Рубрикатор
 
Города
Области
Документы
Статьи
О сайте
Почтовые индексы
Контакты

 
 

Хазария в 8-9 веках

Арабское вторжение нанесло столь суровый удар хазарскому государству, что оно смогло от него оправиться только с течением времени. Баладури говорит, что верховный вождь (azim) хазар – то есть каган – был обуян страхом. Поэтому он принял предложение Марвана о переходе в ислам, как предварительном условии мира[1033]. Приняв ислам, каган попадал в подчиненное халифу положение. В этом отношении политика арабов была подобна византийской: любой народ, принимающий греческое православие от Патриарха Константинопольского, считался также находящимся под владычеством императора. Однако, обращение кагана в ислам явилось результатом не внутренних религиозных убеждений, а отчаянной военной и политической необходимости, этот переход не был ни искренним, ни долговременным. В любом случае, обращенные преемники халифа не были мусульманами, и лишь небольшая часть хазарского народа осталась верной исламу[1034].

После успешной кампании 737 г. Марван потратил несколько лет на установление контроля над кавказскими горными племенами. В 742 г. он стал халифом – последним из династии Умайядов. Вслед за его смертью в халифате вспыхнула смута, которая привела к воцарению новой династии халифов – династии Аббассидов, под властью которой арабская политика стала менее воинственной. В период волнений и связанного с ними ослабления центральной власти в некоторых приграничных районах халифата началось оппозиционное движение, в Закавказье в том числе. Есть некоторые археологические свидетельства, иллюстрирующие беспокойную ситуацию в Закавказье того периода. Недавно около Гянджи был обнаружен клад арабских монет[1035]. Некоторые из них могут быть датированы 130 г. Хиджры (747 – 748 гг.) или раньше, в то время как другие относятся к 144 г. Хиджры (762 г.) или к более позднему времени, но в этом кладе нет монет, относящихся к периоду между 130 – 144 гг. Хиджры, и это можно объяснить тем, что владелец зарыл сокровища на эти годы из‑за бурной ситуации в стране.

Именно к этому десятилетию (750‑е гг.) может быть отнесено вторжение саварти (севордиков) в Закавказье[1036]. Возможно, что саварти – то есть, с нашей точки зрения, варяги – предприняли свою кампанию под покровительством хазар, поскольку последние были заинтересованы в подрыве арабского контроля над Закавказьем. Саварти разрушили город Шамкор к западу от Гянджи и захватили всю территорию в районе Гянджи[1037]. Им не удалось, однако, завладеть богатым городом Берда, несмотря на попытку осуществить это. Стоит заметить, что город Берда, привлекший внимание саварти, позднее станет целью русской кампании в Закавказье в 943 – 944 гг. Возможно, что русы середины десятого века в своем наступлении на Берду были в какой‑то мере движимы старыми легендами и преданиями о походе саварти, возникшими среди русов середины восьмого века.

В 754 г. халиф Аль‑Мансур стал проявлять беспокойство по поводу непрекращающихся волнений в Закавказье и назначил в качестве своего наместника в Армении Ясида бен Усаида ас‑Сулами, чтобы тот восстановил арабскую власть над теми землями. Ясид начал новую кампанию против хазар, направив удар на Аланские Ворота, то есть на крепость Дарьял[1038]. Хазары были разбиты, и каган запросил мира, который был провозглашен и скреплен супружескими узами, поскольку Ясид женился на хазарской княжне, которая, согласно армянскому историку Левонду, была дочерью кагана[1039]. В 764 г. вновь вспыхнула война между арабами и хазарами, на сей раз с преимуществом хазар, которые захватили город Тифлис и разорили Армению[1040]. Именно в этой войне хазарскими войсками командовал рас‑тархан. В некоторых источниках его называют хорезмским наемником[1041]. Маркварт[1042] предлагает прочтение «ас‑тархан». По нашему мнению, прочтение «рас‑тархан» представляется более правдоподобным. Если это так, то он, возможно, был предводителем отряда русов, сражавшегося на стороне хазар. После этого случая между хазарами и арабами был установлен мир более чем на тридцать лет. В 182 г. Хиджры (798‑799 гг.) дочь правящего кагана была помолвлена с армянским князем Бармакидом. Жених благополучно приехал в Берду, но там он заболел и умер до свадьбы. Хазары заподозрили отравление, и разгневанный каган послал войска в Закавказье (799‑800 гг.)[1043].

Хазарская армия снова вторглась в Армению, грабя страну и забирая много пленников. Арабы располагали недостаточными силами в Закавказье, поскольку они вынуждены были в то время направить много войск в Согдиану и Фергану для подавления оппозиции. Только в 822 г. положение в Закавказье стало более благоприятным для них, и халиф Мамун был готов начать наступление на хазар[1044]. В источниках мало сведений об этой войне. Мукаддаси, писавший в 375 г. Хиджры (985 – 986 гг.), сообщает следующее: «Я слышал, что Мамун напал на хазар из Гурджании и принудил их царя принять ислам» [1045].  Если это утверждение заслуживает доверия, то можно думать еще об одном случае обращения хазар в ислам – около 825 г. – но, как и первое (737 г.), оно не могло быть длительным. Вероятно русы воспользовались поражением кагана; стоит попробовать отнести к этой дате (825 г.) освобождение Русского каганата от хазар[1046]. Отметим, что Мукаддаси прибавляет к своему сообщению об обращении кагана следующие строки: «Я также слышал, что римские воины, известные как русы, завоевали хазар и захватили их землю» [1047].  Поскольку Мукаддаси писал свою книгу после нападения князя Святослава на хазар (969 г.), можно отнести вышепроизведенное утверждение к кампании Святослава. На мой взгляд, однако, Мукаддаси, видимо, смешал сведения о двух разных хазаро‑русских войнах, одна из которых имела место около 825 г., а другая – в 969 г.

Обратимся теперь к отношениям между хазарами и Византийской империей. О периоде со второй половины восьмого до начала девятого века сведения скудны. В любом случае очевидно, что ходом хазарско‑византийских отношений правили две противоположные тенденции. Из‑за постоянной опасности со стороны арабов два государства склонялись к тому, чтобы восстановить дружественные отношения. С другой стороны, их интересы в Тавриде были антагонистичными. Мы указывали в предыдущей главке на возможность русского участия в военно‑морской кампании Константина V в 773 г.[1048]. В то время рус‑тархан, вероятно, находился еще под властью хазарского кагана, и если действительно русские были в византийском флоте, то послали их туда по приказу кагана.

Как мы знаем из жития Св. Иоанна Готского, около 787 г. хазары захватили главный город крымских готов Дорас, куда был назначен хазарский правитель (тудун)[1049]. Вскоре в Дорасе вспыхнуло восстание против хазар. Последним, однако, удалось подарить его, но, очевидно, ненадолго, поскольку в 790‑е гг. город был уже под властью готского вождя (топарха), ответственного перед Византией[1050]. Можно приводить доводы в пользу того, что отступление хазар из Дораса явилось результатом взаимодействия византийцев и русов. Мы уже отмечали[1051], что, согласно Константину Багрянородному, правитель Алании был готов помочь империи предупредить нападение хазар как на Херсонес, так и на climata. На наш взгляд, этот «правитель Алании», возможно, был рус‑тарханом. Представляется вполне вероятным, что крымская кампания князя Бравлина началась при поддержке византийской дипломатии, поскольку целью византийцев было подорвать влияние хазар в Крыму.

Одним из результатов близких отношений между хазарами и византийцами стало распространение христианства в Хазарии. Христианство, как ранее и иудаизм, проникло в Хазарию из Закавказья и Тавриды[1052]. К восьмому веку Таврида была в значительной мере христианизирована. В манускрипте четырнадцатого века, впервые изданном Де Боором в 1894 г.[1053], сохранился интересный список приходов готской епархии. До недавнего времени считалось, что этот список относится к середине восьмого века, однако, эта дата неприемлема, и список следует отнести к середине девятого века[1054]. С другой стороны, не может быть никакого сомнения в том, что еще в восьмом веке в Крыму было много хорошо организованных христианских общин.

Середина восьмого века – это период серьезного кризиса в религиозной жизни Византийской империи из‑за иконоборческой политики императоров Исаврийской династии[1055]. Крым, как и Кавказ, стал местом ссылки многих византийских монахов, изгнанных из Константинополя за выступления в защиту икон. Другие монахи отправились туда добровольно, из‑за неприятия императорских указов. Многие из этих пришельцев поселились в пещерах, которых множество в Крымских скалах, и превратили некоторые из этих пещер в церкви[1056]. Приток монахов‑изгнанников способствовал усилению религиозного чувства у крымских христиан. Не случайно, что это усилило там эллинистические аспекты в христианской культуре.

В 787 г., во время правления императрицы Ирины, Седьмой экуменический собор, собравшийся в Никее, проголосовал за восстановление почитания икон[1057]. Хотя позднее был еще один период иконоборчества, с 815 по 842 гг.[1058], решения Седьмого собора имели огромную важность как для византийской церкви, так и для крымских прихожан. Прекращение братоубийственной войны внутри церкви привело к значительному укреплению христианских общин в Крыму, что сделало возможным проникновение христианства далее на восток, в Хазарию.

К середине восьмого века традиционная религия хазар, которая представляла собой смешение алтайского шаманизма и поклонения небесному своду (tangri) с культами кавказских народов, исчезала, благодаря миссионерской деятельности христиан, мусульман и иудеев[1059]. Представители каждой из этих трех великих религий пытались обратить кагана каждый в свою веру. По политическим соображениям каганы не выражали желание принимать ни христианство, ни ислам, поскольку обращение в христианство обозначало бы признание высшей власти не столько патриарха, сколько императора, в то время как обращение в ислам в равной мере делало бы кагана вассалом халифа, в лучшем случае – номинально. С другой стороны, иудаизм был политически нейтральной религией, и обращение в эту веру не повлекло бы за собой никаких политических обязательств перед кем‑либо из соседей. Таким образом, иудаизм постепенно становился религией кагана и его двора.

Точная дата обращения кагана в иудаизм неизвестна. Согласно расширенной версии письма, приписываемого царю Иосифу, каган принял иудаизм около 620 г.[1060] что, однако, невозможно, ввиду общей исторической обстановки. Кроме того, как мы отмечали[1061], так называемое письмо Иосифа – источник достаточно сомнительный. На основе утверждения Иегуды Галеви было сделано предположение, что обращение имело место не в 620 г., а веком позже, около 740 г.[1062],  но и эта дата также не вызывает доверия, поскольку из жития Св. Або мы узнаем, что каган еще оставался «язычником» в 782 г.[1063]. Согласно Масуди, хазары приняли иудаизм во время правления халифа Гаруна аль‑Рашида (786 – 809 гг.)[1064]. Однако, мы можем вспомнить, что каган оставался «язычником» даже во время миссии Константина Философа (Св. Кирилла, славянского апостола) примерно в 861 г.[1065]. Таким образом, обращение в иудаизм не могло иметь места раньше, чем спустя некоторое время после этой даты.

История древней Руси. Оглавление.

 
Информация купить спортивный костюм женский у нас.

 Copyright © ProTown.ru 2008-2015
 При перепечатке ссылка на сайт обязательна. Связь с администрацией сайта.