Рубрикатор
 
Города
Области
Документы
Статьи
О сайте
Почтовые индексы
Контакты

 
 

Нюрнбергский процесс. Приговор Трибунала

История знает немало примеров жестокости и бесчеловечности, кровавых преступлений империализма, но никогда еще не совершались такие зверства и злодеяния и в таких масштабах, какие творили гитлеровцы. «Германский фашизм, — отмечал Г. Димитров, — это не только буржуазный национализм. Это звериный шовинизм. Это правительственная система политического бандитизма, система провокаций и пыток в отношении рабочего класса и революционных элементов крестьянства, мелкой буржуазии и интеллигенции. Это средневековое варварство и зверство. Это необузданная агрессия в отношении других народов и стран» {961}. Фашисты замучили, расстреляли, уничтожили в газовых камерах свыше 12 млн. женщин, стариков, детей, хладнокровно и безжалостно истребляли военнопленных. Они сровняли с землей тысячи городов и сел, угнали на каторжные работы в Германию миллионы людей из оккупированных ими европейских стран.

В зале судебного заседания Международного военного трибунала
В зале судебного заседания Международного военного трибунала

Для германского фашизма характерно то, что одновременно с военной, экономической и пропагандистской подготовкой очередного акта агрессии готовились чудовищные планы массового уничтожения военнопленных и мирных жителей. Истребление, пытки, разграбление были возведены в ранг государственной политики. «Мы, — говорил Гитлер, — должны развить технику обезлюживания. Если вы спросите меня, что я понимаю под обезлюживанием, я скажу, что имею в виду устранение целых расовых единиц... устранить миллионы низшей расы...» {962}

В разработке и осуществлении планов массового уничтожения мирного населения непосредственное участие принимали ведомство рейхсфюрера СС Гиммлера, верховное главное командование вооруженных сил и главное командование сухопутных войск. Они создали зловещую «индустрию человекоистребления», на которой наживались германские монополии. [485] Чтобы поработить оставшихся в живых, варварски разрушались исторические памятники и национальные реликвии, уничтожалась материальная и духовная культура народов.

Злодеяния в гитлеровской Германии стали нормой поведения, буднями его правителей, чиновников, военнослужащих. Вся система фашистских учреждений, организаций и лагерей была направлена против жизненных интересов целых народов.

Вот почему справедливое возмездие стало требованием всех честных людей, одним из условий сохранения прочного мира на земле. Советские воины и солдаты стран антигитлеровской коалиции проложили путь международному правосудию — Нюрнбергскому процессу над главными гитлеровскими военными преступниками. Правда, реакционные круги США и Великобритании под различными предлогами начали кампанию, направленную на то, чтобы не допустить судебного процесса над фашистскими заговорщиками. Американские реакционные социологи еще во время войны пытались убедить своих читателей, будто военные преступники ни больше ни меньше как душевнобольные, которых надлежит лечить. В печати обсуждалось предложение поступить с Гитлером так же, как в свое время с Наполеоном, который, как известно, по решению государств-победительниц без суда был сослан пожизненно на остров Св. Елены {963}. Формулировки были разные, но все они преследовали одну цель — покарать главных военных преступников без следствия и суда. В качестве основного аргумента выдвигалось то, что виновность их в преступлениях бесспорна, а сбор судебных доказательств потребует якобы много времени и сил {964}. По свидетельству Трумэна, Черчилль уже в октябре 1943 г. пытался убедить главу Советского правительства в том, что главных военных преступников следует расстрелять без суда {965}.

Истинной причиной, вызвавшей подобные предложения, была боязнь, что на открытом процессе могут всплыть неприглядные стороны в деятельности правительств Великобритании, США и других западных государств: их пособничество Гитлеру в создании мощной военной машины и поощрение фашистской Германии к нападению на Советский Союз. В правящих кругах западных держав возникли опасения, что гласное судебное разбирательство преступлений германского фашизма может перерасти в обвинение империалистической системы, которая выпестовала его и привела к власти.

Буржуазные фальсификаторы истории пытаются извратить позицию СССР в вопросе о суде над главными военными преступниками. Так, например, западногерманские журналисты Д. Гейдекер и И. Лееб утверждают, будто «Советский Союз также был за то, чтобы поставить нацистов к стенке» {966}. Подобное утверждение не имеет ничего общего с действительностью. Именно СССР выдвинул идею суда над фашистскими преступниками и отстоял ее. Позицию Советского государства поддержали все свободолюбивые народы мира.

Советский Союз последовательно и неуклонно добивался того, чтобы гитлеровские главари предстали перед Международным судом, а принятые декларации и международные соглашения о наказании всех военных преступников строго соблюдались, ибо нет большего поощрения преступлений, чем безнаказанность. Тем более что и в программе Объединенных [486] Наций по разгрому фашизма также выдвигалось требование сурового и справедливого наказания всех, кто совершил тягчайшие преступления против человечества.

Уже в нотах Советского правительства от 25 ноября 1941 г. «О возмутительных зверствах германских властей в отношении советских военнопленных», 6 января 1942 г. «О повсеместных грабежах, разорении населения и чудовищных зверствах германских властей на захваченных ими советских территориях», 27 апреля 1942 г. «О чудовищных злодеяниях, зверствах и насилиях немецко-фашистских захватчиков в оккупированных зонах и ответственности германского правительства и командования за эти преступления» {967} указывалось, что вся ответственность за совершаемые гитлеровцами преступления возлагается на фашистских правителей и их пособников. Документы были направлены всем странам, с которыми Советский Союз поддерживал дипломатические отношения, и преданы широкой гласности.

Неотвратимость уголовной ответственности гитлеровцев за их злодеяния нашла выражение в декларации о дружбе и взаимной помощи, подписанной 4 декабря 1941 г. правительствами СССР и Польши. В ней также устанавливалась неразрывная связь между наказанием фашистских преступников и обеспечением прочного и справедливого мира.

14 октября 1942 г. Советское правительство со всей решительностью и непреклонностью вновь заявило, что преступное гитлеровское правительство и все его пособники должны понести и понесут заслуженное суровое наказание за злодеяния, совершенные ими против советских людей и всех свободолюбивых народов. Правительство СССР подчеркивало необходимость безотлагательного предания суду специального Международного трибунала и наказания по всей строгости уголовного закона любого из главарей фашистской Германии, оказавшегося уже в ходе войны в руках властей государств, которые боролись против нее {968}. Задача справедливого и сурового наказания фашистской верхушки стала важным элементом внешней политики СССР.

Заявление Советского правительства было встречено мировой общественностью с большим интересом и пониманием, особенно правительствами стран, ставших жертвами гитлеровской агрессии. Так, правительство Чехословакии указывало, что оно рассматривает этот документ как исключительно важный шаг на пути к реализации единства всех Объединенных Наций в решении проблемы наказания за злодеяния, совершенные во время войны {969}.

Заявления об ответственности гитлеровцев за их чудовищные преступления были сделаны также правительствами США и Великобритании еще в октябре 1941 г. Рузвельт при этом отметил, что за совершенные зверства нацистов ждет суровое возмездие, а Черчилль подчеркнул, что «возмездие за эти преступления отныне станет одной из главных целей войны» {970}.

О строгом наказании фашистских преступников говорилось в Московской декларации, подписанной руководителями СССР, США и Великобритании 30 октября 1943 г., а также в других международных соглашениях. [487]

В свою очередь на Потсдамской конференции было записано: «Германский милитаризм и нацизм будут искоренены...» {971}.

Попытки международной реакции не допустить открытого судебного процесса над главарями рейха провалились. Народы, выигравшие великую битву с гитлеровской Германией, восприняли суд над ее правителями как справедливый акт возмездия, закономерный итог второй мировой войны.

Идея Международного уголовного суда была претворена в жизнь организацией процесса над главными фашистскими военными преступниками, который продолжался почти год — с 20 ноября 1945 г. по 1 октября 1946 г., деятельностью Международного военного трибунала, созданного на основании Лондонского соглашения от 8 августа 1945 г. между правительствами СССР, США, Великобритании и Франции, к которому присоединились 19 других государств. Тогда же был принят Устав Трибунала, в котором в качестве основного положения было зафиксировано, что Международный военный трибунал учреждается для справедливого и быстрого суда и наказания главных военных преступников европейских стран оси {972}.

Трибунал являлся международным не только потому, что был организован на основе соглашения 23 государств, но он, как указывалось во вводной части этого соглашения, был учрежден в интересах всех Объединенных Наций. Борьба с германским фашизмом должна была стать и стала всемирной заботой, объединившей народы обоих полушарий, ибо фашизм, его человеконенавистническая идеология и политика всегда являлись и являются прямой угрозой всеобщему миру и социальному прогрессу. Государствам антигитлеровской коалиции удалось достичь согласованной политики, которая включала задачу военного разгрома германского фашизма, а также обеспечение условий для справедливого мира. «Сотрудничество в выполнении большой военной задачи, стоящей перед нами, — указывал Рузвельт, — должно стать преддверием к сотрудничеству в выполнении еще большей задачи создания мира во всем мире {973}

На скамье подсудимых международного военного трибунала Геринг, Гесс, Рибентроп, Кейтель, Кальтенбрунер, Розенберг, Франк, Фрик, Функ, Шахт, Дениц, Редер, Ширах, Заукель, Йодль, Папен, Зейсс-Инкварт
На скамье подсудимых международного военного трибунала Геринг, Гесс, Рибентроп, Кейтель, Кальтенбрунер, Розенберг, Франк, Фрик, Функ, Шахт, Дениц, Редер, Ширах, Заукель, Йодль, Папен, Зейсс-Инкварт

В СССР подготовка к судебному процессу над главными военными преступниками была закончена в сравнительно короткий срок, поскольку еще в 1942 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР была образована Чрезвычайная государственная комиссия по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников. В ее состав вошли секретарь ВЦСПС H. M. Шверник, секретарь ЦК ВКП(б) А. А. Жданов, писатель А. Н. Толстой, академики Е. В. Тарле, Н. Н. Бурденко, Б. Е. Веденеев, И. П. Трайнин, Т. Д. Лысенко, летчица В. С. Гризодубова, митрополит Киевский и Галицкий Николай {974}. В работе по составлению актов приняли участие свыше 7 млн. рабочих и колхозников, инженеров и техников, ученых и общественных деятелей {975}. С помощью документов и путем опроса многих тысяч свидетелей-очевидцев комиссия установила факты чудовищных злодеяний гитлеровцев.

Вскоре после подписания Лондонского соглашения на паритетных началах был сформирован Международный военный трибунал из представителей государств: от СССР — заместитель председателя Верховного Суда [488] Союза ССР генерал-майор юстиции И. Т. Никитченко, от США — член федерального верховного суда Ф. Биддл, от Великобритании — главный судья лорд Д. Лоренс, от Франции — профессор уголовного права Д. де Вабр. Были назначены заместители членов Трибунала: от СССР — подполковник юстиции А. Ф. Волчков, от США — судья из штата Северная Каролина Дж. Паркер, от Великобритании — один из ведущих адвокатов страны Н. Биркетт, от Франции — член высшего кассационного суда Р. Фалько. Председательствующим на первом процессе был избран Лоренс {976}.

Аналогичным образом организовывалось и обвинение. Главными обвинителями были: от СССР — прокурор Украинской ССР Р. А. Руденко, от США — член федерального верховного суда (бывший помощник президента Рузвельта) Р. Джексон, от Великобритании — генеральный прокурор и член палаты общин X. Шоукросс, от Франции — министр юстиции Ф. де Ментон, которого затем сменил Ш. де Риб. Помимо главных обвинителей обвинение поддерживали (представляли доказательства, допрашивали свидетелей и подсудимых) их заместители и помощники: от СССР — заместитель Главного обвинителя Ю. В. Покровский и помощники Главного обвинителя Н. Д. Зоря, М. Ю. Рагинский, Л. Н. Смирнов и Л. Р. Шейнин.

При Главном обвинителе от СССР для предварительного допроса обвиняемых и свидетелей, а также надлежащего оформления доказательств, представляемых Трибуналу, были организованы документальная и следственная части. Документальной частью руководил помощник Главного обвинителя Д. С. Карев, а следственную часть, в которую входили Н. А. Орлов, С. К. Пирадов и С. Я. Розенблит, возглавлял Г. Н. Александров {977}. Научным консультантом советской делегации был член-корреспондент Академии наук СССР А. Н. Трайнин.

Первый судебный процесс над главными военными преступниками было решено провести в Нюрнберге — городе, являвшемся в течение многих лет цитаделью фашизма. В нем проходили съезды национал-социалистской партии, проводились парады штурмовых отрядов.

Список обвиняемых, подлежавших суду Международного военного трибунала, включал: Г. Геринга, рейхсмаршала, главнокомандующего авиацией, уполномоченного по так называемому «четырехлетнему плану», с 1922 г. ближайшего сообщника Гитлера; Р. Гесса, заместителя Гитлера по фашистской партии, члена совета министров по обороне империи; И. Риббентропа, министра иностранных дел, уполномоченного фашистской партии по вопросам внешней политики; Р. Лея, главы так называемого трудового фронта, одного из руководителей фашистской партии; В. Кейтеля, фельдмаршала, начальника штаба верховного главнокомандования; Э. Кальтенбруннера, обергруппенфюрера СС, начальника имперского управления безопасности и полиции безопасности, ближайшего сообщника Гиммлера; А. Розенберга, заместителя Гитлера по вопросам идеологической подготовки членов национал-социалистской партии, имперского министра по делам восточных оккупированных территорий; Г. Франка, рейхслейтера фашистской партии и президента академии германского права, генерал-губернатора оккупированных польских территорий; В. Фрика, министра внутренних дел и имперского уполномоченного по вопросам военной администрации; Ю. Штрейхера, гаулейтера Франконии, идеолога расизма и антисемитизма, организатора еврейских погромов; В. Функа, министра экономики, президента рейхсбанка, члена совета министров по обороне империи; Г. Шахта, организатора [489] перевооружения вермахта, одного из ближайших советников Гитлера по вопросам экономики и финансов; Г. Крупна, главу крупнейшего военно-промышленного концерна, принимавшего активное участие в подготовке и осуществлении агрессивных планов германского милитаризма, виновника гибели многих тысяч людей, угнанных на каторжные работы в гитлеровскую Германию; К. Деница, гросс-адмирала, командующего подводным флотом, а с 1943 г. — военно-морскими силами, преемника Гитлера в качестве главы государства; Э. Редера, гросс-адмирала, до 1943 г. главнокомандующего военно-морскими силами; Б. Шираха, организатора и руководителя фашистских молодежных организаций Германии, гитлеровского наместника в Вене; Ф. Заукеля, обергруппенфюрера СС, генерального уполномоченного по использованию рабочей силы; А. Йодля, генерал-полковника, начальника штаба оперативного руководства верховного командования вооруженных сил; Ф. Папена, одного из организаторов захвата власти в Германии фашистами, ближайшего сообщника Гитлера по «присоединению» Австрии; А. Зейсс-Инкварта, руководителя фашистской партии Австрии, заместителя генерал-губернатора Польши, гитлеровского наместника в Нидерландах; А. Шпеера, ближайшего советника и друга Гитлера, имперского министра вооружений и боеприпасов, одного из руководителей центрального комитета по планированию; К. Нейрата, бывшего министра иностранных дел, члена имперского совета обороны, а после захвата Чехословакии — протектора Богемии и Моравии; Г. Фриче, ближайшего сотрудника Геббельса, начальника отдела внутренней прессы министерства пропаганды и руководителя отдела радиовещания; М. Бормана, с 1941 г. заместителя Гитлера по фашистской партии, возглавлявшего партийную канцелярию, ближайшего сообщника Гитлера.

Они обвинялись в том, что в целях установления мирового господства германского империализма развязали агрессивную войну, то есть в преступлениях против мира, в убийствах и истязаниях военнопленных и мирных жителей оккупированных стран, угоне гражданского населения в Германию для принудительных работ, убийствах заложников, ограблении общественной и частной собственности, бесцельном разрушении городов и деревень, бесчисленных разорениях, не оправданных военной необходимостью, то есть в военных преступлениях, в истреблении, порабощении, ссылках и других жестокостях, совершенных в отношении гражданского населения по политическим, расовым или религиозным мотивам, то есть в преступлениях против человечности.

18 октября 1945 г. Международный военный трибунал принял подписанное главными обвинителями от СССР, США, Великобритании и Франции обвинительное заключение, которое в тот же день, то есть более чем за месяц до начала судебного разбирательства, было вручено всем подсудимым с целью дать им возможность заблаговременно подготовиться к защите» Таким образом, в интересах справедливого суда с самого начала был взят курс на строжайшее соблюдение прав подсудимых. Мировая печать, комментируя обвинительный акт, отмечала, что этот документ говорит от имени оскорбленной совести человечества, что это не акт мести, а торжество справедливости, и перед судом предстанут не только главари гитлеровской Германии, но и вся система фашизма {978}.

На скамье подсудимых оказалась почти вся фашистская верхушка, за исключением Гитлера, Геббельса и Гиммлера, покончивших жизнь самоубийством, разбитого параличом Крупна, дело которого было выделено и приостановлено, исчезнувшего Бормана (он был осужден заочно) [490] и Лея, который, ознакомившись с обвинительным актом, повесился в камере Нюрнбергской тюрьмы.

Подсудимым была предоставлена широкая возможность защищаться от предъявленных обвинений, все они имели немецких адвокатов (некоторые даже по два), пользовались такими правами для защиты, которых были лишены обвиняемые не только в судах фашистской Германии,- но и многих западных стран. Обвинители передавали защите копии всех документальных доказательств на немецком языке, оказывали адвокатам помощь в розыске и получении документов, доставке свидетелей, которых желали вызвать защитники {979}.

Судебный процесс в Нюрнберге привлек внимание миллионов людей во всем мире. Как подчеркнул от имени Трибунала председательствующий Лоренс, «процесс, который должен теперь начаться, является единственным в своем роде в истории мировой юриспруденции, и он имеет величайшее общественное значение для миллионов людей на всем земном шаре» {980}. Сторонники мира и демократии усматривали в нем продолжение послевоенного международного сотрудничества в борьбе с фашизмом и агрессией. Всем честным людям мира было ясно, что снисходительное отношение к тем, кто преступно попирал общепризнанные нормы международного права, совершал злодеяния против мира и человечества, представляет большую опасность. Никогда еще судебный процесс не объединял все прогрессивные элементы мира в таком единодушном желании покончить с агрессией, расизмом и мракобесием. Нюрнбергский процесс отразил гнев и возмущение человечества злодеяниями, виновники которых должны быть наказаны, чтобы подобное никогда не повторилось. Перед судом предстали фашистские организации и учреждения, человеконенавистнические «теории» и «идеи», преступники, завладевшие целым государством и сделавшие само государство орудием чудовищных злодеяний.

Главный обвинитель от СССР Руденко выступает на Нюрбергском процессе
Главный обвинитель от СССР Руденко выступает на Нюрбергском процессе

Гитлеровский режим в Германии был несовместим с элементарным понятием права, его законом стал террор. Организованная Гитлером и его ближайшими сообщниками неслыханная провокация — поджог рейхстага — послужила сигналом для начала жесточайших репрессий против прогрессивных сил Германии. На улицах и площадях запылали костры из произведений немецких и зарубежных писателей, которыми по праву гордится все человечество. Первые концлагеря фашисты создали в Германии. Многие тысячи патриотов были убиты и замучены штурмовиками и эсэсовскими палачами. Как государственный строй германский фашизм представлял систему организованного бандитизма. В стране действовала широкая сеть наделенных огромной властью организаций, которые осуществляли террор, насилие, злодеяния.

Трибунал рассмотрел вопрос о признании преступными организаций германского фашизма — СС, СА, гестапо, СД, правительство, генеральный штаб и высшее командование германских вооруженных сил, а также руководящий состав национал-социалистской партии. Признать преступный характер организаций необходимо было для того, чтобы обеспечить национальным судам право привлекать отдельных лиц за принадлежность к организациям, признанным преступными. Следовательно, принцип «уголовной ответственности подлежат конкретные физические лица» был сохранен. Вопрос о виновности отдельных лиц в их принадлежности к преступным организациям, как и вопрос об ответственности за такую принадлежность, оставался в ведении национальных судов, которые и должны были решать вопрос о наказании в соответствии с содеянным. Существовало [491] лишь одно ограничение: преступность организации, признанной таковой Трибуналом, не могла быть подвергнута пересмотру судами отдельных стран.

Нюрнбергский процесс был процессом гласным в самом широком смысле этого слова. Из 403 судебных заседаний не было ни одного закрытого {981}. В зал суда было выдано более 60 тыс. пропусков, часть из них получили немцы. Все, что говорилось на суде, тщательно стенографировалось. Стенограммы процесса составили почти 40 томов, содержащих более 20 тыс. страниц. Процесс велся одновременно на четырех языках, в том числе и немецком. Прессу и радио представляли около 250 корреспондентов, которые передавали сообщения о ходе процесса во все уголки земного шара.

На процессе царила атмосфера строжайшей законности. Не было ни одного случая, чтобы права подсудимых как-то ущемлялись. В речах обвинителей наряду с разбором фактов анализировались правовые проблемы процесса, обосновывалась юрисдикция Трибунала, давался юридический анализ состава преступления, опровергались необоснованные доводы защитников подсудимых {982}. Так, Главный обвинитель от СССР во вступительной речи доказал, что правовой режим международных отношений, в том числе и тех, которые находят свое выражение в координированной борьбе с преступностью, покоится на иных правовых основах. Источником права и единственным законообразующим актом в международной сфере является договор, соглашение между государствами {983}. Лондонское соглашение и его составная часть — Устав Международного трибунала — основывались на принципах и нормах международного права, давно установленных и подтвержденных Гаагской конвенцией 1907 г., Женевской конвенцией 1929 г. и рядом других конвенций и пактов. Устав Трибунала облек в правовые формы те международные принципы и идеи, которые в течение многих лет выдвигались в защиту законности и справедливости в сфере международных отношений. На протяжении длительного времени заинтересованные в укреплении мира народы выдвигали и поддерживали идею о преступном характере агрессии, и это нашло официальное признание в ряде международных актов и документов.

Что касается СССР, то, как известно, первым внешнеполитическим актом Советского правительства был подписанный В. И. Лениным Декрет о мире, принятый на следующий день после победы Октябрьской революции — 8 ноября 1917 г., который объявил агрессию величайшим преступлением против человечества и выдвинул положение о мирном сосуществовании государств с различным социальным строем. Советский Союз делает все, чтобы этот важнейший принцип его внешней политики стал законом международных отношений. Особая глава Конституции СССР 1977 г. закрепляет миролюбивый характер внешней политики Советского Союза. Весь исторический путь СССР — это целеустремленная борьба за мир и безопасность народов. «Ни один народ, — отмечал Ф. Кастро на I съезде Коммунистической партии Кубы, — так не желал мира и не защищал его, как советский народ... История также доказывает, что социализм в отличие от капитализма не нуждается в навязывании своей воли другим странам путем войн и агрессий» {984}.

Фашистские агрессоры, оказавшиеся на скамье подсудимых, знали, что, осуществляя вероломные нападения на другие государства, они тем самым совершают тягчайшие преступления против мира, знали и поэтому пытались замаскировать свои преступные действия лживыми домыслами [492] об обороне. Они рассчитывали на то, подчеркивал Главный обвинитель от СССР Р. А. Руденко, что «тотальная война, обеспечив победу, принесет безнаказанность. Победа не пришла по стопам злодеяний. Пришла полная безоговорочная капитуляция Германии. Пришел час сурового ответа за все совершенные злодеяния» {985}.

Нюрнбергский процесс был процессом исключительным по безупречности и силе доказательств обвинения. В качестве доказательств фигурировали показания многочисленных свидетелей, в том числе и бывших узников Освенцима, Дахау и других гитлеровских концлагерей — очевидцев фашистских злодеяний, а также вещественные доказательства и документальные фильмы. Но решающая роль принадлежала официальным документам, подписанным теми, кто был посажен на скамью подсудимых. Всего в суде было заслушано 116 свидетелей, из них по индивидуальным делам 33 — вызванных обвинителями и 61 человек — защитниками, а документальных доказательств представлено более 4 тыс. «Обвинение против подсудимых, — записано в Приговоре Трибунала, — базируется в большей степени на документах, составленных ими самими, аутентичность которых не оспаривалась, за исключением одного или двух случаев» {986}.

Тысячи документов из архивов гитлеровского генерального штаба и министерства иностранных дел, личных архивов Риббентропа, Розенберга, Геринга и Франка, переписка банкира К. Шредера и т. д., раскрывавших подготовку и развязывание агрессивных войн, легли на стол Международного военного трибунала и заговорили столь убедительным языком, что подсудимые не могли противопоставить им ни одного серьезного довода. Они были уверены, что документы с грифом «Совершенно секретно» никогда не будут преданы гласности, но история рассудила иначе. Широкая гласность и безукоризненная правовая обоснованность были важнейшими чертами Нюрнбергского процесса. 3 января 1946 г. главарь одной из оперативных групп, осуществлявших массовое истребление мирного населения, О. Олендорф свидетельствовал: только его группа в течение года на юге Украины уничтожила 90 тыс. мужчин, женщин и детей. Истребление мирных жителей проводилось на основе соглашения между верховным командованием вооруженных сил, генеральным штабом сухопутных сил и ведомством Гиммлера {987}.

От приказов Кейтеля, Геринга, Деница, Йодля, Рейхенау и Манштейна, а также многих других гитлеровских генералов, отмечал Главный обвинитель от СССР, проложен кровавый след к многочисленным злодеяниям, совершенным на оккупированных территориях {988}. 7 января на процессе давал показания обергруппенфюрер СС, член национал-социалистской партии с 1930 г. Э. Бах-Зелевски. Он рассказал о происходившем в начале 1941 г. совещании, на котором Гиммлер заявил, что одной из целей похода против СССР «являлось истребление славянского населения до 30 миллионов...». А на вопрос адвоката А.Тома, чем объяснялась такая постановка цели, обергруппенфюрер СС ответил: «...это явилось логическим следствием всего нашего национал-социалистского мировоззрения... Если десятилетиями проповедуют, что славяне являются низшей расой, что евреи вообще не являются людьми, — неминуем именно такой результат...» {989}. Отнюдь не желая этого, Бах-Зелевски способствовал разоблачению человеконенавистнической сущности фашизма. [493]

Национал-социалистская партия, как и ее лидеры, была выпестована монополистическим капиталом и милитаристскими кругами, а фашизм вызван к жизни алчными целями германского империализма. Не случайно во время путча в Мюнхене в 1923 г. рядом с Гитлером и его ближайшим сообщником Р. Гессом шагал идеолог прусской военщины Э. Людендорф. Не случайно также и то, что к фашистской партии примкнули такие влиятельные представители финансового капитала, как Г. Шахт, Э. Штаус, Ф. Папен. Последний писал в книге «Дорога к власти», что в борьбе за власть рейхсвер был решающим фактором, «не только определенная группа генералов была ответственна за события, приведшие к 30 января 1933 г., но и офицерский корпус в целом» {990}.

Обеспечив установление фашистского режима, монополии и милитаристы стали готовить страну к агрессивной войне. Уже на первом совещании Гитлера с генералами, состоявшемся 3 февраля 1933 г, была поставлена задача будущей агрессии: освоение новых рынков сбыта, захват нового жизненного пространства на Востоке и его беспощадная германизация {991}.

На процессе были раскрыты преступные способы перевода экономики Германии на военные рельсы, осуществление зловещего лозунга «пушки вместо масла», милитаризация всей страны и решающая роль в этом хозяев монополий, занявших ключевые позиции в военно-экономическом аппарате. Германские монополии охотно финансировали не только общие разбойничьи планы фашистов, но и «особые мероприятия» Г. Гиммлера.

Подсудимые пытались уверить Трибунал, будто во всех зверствах повинен лишь Гиммлер и подчиненные ему профессиональные убийцы из СС. Однако было неопровержимо доказано, что массовые убийства и другие злодеяния задуманы и запланированы не только ведомством Гиммлера, но и верховным главным командованием, а истребление мирного населения и военнопленных осуществлялось эсэсовскими и гестаповскими палачами в тесном сотрудничестве с генералитетом. Так, бывший комендант концлагеря Р. Гесс под присягой заявил, что среди отравленных газом и сожженных были советские военнопленные, которых в Освенцим доставили офицеры и солдаты регулярной германской армии {992}, а Бах-Зелевски сообщил, что об истреблении мирного населения (под видом борьбы с партизанами) он регулярно информировал Г. Клюге, Г. Кребса, М. Вейхса, Э. Буша и других {993}. Фельдмаршал Г. Рундштедт, выступая в 1943 г. перед слушателями военной академии в Берлине, поучал: «Уничтожение соседних народов и их богатств совершенно необходимо для нашей победы. Одна из серьезных ошибок 1918 года состояла в том, что мы пощадили жизнь гражданского населения вражеских стран... мы обязаны уничтожить по меньшей мере треть их обитателей...» {994}

Заместитель Главного обвинителя Т. Тейлор на основе представленных им доказательств о преступности гитлеровского генерального штаба и верховного главного командования сделал вывод, что они вышли из войны запятнанные преступлениями. Выражая мнение всех обвинителей, он убедительно говорил об опасности милитаризма вообще, а германского в особенности. Германский милитаризм, отмечал Тейлор, «если он выступит опять, не обязательно сделает это под эгидой нацизма. Немецкие милитаристы свяжут свою судьбу с судьбой любого человека или любой партии, которые [494] сделают ставку на восстановление немецкой военной мощи» {995}. Вот почему необходимо выкорчевать милитаризм со всеми его корнями.

В отношении гитлеровских генералов Международный военный трибунал записал в Приговоре: они ответственны в большой степени за несчастья и страдания, которые обрушились на миллионы мужчин, женщин и детей; они опозорили почетную профессию воина; без их военного руководства агрессивные устремления Гитлера и его сообщников были бы отвлеченными и бесплодными. «Современный германский милитаризм, — подчеркивалось в Приговоре, — расцвел на короткое время при содействии своего последнего союзника — национал-социализма так же или еще лучше, чем в истории прошлых поколений» {996}.

За последние годы в Западной Германии появилось особенно много реваншистской литературы, в которой делается попытка обелить нацистских преступников, доказать недоказуемое — невиновность гитлеровских генералов. Материалы Нюрнбергского процесса полностью разоблачают подобную фальсификацию. Он раскрыл истинную роль генералитета и монополий в преступлениях германского фашизма, и в этом непреходящее его историческое значение.

Нюрнбергский процесс помог сорвать завесу с тайны зарождения второй мировой войны. Он убедительно показал, что милитаризм явился той питательной средой, в которой столь бурно развивался фашизм. Помощник американского обвинителя Р. Кемпнер в своей речи подчеркнул, что одной из причин мировой катастрофы был вымысел о «коммунистической опасности». Эта опасность, заявил он, «была вымыслом, который в числе прочих вещей привел в конечном счете ко второй мировой войне» {997}.

Стараясь замаскировать свои цели, гитлеровская клика, по обыкновению, вопила о якобы существующей опасности со стороны СССР, объявляя грабительскую войну против Советского Союза «превентивной». Однако «оборонительный» маскарад подсудимых и их защитников с предельной ясностью был разоблачен на процессе, перед всем миром была доказана лживость утверждений гитлеровской пропаганды о «превентивном» характере нападения на Страну Советов.

На основании многочисленных документальных доказательств, свидетельских показаний, в том числе и фельдмаршала Ф. Паулюса, признаний самих подсудимых Трибунал записал в Приговоре, что нападение на Советский Союз произведено «без тени законного оправдания. Это была явная агрессия» {998}. Такое решение не утратило своего значения и в наши дни. Оно является важным аргументом в борьбе прогрессивных сил с фальсификаторами истории возникновения второй мировой войны, которые пытаются оправдать гитлеровскую агрессию против СССР в целях реваншизма, направленного против социалистических стран.

Нюрнбергский процесс вошел в историю как процесс антифашистский. Перед всем миром была раскрыта человеконенавистническая сущность фашизма, его идеологии, в особенности расизма, являющегося идейной основой для подготовки и развязывания агрессивных войн и массового истребления людей. С помощью Нюрнбергского процесса фашизм предстал таким, каков он есть — заговором бандитов против свободы и человечества. Фашизм — это война, это разгул террора и произвола, это отрицание человеческого достоинства неарийских рас. И это присуще всем преемникам германского фашизма в любой его форме. На процессе наглядно и убедительно была показана вся опасность возрождения фашизма для судеб [495] мира. Последнее слово подсудимого Риббентропа еще раз подтвердила тесную связь, существовавшую между правителями Германии и теми кругами политической реакции, которые, едва закончилась кровопролитнейшая в истории человечества война, занялись провокацией новых войн в целях установления своего господства над миром. Материалы процесса призывают: нельзя позволить преуменьшить преступления фашизма, внушить новому поколению насквозь лживую и кощунственную по своему характеру версию, будто не было Освенцима и Майданека, Бухенвальда и Равенсбрюка, будто никогда не существовало газовых камер и душегубок. Процесс приобрел особое значение и потому, что факт осуждения агрессоров представляет очень серьезное предупреждение на будущее.

30 июля 1946 г. закончились выступления главных обвинителей. В своей заключительной речи, произнесенной 29 — 30 июля, Главный обвинитель от СССР Р. А. Руденко, подводя итоги судебного следствия в отношении главных военных преступников, отметил, что «судит Суд, созданный миролюбивыми и свободолюбивыми странами, выражающими волю и защищающими интересы всего прогрессивного человечества, которое не хочет повторения бедствий, которое не допустит, чтобы шайка преступников безнаказанно готовила порабощение народов и истребление людей... Человечество призывает к ответу преступников, и от его лица мы, обвинители, обвиняем в этом процессе. И как жалки попытки оспорить право человечества судить врагов человечества, как несостоятельны попытки Лишить народы права карать тех. кто сделал своей целью порабощение и истребление народов и эту преступную цель много лет подряд осуществлял преступными средствами» {999}.

30 сентября — 1 октября 1946 г. был оглашен Приговор. Трибунал: приговорил Геринга, Риббентропа, Кейтеля, Кальтенбруннера, Розенберга, Франка, Фрика, Штрейхера, Заукеля, Йодля, Зейсс-Инкварта, а также Бормана (заочно) к смертной казни через повешение, Гесса, Функа и. Редера — к пожизненному заключению, Шираха и Шпеера — к 20, Нейрата — к 15 и Деница — к 10 годам тюремного заключения. Фриче, Папен и Шахт были оправданы. Трибунал объявил руководящий состав национал-социалистской партии, СС, СД и гестапо преступными организациями. Член Трибунала от СССР в Особом мнении заявил о своем несогласии с решением об оправдании Фриче, Папена и Шахта и непризнании генерального штаба и членов правительственного кабинета преступными организациями, так как в распоряжении Трибунала имелось достаточно доказательств их виновности. После отклонения Контрольным советом ходатайств осужденных на смертную казнь о помиловании приговор в ночь на 16 октября 1946 г. был приведен в исполнение.

«...Мы разделяем соображения советского судьи, — писала в передовой статье «Правда». — Но и при наличии Особого мнения советского судьи нельзя не подчеркнуть, что вынесенный в Нюрнберге приговор над гитлеровскими душегубами будет оценен всеми честными людьми во всем мире положительно, ибо он справедливо и заслуженно покарал тягчайших преступников против мира и блага народов. Закончился Суд истории...» {1000}

Характерно отношение немецкого населения к процессу. 15 августа 1946 г. американское управление информации опубликовало очередной обзор проведенных опросов: подавляющее число немцев (около 80 процентов) считало Нюрнбергский процесс справедливым, а виновность подсудимых неоспоримой; около половины опрошенных ответили, что подсудимым [496] должен быть вынесен смертный приговор; только четыре процента отозвались о процессе отрицательно.

Согласно Уставу Международного военного трибунала последующие процессы должны состояться «в местах по определению Трибунала» (статья 22). По ряду, причин, таких, например, как отход западных держав от Потсдамских и других соглашений, принятых в ходе войны и сразу же после ее окончания, деятельность Трибунала ограничилась Нюрнбергским процессом. Тем не менее деятельность Международного военного трибунала и значение его Приговора имеют непреходящее значение. Историческая роль Нюрнбергского процесса заключается в том, что впервые в истории международных отношений он положил конец безнаказанности агрессии и агрессоров в уголовно-правовом аспекте.

Международный военный трибунал признал агрессию тягчайшим преступлением международного характера. Впервые в истории как уголовные преступники были наказаны руководители государства, виновные в подготовке, развязывании и ведении агрессивной войны, претворен в жизнь принцип «положение в качестве главы государства или руководящего чиновника правительственных ведомств, равно как и то, что они действовали по распоряжению правительства или выполняли преступный приказ, не является основанием к освобождению от ответственности». В Приговоре отмечается: «Утверждалось, что международное право рассматривает лишь действия суверенных государств, не устанавливая наказания для отдельных лиц», что если неправомерное действие совершается государством, то «лица, которые практически осуществляли это, не несут личной ответственности, а стоят под защитой доктрины о суверенности государства» {1001}. По мнению Трибунала, оба эти положения должны быть отвергнуты. Уже давно признано, что международное право налагает определенные обязанности на отдельных лиц так же, как и на государство.

Кроме того, Трибунал указал: «Преступления против международного права совершаются людьми, а не абстрактными категориями, и только путем наказания отдельных лиц, совершающих такие преступления, могут быть соблюдены установления международного права... Принцип международного права, который при определенных обстоятельствах защищает представителя государства, не может быть применен к действиям, которые осуждаются как преступные согласно международному праву» {1002}.

Принципы Устава и Приговора Трибунала, подтвержденные резолюциями Генеральной Ассамблеи ООН, явились существенным вкладом в действующее международное право, стали его общепризнанными нормами. Были введены в обиход действующего международного права и современного правосознания народов такие определения понятий, как международный заговор, планирование, подготовка и ведение агрессивной войны, пропаганда войны, за ними был признан преступный и, следовательно, уголовно наказуемый характер.

Материалы процесса и Приговор Трибунала служат делу мира на земле, являясь одновременно грозным предостережением для агрессивных сил, еще не отказавшихся от своих авантюристических планов. Итоги Нюрнбергского процесса призывают к бдительности всех, кто не хочет повторения кровавой трагедии минувшей войны, кто борется за сохранение мира.

Ныне обстановка совершенно иная, чем во времена возникновения гитлеровского фашизма. Но и в современных условиях необходима постоянная и высокая бдительность, активная борьба с фашизмом в любых [497] его проявлениях. И здесь уроки Нюрнбергского процесса имеют большое значение.

Широко известно, что на протяжении ряда лет на Западе с целью реабилитации фашистских военных преступников применялось массовое их амнистирование со ссылкой на нормы об общеуголовной давности, раздаются голоса о досрочном освобождении осужденных. Но Нюрнбергский процесс убедительно раскрыл тот факт, что фашистские военные преступники и их преступления против мира по самой своей природе являются преступлениями международными и уже поэтому к ним неприменима общеуголовная давность, что подобные политические авантюристы для достижения своих преступных целей не останавливались ни перед какими злодеяниями, от которых стоном и гневом переполнилась земля. Разве «давность» может вытравить из памяти народов Орадур сюр Глан и Лидице, развалины Ковентри и Смоленска, Хатыни и Пирчюписа и многое, многое другое, ставшее выражением фашистской жестокости и вандализма? Разве можно забыть подвалы Рейхсбанка, в котором В. Функ и Э. Пуль хранили сундуки, наполненные золотыми коронками, зубными протезами и оправами от очков, которые были получены из лагерей смерти, а затем, превращенные в слитки, отправлены в Базель, в банк международных расчетов?

Известно, что цивилизация и гуманность, мир и гуманность неразделимы. Но необходимо решительно отвергать гуманизм, благожелательный к палачам и безразличный к их жертвам. И когда произносятся слова «никто не забыт и ничто не забыто», нами руководит не чувство мести, а чувство справедливости и забота о будущем народов. Слишком дорогой ценой досталось народам мира освобождение от гитлеровского рабства, чтобы они могли позволить неофашистам перечеркнуть итоги второй мировой войны. «Мы призываем, — заявил Л. И. Брежнев, — преодолеть кровавое прошлое Европы не для того, чтобы забыть его, а для того, чтобы оно никогда не повторилось» {1003}.

Приговор Трибунала как акт международного правосудия является постоянным предостережением всем тем, кто в различных уголках планеты пытается проводить человеконенавистническую политику, политику империалистических захватов и агрессии, разжигания военной истерии, создания угрозы миру и безопасности народов.

Уроки Нюрнбергского процесса свидетельствуют о том, что, несмотря на расхождения по отдельным пунктам, Приговор Трибунала выражает единодушное мнение представителей четырех стран в осуждении верхушки гитлеровской банды и таких преступных организаций германского фашизма, как руководящий состав национал-социалистской партии, СС, СД и гестапо. Надежды мировой реакции на то, что между судьями неизбежен разрыв и процесс не будет доведен до конца, не оправдались.

Могущество Советского Союза, ведущая роль, которую он сыграл в разгроме гитлеровской Германии, привели к невиданному росту его международного авторитета. Решать международные проблемы без СССР стало уже невозможно. Советский Союз боролся за то, чтобы мирное урегулирование в Европе основывалось на принципах демократии и прогресса, соответствующих интересам народных масс всего континента. Это наглядно проявилось в решениях Потсдамской конференции, направленных на искоренение в Германии фашизма и милитаризма и на создание условий [498] для послевоенного возрождения Германии как государства демократического и миролюбивого.

Велика заслуга Советского Союза и в том, что он предотвратил возможность экспорта контрреволюции в страны Центральной и Юго-Восточной Европы, ставшие на путь свободного и демократического развития.

В связи с переходом от войны к миру одной из важнейших проблем: было создание международной организации, призванной обеспечить сохранение мира и безопасности. И советская дипломатия многое сделала для того, чтобы Организация Объединенных Наций соответствовала этим: высоким целям.

Уроки второй мировой войны свидетельствуют о том большом значении, которое имели совместные действия великих держав в борьбе против, их общего врага — фашистской Германии. В этом же убеждают и уроки: Нюрнбергского процесса. Приговор Трибунала выразил общее мнение представителей четырех стран в осуждении военных преступников и преступных организаций германского фашизма. Нюрнбергский процесс доказал, что воля к сотрудничеству способна обеспечить единство действий для достижения благородной цели — исключения несправедливых войн из жизни человечества.

Верное ленинским принципам мира и мирного сосуществования государств независимо от их общественного строя, Советское правительство проявляет глубокую заинтересованность в том, чтобы сотрудничество, установившееся в ходе войны между государствами антигитлеровской коалиции, продолжалось и после ее окончания.

Оглавление. Завершение разгрома фашистской Германии

 

 Copyright © ProTown.ru 2008-2015
 При перепечатке ссылка на сайт обязательна. Связь с администрацией сайта.