это усилило их стремление решительно бороться с захватчиками, придало им новые силы, способствовало сплочению народов и стран антифашистской коалиции на разгром общего врага. [428]

Коммунистическая партия и Советское правительство в своей программе подчеркнули необходимость тесного сотрудничества народов и государств коалиции как в завершении войны, так и после ее окончания. Это свидетельствовало об искреннем стремлении СССР к дальнейшему упрочению коалиции,- а также превращению ее в действенное орудие установления справедливого мира.

Правительство СССР строго и последовательно выполняло провозглашенную программу, руководствовалось ею в своей внешнеполитической деятельности. Нанося сокрушительные удары по германской военной машине, советский народ боролся не только за свою свободу, но и за освобождение всех стран, находившихся под гнетом нацистских агрессоров. СССР оказывал моральную, материальную и военную помощь национально-освободительному движению, поддерживал народы порабощенных стран в их борьбе за восстановление независимости.

Зимой и весной 1944 г. наряду с проблемами дальнейшего ведения войны исключительную важность приобрели вопросы политики в отношении освобождаемых стран. Они стали объектом острых внешнеполитических дискуссий. Если Советский Союз активно выступал за осуществление обнародованной программы послевоенного устройства Европы и на деле проводил курс, соответствовавший официальным заявлениям держав антигитлеровской коалиции, то правящие круги США и Англии, как показали последующие события, в ряде случаев отходили от провозглашенных принципов и согласованных между союзниками решений.

Освободительные цели социалистического государства в отношении оккупированных фашистами стран в это время нашли воплощение в ряде дипломатических акций и документов. Интернационалистский подход СССР к послевоенному устройству Европы ярко выражала его позиция по вопросу восстановления чехословацкого государства.

Чехи и словаки видели гарантию возрождения независимости в дружбе и сотрудничестве с Советским Союзом. Эмигрантское правительство Чехословакии и президент Э. Бенеш, вынужденные считаться с настроением масс, с начала 1943 г. стали проявлять заинтересованность в подписании с СССР договора о взаимной помощи и послевоенном сотрудничестве. Советские руководители выразили принципиальное согласие на его заключение.

12 декабря 1943 г. в Москве состоялось подписание Договора о дружбе, взаимной помощи и послевоенном сотрудничестве между Союзом Советских Социалистических Республик и Чехословацкой Республикой. В преамбуле указывалась его цель — обеспечение совместных действий двух стран в войне, а также постоянной дружбы и мирного сотрудничества между ними. Договаривающиеся стороны обязались «оказывать друг другу военную и другую помощь и поддержку всякого рода в нынешней войне против Германии и всех тех государств, которые связаны с ней в актах агрессии в Европе», и не заключать с ними перемирия или мира иначе, как со взаимного согласия участников договора. Это обязательство распространялось и на послевоенный период, если одна из сторон будет вовлечена в военные действия с Германией или с каким-либо из государств, объединившимся с ней. В договоре предусматривалось установление постоянной дружбы и тесного сотрудничества двух стран после войны на основе уважения суверенитета и невмешательства во внутренние дела {1222}.

Советско-чехословацкий договор имел большое международное значение. Он отвечал интересам свободолюбивых народов, укреплял общее дело союзников, был одним из звеньев борьбы за прочный послевоенный [429] мир и всеобщую безопасность. М. И. Калинин указывал, что договор является «важным вкладом в наше общее дело борьбы против немецкого фашизма и против всякой новой агрессии со стороны Германии» {1223}. Л. Свобода, оценивая впоследствии его значение, говорил, что договор выражал решение чехословацкого народа строить свою безопасность в союзе со страной, в которой он по праву видел надежные и прочные гарантии своей свободы и независимости {1224}.

Дальнейшее развитие советско-чехословацкие отношения получили весной 1944 г., когда Советская Армия вышла к границам Чехословакии. 8 мая было подписано Соглашение об отношениях между советским главнокомандующим и чехословацкой администрацией после вступления советских войск на территорию Чехословакии. В соответствии с ним верховная власть на территории Чехословакии и ответственность во всех делах, относящихся к ведению войны, в зоне военных операций на время, необходимое для их осуществления, оставалась в руках главнокомандующего советскими (союзническими) войсками. Далее указывалось: «Как только какая-либо часть освобожденной территории перестанет являться зоной непосредственных военных операций, чехословацкое правительство полностью берет в свои руки власть управления общественными делами» {1225}.

Соглашение стало важной вехой в деле упрочения сотрудничества двух народов. «Соглашение от 8 мая является ярким примером того, — заявил Готвальд, — как Советский Союз понимает настоящую дружбу и осуществляет действительно союзнические отношения... В истории найдется мало подобных случаев, когда великий и могучий союзник, который приходит в страну, чтобы освободить ее от проклятого и ненавистного чужеземного господства, так великодушно передает управление этой страной в руки ее народа! Ничто не может более блестяще и наглядно показать действительно освободительную миссию Красной Армии» {1226}.

Позицию, отвечавшую интересам международного сотрудничества, стабилизации положения в Европе, равно как и безопасности советского и польского народов, СССР занимал и в отношениях с Польшей. Однако решение вопроса о сотрудничестве с этой страной тормозила антинародная, антисоветская политика польского эмигрантского правительства. Проблема советско-польских отношений была связана с острой дипломатической борьбой и заняла большое место в советско-англо-американских переговорах, в переписке глав трех правительств. Она касалась в основном двух вопросов: об отношениях между СССР и польским эмигрантским правительством и о советско-польской границе.

Еще в Тегеране Сталин четко и определенно заявил, что СССР добивается восстановления независимого, демократического польского государства, возглавляемого правительством, выражающим национальные интересы страны и дружественно настроенным по отношению к СССР. Советское правительство было готово начать переговоры с эмигрантским правительством при условии его отказа от враждебной СССР политики и включения в активную борьбу против оккупантов. Что же касается послевоенной советско-польской границы, то главы трех правительств договорились о правомерности линии Керзона {1227}.

Между тем польские эмигрантские круги усилили антисоветскую деятельность. Они вынашивали планы создания «великой Польши». Правительство [430] С. Миколайчика претендовало на территории Западной Украины и Западной Белоруссии, которые были захвачены белополяками в 1920 г. в результате вооруженной интервенции против Советского государства, а в 1939 г, воссоединены с СССР. 5 января 1944 г. оно опубликовало заявление, выдвинув в нем требование установить свою администрацию на этих территориях немедленно после освобождения их Советской Армией.

Правительство СССР отвергло такие притязания. В Заявлении 11 января оно указало, что установление новой советско-польской границы в 1939 г. создало надежную основу для упрочения дружбы между советским и польским народами, и подчеркнуло, что СССР стоит за воссоздание сильной и независимой Польши, намерен установить с ней тесную дружбу «на основе прочных добрососедских отношений и взаимного уважения и, если этого пожелает польский народ, — на основе союза по взаимной помощи...». Советская точка зрения сводилась к тому, что возрождаться Польша должна не путем захвата украинских и белорусских земель, а путем присоединения к своей территории исконных польских земель, ранее отнятых у нее Германией. Относительно восточных границ Польши правительство СССР заявило, что не считает границы 1939 г. неизменными, они могут быть исправлены в пользу Польши за счет передачи ей районов, где преобладает польское население, и в этом случае советско-польская граница могла бы пройти примерно по так называемой линии Керзона {1228}.

Дипломатические круги США и Англии не могли не понимать несостоятельности претензий польского эмигрантского правительства на Западную Украину и Западную Белоруссию. 20 января в переговорах с его представителями Черчилль высказался за установление границ Польши по линии Керзона на востоке и по Одеру на западе {1229}. Он отметил большую роль СССР в восстановлении сильной и независимой Польши. В том же духе было выдержано его заявление 22 февраля в парламенте, в котором признавалась обоснованность позиции Советского Союза в вопросе о его западных границах {1230}.

Сообщая правительству СССР о ходе переговоров с польскими эмигрантскими лидерами, Черчилль писал, что он рекомендовал им «принять линию Керзона в качестве основы для обсуждения», но согласия не получил. Относительно изменения состава польского правительства, занимавшего открытую антисоветскую позицию, британский премьер-министр сообщил, что не считает возможным дать такую рекомендацию, и даже намекнул на возможные затруднения в сотрудничестве с СССР: «Создание в Варшаве иного польского правительства, чем то, которое мы до сих пор признавали, вместе с волнениями в Польше поставило бы Великобританию и Соединенные Штаты перед вопросом, который нанес бы ущерб полному согласию, существующему между тремя великими державами, от которых зависит будущее мира» {1231}.

Попытки оказать давление на Советский Союз и заставить его признать польское эмигрантское правительство предприняла также американская дипломатия. 19 января правительство США заявило о готовности взять на себя роль посредника в переговорах между СССР и польскими эмигрантскими властями, подчеркнув при этом, что колебание или отказ Советского правительства неблагоприятно отразились бы на деле [431] всеобщего международного сотрудничества. Советское правительство отклонило американское предложение, указав, что польское правительство в Лондоне по-прежнему проводит антисоветскую политику и обращается за посредничеством к США и Англии «не для того, чтобы добиться соглашения с Советским Правительством, а для того, чтобы углубить конфликт и втянуть в него союзников», и что отсутствие общей базы для соглашения обрекает переговоры на провал {1232}.

Было очевидным, что посредничество западных держав диктовалось отнюдь не заботой об удовлетворении интересов советского союзника. Они замышляли водворить в Польшу после ее освобождения враждебную СССР и послушную им реакционную эмигрантскую клику. Однако освободить Польшу мог только Советский Союз, и, не восстановив отношения с ним, эмигрантское правительство не имело возможности взять власть в стране. Поэтому Англия и США усиленно добивались восстановления советско-польских дипломатических отношений.

Правительство СССР твердо отстаивало свою позицию. Сталин в посланиях Черчиллю (4 февраля) и Рузвельту (16 февраля) отмечал, что в вопрос о советско-польской границе должна быть внесена полная ясность и польское правительство должно официально заявить, что оно признает правомерность линии Керзона. Восстановление же отношений с этим правительством в его существующем составе невозможно, поскольку оно не прекращало враждебных выступлений против СССР. В посланиях отмечалось, что исключение из состава этого правительства профашистских империалистических элементов и включение в него людей демократического образа мыслей создали бы условия для установления хороших советско-польских отношений, решения вопроса о советско-польской границе и вообще о возрождении Польши как сильного, свободного и независимого государства. В таком изменении состава правительства были заинтересованы прежде всего широкие слои польского народа. Советское правительство напоминало также, что ранее Черчилль признавал возможность улучшения состава правительства Польши и заявлял, что он будет «действовать в этом направлении» {1233}.

15 февраля польское эмигрантское правительство сочло неприемлемым предложение Советского Союза о признании линии Керзона в качестве будущей польско-советской границы. Вопрос о границе предлагалось рассмотреть в послевоенное время, а пока установить «демаркационную линию, которая проходила бы восточнее Вильнюса и Львова». Миколайчик и его окружение заняли резко отрицательную позицию и по вопросу об изменениях в составе правительства {1234}.

Вопреки своей тегеранской позиции Черчилль стал на сторону эмигрантского правительства. В своих посланиях 20 февраля, 7 и 21 марта он добивался согласия правительства СССР отложить решение вопроса о советско-польской границе на послевоенное время и признания им польского эмигрантского правительства в его тогдашнем составе. Британский премьер-министр поддержал претензии этого правительства о передаче в его административное ведение освобождаемых территорий Польши, а также городов Вильнюс и Львов {1235}. [432]

Английская дипломатия пыталась побудить Советский Союз принять выгодное для польского эмигрантского правительства решение. Посол Великобритании в СССР А. Кларк-Керр, согласно полученным им инструкциям, 19 марта заявил народному комиссару иностранных дел СССР, что отказ правительства Советского Союза отсрочить решение вопроса о советско-польской границе до заключения перемирия мог бы создать затруднения в англо-советских отношениях, «бросить тень» на осуществление согласованных в Тегеране военных операций и осложнить ведение войны Объединенными нациями в целом {1236}.

Правительство СССР решительно выступило против попыток угрозами заставить его восстановить отношения с польским эмигрантским правительством. Сталин в своем ответе 23 марта писал: «...метод угроз не только неправилен во взаимоотношениях союзников, но и вреден, ибо он может привести к обратным результатам». Обращая внимание на то, что английское правительство стало на путь нарушения достигнутого в Тегеране соглашения, Председатель Совета Министров СССР делал вывод: «Я не сомневаюсь, что если бы Вы продолжали твердо стоять по-прежнему на Вашей тегеранской позиции, конфликт с польским эмигрантским правительством был бы уже разрешен» {1237}.

Ввиду позиции, которую заняли эмигрантское правительство, а также Черчилль, переговоры по польскому вопросу зашли в тупик. Они показали, что английские правящие круги стремились утвердить свое влияние в освобождаемых странах, восстановить в них реакционные режимы. Но советские войска быстро приближались к границам Польши, внутри страны усиливалась национально-освободительная борьба прогрессивных сил польского народа, возглавляемых созданной по инициативе Польской рабочей партии Крайовой Радой Народовой — подпольным парламентом Польши. Вопреки воле и политике польских реакционеров закладывались основы боевого содружества советского и польского народов в борьбе против общего врага — германского фашизма. Расстановка классовых сил в стране создавала предпосылки для победы народно-демократического строя.

Борясь за справедливое решение польского вопроса, правительство СССР укрепляло контакты с политическими и военными руководителями демократических сил Польши. В середине мая 1944 г. в Советский Союз прибыли уполномоченные Крайовой Рады Народовой. Советское правительство признало КРН в качестве представителя польского народа, дало согласие установить официальные отношения с ее исполнительным органом, сразу же по его создании удовлетворило все просьбы относительно материальной помощи {1238}. Это имело важное значение для усиления борьбы польского народа против немецко-фашистских захватчиков, последующего строительства демократической Польши и установления искренне дружественных отношений между советским и польским народами.

Большую поддержку оказала советская дипломатия освободительной борьбе народов Югославии. СССР заботился об укреплении позиций молодого югославского государства на международной арене, рассматривая его как крупную политическую силу в борьбе за восстановление национальной независимости и суверенитета. Об этом говорило специальное сообщение Информбюро Наркоминдела от 14 декабря 1943 г., приветствовавшее решения Антифашистского веча народного освобождения Югославии создать в стране федеративное государство, его законодательные и исполнительные органы, в состав которых вошли представители всех народов страны, общественных слоев и партий, ведущих борьбу за [433] национальное освобождение. В сообщении говорилось, что правительство СССР рассматривает события в Югославии как положительные факты, способствующие дальнейшей успешной борьбе югославского народа против фашистской Германии и свидетельствующие о серьезном успехе новых лидеров Югославии в объединении национальных сил страны {1239}.

Западные державы, особенно Англия, поддерживая югославского короля и эмигрантское правительство, рассчитывали восстановить в этой стране буржуазно-помещичий строй и укрепить там свое влияние. Однако широко развернувшаяся национально-освободительная борьба, руководимая коммунистами, выявила полную несостоятельность ставки английского правительства на сотрудничавших с оккупантами четников во главе с генералом Михайловичем. Эффективность вооруженной борьбы югославских народов, ее военная значимость для общего дела союзников стали неоспоримыми. В конце 1943 г. этот факт признавался в отчетах главы английской миссии при штабе НОАЮ и английского посла при королевском эмигрантском правительстве. Оба они рекомендовали отказаться от поддержки Михайловича и увеличить помощь югославской народно-освободительной армии {1240}.

Британские политики долго маневрировали, прежде чем порвать с Михайловичем. Вопрос об его отставке предполагалось использовать как средство давления в переговорах с маршалом И. Броз Тито {1241}. По антикоммунистическим мотивам английское министерство иностранных дел не одобряло расширение помощи народно-освободительным силам и склонялось к «среднему курсу», что позволило бы, по его мнению, сохранить основные силы четников, пожертвовав их лидером {1242}.

В то же время правительство Англии предприняло попытки обеспечить себе влияние в национально-освободительном движении путем установления контактов с Тито и посредничества в достижении соглашения между ним и королевским правительством. Весной 1944 г. оно стало добиваться изменения состава эмигрантских властей Югославии, с тем чтобы «организовать небольшое правительство, состоящее из людей, не особенно неприятных для маршала Тито», и пыталось заручиться поддержкой СССР. В ответе Советского правительства от 22 апреля указывалось: «Изменения в Югославском правительстве, если они не будут пользоваться соответствующей поддержкой маршала Тито и Народно-освободительной Армии Югославии, вряд ли могут принести какую-нибудь пользу. Следовало бы добиться по этому вопросу соглашения с марша лом Тито, у которого действительно имеются реальные силы в Югославии. Такое соглашение было бы в интересах союзников, — особенно в настоящее время» {1243}.

Правительству Англии и югославскому королю пришлось заявить о разрыве с Михайловичем. Английские представители при четниках были отозваны. Эти шаги свидетельствовали, с одной стороны, о росте авторитета Национального комитета освобождения Югославии, с другой — о стремлении Англии взять под контроль югославское национально-освободительное движение, сохраняя предпосылки для проведения своего «балканского варианта» {1244}. [434]

Большое внимание во внешнеполитической деятельности Советского государства уделялось реализации принятой на Московской конференции министров иностранных дел СССР, США и Англии Декларации об Италии.

На итальянской территории, занятой войсками США и Англии, был установлен полный контроль американо-английской военной администрации, которая вопреки Декларации препятствовала там демократизации общественного и государственного строя. Правительство П. Бадольо реальной властью в стране не обладало.

Монополистические круги западных держав вели борьбу за захват ключевых позиций в экономике Италии, за политическое влияние в стране. Ссылаясь на традиционные британские интересы в Средиземноморском бассейне, Англия претендовала на роль старшего партнера в итальянских делах. Американское правительство на первых порах добивалось по крайней мере равного политического участия. Однако империалистическое соперничество США и Англии не переходило в острый конфликт, так как перед лицом роста влияния левых сил в Италии обе державы поддерживали «политическое единство в важнейших, неотложных вопросах» {1245}.

Англо-американские оккупационные власти стремились к тому, чтобы в условиях краха фашистского режима сохранить в Италии буржуазные порядки, воспрепятствовать росту влияния прогрессивных сил, особенно коммунистической партии. Английское министерство иностранных дел, как оно само указывало, старалось сдержать распространение коммунизма в Италии и восстановить ее такой, чтобы в будущем она ориентировалась на Великобританию, а не на Германию или Россию {1246}.

Актуальной оставалась проблема политического устройства Италии. Британский кабинет поддерживал по-прежнему Савойскую династию и сопротивлялся введению в состав правительства Бадольо представителей левых партий. Госдепартамент США оспаривал английскую политику опоры на монархию {1247}, в частности потому, что правящая демократическая партия в преддверии президентских выборов опасалась оттолкнуть избирателей итальянского происхождения. В целом же западные страны, договорившись не предавать гласности свои разногласия {1248}, проводили совместный курс, стремясь не допустить демократизации политического режима в Южной Италии. В феврале Черчилль объявил в парламенте о достигнутой с Рузвельтом договоренности — не производить никакой реорганизации правительства Италии до радикального сдвига в военной обстановке {1249} (то есть до взятия Рима). Это шло вразрез с требованиями итальянских антифашистов, а также с решением Московской конференции министров иностранных дел о создании в Италии коалиционного демократического правительства.

Советский Союз твердо ориентировался в своей политике на уничтожение фашизма и предоставление итальянскому народу полной возможности создать правительственные и другие учреждения, основанные на принципах демократии. Но осуществление такого курса затруднялось тем, что в стране находилось множество представителей и советников англоамериканских оккупационных властей и крайне ограниченное количество советских представителей в Консультативном совете по вопросам Италии, [435] не имевших к тому же непосредственных контактов с итальянскими властями.

Проявляя заботу о восстановлении национальной независимости и государственного суверенитета Италии, советская сторона поддержала предложение итальянского правительства об установлении непосредственных отношений между двумя странами. 11 марта 1944 г. Советское правительство восстановило отношения с Италией. 12 апреля было опубликовано сообщение, что представитель СССР при итальянском правительстве М. А. Костылев приступил к исполнению своих обязанностей {1250}.

Прогрессивные силы Италии горячо приветствовали обмен представителями между двумя странами. Правительство Италии, с большим удовлетворением встретившее возобновление дипломатических отношений с СССР, в официальном сообщении писало, что, несмотря на «ошибки» итальянского фашистского режима, «Советская Россия... протягивает сегодня нам руку. Нет сомнения, что итальянский народ не забудет этот жест, сделанный в один из самых трагических моментов истории» {1251}. В такой обстановке западным державам ничего не оставалось, как аккредитовать при итальянском правительстве и своих дипломатических представителей.

30 ноября 1943 г. начал деятельность Консультативный совет по вопросам Италии, созданный в соответствии с решением Московской конференции. На его обсуждение выносились вопросы о военнопленных, об использовании итальянских вооруженных сил, о положении левых партий, о чистке государственного аппарата и армии от фашистских элементов, о текущем экономическом и политическом положении в Италии и другие. Активно участвуя в Совете, правительство СССР в декабре 1943 г. добилось включения своего представителя в Союзную контрольную комиссию по Италии.

Через своего представителя в Консультативном совете СССР стремился добиться практической реализации выработанных участниками коалиции мер по ликвидации остатков фашизма и демократизации Италии, что могло быть достигнуто лишь при демократическом правительстве. От его состава во многом зависела и консолидация всех сил итальянского народа, степень его активности в войне против Германии. Стремясь ускорить решение этих задач, Советский Союз 19 марта 1944 г. поставил перед правительствами США и Англии вопрос о необходимости безотлагательного изменения состава правительства Бадольо.

После предварительного обмена мнениями между СССР, США и Англией Консультативный совет по вопросам Италии в начале апреля принял рекомендацию о немедленном сформировании маршалом Бадольо правительства на широкой основе, представляющего все антифашистские партии {1252}. 21 апреля правительство Италии было реорганизовано, в него вошли представители шести партий антифашистского блока, в том числе и коммунистической.

Политика и деятельность Советского Союза, направленные на искоренение фашизма и содействие процессу демократизации Италии, в значительной степени ограничили возможности вмешательства в ее внутренние дела реакционных кругов Запада. Благодаря этому итальянский народ смог оказать большее влияние на внутриполитическое развитие страны. [436]

Важное место во внешней политике трех великих держав антигитлеровской коалиции в период подготовки к открытию второго фронта продолжали занимать проблемы взаимоотношений с Францией.

Политика США и Англии в отношении Франции определялась классовыми интересами правящих кругов этих держав и была направлена на укрепление в ней позиций американского и британского капитала. Серьезным препятствием на пути реализации их планов были демократические силы французского народа, возглавляемые коммунистической партией, а также представители буржуазного крыла французского Сопротивления, входившие во Французский комитет национального освобождения (ФКНО). Поэтому правительства США и Англии всячески пытались лишить антифашистское движение французского народа политической самостоятельности, ограничить функции ФКНО, отстранить его от участия в открытии второго фронта и в управлении Францией после ее освобождения, а также от решения проблем послевоенного устройства мира.

В конце 1943 г. для решения вопросов, связанных с предстоявшим окончанием войны в Европе и послевоенным устройством, начали создаваться различные межсоюзнические органы. Однако западные державы не хотели допустить французских представителей ни в Европейскую консультативную комиссию, ни в Союзную контрольную комиссию по Италии.

Иной была позиция Советского Союза. Он последовательно руководствовался стремлением восстановить независимость и суверенитет Франции, оказать всестороннюю помощь ее народу в борьбе за возрождение страны как великой державы. Учитывая ее особую заинтересованность в вопросах послевоенного урегулирования в Европе, в устранении опасности возрождения угрозы со стороны германского империализма, правительство СССР настаивало на включении представителя ФКНО в качестве четвертого постоянного члена Европейской консультативной комиссии. Генерал де Голль впоследствии оценил это предложение Советского правительства как первое официальное признание права Франции на участие во всех европейских делах наравне с тремя великими державами {1253}. Благодаря позиции, занятой Советским правительством, в феврале 1944 г. США сняли свои возражения против назначения представителя ФКНО в Союзную контрольную комиссию по Италии.

Наиболее актуальной в то время была проблема организации гражданской власти во Франции с началом ее освобождения. США и Англия выдвинули проекты установления на территории Франции, по существу, оккупационного режима. На Московской конференции министров иностранных дел их делегации представили документ «Основная схема управления освобожденной Францией», согласно которому верховная власть в освобожденных районах должна была принадлежать главнокомандующему союзными войсками, а гражданская администрация осуществлялась бы французскими гражданами, но под его руководством. При рассмотрении гражданских дел он должен был лишь консультироваться с французской военной миссией при своем штабе {1254}. ФКНО фактически отстранялся от управления освобожденной Францией. Советская делегация не могла согласиться с подобными предложениями, так как они противоречили освободительным целям войны. Поэтому документ, разработанный англоамериканскими представителями, не был одобрен конференцией и передавался на рассмотрение Европейской консультативной комиссии. [437]

В январе 1944 г. Советскому Союзу был передан американский проект декларации, которую предлагалось опубликовать от имени трех великих держав. В нем, как и в «Основной схеме», ОКНО устранялся от участия в гражданской администрации на освобожденной французской территории, а союзному главнокомандующему предоставлялась неограниченная власть. Этот документ также не получил одобрения правительства СССР {1255}.

В марте Рузвельт с согласия Черчилля издал директиву, в соответствии с которой главнокомандующий экспедиционными силами генерал Эйзенхауэр облекался верховной властью во Франции, а ФКНО не рассматривался в качестве правительства страны «даже на временной основе». Эта директива, как отмечал английский представитель при ФКНО А. Купер, по-видимому, явилась намеренным оскорблением Французского комитета национального освобождения, в свое время признанного США {1256}.

Английское министерство иностранных дел, которое по соображениям европейского «равновесия сил» и создания западного блока не хотело разрыва с ФКНО, пыталось воздействовать на американского союзника. А. Идеи добивался частичных изменений формулировки документа, подписанного президентом США, в пользу ФКНО. Рузвельт отказывался внести какие-либо поправки в текст директивы, которые позволили бы начать переговоры с ФКНО по практическим вопросам, связанным с управлением французской территорией. В конце концов Черчилль фактически согласился с позицией Рузвельта, заявив, что считает несвоевременным пререкаться с США {1257}.

Когда об англо-американских переговорах (без участия советской и французской сторон) относительно управления Францией стало известно правительству СССР, оно 25 марта направило правительству Великобритании меморандум, в котором указало, что намерение решить этот вопрос путем соглашения между английским и американским правительствами противоречит решению Московской конференции министров иностранных дел по данному вопросу. Вашингтон воспринял советское заявление как существенное препятствие для проведения американской политики в вопросе об управлении Францией {1258}.

Действия американских и английских правящих кругов нарушали суверенитет французской нации, задевали чувство национальной гордости народа Франции. Представитель ФКНО в СССР Р. Гарро говорил: «Национальный совет сопротивления и все французские патриоты, участвующие в движении Сопротивления, решительно требуют того, чтобы администрация территории освобожденной Франции была передана в руки французов» {1259}.

Добиваясь заключения соглашения с западными союзниками о таком управлении освобожденной французской территорией, которое не ущемляло бы суверенных прав Франции, ФКНО имел в качестве примера документ, регулирующий отношения между советским главнокомандующим и чехословацкой администрацией. Гарро заявил, что Чехословакия оказывается в лучшем положении, чем Франция, так как на ее территории, [438] освобождаемой Советской Армией, гражданское управление, несомненно, будет организовано на демократической основе. Он выразил надежду, что «пример Чехословакии окажет положительное влияние на принятие окончательного решения союзниками по вопросу администрации Франции» {1260}.

Американские а английские власти стремились затянуть выработку приемлемого решения по этому вопросу, и при высадке союзных войск в Северной Франции управление освобожденной территорией фактически находилось в руках американо-английской военной администрации. Лишь в августе 1944 г. под давлением общественного мнения правительства США и Англии подписали соответствующее соглашение с французскими представителями.

Затрагивало суверенитет французской нации и нежелание США выработать приемлемую для ФКНО форму денежных знаков, которые надлежало принять для использования войсками союзников после их высадки в Нормандии. На предложенных американцами в январе образцах денежных знаков не было указания на то, кто их выпустил. Большое количество французских франков, изготовленных в США, пускалось в обращение без согласования с ФКНО. Действия США, заявил по этому поводу Гарро, обусловлены их общей политикой в отношении ФКНО и Франции в целом, «американцы опасаются, что французский народ займет крайне левую и независимую позицию после освобождения и Америка лишится базы для проведения во Франции и в ее колониях политики, обеспечивающей американские интересы» {1261}.

Серьезные разногласия между ФКНО и западными союзниками возникли по вопросу об участии французских войск в операциях по вторжению во Францию. 1 декабря 1943 г. в беседе с заместителем народного комиссара иностранных дел СССР представитель ФКНО заявил: «...союзники не разрешают французским войскам, находящимся в настоящее время в Северной Африке, начать дело освобождения Франции...» {1262}. Попытки урегулировать военные вопросы путем переговоров между французскими и англо-американскими представителями в Алжире и переписки между главами правительств не дали положительных результатов. Французские соединения действовали в Италии, а в десантной операции в Нормандии участия принять не смогли.

Отказ правительств США и Англии признать ФКНО высшим органом гражданской власти и посвятить его руководителей в планы операции по вторжению вызвал резкое обострение противоречий между США и Англией, с одной стороны, и Францией — с другой. Дружественная политика Советского Союза по отношению к Франции, поддержка им ФКНО укрепляли позиции Комитета. Французы знают, заявил 9 июня представитель ФКНО в СССР, что они обязаны прежде всего Советскому Союзу всем тем, чего смогли достичь в политическом и военном отношениях {1263}.

В первой половине 1944 г. Советское правительство предприняло важные дипломатические акции, направленные на оказание помощи Норвегии в освобождении от немецко-фашистских оккупантов и восстановлении национальной независимости. В феврале нарком иностранных дел СССР В. М. Молотов известил норвежского посла в Москве о готовности Советского Союза оказать военную помощь в освобождении Норвегии. Встал вопрос об урегулировании будущих отношений между советскими войсками после их вступления в эту страну и местной гражданской администрацией. [439]

Вопрос о статусе гражданской администрации на территории Норвегии во время ее освобождения войсками западных союзников обсуждался по инициативе норвежской стороны с Англией и США еще с весны 1943 г. Проект соглашения был одобрен английской, а затем и американской сторонами, но подписание его по вине западных союзников затягивалось. В начале 1944 г. норвежское правительство направило в Москву проект соглашения, аналогичный обсуждавшемуся с западными союзниками. Вскоре правительство СССР уполномочило своего посла при норвежском правительстве в Лондоне заключить такое соглашение без каких-либо изменений в норвежском проекте {1264}.

Пример СССР оказал влияние на позицию западных союзников. 16 мая в Лондоне состоялось подписание соглашения между правительством СССР и правительством Норвегии о гражданской администрации и юрисдикции на территории Норвегии после освобождения страны союзными войсками. Одновременно аналогичные соглашения были заключены между норвежским правительством и правительствами Великобритании и США. Великие державы обязывались уважать суверенитет и законное правительство Норвегии. Соглашениями предусматривалось, что в течение первой фазы освобождения этой страны союзный главнокомандующий будет обладать высшей властью в зоне боевых действий и осуществлять ее над населением при посредстве местных норвежских властей. Во второй фазе освобождения всю ответственность за гражданскую администрацию брало на себя норвежское правительство. За военными властями на время, необходимое для достижения окончательной победы, сохранялись права на использование гаваней, средств транспорта, связи и пр. {1265}.

Благородные освободительные цели внешней политики СССР, основывающейся на уважении суверенитета и территориальной целостности всех стран, проявились и в Заявлении Советского правительства от 2 апреля 1944 г. в связи с началом освобождения территории Румынии. Оно имело большое международное значение, поскольку разоблачало антикоммунистическую пропаганду, утверждавшую, будто бы Советский Союз намеревается захватить чужие территории и установить свою власть в освобождаемых странах.

Справедливая ленинская внешняя политика Советского государства способствовала неуклонному возрастанию авторитета, укреплению и расширению международных связей СССР. В апреле были установлены дипломатические отношения с Новой Зеландией. В ответ на предложение датского Совета свободы правительство СССР согласилось немедленно установить отношения с ним и принять в Москве представителя Борющейся Дании. В мае оно приняло предложение правительства Республики Коста-Рика об установлении с ней дипломатических и консульских отношений. В том же месяце были установлены дипломатические отношения с Исландией.

Таким образом, вступив в завершающий период войны, Советский Союз имел четкую программу послевоенного устройства Европы. Она сводилась к тому, чтобы после разгрома Германии установить прочный мир, предотвратить опасность новой войны, создать условия для политического, экономического и культурного сотрудничества народов Европы. Первыми шагами на этом пути должны были стать полное освобождение народов Европы от фашизма, обеспечение им условий для восстановления своих национальных государств, последующего свободного и демократического развития. На решение таких задач и была направлена внешнеполитическая деятельность Советского государства. [440]

Оглавление. Крушение оборонительной стратегии фашистского блока

 

 Copyright © ProTown.ru 2008-2015
 При перепечатке ссылка на сайт обязательна. Связь с администрацией сайта.