Рубрикатор
 
Города
Области
Документы
Статьи
О сайте
Почтовые индексы
Контакты

 
 

Заселение Сибири в 17-18 веках

В течение XVII в. огромнейший, слабо заселенный коренными жителями Сибирский край был пройден русскими землепроходцами «встречь солнца» до побережья Охотского моря и прочно закреплен в составе России. Северная и восточная границы Русского государства в пределах Сибири почти совпадали с естественными географическими границами северной части Азиатского материка.

Иначе обстояло дело в южных районах Сибири. Русское продвижение на юг в XVII в. столкнулось со встречным наступлением маньчжурских, монгольских и джунгарских феодалов и было приостановлено.

С начала XVIII в., после увода части енисейских киргизов и телеутов джунгарскими правителями на юг в долину р. Или, началось заселение русскими бассейна Енисея южнее Красноярска, Северного Алтая и Верхнего Приобья. В XVIII в. русское заселение охватило прежде всего южносибирские земли. Царское правительство старалось избегать здесь всякого рода конфликтов и военных столкновений. Оно пыталось наладить регулярные торговые связи с казахами, Джунгарией, Китаем, среднеазиатскими государствами и даже Индией. Одновременно происходило укрепление южных границ путем постройки систем крепостей.

Создание линии иртышских крепостей в еще большей степени способствовало заселению русскими лесостепных районов. Из таежных, неблагоприятных по климатическим условиям для хлебопашества уездов, освоенных русскими земледельцами еще в XVII в., началось переселение крестьян в лесостепи. Появляются деревни вблизи Омской крепости, куда переселились крестьяне из Тюменского уезда. Здесь возникают Омская и Чернолуцкая слободы, деревни Большая Кулачинская, Малая Кулачинская, Красноярская, Милетина.1

В 30-е годы XVIII в. западнее Иртыша сложилась Ишимская укрепленная линия. В ее состав входило до 60 укрепленных поселков. Она начиналась у Чернолуцкого острога (несколько ниже Омской крепости), шла к крепости Большерецкой, Зудиловскому острогу, Коркинской слободе (Ишиму), крепостям Усть-Ламенской и Омутной, далее проходила южнее Кургана к острогу Лебяжьему.2

Территория лесостепи, лежащей южнее Ишимской линии до р. Камышловой и горько-соленых озер, оставалась в 30-е годы XVIII в. никем не заселенной. Лишь изредка здесь появлялись татары-звероловы, русские промысловики, крестьяне и казаки, приходившие для охоты и рыбной ловли.3 К середине XVIII в. к северу от р. Камышловой и горько-соленых озер появились русские селения.

1 А. Д. Колесников. Заселение русскими лесостепи Прииртышья в XVIII в Изв. Омского отд. географ, общ., вып. 6 (13), Омск, 1964, стр. 67.

2 С. В. Бахрушин. Русское продвижение за Урал. Научные труды, т. III, ч. 1, М., 1955, стр. 160. А. Д. Колесников дает несколько иное направление Ишимской линии (см.: А.     Д. Колесников. Заселение русскими    лесостепи Прииртышья в XVIII в., стр. 68).

После смерти джунгарского правителя Галдан-Церена в 1745 г. в Джунгарии разгорелась борьба между отдельными группами феодалов. Обострение внутриполитической обстановки в ханстве привело к передвижениям кочевий отдельных нойонов и наступлению их на казахских скотоводов, которые были потеснены к северу в ишимские и прииртышские степи. События в Джунгарии и сведения о подготовке военного похода в Джунгарию маньчжурскими феодалами побуждали царское правительство усилить оборону сибирских рубежей.4 Правительство России в 1745 г. перевело на сибирскую линию регулярные воинские части (два пехотных и три конных полка) под начальством генерал-майора Киндермана.5 По указу Сената, с 1752 г. началось строительство новой линии укреплений, получившей название Пресногорьковской, или Горькой, которое было закончено в 1755 г. Линия началась от крепости Омской на Иртыше, шла на запад через крепости Покровскую, Николаевскую, Лебяжью, Полуденную, Петропавловскую, Скопинскую, Становую, Пресновскую, Кабанью, Пресногорьковскую к Звериноголовской. С постройкой Пресногорьковской линии расположенная севернее Ишимская линия утратила свое значение. Огромный район лесостепи между старой Ишимской и Пресногорьковской линиями по Ишиму, Вагаю и Тоболу, благоприятный для хлебопашества, стал активно заселяться и осваиваться русскими земледельцами. Уже к середине XVIII в. происходило интенсивное переселение на Пресногорьковскую линию крестьян из районов Тобольска, Тюмени и других территорий. Только в 1752 г. свыше 1000 крестьян Тобольского, Ишимского и Краснослободского дистриктов заявили о своем желании переселиться в район линии.6

После перехода алтайских промышленных предприятий Демидовых в руки царского Кабинета русские владения на Алтае были расширены и укреплены. В конце 50-х годов XVIII в. сложилась Колыванская линия укреплений. Она проходила от Иртыша вдоль его притока Убы до впадения в нее речки Шеманаихи. Далее линия шла через форпост Шеманаиху, Змеиногорский рудник, Колыванский завод и до деревни Моралихи. В 60-е годы XVIII в. оборонительные сооружения на Алтае были несколько сдвинуты к югу. Новая линия получила название Колывано-Кузнецкой. Она шла от Усть-Каменогорска через ряд форпостов (Красноярский, Убинский, Тигирецкий, Чарышский, Антоньевский) к крепостям Ануйской, Катунской, Бийской и до г. Кузнецка.7

Под защитой оборонительных линий расширялась горная и металлургическая промышленность Кабинета на Алтае, шло заселение и освоение русским крестьянством плодородных земель южной части Западной Сибири.

Прибывшие в Сибирь крестьяне в подавляющем своем большинстве были беглыми — из помещичьих имений, казенных (черносошных) зе-

3 А.  Д. Колесников. Заселение  русской лесостепи Прииртышья  в XVIII в., стр. 68.

4 Н.  Г. Аполлона. Экономические и политические связи  Казахстана с Россией в XVIII—начале XIX в. М., 1960, стр. 93.

5 См.:  И. Я. Златкин. История Джунгарского ханства (1635—1758). М., 1964, стр. 431—433.

6 М.   М. Громыко. Западная   Сибирь в XVIII в.  Русское население и  земледельческое освоение. Новосибирск, 1965, стр. 23, 98.

7 Д.  Н. Беликов. Первые  русские  крестьяне-насельники  Томского края и  разные особенности в условиях их жизни и быта. (Общий очерк за XVII и XVIII столетия). Томск,   1898, стр. 44;  см. также: ГААК,  ф. Канцелярии Колывано-Воскресенского горного начальства, оп. 1, д. 866, лл. 513—518.

мель севера Европейской России. Главной причиной, толкавшей крестьян к уходу в Сибирь с обжитых мест, было стремление уйти от растущего бремени феодальных повинностей и устроиться на свободных от частных владельцев землях. Именно в это время в России крепостное право «приняло наиболее грубые формы, оно ничем не отличалось от рабства».8 Русским переселенцам приходилось преодолевать огромные трудности, связанные не только с огромными пространствами и бездорожьем. В значительно большей степени тормозило крестьянское переселение8 Сибирь господство феодальных отношений в стране, личная зависимость крестьян от помещиков, прикрепление крепостных к земельным наделам.

Рост населения Сибири в 18 веке

Размеры вольнонародной колонизации Сибирского края в феодальную эпоху обратили на себя внимание ряда дореволюционных исследователей (П. Н. Буцинского, Н. Н. Оглоблина, Н. М. Ядринцева, В. К. Андриевича и др.). Многие из них подчеркивали наличие в составе русского населения Сибири беглых крестьян, порвавших с феодальным тяглом на прежнем месте жительства. Д. Н. Беликов отмечал, что особенно большие масштабы бегство крестьян в Сибирь приобрело в первой четверти XVIII в. в связи с войнами и петровскими преобразованиями, тяжелым бременем ложившимися на русский народ. Беликов писал: «Трудно за Петровское время отыскать документ, касающийся внутреннего быта крестьян, где бы отсутствовали правительственные жалобы на крестьянские бегства. Крестьяне бежали от податей, от военной службы, от казенных работ... Напрасно на тех путях, по которым шли беглецы, правительство ставило заставы. Утеклецы умели пробираться по глухим тропам, минуя заграждения».10

Определить хотя бы приблизительно общее количество бежавших в Сибирь крестьян не представляется возможным. По вполне понятной причине вновь прибывшие скрывали факт своего бегства от феодального собственника. В документах встречаются лишь отдельные сведения о появлении в том или ином населенном пункте пришельцев из европейской части страны. Тем не менее периодически проводимые в XVIII в. ревизии населения (I ревизия—1719—1722 гг., II — 1744—1745 гг., III —1762—1763 гг., IV —1781—1782 гг. и V—1795—1796 гг.; табл. 1) неизменно показывали существенное увеличение русского населения в Сибири, причем его прирост был значительно выше, чем по стране в целом (в стабильных границах 20-х годов XVIII в.).

8 В. И. Ленин, Поли. собр. соч., т. 39, стр. 70.

9 Таблица составлена на основе таблиц В. М. Кабузана и С. М. Троицкого. См.: В. М. Кабузан, С. М. Троицкий. Движение населения Сибири в XVIII в. В сб.: Сибирь XVII—XVIII вв., Новосибирск, 1962, табл. 3 (стр. 146), табл. 5, стр. 153).

10 Д. Н. Беликов. Первые русские крестьяне-насельники, стр. 20.

С 1719 по 1795 г. население Сибири выросло в 2.4 раза, при этом крестьянское население — в 3.3 раза.

Наиболее интенсивно в XVIII в. русские осваивали восточную часть Западной Сибири (Томская губерния), куда не только стягивались переселенцы из европейской части России, но и начиналась миграция части крестьянского населения из пределов Тобольской губернии (табл. 2).

В пределах территории Тобольской губернии с 1719 г. по 1795 г. русское население    увеличилось в 1.9    раза (при     этом    крестьянское — в 2.1 раза), за это же время в пределах Томской губернии русское население выросло в 3 раза  (крестьянское — в 7 раз) и в пределах Иркутской — в 2.8 раза (крестьянское — в 4.1 раза).

Наиболее интенсивный приток русского населения в Сибирь происходил в 1760—1780 гг., причем в это время масса переселенцев энергично осваивала мало заселенные восточные и южные районы.

Русское население Сибири в 18 веке по губерниям

В то же время в северных таежных и тундровых районах происходило даже уменьшение русского населения. В Тобольском уезде, наиболее заселенном в XVII в., русское население за 1767—1782 гг. уменьшилось на 30%, а в Тюменском и Туринском выросло крайне незначительно. В Березовском уезде русское население за 1740—1760-е годы сократилось на четверть.12

Говоря о росте населения в течение XVIII в., следует не упускать из виду, что Сибирь была слабо заселена. По данным ревизий, все население Сибири (в ревизских душах мужского пола) составляло к населению России (в границах 20-х годов XVIII в.) в 1719 г. 3.1%, в 1744 г. —3.4%, в 1762 г.—3.7%, в 1782 г. —4.2%, в 1795 г.— 4.2%.13 Фактически усилиями и трудом относительно небольшой части русских людей (в несколько десятков тысяч человек) осваивался огромнейший край, основывались новые поселения, прокладывались грандиозные по своей протяженности трактовые дороги, расширялось земледелие, постепенно сдвигавшееся к югу, создавалась горная и металлургическая промышленность.

Строительство крепостей по Иртышу и создание Иртышской укрепленной линии в значительной мере предотвращало набеги джунгарских племен в Барабинскую степь, верхнее Приобье и Северный Алтай.

11 Для удобства сопоставления цифровые материалы приведены по административному делению начала XIX в., когда в Сибири существовало три губернии: Тобольская. Томская, Иркутская. Таблица составлена на основе данных В. М. Кабузана и С. М. Троицкого. См.: В. М. Кабузан, С. М. Троицкий. Движение населения Сибири в XVIII в., табл. 5 (стр. 153).

12 М. М. Громыко. Западная Сибирь в XVIII в., стр. 25, 47.

13 В. М. Кабузан. Материалы ревизий как источник по истории населения России XVIII—первой половины XIX века (1719—1858 гг.). Автореф. дисс. М., 1959, стр. 12. Проценты выведены.

Пестрое в этническом отношении население Алтая в первой половине XVIII в. испытывало значительное воздействие соседнего кочевнического государства Джунгарии. Некоторые северные алтайцы, насельники верхнего Приобья и группы барабинских татар оставались «двоеданцами». Южные алтайцы были в полном подчинении Джунгарии. Джунгарское государство не создало на Алтае прочного административного аппарата и держало алтайцев в подчинении через местную знать и наезжих чиновников. Взимание дани с алтайских племен происходило во время периодических наездов, являвшихся по сути дела грабительскими военными набегами.

К середине XVIII в. Джунгария ослабла в связи с постоянными междоусобицами местных феодалов и военными поражениями, наносимыми ей маньчжурскими войсками. В 1755—1756 гг. императорские войска произвели набег на значительную часть джунгарской территории. «Захват этот, — писал Л. П. Потапов, — сопровождался большими жестокостями по отношению к населению».14 Спасаясь от преследований китайских отрядов, подвластные Джунгарии алтайцы и часть джунгарского населения прикочевали к русским пограничным крепостям. В 1756 г. 12 алтайских зайсанов обратились к царскому правительству с просьбой принять их и их людей в русское подданство. Просьба зайсанов была удовлетворена.15 К ноябрю 1756 г. жители 13 тысяч кибиток добровольно приняли подданство России.

Вступили в русское подданство и джунгары Прииртышья. В 1757 г. в ведомстве Омской крепости числилось 747 калмыков, в Усть-Каменогорской — 277.16

После окончательного разгрома Джунгарии китайскими войсками в 1758 г. положение на южной границе Сибири продолжало оставаться тревожным. Правительство строило укрепления, привлекало новые кадры для несения военно-сторожевой пограничной службы. Для пополнения гарнизонов южных сибирских крепостей в 1763—1764 гг. было сформировано несколько конных и пеших отрядов из возвращенных в Россию беглых раскольников (старообрядцев), обитавших в районах Стародубья и Польской Ветки. Они были водворены преимущественно в ведомство Усть-Каменогорской крепости по притокам Иртыша — Убе, Ульбе и Глубокой, частично — в Барабинской степи. Почти тогда же на сибирские оборонительные линии перевели значительное число донских казаков, введя их в состав «линейного» казачества. В начале 70-х годов XVIII в. в укрепленных пунктах пограничной полосы расселили 150 сосланных в Сибирь запорожских казаков.

После падения Джунгарского государства царское правительство смогло присоединить к России южных алтайцев, обитавших по верхнему течению Иртыша у впадения Ульбы, Бухтармы и Нарыма, а также в верхнем течении Бии, Катуни и в районе Телецкого озера.17

В 1760 г. из Усть-Каменогорской крепости была направлена экспедиция майора Шанского вверх по Иртышу, а затем по Бухтарме до ее истоков. В 1763 г. в устье Бухтармы была основана русская крепость (Бухтарминская), но в долине р. Бухтармы не было предпринято строительства линии укреплений.

Колывано-Кузнецкая линия была усилена новыми укреплениями и переименована в Бийскую казачью линию. Южнее русских пограничных укреплений кочевали алтайцы. Постепенно за линией укреплений

14 Л. П. Потапов. Очерки по истории алтайцев. М.—Л., 1953, стр.  179.

15 Там же, стр. 179—181.

16 Г. Н. Потанин. Материалы для  истории Сибири. ЧОИДР,  кн. 4, М., 1866, стр. 103, 108.

17 Л. П. Потапов. Очерки по истории алтайцев, стр. 180.

в долинах рек и горных ущелий стали селиться и русские, главным образом беглые из алтайских промышленных предприятий мастеровые и заводские крестьяне, а также пришельцы из разных районов страны, бежавшие от своих феодальных владельцев.

Горный район Алтая, лежавший за укрепленной линией, получил название Беловодья, т. е. «края вольного, обильного и удобного для поселения», как писал об этом краевед середины XIX в. С. И. Гуляев.18 Русские поселенцы Беловодья в XVIII в. назывались «каменщиками», т. е. жителями горной страны — «Камня». «Каменщики» в Беловодье селились в глухих, труднодоступных местах, занимались рыбной ловлей, били маралов и диких коз, зимою охотились на соболя и белку. «Промышленные избушки» «каменщиков», разбросанные чаще всего поодиночке, находились в ущельях Листвяжного хребта, Холзуна и Катунских белков. Жили русские пришельцы и в долине р. Бухтармы.

«Каменщики» первоначально состояли преимущественно из беглых мастеровых и солдат; среди первых поселенцев Беловодья были исключительно мужчины, селившиеся по несколько человек в каждом жилье. Лишь постепенно в селениях «каменщиков» стали появляться женщины, образовывались семьи.

Добытую пушнину и шкуры жители Беловодья выменивали на зерно, скот, одежду у китайцев и русских, тайно приезжая в селения, расположенные вблизи пограничной линии. Соль добывали в соленых озерах вблизи Иртышских укреплений. В небольших размерах они занимались хлебопашеством и скотоводством. Тесно связанные общими интересами борьбы за сохранение вольной жизни, стремлением укрыться от царской администрации, жители Беловодья жили замкнуто, взаимно поддерживая и помогая друг другу. В экстренных случаях для решения общих дел, а также для ведения суда «каменщики» собирались «на общий сход». В их среде царили установленные коллективом твердые порядки и традиции, за нарушение которых виновного наказывали, привязывая к маленькому плоту и пуская его по быстрой Бухтарме. Высшей мерой наказания было изгнание из общества «каменщиков».19

Усиленные поиски рудных месторождений, проводимые администрацией Колывано-Воскресенских заводов, привели в 1784 г. к открытию в долине Бухтармы медного рудника.20 В 1791 г. Г. Зырянов нашел по речке Березовке (притоку Бухтармы) богатое месторождение полиметаллов, получившее название Зырянозского. Открытый Зыряновский рудник был самым южным из рудников Алтая.21

Вольная жизнь «каменщиков», Беловодья пришла к концу. Не желая быть возвращенными на заводы или попасть в число приписных крестьян, они начали переговоры с чиновником Приезжевым об условиях принятия ими «русского подданства». Правительство Екатерины II, заинтересованное в упрочении рудных районов Алтая в составе России, «простило» «каменщикам» бегство в Беловодье, приняло их в русское подданство и освободило от всех заводских повинностей и рекрутских поборов. Это было оформлено особым протоколом 25 июня 1792 г.22 «Каменщики» были приравнены к нерусскому населению Алтая, обложены ясаком, а позднее, по уставу Сперанского, причислены к разряду осед-

18. Г. Карпенко. Горная и  металлургическая  промышленность Западной Сибири в 1700—1860 годах. Новосибирск, 1963, стр. 98.

19 Д. Н. Беликов. Первые русские крестьяне-насельники..., стр. 42; 3. Г. К а р п е н к о. Горная и металлургическая промышленность ..., стр. 99.

20 Н. В. Алексеенко. Русская колонизация Рудного Алтая в XVIII—XIX вв. Автореф. дисс. Л., 1961, стр. 6.

21 3. Г. Карпенко. Горная  и металлургическая промышленность, стр. 65.

22 Там же, стр. 99.

лых «инородцев». Всего в начале 90-х годов XVIII в. числилось до 30 поселков «каменщиков», в которых 205 мужчин объявились правительству в 1792 г. (фактически их было значительно больше).

Существование оборонительных линий из крепостей, форпостов и редутов создавало благоприятную обстановку для хозяйственного развития местных народов и русского населения Сибири. Линии имели двойственный характер: служили военными укреплениями и в то же время были цепью русских поселений на юге. Здесь четко выступает сочетание военного и мирного освоения края.

Царское правительство, создавая сибирские укрепленные линии, первоначально перевело туда часть служилых людей из Тюмени, Тары, Тобольска, Томска и других городов. Они стали называться «линейными» казаками в отличие от «городовых», составлявших гарнизоны городов. На их плечи легло первоначальное хозяйственное освоение южных районов. Кроме военно-караульной службы и работ, связанных с укреплением линии, они занимались земледелием, скотоводством и рыболовством.

Увеличение числа войск, к середине XVIII в. расквартированных в сибирских крепостях, вызывало затруднения в снабжении их продовольствием. Необходимый провиант поступал с «десятинной пашни» в виде хлебного оброка с земледельцев и закупался на сибирском рынке. Сложившийся в XVII в. главный хлебопроизводящий район Сибири (Верхотурско-Тобольский) лежал далеко, и доставка зерна и муки на линии была сопряжена с большими трудностями. Ежегодно более двух тысяч крестьян отрывались от хозяйства в летний период для перевозки муки, крупы и овса в верхнеиртышские крепости23. Имела место попытка заготовлять продовольствие и фураж в Томском и Кузнецком уездах.24 В связи с припиской кузнецких и томских крестьян с 1747 г. к кабинетским предприятиям Алтая повинность по поставке продовольствия на сибирские линии была с них снята.

По распоряжению генерал-майора Киндермана была предпринята попытка завести казенную пашню вблизи крепостей; для ее обработки привлекались казаки и солдаты. Казенная запашка имелась около Омска по Иртышской линии и на Алтае (у Кабановой защиты, Катунской и Ануйской крепостей и в деревне Тырышкиной). Охвативший всю Западную Сибирь неурожай 1749 г. привел к резкому сокращению посевов при крепостях. Совмещать военно-караульную службу с хлебопашеством для казаков и солдат было трудно, и попытка развития земледелия воинскими пограничными частями успеха не имела. Правительству пришлось поставить вопрос о заселении южных районов крестьянами.

Стремление русских хлебопашцев в степные районы, ставшие безопасными от вторжения кочевников после строительства укрепленных линий, обнаружилось еще в 40-е годы XVIII в. В 1745 г. 29 семей крестьян Бердского, Чаусского острогов и Белоярской слободы обратились к командующему сибирскими линиями генералу Киндерману с просьбой разрешить им переселиться в ведомство Усть-Каменогорской крепости. В 1746 г. Киндерману передали свое прошение, составленное на имя Сената, крестьяне Ишимского, Ялуторовского и Тарского уездов (всего 200 человек мужского пола), которые подыскивали около Усть-Каменогорска удобные для хлебопашества места. В 1747 г. под защитой Омской крепости находилось уже около тысячи ревизских душ — 687 разночинцев и 285 крестьян.25

23 Н.  В. Алексеенко. Русская  колонизация рудного Алтая...,  стр. 6, 7.

24 Документы Бердского острога. Научная    библиотека Томского университета, рукописный отдел, витр. 796, лл. 35, 87, 88 и др.

25 П. А. Словцов.   Историческое обозрение Сибири, кн. II. СПб., 1886, стр. 29.

Освоение новых земель под хлебопашество в пограничном районе было делом трудным, поэтому в 1752 г. Сенат принял решение переселять к строящимся крепостям только крестьян-добровольцев, освобождая их на три года от уплаты податей и оброка.26 Сибирская губернская канцелярия направила во все уезды распоряжение: выявить из пашенных и оброчных крестьян и из разночинцев, желающих переселиться в районы Иртышской линии, Бийской крепости, Кузнецкой и Колыванской линий, а также в районы верхнего течения Оби.27 Больших результатов это предписание не дало. Тюменский воевода сообщал, что вплоть до 1758 г. «никого и поныне в тюменской воеводской канцелярии не явилось, а от соцких в подаче о том рапортов не оказалось».28 Причина подобного явления крылась, по-видимому, в том, что воинское начальство для новых переселенцев по Иртышской, Колыванской и Кузнецкой линиям установило норму обработки казенной пашни при крепостях: на каждого взрослого крестьянина (мужского пола) отводилось «не ниже десятины в каждом поле»; пахать «сверх того про свое довольствие» разрешалось «кто сколько может».29 Кроме того, крестьян отпугивала угроза приписки к Колывано-Воскресенским заводам. Серьезным препятствием к заселению южных линий крестьянами в 50-е годы XVIII в. была также тревожная обстановка в пограничных районах.

В связи со слабой заселенностью Сибири русскими царское правительство в XVIII в., несмотря на требования помещиков, фактически не принимало мер к прекращению вольно-народной колонизации края. Случаев возвращения беглых крестьян в европейскую часть почти не было. Сибирская администрация стремилась лишь выявить новых пришельцев, чтобы обложить их подушной податью и оброком и расселить в районах, имевших для правительства особо важное значение (кабинетские земли, трактовые дороги, пограничные линии). Правительство видело в крестьянском переселении возможность не только расширения доходов казны за счет феодального оброка, взимаемого с хлебопашцев «вместо помещичьего дохода», но и решения задачи продовольственного снабжения войск на пограничной линии и горнозаводского населения Колывано-Воскресенских и Нерчинских заводов и рудников.

Бригадир Андрей Беэр, возглавлявший комиссию по передаче демидовских предприятий на Алтае в ведение царского Кабинета, в своем рапорте 1745 г. указывал, что даже самовольное заселение крестьянами новых мест выгодно для правительства, так как обеспечивает хозяйственное освоение территории. Задача администрации — лишь направлять это-переселение в нужные для правительства районы.30

Предложение Беэра было принято правительством. Чтобы заселить территорию кабинетских владений на Алтае, было предпринято массовое принудительное переселение всех вновь пришедших в Сибирь добровольцев, выявленных после генералитетской переписи и второй ревизии. В указе от 1 мая 1747 г. говорилось: «Оные пришлые люди чьи бы они не были, должны зарабатывать на заводах: первое — подати государственные по 70 копеек, другое — подати помещиковы по 40 копеек».31

В феврале 1748 г. Беэр потребовал, чтобы сибирская губернская канцелярия незамедлительно выявляла пришельцев во всех уездах и отправляла под конвоем в Барнаул. Местами сбора выявленных колонистов:

26 ПСЗ, т. XV, № 11124, стр. 538.

27 ГАТОТ, ф. Тюменской воеводской канцелярии, оп. 1, д. 467, л. 32 об.

28 Там же.

29 ПСЗ, т. XV, № 11101, стр. 509, 510.

30 Ю. С.  Б у л ы г и н. Колонизация русским крестьянством бассейнов рек Чарыша и Алея до 1763 г. Вопросы истории Сибири, вып. 1, Томск, 1964, стр 17

31 Там же, стр. 20.

были Тобольск, Тара, Иркутск, Кяхта, Нерчинск и другие пункты. Однако далеко не все выявленные новые переселенцы были переведены на Алтай. Так, например, в списке 1750 г. названо поименно 2336 ревизских душ, назначенных к переселению; из них действительно прибыло и было поселено на Алтае лишь 1670 человек. Остальные по различным причинам не прибыли. Одни из них были оставлены местной администрацией на прежнем поселении, так как они обзавелись хозяйством, и воеводским канцеляриям было невыгодно терять платежеспособных тяглецов. Другие умерли перед отправкой или в пути на Алтай. Часть бежала во время пересылки. Подобное переселение продолжалось вплоть до 1754 г. Подавляющее большинство приведенных в Барнаул с конвоем было расселено по деревням в бассейне Чарыша и Алея, остальные были оставлены непосредственно на заводах и рудниках. Некоторые переселенцы были признаны в Барнауле негодными к поселению по старости, увечью или малолетству и отправлялись колывано-воскресенским начальством обратно. Такими грубыми, бесчеловечными, типично крепостническими приемами царская администрация в Сибири проводила перераспределение вольных колонистов по территории края, обеспечивая приписными крестьянами промышленные предприятия на Алтае.

Насильственно согнанные на Алтай крестьяне приживались с большим трудом. Так, в деревне Большой Курье три года спустя после вселения переведенных из Иркутска 11 семей и 3 одиноких крестьян «не оказалось ни одного полностью построенного двора. Было 4 избы без крыши, одна недостроенная, а строительство одной избы только начато. . . Из-за недостатка   средств крестьяне объединялись по нескольку семей и строили одну избу».32

О необходимости ускоренного заселения района, прилегающего к оборонительным линиям Алтая и притрактовой полосы в Барабинской степи, правительству неоднократно докладывали местные воинские власти и сибирский губернатор Ф. И. Соймонов. В 1760 г. появились два сенатских указа о заселении наиболее важных районов Сибири. Первый из них — «О занятии в Сибири мест от Усть-Каменогорской крепости по реке Бахтурме и далее до Телеуцкого озера; о построении там в удобных местах крепостей и о заселении той страны по рекам Убде, Ульбе, Березовке, Глубокой и прочим речкам, впадающим в оныя, и в Иртыш реку, русскими людьми до 2000 человек». Согласно указу, сибирским властям рекомендовалось заселять этот район крестьянами и разночинцами Тобольской провинции, выразившими желание переселиться, а также государственными крестьянами Устюжской и Вятской провинций, находящимися в Сибири временно «для своих промыслов». Переселенцам предоставлялась трехлетняя льгота в уплате подушной подати и оброка.33 Проведение в жизнь сенатского указа о заселении Алтая и верхнего Иртыша добровольцами не дало больших результатов. В 1760 г. из Тобольской провинции пожелало переселиться 211 ревизских душ. В последующие 1761 и 1762 гг. переселились лишь отдельные семьи.

Согласно другому сенатскому указу 1760 г., помещикам предоставлялось право «за предерзостные поступки» отправлять своих дворовых людей и крестьян в Сибирь в зачет рекрутов (табл. 3). Отправлять полагалось с семьями здоровых мужчин не старше 45 лет, пригодных к хлебопашеству. За членов семьи помещик пол} чал от казны денежное вознаграждение: за мальчика до 5 лет—10 руб., от 5 до 15 лет — 20 руб. (с 15 лет и старше отправлявшийся в Сибирь зачитывался за

32 Там же, стр. 21—23, 26.

33 ПСЗ, т. XV, № 11124, стр. 537, 538.

 

рекрута); за женщин устанавливалась плата в половинном размере.34 Этот указ был одним из самых ярких примеров произвола и насилия над личностью крестьянина в феодальную эпоху. Варварские условия жизни ссыльных во время длительного и тяжелого пути в Сибирь приводили к тому, что далеко не все отправляемые доходили до назначенного места. По признанию сибирского губернатора Чичерина, в Сибирь попадала лишь четвертая часть.35

Сосланные в Сибирь помещиками дворовые люди и крестьяне попадали в группу так называемых посельщиков. Часть посельщиков на новом месте жительства пользовалась трехлетней льготой от уплаты подушной подати и оброка, а затем они приравнивались в правовом положении и по своим обязанностям к государственным крестьянам. По дошедшим до нас документам трудно точно определить число посельщиков, прибывших в Сибирь на основании сенатского указа 1760 г.

Количество и размещение переселенцев в Сибири, высланных в зачёт рекрутов

Перечневая ведомость по Томскому округу, например, указывает, что в период III ревизии (1762—1763 гг.) в 7 селениях жили посельщики (494 мужчин, 54 женщины), «присланные из России от помещиков в зачет рекрут, которые почитаются наряду с государственными крестьяны». В 1781 г. в тех же селениях посельщиков насчитывалось 562 мужчин и 373 женщины.37 В Тарском уезде за три года (1765—1767) было поселено 1317 человек. В 1782 г. в 13 деревнях этого уезда жило 3009 ссыльных мужчин и 2730 женщин.38

Главная масса ссыльных в зачет рекрутов оседала в пределах Западной Сибири, в округах Каннском, Омском, Курганском и Ишимском. Об этом дает представление табл. 3, составленная по данным Тобольской казенной палаты 1781 г.

Крестьяне, присланные помещиками из европейской части страны, использовались канцелярией Тобольского наместничества главным образом для заселения Барабы в районе Московско-Иркутского тракта.

34 Там же, № 11166, стр. 583.

35 А. Д. Колесников. Заселение русскими лесостепи Прииртышья в XVIII в., стр. 74.

36 ГАТОТ, ф. Тобольской казенной  палаты, оп. 11,  д. 170, лл.   191—196, 217— 248, 277—286, 724—734.

37 ГАТОТ, ф. Тобольской казенной палаты, оп. 11, д. 170, лл. 498—518.

38 А. Д. Колесников. Заселение русскими лесостепи Прииртышья в XVIII в., стр. 79.

До середины XVIII в. Барабинская степь была очень слабо заселена русскими. Прокладка Московско-Иркутского тракта потребовала создания станций (поселений, обслуживающих нужды тракта). Назначенный в 1757 г. сибирским губернатором Ф. И. Соймонов добился указа о переводе в Барабу для обслуживания главного сибирского тракта свыше 1500 ямщиков из Демьянского и Самаровского ямов (расположенных в низовьях Иртыша и по Оби).39 Правда, осуществить в полном объеме намеченный перевод ямщиков на главный тракт сибирской администрации так и не удалось.

Состав русского населения в Барабинской степи пополнялся в 60-е годы XVIII в. за счет ссыльных в Сибирь помещичьих крестьян, выведенных из Польской Ветки, беглых из России раскольников и пришельцев по собственной инициативе.

В 1762 г. сенатский указ предписывал сибирскому губернатору Соймонову обратить внимание на принудительное заселение следующего за Барабой участка тракта от Чаусского острога до Томска и от Томска до села Тулуна, лежавшего на рубеже Иркутской провинции. Этот участок сибирской гужевой магистрали предполагалось заселить крестьянами и разночинцами Красноярского и Енисейского уездов, освободив их от уплаты подушной подати и оброка и записав их всех в ямщики, а вместо них зачислить в сословие государственных крестьян такое же количество ямщиков, живущих по деревням между Верхотурьем и Тобольском.40

На участке тракта от р. Оби до Томска с 1768 г. возникло семь деревень ссыльнопоселенцев (606 ревизских душ), а от Томска до Красноярска было поселено 289 ревизских душ ссыльных.41

В 1771 г. в Западной Барабе было 25 деревень, население которых состояло из ссыльных помещичьих крестьян и беглых. Тогда же в Восточной Барабе существовало 12 деревень ссыльных поселенцев, в которых, по неполным данным, проживало свыше 500 человек (взрослых).42

Сенатский указ от 6 августа 1762 г. разрешал заселять ссыльными Прииртышье от Усть-Каменогорской крепости до Омска. Заселение Прииртышья проводилось в целях облегчения доставки провианта воинским командам, расквартированным в Верхне-Иртышских крепостях.43

Первые итоги русского заселения пограничной полосы южной Сибири были подведены в докладе Сената Екатерине II 16 декабря 1765 г. Материалы для этого доклада подготовил командующий сибирскими укрепленными линиями генерал-поручик Шпрингер. Он сообщил, что «для размножения хлебопашества» Пресногорьковская и Кузнецкая линии заселены отставными солдатами и казаками, на Иртышской линии в ведомстве Усть-Каменогорской крепости поселились крестьяне-добровольцы из Тобольской провинции и прибывшие из европейской части страны ссыльнопоселенцы, в том числе и отправленные помещиками в зачет рекрутов крестьяне и дворовые люди. Всего, по данным Шпрингера, на Пресногорьковской линии в 1765 г. было 436 хлебопашцев (годных к земледелию работников мужского пола); на Иртышской линии из числа освобожденных «колодников» — 144 человека; в Усть-Каменогорском ведомстве прибывших из России посельщиков — 520 человек; на Кузнецкой линии из отставных солдат — 63 человека. Таким образом, на всех линиях насчитывалось 1163 земледельца (взрослых мужчин).

39 ПСЗ, т. XV, № 11185, стр. 620.

40 Там же, т. XVI, № 11633, стр. 44, 45.

41 В. К. Андриевич. Исторический очерк Сибири, т.   IV, Екатерининское время. СПб., 1887, стр. 77.

42 М.М. Громыко. Западная Сибирь в XVIII в., стр. 102, 103, 121.

43 ПСЗ, т. XVI, № 11633, стр. 39—41.

Кроме того, в ближайшем к Бийской крепости округе сосредоточилось до 200 крестьянских семей, прибывших по своей инициативе.44

Несмотря на наличие в пограничной полосе более тысячи хлебопашцев, решить полностью вопрос о продовольственном снабжении воинских частей правительству пока не удавалось. Новый сибирский губернатор Д. И. Чичерин, как и Шпрингер, объяснял незначительные размеры посевов «обыкновенной тамошних крестьян леностью к пашне» и с сожалением говорил о том, что русские поселенцы предпочитают заниматься ловлей зверей и рыбы. Малые размеры крестьянских запашек, отсутствие хозяйственных построек в дворах поселенцев являлись, конечно, не результатом «лености» и нерадения, а серьезных трудностей освоения на новом месте. Подавляющее большинство пришельцев в пограничной полосе (отставные солдаты, освобожденные «колодники», отправленные в зачет рекрутов помещичьи крестьяне) не имели необходимых для сельскохозяйственного производства орудий труда, рабочего скота и денежных средств для обзаведения на новом месте. Правительственная ссуда была слишком мала, да и давалась она далеко не всем хлебопашцам. Сибирская администрация вместо действительной помощи в организации крестьянского хозяйства пыталась стимулировать увеличение посевных площадей мерами военного надзора и принуждения, но она «е могла упрочить хозяйственное положение поселенцев и существенно повлиять на увеличение хлебопашества. Даже губернатор Чичерин в 1765 г. вынужден был в своем донесении Сенату признать нерезультативность принятых им мер и с горечью заключить: «. . . но ленивство их (крестьян, — Авт.) все превозмогло и никакого в том успеха нет».45

В 30-е—80-е годы XVIII в. возникло значительное число новых населенных пунктов, появились рабочие поселки при алтайских и нерчинских заводах и рудниках, выросли административные центры, крепости, ямщицкие станки на тракте, слободы, села и деревни. Основная масса переселенцев размещалась в южных районах Сибири. Туда же передвигалось и старожильческое население. В результате заселения русскими пришельцами южной части сибирской территории сложились новые уезды, преобразованные во второй половине XVIII в. в округа: Ишимский, Курганский, Ялуторовский, Омский, Каннский, Ачинский. В образованной в 1779 г. Колыванской области, включавшей кабинетские владения в Западной Сибири, было 4 уезда, из них два старых, сформировавшихся еще в XVII в. (Томский и Кузнецкий), и два новых (Барнаульский и Бурлинский).46 О количестве селений в Колыванской области свидетельствует табл. 4.

Таким образом, из всех русских селений Колыванской области 55.6% сосредоточилось в уездах, сформировавшихся в течение XVIII в.

Постепенное смещение русского населения к югу характеризуют также данные Тобольской казенной палаты. По этим данным, в 1763 г. в пределах будущего Тобольского наместничества числилось русских земледельцев (крестьян, посельщиков, отставных солдат и солдатских детей, ямщиков и др.) 141 194 ревизские души, из них в округах: Омском, Ишимском, Курганском, Ялуторовском, Каннском и Ачинском - 78989 ревизских душ, что составляло 55.9% ко всему земледельческому населению. В 1781 г. на территории наместничества были 188 833 ревизские души русских земледельцев, из них в указанных выше округах — 114859, или 60.8%.47 Эти цифры свидетельствуют, что в период между

44  В. К. А н д р и е в и ч. Исторический очерк  Сибири, т. IV. Приложение   № 6, стр. 259, 260.

45 Там же, стр. 261.

46 ПСЗ, т. XX, № 14868, стр. 814—816.

47 ГАТОТ, ф. Тобольской казенной палаты, оп. 11, д. 170, лл.   13—734.

111    И IV ревизиями В   южном районе Тобольского наместничества число хлебопашцев выросло на 144.1%, в то время как в старых более северных округах наместничества, осваиваемых русскими хлебопашцами еще с конца XVI—начала XVII в., количество земледельцев увеличилось только на 118.9%. В целом по наместничеству русское сельское население возросло на 133.7%.

Внутренняя миграция крестьян в Сибири сыграла огромную роль в хозяйственном освоении края, в создании новых земледельческих районов, в развитии промыслов, ремесла и промышленности.

По своей инициативе русские земледельцы, жившие в Сибири, заселяли Барабу, Прииртышье, среднее и верхнее Приобье, Минусинскую котловину, долины рек Алтая, территорию Прибайкалья и Забайкалья.

Количество русских селений в Колыванской области

Просмотр ревизских сказок, составленных по Ялуторовскому дистрикту в 1782 г., показывает, что между III и IV ревизиями здесь появилось 90 новых деревень, в которых было выявлено 5742 ревизские души крестьян, переехавших сюда из разных мест самовольно.49 Кроме того, в новозаводимой Лебяжьей слободе и подведомственных ей 10 деревнях поселились, по указанию администрации, 1882 ссыльнопоселенца (посельщика).50 В Верхне-Суерской слободе и подведомственных ей деревнях жили 386 мужчин и 363 женщины, из них самовольно прибыли «и живут своими домами» 140 мужчин и 134 женщины. Иными словами, свыше 36% жителей составляли вновь прибывшие крестьяне.51 Такую же картину можно наблюдать и в других южных округах Тобольского наместничества.

В Восточной Сибири в пределах Иркутской губернии продвижение русского земледельческого населения к югу было меньшим, чем в Западной Сибири. Илимский уезд в течение почти всего XVIII в. занимал среди прочих уездов Иркутской губернии первое место по количеству крестьян.52 Заселению более благоприятного для хлебопашества по климатическим условиям южного района препятствовала общая неустроенность границы по Амуру.

48 Таблица составлена по Списку населенных мест Колыванской области за 1782 г. (Д. Н. Беликов. Первые русские крестьяне-насельники..., стр. 113—138).

49 ГАТОТ, ф. Тобольской казенной палаты, оп. 12, д. 6, л.  8; д. 8, лл. SO об.— 96 об.; д. 9, лл. 21—23; д. 10, лл. 32—140; д. 11, лл. 11—32; д. 12, лл. 11—32; д. 13, лл. 74 об.—106; д. 18, лл. 32—227 об.; д. 17, лл. 32—157; д. 16, лл. 33—277; д. 14, лл. 16—126.

50 Там же, оп. 12, д. 7, лл. 1—125 об.

51 Там же, оп. 12, д. 19, лл. 13—39 об.

52 В. Н. Шерстобоев. Илимская пашня, т.  II. Иркутск,   1957, стр. 39.

Как и в Западной Сибири, в восточных областях освоение земель, было связано с передвижением крестьян из освоенных и более густонаселенных районов в районы малолюдные, но пригодные для земледелия. Одни переселения проводились местными властями по особым указам правительства, другие происходили самовольно, по инициативе самих земледельцев. В Восточной Сибири часть крестьян направлялась администрацией в Нерчинский горный округ для создания там казенной запашки. По данным В. Н. Шерстобоева, на протяжении 1722—1745 гг. местные власти предприняли несколько переселений крестьян из Илимского уезда. Основная часть переселяемых — 426 ревизских душ направлялась на Аргунь, 58 душ мужского пола — в Якутск, в Охотск, на Камчатку.53 Из ленских волостей Илимского уезда переводили крестьян в Иркутский и Балаганский уезды.

Большинство русских в северо-восточной Сибири оседало в бассейне р. Лены. В 30—80-е годы район расселения русских расширяется, а количество их возрастает. Заселяются 34 станка (станции) Иркутско-Якутского тракта ссыльными крестьянами верхоленских деревень. В конце XVIII в. по берегам Лены имелось 39 русских деревень, в которых проживало около 2100 крестьян мужского пола.54 На Охотском побережье и Камчатке русских было меньше, чем на Лене. Однако и там среди редко разбросанных стойбищ местных жителей появились русские селения (зимовья и остроги). К числу их относились: на Охотском побережье — Охотск, основанный как ясачное зимовье еще в 1647 г. и превращенный в 30-х годах XVIII в. в русский порт, и Тауйский острог; Ямск (1739 г.) у южного входа в Пенжинский залив; Гижигинск (1752г.) около устья р. Гижиги; Акланский острог на берегу р. Пенжины; на Камчатке — Тигильский острог, основанный в начале XVIII в, у устья р. Тигиль; Болыыерецкий острог на берегу р. Большой; Петропавловская гавань (1740 г.), Нижне-Камчатский и Верхне-Камчатский остроги.55

Охотско-Камчатский край остро ощущал недостаток продовольствия, особенно хлеба, в связи с трудностью доставки грузов в Охотск и далее на Камчатку. Продовольствие предварительно доставлялось в Якутск, оттуда перевозилось по проложенному с конца 1729 г. тракту к Охотску, а из Охотска на небольших морских судах — в камчатские селения. Даже в первой четверти XIX в. цена пуда хлеба (стоившего в Иркутске 1 руб.) на Камчатке доходила до 14 руб.56

В 1731 г. Иркутская канцелярия дала указание администрации Охотско-Камчатского края завести, где возможно в этом суровом по климатическим условиям районе, казенную запашку. В 30—40-е годы на Охотское побережье было переселено несколько сотен семей с верховьев Лены и Ангары. Перевод крестьян был насильственный: сельские общества выбирали по жеребьевке «молодых, здоровых и прожиточных» крестьян, обязанных с семьями и имуществом переселиться в далекий край. Переселенцам давалась небольшая денежная и продовольственная «подмога», иногда земледельческие орудия труда. Переведенные крестьяне были поселены первоначально в трех пунктах Охотского края: около Удского острога, на правом берегу р. Ини возле ее устья и по Охотскому тракту в 70 верстах от Охотска.

53 Там же, стр. 29, 41.

54 Ф. Г. Сафронов. Русские крестьяне в Якутии (XVII—начало XX в.). Якутск, 1961, стр. 30, 31, 52, 63, 64, 143.

55 Ф. Г. Сафронов. Охотско-Камчатский край. (Пути сообщения, население, снабжение и земледелие до революции). Якутск, 1958, стр. 39—52.

56 Там же, стр. 59.

Пробные посевы не увенчались успехом. Озимая и яровая рожь, овес и ячмень погибали от инея и холодной росы. Урожай давали только овощные культуры: репа, редька, брюква, капуста и лук. Неудача попыток развития хлебопашества вынудила переселенцев-крестьян обратиться к охоте и рыболовству как основным видам занятия. 57

В 30-е годы XVIII в. была предпринята попытка произвести опытные посевы зерновых и овощных культур и на Камчатке. С берегов Лены были переселены около 30 семей крестьян, водворенных между сопкой Ключевской и Нижне-Камчатским острогом. Около Верхне-Камчатского острога в 1743 г. возникла деревня Милькова.

С. П. Крашенинников, член академической экспедиции, пробывший на Камчатке с 1737 по 1741 г., на основе собственных опытов убедился, что, несмотря на плодородные почвы, сырая дождливая погода и ранние заморозки мешают созреванию злаковых культур; из овощей давали урожай репа, редька и свекла.58 Переселенные на Камчатку крестьяне страдали от систематических неурожаев и поэтому постепенно забрасывали хлебопашество, переходя на занятия рыболовством, охотой и морским промыслом. Решить проблему снабжения русских жителей хлебом путем развития хлебопашества на Камчатке в XVIII в. не удалось.

Острова, омываемые Ледовитым океаном (Медвежьи, Ляховские), побережье Охотского моря, острова Шантарские, Курильские, Командорские, Алеутские, а также Аляска и западное побережье Америки привлекали внимание купцов и промысловиков богатством своих пушных   и морских промыслов (бобров, лисиц, голубых песцов, морских котиков, моржей, нерпы59.

На островах Ледовитого океана в районе между устьями Индигирки и Колымы организовали промыслы Никита Шалауров и купец Иван Ляхов. По ходатайству последнего в 1773 г. правительство Екатерины II закрепило за Ляховыми исключительное право промыслов на всех Ляховских островах.

С 40-х годов XVIII в. начинается промысловое освоение Алеутских островов, начало которому положил крестьянин Емельян Басов, развернувший промыслы на острове Медном. В 1745 г. компания купцов (Яков Чупров, Афанасий Чабаевский и Никифор Трапезников) отправляет на Алеуты корабль под командой тобольского крестьянина Михаила Неводчикова, который открыл остров Атту и зазимовал там. Промыслы на Командорских островах захватил московский купец Андрей Серебренников. На островах Охотского моря добыча морских котиков производилась сообща.

Гряда Курильских островов осваивалась также русскими купцами, которые учредили здесь промыслы с 1743 г. Особенно разбогатели на Курильских промыслах в 60-е годы XVIII в. якутские купцы Захаровы. В 70-х годах XVIII в. на Курильских островах начинает торгово-промысловую деятельность рыльский мещанин Г. И. Шелихов. В 1776 г. Шелихов отправил свое первое торговое судно к берегам Америки. С первой половины 80-х годов XVIII в. он начинает промысловую деятельность на островах Кадьяк и берегах Аляски. В 1788 г. штурман Прибылов, отправившийся в плаванье на корабле Шелихова с командой из 40 промысловиков, открыл в Беринговом проливе группу островов, названных позднее Прибыловыми, пробыл там в течение двух лет и вывез огромную добычу: 40 тыс. котиков, 6 тыс. голубых песцов, 2 тыс. бобров, 1 тыс. пудов моржовых клыков, 500 пудов китового уса.

57 Там же, стр. 63-80

58 С.П.Крашенинников. Описание земли Камчатки. М.-Л., 1949. стр 195-197.

59 С.В. Бахрушин. Русское продвижение за Урал. Научные труды, т. III, 1. стр. 158.

В 1787 г. Г. И. Шелихов основал торгово-промысловую компанию, названную Американской. В ней участвовали иркутские купцы Шарапов, М. Сибиряков, Петр и Иван Мичурины, И. Сизов и др. В то же время крупные иркутские купцы во главе с С. Мыльниковым учредили Иркутскую коммерческую компанию. В 1798 г. она соединилась с компанией Шелихова.60 Принятая под покровительство центральной власти, она в 1799 г. получила название Российско-Американской компании и до 60-х годов XIX в. владела частью Северной Америки и островами в северной части Тихого океана.

Несмотря на колонизаторскую политику царского правительства, систему взимания ясака с нерусского населения, выкачивание пушнины купцами и промысловиками, приводившие к опустошению промысловых охотничьих угодий в некоторых районах сибирской тайги, в целом в Сибири не происходило уничтожения охотничьего и рыболовецкого хозяйства коренного населения. Не было создано и сельскохозяйственных плантаций, где бы эксплуатировался труд коренных насельников. Попытки обрабатывать казенную пашню силами вогулов-манси и сибирских татар потерпели неудачу уже в конце XVI—начале XVII в.

Русские крестьяне, посадские люди и казаки сближались с местными жителями в бытовом отношении, вступали в брачные связи. Имело место взаимовлияние приемов хозяйственной деятельности, русские промысловики воспринимали местные приемы охоты, рыбной ловли, езды на оленях и собаках. Коренные жители постепенно втягивались в земледельческое производство, заимствовали у русских крестьян приемы хлебопашества, заготовки сена на зимний период для скота, устройство бревенчатых изб и т. д.

Русские люди, пришедшие из европейской части страны в Сибирь или переселившиеся из одного района в другой по тем или иным хозяйственным соображениям, сыграли огромную роль в развитии производительных сил, в освоении целинных земель, в создании домашней промышленности, ремесла и промыслов, в развитии торгово-денежных связей и оказали положительное воздействие на улучшение приемов хозяйственной деятельности коренного сибирского населения.

Увеличение количества русских жителей происходило как за счет вольнонародной колонизации (в подавляющем большинстве в виде крестьянского переселения), так и путем ряда правительственных мероприятий. Правительство стремилось принудительно заселить наиболее важные для него в хозяйственном и военно-стратегическом отношении районы: тракт, территории горных рудников и металлургических заводов, прилежащие к укрепленной линии земли. Оно отправляло в Сибирь ссыльных донских и запорожских казаков, возвращенных в Россию беглых раскольников, использовало для освоения края помещичьих крестьян и дворовых людей, направляемых владельцами за «предерзостные поступки» в зачет рекрутов, производило принудительное перераспределение русского населения по территории края.

В результате в 80-х годах XVIII в. Сибирь имела свыше миллиона человек (обоего пола) населения, десятки тысяч населенных пунктов, крупное по масштабам XVIII в. металлургическое производство в Алтайском и Нерчинском горных районах. Сибирские земледельцы использовали под хлебопашество сотни тысяч десятин земли, снабжали продуктами миллионное население края. В 30—80-е годы XVIII в. русский народ проделал огромную работу по дальнейшему освоению Сибири, по раскрытию ее производственных возможностей.

60 Ф. А. Кудрявцев, Г. А. Вендрих.   Иркутск. Очерки по истории города. Иркутск, 1958, стр. 65.

Оглавление: История Сибири

 
Рассылка "Федеральная Россия"
Ваш e-mail:
   
                    
В рассылке публикуется общероссийская, региональная аналитика, тредны и прогнозы, обзор тематических материалов в сети.

 Copyright © ProTown.ru 2008-2012
 При перепечатке ссылка на сайт обязательна. Связь с администрацией сайта.