Рубрикатор
 
Города
Области
Документы
Статьи
О сайте
Почтовые индексы
Контакты

 
 

Угры и асы на Руси

Как мы видели,[837] угорские племена, которые мигрировали с Урала и зауральского региона на Северный Кавказ, покорились гунно‑булгарам и, частью, хазарам. После распада Великой Булгарии северокавказские угры, по крайней мере – племя сарагутов (белых угров в русских летописях), двинулись на северо‑запад в причерноморские степи. Долгое время считалось, что угры, иначе – мадьяры, оставались в южнорусских степях недолго. Это предположение было основано на неверном понимании пассажа из 38‑й главы труда Константина Багрянородного «De Administrando Imperii». Из всех опубликованных изданий этого труда выясняется, что тюрки (так Константин называл мадьяр) жили совместно с хазарами, оказывая последним поддержку во всех войнах, в течение трех лет[838]. В соответствии с этим было высказано предположение, что мадьяры провели в южнорусских степях если и не буквально три года, то, в любом случае, краткий отрезок временя? Однако недавно Анри Грегуар доказал, что при издании книги Константина допущена ошибка: надо читать «триста лет» вместо «три»[839].

Поскольку мадьяры пришли в Венгрию в конце девятого века, можно предположить на основании утверждения Константина, что они оставили свои северокавказские жилища и направились в южнорусские степи в конце шестого или в начале седьмого века. Конечно, число «триста лет» – приблизительное, и если мы пытаемся распознать, какое событие вынудило угров покинуть Северный Кавказ, то мы, естественно, имеем в виду падение Великой Булгарии с последующей массовой миграцией как булгарских, так и угорских племен. Верной поэтому представляется датировка первой угорской Landnahme второй половиной седьмого века.

Топонимические и археологические доказательства также свидетельствуют, что мадьяры оставались в Южной Руси длительный период, который может быть измерен скорее десятилетиями и веками, нежели годами[840]. Если бы они только промаршировали по черноморским степям, не оставаясь там на несколько десятилетий, они бы вряд ли оставили так много следов в названиях местностей и в курганных захоронениях.

Давайте сперва рассмотрим топонимику. Константин Багрянородный называет страну, занятую мадьярами, «Лебедией»[841]. В связи с этим следует упомянуть следующие названия южнорусских местностей и рек, поскольку некоторые из них сохраняют намять о древней Лебедии: Лебедин, деревня в Шигиринском уезде Киевской губернии; Лебедин в Браславской губернии (записано в шестнадцатом веке);[842] Лебедин в Харьковской губернии; Лебедянь в Тамбовской губернии; река Лыбедь, впадающая в Днепр под Киевом; две реки с таким же названием соответственно в Черниговской и Рязанской губерниях. Примечательно, что первый в перечне Лебедин находится недалеко от истока реки Ингул, а Константин упоминает реку Чингилус в Лебедии, которая могла обозначать либо Ингул, либо Ингулец[843]. В дополнение к названию Лебедии в топонимике можно обнаружить следы племенного названия мадьяр (угры). Так, около древнего Киева было место, известное как Угорское[844]. В «Книге Большому Чертежу» упоминается река Угрин, приток реки Уда, которая, в свою очередь, является притоком Донца[845]. Один из притоков Оки также называется Угра. Возможно, что такие названия городов как «Кут» или те, в составе названий которых есть «кут», ‑  мадьярского происхождения: kut значит «колодец» по‑венгерски (это слово означает «угол» по‑украински). Мы можем указать здесь Кут Свежков Валковского уезда и Красный Кут Богодуховского уезда (оба – в Харьковской губернии).

Рассматривая вышеприведенные данные топонимики, мы видим, что много названий, которые, возможно, имеют мадьярское происхождение, относятся к региону верхнего Донца (бывшая Харьковская губерния); другая группа названий связана с Киевской губернией и бассейном рек Ингул и Ингулец. Можно предположить что мадьяры сначала концентрировались в верховьях Донца, а затем в районе Ингула. Что касается реки Угры, она находится к северу от района верхнего Донца, и вполне вероятно, что если на Угре было мадьярское поселение, то оно представляло собой гарнизон для защиты северных границ.

Необходимо отметить, что Н. Феттих и В.В. Арендт недавно определили, что некоторые древности, обнаруженные в ряде поселений и могильников Харьковской, Тамбовской и Воронежской губерний, являются мадьярскими[846]. К этой группе относятся городища в Верхнем Салтове, Ляде, Воробьеве и Гаевке. Знаменитый Черниговский рог также, согласно д‑ру Феттиху, относится к мадьярской археологической сфере. Следовательно, археологические свидетельства совпадают с топонимикой, хотя и частично. Вместе данные археологии и топонимики подтверждают, до определенной степени, наше предположение, что период мадьярского контроля над Южной Русью был продолжительным.

Особое внимание должно быть уделено району верхнего Донца, включая бассейн реки Оскол, – месту расселения спали‑асов[847]. Именно в этом регионе мы можем предположительно определить местонахождение народа аскалов, которые когда‑то, согласно Ибн‑Фадлану, были под контролем у поволжских булгар[848]. Этот народ аскалов, возможно, был связан с кланом Ашкала, который упоминают как Ибн‑Руста, так и Гардизи[849]. Они пишут, что эта страна была на границе мадьярских владений, но принадлежала поволжским булгарам. Мы можем предположить, что страна аскалов, или ашкалов (то есть, в нашей интерпретации, район верхнего Донца), видимо, какое‑то время была под контролем поволжских булгар, но позднее мадьяры захватили ее. К началу восьмого века она, вероятно, принадлежала мадьярам, о чем свидетельствуют находки мадьярских древностей в Верхнем Салтове.

Выясняется, что мадьяры, после того как мигрировали из северокавказских земель, сконцентрировались сначала в районе Донца, а позднее двинулись в район Ингула.

Мадьярская орда, согласно Константину Багрянородному[850], состояла из семи кланов, или ogus. Вожди имели титул «воевода», это слово заимствовано из славянского языка. Первого воеводу звали Лебедиас. Можно предположить, что это не личное имя, а название клана[851]. «Лебедь» – русское слово; liba значит «гусь» по‑венгерски. Параллель с еще одним финно‑угорским племенем, вотяками, будет здесь весьма кстати. Еще в древние времена каждый клан вотяков имел свой собственный vorshud («тотем»)[852], которому и поклонялся. Мы видели[853], что птицы играли значительную роль в мифологии древних финно‑угорских племен. Примечательно, что многие названия кланов у вотяков[854] произошли от названия птиц (а также растений). Так, varzia значит «ворона» по‑мордовски; chola (или tsola) – это «рябчик» по‑русски; iubera – «дрозд»; chabia (ср. chabei) – «пшенка». Поскольку обычаи разных финно‑угорских племен имеют много общего между собой, мы позволим себе провести определенные аналогии между вотяками и мадьярами. Между прочим, в Казанском музее есть изображение лебедя среди вотякских культовых древностей[855]. Более того, наше внимание может быть привлечено тем фактом, что лист лебеды имеет очертания и форму гусиной (или лебединой) лапы, а гусиная лапа была излюбленным мотивом орнамента у финно‑угорских древностей в пьяноборском и подобных ему типах. К примеру, в коллекции Заусайлова в Хельсинки есть несколько подвесок, имеющих форму гусиной лапы. Подобные же подвески были найдены в могильнике «Атамановы кости» в бассейне Камы[856].

Помимо воеводы, в клане Лебедиаса источники отмечают еще два имени или титула мадьярских вельмож. Константин Багрянородный называет их gyla (Γνλαζ) и karkhan (Καρχαν)[857]. В восточных источниках эти имена передаются как gila (или jila) и kende (kender)[858].

Можно ли полагать, что karkhan у Константина представляет из себя стяжение kender‑kagan (kender‑khan)? В любом случае, я Склонен считать эти названия также именами кланов. Теперь, имея в виду происхождение имени Лебедиас либо от «лебедь», либо от «лебеда», не могли бы мы объяснить названия кланов gila и kende тем же путем и допустить, что каждое из них произошло от названия соответствующего кланового тотема? Что касается первого, то,  возможно, тотемом была птица; gila значит «горлица» по‑венгерски, что можно сравнить с упомянутым выше chola («рябчик») у вотяков. Что касается клана kende, представляется возможные что это был растительный тотем. Kender значит «конопля» по‑венгерски. Мы видели[859], что один из хазарских чиновников был известей как Кендер‑Каган, и этот титул мы можем сопоставить с мадьярским Kender или Karkhan. Я считаю возможным, что в хазарском государстве титул Кендер‑Каган первоначально относился к предводителю мадьярского вспомогательного отряда, а позднее сохранился в Хазарии по традиции.

Мадьярская орда не была многочисленной. Согласно Ибн‑Руста их армия состояла из десяти тысяч всадников[860]; Гардизи удваивает это число[861]. Если даже мы примем число, называемое Гардизи, то весь мадьярский народ мог составлять в то время не более чем сто тысяч мужчин и женщин. Ввиду этого представляется едва ли возможным, что с приходом мадьяр коренное население было полностью вытеснено из причерноморских степей. Должно быть, большинство из них осталось, подчинившись господству мадьяр.

Так, вероятно, и произошло с асо‑иранцами и асо‑славянами (антами) в регионе Дона‑Донца. Между прочим, мадьяры, видимо, были в близком контакте с северокавказскими асами (предками осетинов) еще до миграции в Южную Русь.

Есть некоторые лингвистические свидетельства, указывающие на обоюдные взаимоотношения между мадьярами и асами (как иранскими, так и славянскими).

Можно привести здесь следующие осетинские (асские) слова, заимствованные мадьярами[862]:

Венгерский язык

Осетинский язык

Aladar («сотник»)

Aeldar («князь», «правитель»)

Legeny («юноша», «воин»)

Laeg («мужчина»)

Kard («меч»)

Kard («меч»)

Vert («щит»)

Vart («щит»)

Вышеприведенные слова относятся к военной организации. Еще одна группа слов имеет отношение к торговле и путям сообщения а именно следующие:

Венгерский язык

Осетинский язык

vendeg («чежестранец», «пришелец)»

faendag («дорога»)

hid («мост»)

khid («мост»)

gazdag («богатый»)

haezdug («богатый»)

jizet («платить»)

jid («платить»)

uveg («стекло»)

avg («стекло»)

В качестве дополнения мы отметим венгерское слово asszony («женщина»), которое можно сравнить с осетинским aekhsin, khsin («госпожа»); это идентично аланскому слову khsina, которое нам известно в греческой транскрипции (χστνα)[863].

Что касается славянских слов, заимствованных мадьярами[864], их число очень велико, но часть из них была привнесена в более поздний период, когда мадьяры расселились в Венгрии. С другой стороны, некоторые славянские слова, должно быть, вошли в венгерский язык во время пребывания мадьяр в Южной Руси, и, по крайней мере, одно из них, «воевода», упоминается Константином[865]. Слово «закон» (Zakanon) употреблялось, согласно Константину, хазарами, но представляется вполне вероятным, что им пользовались также и мадьяры[866]. К этой группе древних заимствований из славянского языка относятся также следующие венгерские слова: rab («раб») и jarom («ярмо», «ярем»). Многие венгерские слова, заимствованные из славянского языка, относятся к сельскому хозяйству, как например: borona, kosa, lopata, proso, rozs, len, kapusta, repa и т.д.[867].

Характер мадьярского господства над анто‑славянскими племенами в Южной Руси, вероятно, был различным в разных случаях. Некоторые антские общины, видимо, приняли сторону мадьяр добровольно, и им, возможно, было позволено сохранить собственно организацию и воевод; таким путем титул «воевода» мог перейти от славян к мадьярам. Однако в целом подчинение славян очевидно было полным, и мадьярский контроль действительно оказался тяжелым для них. Ибн‑Руста говорит, что мадьяры правили славянами, своими соседями, и накладывали на них такую тяжкую дань, как будто славяне находились на положении военнопленных[868]. Согласно Гардизи, мадьяры полностью поработили славян, которых они считали своими рабами и от которых они получали продовольствие[869].

Помня об этом, мы сможем лучше понять соотношение венгерского слова dolog н русского слова «долг». Первое из них значат «работа», «труд». Мадьяры вербовали славян для «работы», выполнять которую было их «долгом». Соотношение венгерского dolog и русского «долг» может быть также интерпретировано в том смысле, что в некоторых случаях славянский крестьянин обязан был исполнять «работу» в оплату за те средства (например, лошадь), которые он получал от своего мадьярского господина. Если так, то мы имеем здесь раннюю форму установления труда по договору, прототип закупа в Киевский период или кабалы в монгольскую эпоху[870].

История древней Руси. Оглавление.

 

 Copyright © ProTown.ru 2008-2015
 При перепечатке ссылка на сайт обязательна. Связь с администрацией сайта.