Рубрикатор
 
Города
Области
Документы
Статьи
О сайте
Почтовые индексы
Контакты

 
 

Попытки Гитлера расколоть союзные войска антигитлеровской коалиции в 1945 г.

Вначале февраля 1945 г. на всем советско-германском фронте шло успешное наступление. Недавние планы гитлеровского руководства задержать продвижение Советских Вооруженных Сил на укрепленных рубежах оказались несостоятельными. Немецкая оборона была взломана, а на берлинском направлении советские войска с боями продвинулись до 500 км, захватили ряд плацдармов на Одере и находились на подступах к столице Германии. Восточная Пруссия была отрезана от центральных районов страны. В основном было завершено освобождение Польши, части Чехословакии, считанные дни оставались до овладения Будапештом. Фашистская Германия лишилась почти полностью Силезского промышленного района — важной сырьевой базы многих военных предприятий.

Наступление советских войск с каждым днем приближало конец войны в Европе. Тем не менее гитлеровское руководство, продолжая наращивать сопротивление, еще рассчитывало на возможность обострения противоречий в антигитлеровской коалиции и для достижения своих целей всеми силами пыталось вбить клин между союзниками.

27 января собрались фашистские руководители, чтобы обсудить создавшуюся обстановку. Гитлер обратился к своим ближайшим помощникам со следующим вопросом: «Вы что думаете, англичане преисполнены энтузиазма по поводу русского продвижения?» И далее сообщил о том, что по его приказу западным союзникам «подкинуты» сфабрикованные документы, из которых следует, что вместе с советскими войсками на территорию Германии «вступает 200-тысячная германская армия (из коммунистов и бывших военнопленных. — Ред.), полностью проникнутая идеями коммунизма... Получив это сообщение, западные союзники почувствуют, что их как будто пронзили острием» {203}. Участники совещания согласились, что вступление советских войск в Центральную и Юго-Восточную Европу противоречит интересам Великобритании, и пришли к единому мнению, что шансы на изменение позиции Запада увеличатся с каждым! кил омет-ром приближения советских солдат к Берлину. Расчеты гитлеровцев строились на антикоммунистических настроениях, имевших место во влиятельных кругах США и Англии. По свидетельству Ч. Морана, близкого к Черчиллю, тот «больше не говорит о Гитлере, он толкует об опасности [127] коммунизма. Он представляет себе картину, как Красная Армия, подобно раковой опухоли, распространяется из одной страны в другую. У него это стало навязчивой идеей, и, по-видимому, он не может думать ни о чем другом» {204}.

Фашистский танкер после удара советской авиации. Данцигская бухта.
Фашистский танкер после удара советской авиации. Данцигская бухта.

Помня о предвоенной политике Запада в отношении СССР, в Берлине верили в реальность развала антигитлеровской коалиции. Однако там забывали о том, что успехи Советского Союза на фронтах вооруженной борьбы, равно как и новое соотношение сил на международной арене, оказали решающее влияние на прочность коалиции. В связи с явно возросшими усилиями гитлеровцев подорвать единство в лагере своих противников Рузвельт, выступая по радио в январе 1945 г., счел необходимым заявить американскому народу: «Я хотел бы самым серьезным образом предостеречь от вредоносных последствий вражеской пропаганды. Клин, который немцы попытались вбить на западном фронте (в Арденнах. — Ред.), был менее опасен с точки зрения интересов завершения войны, чем клинья, которые они постоянно пытаются вогнать между нами и союзниками. Каждый даже пустяковый слушок, рассчитанный на то, чтобы подорвать нашу веру в союзников, подобен настоящему вражескому агенту в наших рядах — делается попытка подорвать наши военные усилия. То там, то здесь распространяются злобные и необоснованные слухи — против русских, против англичан, против наших боевых командующих. Если вы внимательно изучите эти слухи, то каждый из них отмечен клеймом — сделано в Германии» {205}.

Задачи завершения войны в Европе и проблемы послевоенного устройства настоятельно требовали обсуждения и согласования политики «большой тройки» — СССР, США и Англии. В начале 1945 г. была достигнута окончательная договоренность о созыве новой конференции с участием глав правительств. По предложению советской стороны местом ее проведения была избрана Ялта.

Для западных союзников эта конференция была необычайно важной не только по политическим, но и по военным соображениям. В конце 1944 г. американо-английские войска потерпели серьезную неудачу на западном фронте. Если накануне прорыва германских войск в Арденнах английское правительство предполагало, что война в Европе закончится к 30 июня 1945 г., то уже в середине января 1945 г. военный кабинет обсуждал возможность того, что она закончится не ранее 31 декабря {206}. Обстановку на западном фронте в Вашингтоне и Лондоне оценивали достаточно серьезной. Опасения последствий затяжки войны в Европе усиливались сообщениями разведки об успешной работе в Германии над созданием атомной бомбы. Помощник государственного секретаря США Ч. Болен явился свидетелем того, как генерала Д. Эйзенхауэра, потрясенного декабрьским контрнаступлением немцев, на какое-то время обуял страх разгрома его армий на западе {207}. Контрнаступление немецко-фашистских войск в Арденнах выдвинуло перед США и Англией на первое место вопрос о действиях Советской Армии, о планах ее командования.

Им приходилось также считаться и с положением в Азии. В конце 1944 г. японские войска нанесли серьезное поражение китайским и успешно продвигались на материке, подготавливая базу для продолжения войны (в случае утраты последних островных бастионов на Тихом океане). [128]

Сухопутные силы японской армии к тому времени участвовали в крупных операциях только частично. Они находились в полной боевой готовности на случай вторжения американо-английских войск на острова метрополии и в Азию. В основном до сих пор войну вел японский военно-морской флот. По мнению ведущих американских дипломатов А. Гарримана, Ч. Болена и американского комитета начальников штабов, для нанесения поражения Японии (после разгрома Германии) требовалось 18 месяцев. Вследствие этого, считали они, переговоры в Ялте следует сосредоточить на получении от Советского Союза обязательства вступить в войну на Дальнем Востоке {208}. По оценке американских начальников штабов, потери войск США при том варианте, если им придется без помощи СССР осуществлять вторжение на острова Японии, составят по меньшей мере 1 млн. человек. Они полагали, что затяжка войны в Европе может иметь серьезные последствия для операций против Японии. 22 января 1945 г. комитет предупредил президента, что уже отдано указание изучить и подготовить планы кампании против Японии на случай, если затяжка войны в Европе потребует перенесения срока вторжения в метрополию до конца 1946 г. {209}.

Как Рузвельт, так и Черчилль большие надежды на скорое завершение войны в Европе возлагали на Советский Союз и стремились заручиться его помощью для нанесения окончательного поражения Японии. «Мы должны иметь поддержку Советского Союза для разгрома Германии. Мы отчаянно нуждаемся в Советском Союзе для войны с Японией по завершении войны в Европе», — говорилось в «Памятке», подготовленной правительственными ведомствами США для президента и американской делегации в Ялте {210}. Рузвельт был «полон решимости добиться в Ялте письменного обязательства» СССР относительно вступления в войну на Дальнем Востоке {211}.

Британский премьер приложил немало усилий, чтобы на конференции в Крыму советской делегации противопоставить единый англо-американский блок. Он все еще лелеял мысль об англо-американской оккупации не только Западной, но и возможно большей территории Центральной и Юго-Восточной Европы {212}. Черчилль пытался даже припугнуть президента. Его послание Рузвельту от 8 января 1945 г. было преднамеренно составлено в тревожном тоне: «Совещание (в Ялте. — Ред.) может оказаться решающим, ибо будет происходить в момент, когда между великими союзниками существуют такие расхождения и когда тень войны на наших глазах становится все длиннее. Сейчас мне представляется, что конец войны может оказаться более разочаровывающим, чем конец прошлой» {213}.

По пути в Крым руководящие деятели США и Англии решили сделать остановку на острове Мальта и провести совещание, на котором подготовить согласованные решения по вопросам завершения войны против Германии и Японии. В предложениях Черчилля со всей очевидностью просматривалось стремление навязать правительству США свой политический курс в отношении Советского Союза. Между тем американское руководство, отчетливо представлявшее соотношение сил в антигитлеровской коалиции, отводило Англии более чем скромную роль. [129]

Его не устраивала подобная позиция Черчилля, которая грозила создать кризис в отношениях с СССР. «Внушения» британского премьера не имели успеха. В Вашингтоне не хотели заранее связывать себя какими-то обязательствами с англичанами, а главное — не хотели идти у британского премьера на поводу.

В упоминавшейся уже «Памятке» подтверждались рекомендации комитета начальников штабов от 16 мая 1944 г. В ней, в частности, указывалось: «Мы должны приложить все усилия к тому, чтобы смягчить трения между Великобританией и Россией, поощряя трехстороннее сотрудничество, от которого зависит прочный мир». Американские военачальники заявляли об этом отнюдь не из-за абстрактной приверженности к миру, а исходя из реального авторитета СССР в коалиции.

Опасались обострения англо-советских отношений и военные круги Великобритании. Начальник штаба министра обороны Англии генерал X. Исмей, оценивая способности Вашингтона и Лондона диктовать свои условия на Крымской конференции, отмечал: «Если бы английское и американское правительства довели дело до крайности и пригрозили Советскому Союзу силой, то как быть с 200 — 300 немецкими дивизиями, все еще продолжавшими вести войну? Следовало ли англичанам и американцам продолжать сражаться одной рукой с вермахтом, а другой — с Красной Армией? Или им надлежало забыть все, что они говорили о решимости уничтожить нацизм, прижать немцев к своей груди и с их помощью обрушиться на своего недавнего союзника? Приходится прийти к выводу, что такой поворот политики... был абсолютно невозможен» {214}. По этому же поводу со всей откровенностью писал впоследствии британский фельдмаршал Б. Монтгомери, который признавал, что английский народ «ни в коем случае не позволил бы послать себя в бой против русских в 1945 г.», и объяснял это просто: «Русские были героями во время германской войны, и, если бы британское правительство захотело воевать против них в 1945 г., оно попало бы в трудное положение у себя дома» {215}.

В Вашингтоне сознавали: далее нельзя откладывать обсуждение с Советским Союзом политических проблем, что ранее было рассчитанной тактикой США, которую бывший государственный секретарь К. Хэлл определял как «никаких обсуждений... на этой стадии» {216}. Вот почему на Мальте Рузвельт отказался от сепаратного рассмотрения политических вопросов за спиной СССР. Он согласился с Гарриманом, что не следует ставить русских перед фактом уже принятых решений. Это мнение разделяли ведущие американские дипломаты, включая посла США в Лондоне Д. Вайнанта {217}. Тем не менее Рузвельт санкционировал совещание на Мальте Объединенного комитета начальников штабов, которое продолжалось с 30 января по 2 февраля 1945 г.

2 февраля на Мальту прибыл Рузвельт. На коротком совещании с Черчиллем он в общих чертах одобрил решения Объединенного комитета начальников штабов. Однако президент отказался связывать США договоренностью с англичанами по политическим вопросам, предпочитая решать соответствующие проблемы на конференции «большой тройки» в Крыму. Вести о новых победах Советской Армии оказали значительное влияние на американских и английских руководителей при обсуждении ими вопросов, стоявших на повестке дня. Обозреватель «Нью-Йорк таймс» X. Болдуин 17 января 1945 г., оценивая итоги нового советского [130] наступления, вынужден был признать: «Спала тяжесть с тех, кто вырабатывает нашу стратегию... Начало русского зимнего наступления по стратегической значимости превосходит как бои в Западной Европе, так и вторжение на Филиппины... Как русские, так и немецкие ответственные лица, по-видимому, едины в понимании того, что это генеральное наступление ведется не в целях достижения тактических успехов или завоевания территорий, а имеет целью закончить войну... Битва титанов — схватка двух сильнейших армий в мире возобновилась, и это моментально изменило стратегическое лицо всей войны». Указав на то, что советско-германский фронт является главным фронтом глобальной войны, где Советской Армии противостоят основные силы вермахта, Болдуин далее заметил, что, как и в прошлом, западные союзники возлагают основное бремя войны на СССР. «Начавшееся ныне наступление, — отмечал он, — развернулось в то время, когда союзники не в состоянии немедленно нанести мощный вспомогательный удар с запада» {218}. В то время как советские войска вели ожесточенные бои на территории Германии, союзники стояли у ее западных границ, приводя в порядок свои войска после декабрьской неудачи.

По мере приближения начала Крымской конференции в Вашингтоне и Лондоне все больше поговаривали о том, что Германия в самые ближайшие дни падет под ударами советского оружия, а Рузвельт и Черчилль придут лишь к шапочному разбору. Как справедливо писал впоследствии сын президента США Э. Рузвельт, «Красная Армия с невиданной быстротой перемалывала нацистские войска». Представители военных кругов США и Англии даже высказывали предположение, что русские окончательно прорвали германский фронт на востоке и что крушение фашистского государства может произойти еще до окончания конференции {219}. Эти оценки свидетельствовали о том, что на Западе не могли не видеть, что Советский Союз способен самостоятельно завершить войну в Европе.

Оглавление. Завершение разгрома фашистской Германии

 

 Copyright © ProTown.ru 2008-2015
 При перепечатке ссылка на сайт обязательна. Связь с администрацией сайта.