Рубрикатор
 
Города
Области
Документы
Статьи
О сайте
Почтовые индексы
Контакты

 
 

Атомная бомбардировка Хиросимы и Нагасаки в 1945 г.

Успехи Советских Вооруженных Сил на завершающих этапах войны, освобождение народов Центральной и Юго-Восточной Европы от фашистского ига высоко подняли авторитет СССР. Возросло его влияние на решение [148] международных проблем. Такое развитие событий не устраивало правящие круги США и Англии. Они хотели бы приостановить демократические преобразования в освобожденных от фашизма странах, воспрепятствовать росту сил социализма. Подобные тенденции в политике Соединенных Штатов стали особенно отчетливыми после того, как президентом США стал Г. Трумэн. В новом американском правительстве взяли верх сторонники «твердого курса» в отношении Советского Союза — военно-морской министр Дж. Форрестол, глава военной миссии США в СССР генерал Дж. Дин, заместитель государственного секретаря Дж. Грю, ближайший советник Трумэна Дж. Бирнс, который в июле был назначен государственным секретарем, и другие. Они предлагали президенту использовать различные формы военного, экономического и дипломатического давления на правительство СССР, чтобы заставить его пойти на уступки и принять американские условия послевоенного устройства мира. Подобные предложения соответствовали убеждениям Трумэна. Заключая совещание правительства и командования вооруженных сил в Белом доме 23 апреля 1945 г., он заявил: «Я намереваюсь быть твердым в моих отношениях с Советским правительством» {359}. В качестве основного средства нажима на Советский Союз администрация Трумэна решила использовать атомную бомбу.

Наиболее осведомленным лицом об атомной программе США и возможностях ядерного оружия в американском правительстве был военный министр Г. Стимсон. Он первым начал подчеркивать ценность нового оружия как инструмента американской дипломатии.

Атомный взрыв в Хиросиме
Атомный взрыв в Хиросиме

В начале апреля руководители «Манхэттенского проекта» {360} представили Стимсону доклад о сроках готовности атомных бомб: «Через четыре месяца мы, несомненно, завершим создание оружия, ужаснее которого не знало человечество. Одна такая бомба может разрушить целый город» {361}. Доклад вселил в военного министра еще большую веру в могущество атомного оружия, и ему хотелось побыстрее передать эту уверенность новому президенту.

24 апреля Стимсон обратился к Трумэну с просьбой срочно принять его для подробной беседы об атомной проблеме. «...Вопрос этот представляется мне столь важным для дальнейшего развития наших международных отношений и столь глубоко занимает мои мысли, — писал он, — что я считаю себя обязанным немедленно ввести Вас в курс дела» {362}.

25 апреля состоялась продолжительная беседа Стимсона с Трумэном о перспективах применения Соединенными Штатами атомного оружия. Военный министр высказал уверенность в успехе атомного проекта и заверил, что в начале июля можно произвести непитательный взрыв, а через месяц бомба будет готова к использованию в боевых условиях. Стимсон заявил президенту, что бомба вызовет «революционные изменения в ведении войны» и наверняка окажет решающее влияние на отношения США с другими странами.

Эта беседа произвела на Трумэна глубокое впечатление. В последующие дни он неоднократно обсуждал поднятые проблемы со Стимсоном и Бирнсом. «Бомба даст нам возможность продиктовать наши условия в конце войны» {363}, — заявил Бирнс Трумэну еще в первые дни его президентства. [149]

Вскоре Трумэн уверовал в то, что атомная бомба значительно усилит американскую дипломатию, даст в руки правительства США «больше козырей», чем другие средства давления на Советский Союз, поможет «сделать Россию сговорчивой в Европе» {364}. «Если она взорвется, что, я думаю, произойдет, — сказал он своим ближайшим советникам об атомной бомбе, — то у меня, конечно, будет дубина для этих парней» {365}. Так уже с мая 1945 г. новое оружие стало «главным козырем» в проведении Соединенными Штатами политики «с позиции силы» в отношении Советского Союза.

Возложив основные надежды на ядерное оружие, правительство США намеренно оттягивало созыв Потсдамской конференции трех великих держав. В 1962 г. в одном из интервью Трумэн подтвердил, что в его решении отложить встречу в верхах атомная бомба играла важную роль {366}.

Одновременно с оттягиванием конференции правительство США делало все, чтобы ускорить изготовление атомной бомбы. Особенно заторопились руководители атомной программы после поражения Германии. Руководитель «Манхэттенского проекта» генерал Л. Гровс настойчиво требовал от своих подчиненных всемерного сокращения сроков работ. «Наши силы были напряжены до крайности», — писал он впоследствии о работе исследовательских учреждений и заводов, занятых созданием атомного оружия летом 1945 г. {367}. В одной из бесед с Р. Оппенгеймером — руководителем Лос-Аламосской лаборатории, где изготовлялись атомные бомбы, Стимсон специально подчеркнул связь готовности нового оружия с созывом конференции в Потсдаме. «На нас оказывалось невероятное давление, чтобы иметь бомбу до встречи в Потсдаме», — отмечал Оппенгеймер {368}.

В то же время активно велись приготовления к боевому применению атомного оружия. Созданная для этой цели еще в сентябре 1944 г. 509-я авиагруппа 20-й воздушной армии, базировавшаяся на Кубе, проводила усиленные тренировки. Более двух месяцев экипажи практиковались в длительных самостоятельных полетах над морем. Бомбардировщики Б-29. состоявшие на вооружении группы, были переоборудованы в соответствии с новыми задачами. Для тренировки экипажей использовались модели атомных бомб двух типов: урановой и плутониевой. Американцы готовились применить оба эти типа.

В конце 1944 г. генерал Гровс и представители командования ВВС США избрали в качестве базы, с которой американская авиация могла вести атомную бомбардировку Японии, остров Тиниап. На нем имелись взлетная полоса и удобная гавань, позволявшая осуществлять подвоз грузов. С февраля 1945 г. начались срочные работы по дооборудованию базы. В апреле на Типиан стали перебрасывать 509-ю авиагруппу. В мае туда прибыл первый отряд технической службы, сформированный из специалистов Лос-Аламосской лаборатории, с задачей собрать бомбы и проинструктировать экипажи самолетов. Все службы, предназначенные для боевого применения нового оружия, были в готовности к началу июня, а в конце июля крейсер «Индианаполис» доставил атомные бомбы на Типиан.

В апреле был создан комитет для выбора конкретных объектов атомной бомбардировки. В него вошли три представителя ВВС армии США [150] и четыре — «Манхэттенского проекта». Через несколько дней комитет предложил, а Гровс утвердил в качестве первых целей четыре японских города: Хиросиму, Кокуру, Ниигату и Киото {369}. С согласия президента США командующий ВВС генерал Арнольд дал указание авиационным частям не подвергать налетам эти города, чтобы получить более наглядное представление о результатах атомной бомбардировки.

Параллельно шла политическая подготовка. Трумэн по совету Стимсона 2 мая 1945 г. учредил Временный комитет для подготовки рекомендаций по вопросу, следует ли использовать атомную бомбу, хотя фактически он был давно решен. Само создание правительством США «Манхэттенского проекта» исходило из перспектив применения нового оружия в войне. В необходимости его использования были убеждены руководители атомной программы США. К такому же выводу пришел и новый президент. В своих мемуарах он подчеркнул: «Пусть в этом отношении не будет никакой ошибки. Я рассматривал атомную бомбу как военное оружие и никогда не сомневался, что оно должно быть использовано» {370}.

У Временного комитета о применении атомной бомбы были расхождения лишь по поводу деталей нанесении удара. Основное внимание комитет уделил рассмотрению вопроса, каким образом надлежит применить атомную бомбу, чтобы она произвела наибольший психологический эффект. В протоколе заседания Временного комитета от 1 июня 1945 г. записано, что по предложению Бирнса комитет согласился с тем, что «бомбу следует использовать как можно скорее против Японии, что ее следует сбросить на военный завод, окруженный жилыми массивами для рабочих, и что ее следует применить без предварительного предупреждения» {371}. В тот же день рекомендация Временного комитета была доложена Трумэну, и он ее одобрил.

Намерение правительства США использовать атомную бомбу вызвало смятение многих ученых, участвовавших в ее создании. В Чикагском университете под председательством лауреата Нобелевской премии профессора Дж. Франка началось изучение возможных социальных и политических последствий этого акта. Была подготовлена петиция на имя президента США, впоследствии получившая название «Доклад Франка».

Ученые от имени всех сотрудников «Манхэттенского проекта» предупреждали американских руководителей, что США не удастся долго сохранять монополию на атомное оружие. Петиция заканчивалась советом «не применять преждевременно атомную бомбу для внезапного нападения на Японию. Если США первыми обрушат на человечество это слепое орудие уничтожения, то они лишатся поддержки общественности всего мира, ускорят гонку вооружений и сорвут возможность договориться относительно подготовки международного соглашения, предусматривающего контроль над подобным оружием» {372}.

Вместо планируемой атомной бомбардировки Японии ученые предложили устроить демонстрацию мощи нового оружия перед представителями всех стран антифашистской коалиции где-нибудь в пустыне или на необитаемом острове. Однако призывы ученых не возымели действия. Подготовка к применению атомного оружия военным руководством США продолжалась.

16 июля 1945 г. в пустынном районе штата Нью-Мексико, недалеко от авиабазы Аламогордо, был произведен первый экспериментальный атомный [151] взрыв. В связи с неблагоприятной погодой некоторые ученые предлагали отложить испытание, но генерал Гровс не согласился с ними. «Я был в высшей степени заинтересован, — вспоминал он, — в проведении испытания по намеченному расписанию, ибо знал, какое значение это событие может иметь при переговорах в Потсдаме» {373}. Сила взрыва была эквивалентна 15 — 20 тыс. тонн тринитротолуола. Гровс остался доволен: взрыв прозвучал за день до начала Потсдамской конференции. «Атомная дипломатия» США подкреплялась материальной основой.

Хиросима после атомной бомбардировки
Хиросима после атомной бомбардировки

 

Нагассаки после атомной бомбардировки
Нагассаки после атомной бомбардировки

Официально вопрос о войне с Японией на конференции не рассматривался, и обсуждение дальневосточных проблем проходило во время неофициальных двусторонних встреч глав правительств трех держав или министров иностранных дел. Атомная проблема не обсуждалась даже неофициально, тем не менее она оказывала большое влияние на поведение и действия американской и в некоторой степени английской делегаций.

Во время конференции советская делегация подтвердила, что СССР выполнит заключенное в Ялте соглашение и вступит в войну против Японии. Согласовывались связанные с этим технические вопросы, обсуждались условия советско-китайских переговоров и оккупации Японии. Была принята и опубликована декларация США, Китая и Англии с призывом к Японии капитулировать.

Прибыв в Потсдам, президент Трумэн с нетерпением ожидал информации об испытании атомной бомбы. Первая краткая телеграмма поступила накануне открытия конференции, вечером 16 июля. В ней сообщалось, что результаты испытания «удовлетворительны и даже превзошли ожидания» {374}.

На заседании 17 июля Трумэн высказал свою неудовлетворенность ходом выполнения решений Ялтинской конференции. В дневниковой записи, помеченной той же датой, адмирал Леги отметил, что Трумэн «ухватился за долгожданную возможность начать наступление» {375}.

Особенно уверенно президент почувствовал себя после того, как ознакомился с полученным 21 июля подробным письменным отчетом о взрыве в Аламогордо. Сразу после этого Трумэн созвал совещание всех высших военных руководителей США, находившихся в Потсдаме: адмиралов Леги и Кинга, генералов Маршалла, Арнольда и Эйзенхауэра. Обсуждался только один вопрос: об использовании атомной бомбы против Японии. Все единодушно согласились, что ее следует применить.

24 июля Маршалл, Стимсон и Трумэн одобрили подготовленный штабом армии США приказ командующему стратегической авиацией генералу Спаатсу об атомной бомбардировке Японии. На следующее утро этот приказ за подписью исполняющего обязанности начальника штаба армии США генерала Т. Хэнди был передан Спаатсу. «509-й авиагруппе 20-й воздушной армии, — говорилось в приказе, — доставить первую специальную бомбу сразу после 3 августа 1945 г., как только погода позволит произвести визуальное бомбометание, на одну из следующих целей: Хиросима, Конура, Ниигата и Нагасаки...» {376}

Руководители США полагали, что атомная бомба явится наиболее существенным подкреплением американской дипломатии только в том случае, если будет продемонстрирована ее мощь. Именно это имея в виду, Трумэн изъявил желание побыстрее закончить Потсдамскую конференцию, чтобы отложить решение большинства спорных проблем на период, [152] когда атомное оружие уже будет применено. Твердая позиция Советского Союза помешала ему осуществить задуманный маневр. Конференция продолжала работу.

В Потсдаме президент США, следуя рекомендации Временного комитета, решил кратко проинформировать советских руководителей об атомном оружии еще до его применения. С этим согласился и Черчилль, полагавший, что такая «психологическая атака» заставит Советский Союз быть более сговорчивым. Однажды после окончания очередного заседания президент сказал И. В. Сталину, что в США разработано оружие огромной разрушительной силы. Сталин поблагодарил за информацию и не задал никаких вопросов. Черчилль, присутствовавший при этом разговоре, впоследствии утверждал, что Сталин «не понял значения» сделанного ему сообщения. Однако он ошибался. Советское правительство уже давно располагало данными о том, что в США ведутся работы в области создания атомного оружия, и в качестве ответной меры также вело работы такого рода.

И. В. Сталин в присутствии Г. К. Жукова рассказал В. М. Молотову о разговоре с президентом США, на что Молотов тут же ответил: «Цену себе набивают». И. В. Сталин рассмеялся: «Пусть набивают. Надо будет сегодня же переговорить с Курчатовым об ускорении нашей работы» {377}.

Ядерный фактор оказал в Потсдаме большое влияние и на отношение руководителей США к вопросу о вступлении СССР в войну против Японии. Объединенный разведывательный комитет США и Англии в начале июля заявил, что, по его мнению, «вступление Советского Союза в войну окончательно убедит Японию в неизбежности полного разгрома» {378}. С этих же позиций велись и переговоры с советской военной делегацией в Потсдаме.

Однако некоторые руководящие деятели США считали, что наличие атомной бомбы позволяет отказаться от помощи Советского Союза в разгроме Японии и тем самым ограничить его участие в решении дальневосточных проблем. Такой точки зрения придерживался, в частности, помощник военного министра США Д. Макклой. Еще на совещании высших американских военачальников в Белом доме 18 июня он заявил, что атомную бомбу следует рассматривать с точки зрения, «нуждаются ли Соединенные Штаты в помощи России для разгрома Японии» {379}. С мнением Макклоя соглашался и Трумэн.

Но тогда атомная бомба еще не прошла испытания и никто не был абсолютно уверен, что она взорвется. Ввиду этого Трумэн решил все-таки добиваться помощи СССР. В мемуарах он писал, что для него одной из важнейших задач в Потсдаме было «получить лично от Сталина подтверждение о вступлении России в войну против Японии» {380}.

Лишь после успешного испытания бомбы правительства США и Англии стали склоняться к мысли, что лучше закончить войну с Японией без участия Советского Союза. 22 июля 1945 г. Стимсон записал в своем дневнике, что США «уже больше не нуждаются в России» {381}. Такую же позицию занимал и Черчилль, на которого, по свидетельству фельдмаршала Брука, доклад о результатах экспериментального взрыва произвел весьма сильное впечатление {382}.

Однако руководители США считали нецелесообразным выступать открыто против участия СССР в войне с Японией: во-первых, потому, что [153] недавно настаивали на этом; во-вторых, из опасения, что атомное оружие может не оказать необходимого воздействия на японское правительство. «Я должен откровенно признаться, — писал Бирнс в своих мемуарах, — что испытал бы чувство удовлетворения, если бы русские решили не вступать в войну... Однако соглашение было заключено, и мы вынуждены были придерживаться своих обязательств» {383}.

Теперь основные надежды американское руководство возлагало на то, что применение атомной бомбы вызовет капитуляцию Японии еще до вступления Советского Союза в войну. А чтобы отсрочить это вступление, госдепартамент СИТА решил затягивать по возможности советско-китайские переговоры. «Наша цель заключалась в том... — признавался Бирнс позже, — чтобы поощрять китайцев продолжать переговоры... Продолжение переговоров между Сталиным и Чан Кай-ши затянуло бы вступление в войну СССР, а японцы тем временем могли бы капитулировать. Президент разделял эту точку зрения» {384}.

Еще в июне президент Трумэн и заместитель государственного секретаря Грю в беседах с министром иностранных дел Китая Сун Цзы-вэнем перед отъездом последнего в Москву дали ему понять, что некоторые пункты соглашения в Ялте не могут быть выполнены до встречи «большой тройки» в Потсдаме. В то же время Трумэн заверил Сун Цзы-вэня, что США не сделают ничего, что могло бы повредить интересам Китая. Американский посол в Москве А. Гарриман получил указание удерживать китайскую делегацию от выполнения советских требований.

На Потсдамской конференции Трумэн избегал обсуждения со Сталиным проблем советско-китайских переговоров. Он отверг предложение экспертов госдепартамента вызвать Сун Цзы-вэня в Потсдам, чтобы завершить переговоры по нерешенным вопросам. 23 июля, когда из Вашингтона пришла информация об уточненных сроках готовности атомной бомбы, президент и государственный секретарь телеграфировали Чан Кай-ши, чтобы он не шел на какие-либо уступки. Одновременно они рекомендовали китайцам возобновить переговоры с Советским правительством. «Я опасался, — писал позднее Бирнс, — что, если они не сделают этого, Сталин может немедленно вступить в войну» {385}.

Ядерный фактор сыграл решающую роль и в определении срока опубликования совместной декларации союзных держав, проект которой был подготовлен правительством США еще до начала конференции в Потсдаме. Но текст ее передали Чан Кай-ши и Черчиллю только 24 июля — после того, как стала известна примерная дата атомной бомбардировки.

Демарш трех держав должен был явиться предупреждением для правительства Японии и побудить его капитулировать. Об атомной бомбе в заявлении не упоминалось, но руководители США считали, что ее связь с требованием о капитуляции будет очевидна.

25 июля Черчилль сообщил Трумэну, что он согласен с предложенный проектом, а на следующий день прибыл положительный ответ и от Чан Кай-ши. Вечером документ, получивший название Потсдамской декларации, был передан для объявления по радио, а на следующее утро опубликован в газетах.

Несмотря на то что Потсдамская декларация была выработана без непосредственного участия СССР (Бирнс направил ее советской делегации одновременно с передачей текста для объявления но радио), она отражала антифашистский освободительный характер второй мировой войны, возросшую роль прогрессивных сил в мировом развитии, рост влияния Советского [154] Союза в результате разгрома гитлеровской Германии. Декларация предусматривала уничтожение в Японии власти и влияния милитаристов, оккупацию японской территории в течение периода, необходимого для ликвидации последствий милитаристской политики, ограничение суверенитета Японии островами Хонсю, Хоккайдо, Кюсю, Сикоку, разоружение японской армии, наказание военных преступников, устранение всех препятствий к возрождению и укреплению в стране демократических тенденций. Декларация разрешала Японии иметь только мирную промышленность. Она призывала японское правительство немедленно провозгласить безоговорочную капитуляцию и предупреждала, что «иначе Японию ждет быстрый и полный разгром» {386}. Учитывая антимилитаристский, демократический характер Потсдамской декларации. Советское правительство присоединилось к ней, официально объявив об этом 8 августа 1945 г.

В Токио Потсдамская декларация вызвала колебания, которые объяснялись главным образом тем, что под документом отсутствовала подпись Советского Союза и правительству Японии не была ясна его позиция. На состоявшемся 27 июля совещании Высшего совета по руководству войной японские руководители решили дать ответ лишь после того, как станут ясны намерения СССР. «Позиция, занятая Советским Союзом в отношении Потсдамской совместной декларации, — телеграфировал утром 28 июля министр иностранных дел Японии Того японскому послу в Москве Н. Сато, — будет с этого момента влиять на наши действия...» Послу предписывалось срочно выяснить, «какие шаги Советский Союз предпримет против Японской империи» {387}.

Японское правительство выжидало. Было решено лишь опубликовать Потсдамскую декларацию в сокращенном виде, а в комментариях намекнуть, что правительство, по-видимому, оставит ее без внимания. Однако 28 июля премьер-министр Судзуки под давлением сторонников продолжения войны выступил на пресс-конференции с заявлением, что Япония игнорирует Потсдамскую декларацию. Это заявление дало Соединенным Штатам формальный повод применить атомное оружие. Приказ, отданный 25 июля, не был отменен {388}. 30 июля Стимсон, несколькими днями раньше возвратившийся в Вашингтон, прислал Трумэну в Потсдам проект официального заявления президента США в связи с атомной бомбардировкой и просил рассмотреть его как можно быстрее, чтобы не позднее 1 августа заявление было готово к опубликованию. Высшее руководство США с нетерпением ожидало результатов атомного удара по Японии.

4 августа личный состав 509-й авиагруппы был впервые кратко информирован о природе новой бомбы и характере ее взрыва. На следующий день экипаж самолета Б-29 «Энола Гэй» под командованием полковника П. Тиббетса получил приказ сбросить первую атомную бомбу. В ночь на 6 августа экипаж приступил к выполнению задачи. В 8 часов 15 минут по местному времени бомба была сброшена на парашюте, и через несколько минут над Хиросимой взвился смертоносный атомный гриб.

Хотя минут за пятнадцать до взрыва в Хиросиме прозвучал сигнал тревоги, появление одиночного американского самолета не вызвало беспокойства у подавляющего большинства жителей. Они не стали укрываться в убежищах. Сразу после взрыва, эквивалентного взрыву 20 тыс. тонн тринитротолуола, город покрыли огромные тучи дыма. Один за другим вспыхивали деревянные дома. Когда к концу дня пожары утихли, [155] город представлял собой сплошные развалины. В радиусе 2 км от эпицентра взрыва все здания оказались полностью разрушенными, а в радиусе 12 км — получили более или менее значительные повреждения. Из 90 тыс. жилых и других строений примерно 70 процентов были уничтожены полностью или разрушены частично, а в остальных повреждены крыши, выбиты окна {389}. Из каждых десяти человек, находившихся на открытой местности в радиусе 2 км от эпицентра взрыва, погибло восемь, а внутри помещений — пять человек. Точное число жертв, возможно, никогда не будет известно, так как спорным остается вопрос о количестве жителей в момент атомной бомбардировки. Эта цифра колеблется от 227 до 400 тыс. человек.

Через 16 часов после уничтожения Хиросимы Белый дом опубликовал официальное заявление, в котором кратко информировал об истории создания атомного оружия, подчеркивал его огромную разрушительную силу и предупреждал Японию, что в случае отклонения требований о капитуляции ее «ожидает с воздуха такой поток разрушений, которого никогда не знала земля» {390}. Правительство США ожидало, что сразу после атомного взрыва Япония признает свое поражение.

Однако эти надежды не оправдались. 7 августа, уже после того, как было опубликовано заявление президента Трумэна, японский премьер-министр Судзуки получил данные о результатах бомбардировки Хиросимы и сразу же предложил созвать заседание Высшего совета по руководству войной, но военные руководители выступили против. Не был даже собран кабинет министров. Военное командование ограничилось посылкой в Хиросиму комиссии для расследования. Оно активно продолжало подготовку армии и страны к решительному сражению на территории собственно Японии.

Не добившись желаемого результата, американские генералы стремились как можно скорее сбросить вторую бомбу, чтобы продемонстрировать Японии и всему миру, что США могут продолжать атомные удары. Еще в конце июля срок применения второй бомбы был перенесен с 20-го на 11 августа, а через неделю его сократили еще на два дня. «Когда решение было принято, — отмечал генерал Гровс, — научный персонал выразил опасение, что сокращение срока подготовки на целых два дня внесет элемент неуверенности. Тем не менее я рискнул» {391}.

7 августа Трумэн направил генералу Спаатсу телеграмму, в которой требовал продолжать атомные бомбардировки Японии по мере готовности ядерного оружия. Стремясь побыстрее выполнить указание президента, американское командование не посчиталось даже с тем, что на самолете со второй атомной бомбой обнаружилась неисправность, а погода не благоприятствовала бомбометанию. Заместитель Гровса генерал Т. Фаррел, занимавшийся на Тиниане непосредственной подготовкой атомных ударов по Японии, отдал приказ на вылет {392}.

9 августа вторая американская атомная бомба, эквивалентная 20 тыс. тонн тринитротолуола, была сброшена на японский город Нагасаки. Ее взрыв почти полностью разрушил город. В атомном пламени погибли десятки тысяч людей. Еще больше оказалось ранено и подверглось радиоактивному облучению. Всего в результате двух атомных бомбардировок пострадало около 500 тыс. мирных жителей.

В США имеются высказывания, что атомные бомбардировки послужили главной и даже единственной причиной капитуляции Японии. [156] «Упали две бомбы — и война кончилась, — писал В. Буш, один из руководителей атомной программы США. — Стоит ли после этого доказывать, насколько они ускорили окончание войны?» {393}

В «Иллюстрированной истории второй мировой войны», подготовленной американским журналом «Ридерс дайджест», утверждается, что атомная бомбардировка «привела к полной и безоговорочной капитуляции Японии» {394}.

Несомненно, что японское правительство не могло не принимать во внимание наличие у противника такого мощного оружия и должно было учитывать этот факт в планах своих дальнейших политических и военных действий. Но всем хорошо известно, что война продолжалась и после разрушения Хиросимы и Нагасаки. Следовательно, атомное оружие было не главным фактором, заставившим Японию принять условия Потсдамской декларации.

Применение Соединенными Штатами атомной бомбы преследовало главным образом политические, a не военные цели. Демонстрацией оружия огромной разрушительной силы правящие круги США намеревались запугать народы, укрепить свои военные, политические и дипломатические позиции в послевоенном мире, обеспечить стратегическое превосходство над Советским Союзом и использовать это превосходство для давления на страну социализма.

Прогрессивные люди всего мира справедливо рассматривают атомную бомбардировку японских городов как демонстрацию намерений Уоллстрита установить, опираясь на новое страшное оружие, свое господство в послевоенном мире. Применение в августе 1945 г. атомного оружия ознаменовало собой первый акт «холодной войны». «Со стороны агрессивных империалистических кругов, — отмечал Генеральный секретарь ЦК КПСС Л. И. Брежнев, — «холодная война» была сознательной игрой на нервах советских людей и наших социалистических братьев и союзников. Нас надеялись запугать с помощью ядерного шантажа и создания целой системы военных блоков и военных баз» {395}.

К августу 1945 г. вооруженные силы союзных держав добились существенных успехов. Они нанесли ущерб японскому флоту и авиации, а также завоевали полное господство в воздухе и на океане. С захваченных на непосредственных подступах к Японии плацдармов могло быть осуществлено вторжение на ее территорию. Здесь же располагались передовые базы ВВС и ВМС, опираясь на которые они получили возможность наращивать силу ударов по противнику и осуществлять все более эффективную морскую блокаду.

Тем не менее многие политические и военные руководители Японии не считали, что война проиграна, и упорно стремились продолжить ее. С этой целью они предполагали использовать политические разногласия между союзниками по антифашистской коалиции, особенно антисоветские настроения известной части правящих кругов США и Англии, которые проявлялись все более отчетливо.

Свои главные надежды высшие военные руководители Японии возлагали на то, что им удастся затянуть войну, измотать противника, причинить ему большой урон и в конце концов добиться почетных условий мира. При этом учитывалось, что японские сухопутные силы в отличие от авиации [157] и флота понесли сравнительно небольшие потери и полностью сохранили боеспособность. Кроме того, маньчжуро-корейский военно-экономический плацдарм почти не пострадал и мог стать базой для создания длительной и прочной обороны. Учитывалось и то, что вооруженные силы США и Великобритании, сосредоточенные на Дальнем Востоке, еще не имели опыта в проведении сухопутных операций крупного масштаба, численность их была недостаточной, а на переброску личного состава и боевой техники с Европейского театра войны требовалось немалое время.

Ни бомбардировки, ни блокада, которые нанесли значительный ущерб экономике Японии и серьезно ослабили ее военно-экономический потенциал, не смогли поколебать решимости милитаристских кругов «погибнуть, но не дать осквернить священную землю императора». Не сказались они и на общем морально-боевом духе вооруженных сил, во всяком случае, сторонники продолжения войны не сталкивались с серьезной и организованной оппозицией. Даже атомные удары, которые, по мнению некоторых политических и военных деятелей США и Великобритании, должны были заставить Японию немедленно капитулировать, не дали ожидаемого результата.

Это обстоятельство следует подчеркнуть еще и потому, что после окончания войны в военных кругах США не всегда достаточно объективно оценивали значение действий авиации летом 1945 г. Характерны в этом отношении доклады командующего военно-воздушными силами генерала Арнольда военному министру. В них авиация изображается едва ли не главным средством, обеспечившим победу. Арнольд писал, в частности, что массированные налеты на города Японии серьезно ослабили ее экономический и моральный потенциал {396}. В противоположность этому начальник штаба армии США генерал Маршалл считал, что «военно-воздушные силы самостоятельно не смогут вывести Японию из войны, как не смогли они решить этой задачи в войне с Германией». Возможности ВВС ограничивались еще и тем. что вооруженные силы Японии были «рассредоточены на обширной территории, имеющей гористый характер» {397}.

Действительно, ни бомбардировки, ни блокада, ни какие-либо другие меры не могли в короткий срок и существенным образом ослабить боеспособность японской сухопутной армии, то есть той силы, на которую главным образом рассчитывали японские милитаристы в своих планах продолжения войны. Но их последние надежды были утрачены окончательно, когда они оказались лицом к лицу с Советскими Вооруженными Силами.

Оглавление. Поражение Японии. Окончание Второй мировой

 

 Copyright © ProTown.ru 2008-2015
 При перепечатке ссылка на сайт обязательна. Связь с администрацией сайта.