Рубрикатор
 
Города
Области
Документы
Статьи
О сайте
Почтовые индексы
Контакты

 
 

Отношения и торговля Руси с Ближним Востоком в 17 веке

Активные политические и торговые отношения Московии с народами Кавказа и Закавказья, нарушенные в Смутное время, начали постепенно восстанавливаться примерно в 1620 г. Через их территории пролегал также путь торговых связей между Московией и Персией, между русскими купцами и купцами империи Великих Моголов в Индии.

Астрахань продолжала оставаться главным центром восточной торговли Московии – и морской, через Каспийское море, и караванной, через туркменские пустыни и казахские полупустыни и степи. Тобольск и Тара в западной Сибири превратились в два базовых торговых центра. Активную роль в развитии коммерческих отношений Московии с центральной Азией (включая Сибирь) играли бухарские купцы.

В Смутное время ногайцы, прежде являвшиеся связующим звеном между русскими и казахами, отказались признавать власть царя и начали опустошительные набеги на приграничные земли Московии. Затем, в 1630‑х гг., нашествие калмыков в район нижней Волга разорило эту территорию и подорвало силы ногайцев. В 1639 г. они возобновили вассальные отношения с царем. Калмыки тоже угрожали независимости казахов. В 1643 г. пришедшая из Джунгарии калмыцкая (ойратская) армия (как говорят, в пятьдесят тысяч человек) вторглась в Казахстан.[1342]

Казахский хан Джангир заключил союз с ханом Бухары, и с помощью бухарских войск ему удалось остановить продвижение калмыков, которые, однако, захватили часть Семиречья (территория между реками Чу и Или).

Казахи, как и калмыки, были кочевым народом. Их стада состояли из лошадей, верблюдов и овец, а жизнь строилась на продвижении за стадами животных с летних пастбищ на зимние. На юге и юго‑востоке своей территории, то есть восточнее Сыр‑Дарьи и в Семиречье, они занимались также и земледелием. В этом районе у них было. несколько городов.

Казахское общество XVII в., как и у калмыков, было организовано по родовому принципу. Во главе стояли ханы (их также называли султанами), потомки Чингисхана. Объединение нескольких родовых общин называлось аймак. Привилегированные члены казахского общества, бии (ед. ч. бий, т.е. старшина), обладали значительными административными и судебными правами над родовыми общинами. В конце XVII в. увеличилась социальная и политическая роль ходжей (ед. ч. ходжа), верхушки исламского духовенства, и их стали допускать на собрания казахской аристократии.[1343]

Большую часть казахов членов аула постепенно стесняли разного рода налогами, сборами в пользу аристократии и военной повинностью хану.[1344] Эти социальные процессы были схожи с протекавшими у монголов и в результате привели к установлению строя, который В.Я. Владимирцов называет «кочевым феодализмом».

Политически казахи в XVII веке делились на три группы: три жуза – по‑казахски, или три орды – по‑русски. В Старший жуз (по‑казахски Улу‑Жуз; по‑русски Большая Орда) входила территорией от средней Сыр‑Дарьи на восток до Семиречья. Средний жуз (Орта‑Жуз; Средняя Орда) располагался от нижней Сыр‑Дырьи на север до верховий Тобола и реки Ишим (почти до границ западной Сибири). Младший жуз (Кизи‑Жуз; Малая Орда) пас свои стада между реками Иргиз, Верхний Илек и Яик.

Ханы и султаны жузов время от времени враждовали друг с другом. Однако племена и рода всех трех жузов чувствовали свою общность через единство языка, степной культуры и народного эпоса. Борьба с калмыками укрепляла национальное самосознание казахов. Это обстоятельство было психологической поддержкой тем ханам, которые, время от времени, пытались объединить все три жуза под единой властью. Таковым был хан Тауке, правивший с 1680 по 1718 г.[1345]

Новое большое нашествие калмыков (ойратов) на южную часть владений казахов произошло в 1681‑1684 гг. Калмыки захватили несколько казахских городов восточнее средней Сыр‑Дарьи, включая Сайрам.[1346]

Тауке старался поддерживать дружественные отношения с Бухарой. Примерно в 1690 г. он укрепил город Туркестан (на территории Старшего жуза), где расположил свою штаб‑квартиру.[1347]

В начале своего правление Тауке настороженно относился к Москве: у него вызывало опасения усиление русской администрации на южной границе западной Сибири. В 1680‑1682 гг. казахи совершили набег на русские поселения у озера Ямыш, а также на Тарханский Острог и свободные от налогов городки (слободы) Утецкая и Ялуторовск.[1348]

Позже отношения Тауке с Москвой улучшились, и он обратился к Петру Великому с просьбой о защите от ойратов. Эти переговоры прервала смерть Тауке.

Ханства Хива и Бухара

Двумя самыми значительными государствами в центральной Азии XVII века являлись узбекские ханства Хива и Бухара. Первое занимало территорию от центральной части восточного побережья Каспийского моря до нижнего течения Сыр‑Дарьи. Оно сосредоточивалось вокруг древнего культурного района Хорезм. Столицей ханства сначала был Ургенч, а затем, примерно в 1645 г., столицу перенесли в Хиву.

Хан Хивы контролировал, или объявлял себя контролирующим, большинство туркменских племен и старался удержать их в подчинении. Временами, однако, хан Хивы мог пойти на уступки туркменам, чтобы заручиться их поддержкой против узбекской аристократии. Купцов и некоторых других горожан – многие из которых были иранского происхождения – и в Хиве и в Бухаре называли сартами.

Территория Бухарского ханства простиралась вдоль бассейна средней и нижней Аму‑Дарьи. Значительную часть населения ханства составляли иранские таджики.

У кочевников (туркмен) и полуоседлых кочевников (части узбеков) основной формой экономической деятельности являлось скотоводство. Оседлое население (таджики и часть узбеков) занимались земледелием, садоводством и различными ремеслами. Земледелие и садоводство зависело от системы каналов (арыков) для орошения земли. К концу XVII века экономические условия ухудшились, и продуктивность производства упала в связи с постоянными междуусобными распрями ханов и знати, а также из‑за нападений внешних врагов, калмыков и персов.

В Хиве, как и в Бухаре, все земли находились под властью хана как верховного правителя. Фактически же, между государственными и частными землями существовало различие.[1349] Государственные земли обрабатывали крестьяне (узбеки и таджики), платившие специальный налог (харадж), составлявший от одной восьмой до одной пятой урожая. Частные владения феодалов были двух типов: так называемые земли молк (арабский термин), освобожденные от какого‑либо вмешательства хана и от государственных налогов; и земли танхо (персидский термин), пожалованные феодалам в качестве награды за службу хану, с правом собирать с крестьян подати определенный период времени. Такое владение несколько напоминало русское поместье. С ростом авторитета мусульманского духовенства при дворе ханов и среди аристократии происходило заметное увеличение земель вакуф (мечетей) и медресе (религиозных школ).

Ханы Бухары XVII в., начиная с 1599 г., являлись потомками бывших ханов Астрахани (Аштарханиды). Хивинские ханы, с 1603 1687 гг., происходили от Шибана (Шибаниды). В 1687 г. хан захватил трон Хивы и назначил своего наместника ханством. Позднее наместник сам принял титул хана.

В Бухаре хан правил с помощью совета из военной и родовой знати, один из членов которого, называвшийся инок, являлся заместителем хана. Во главе армии и администрации стоял аталык («приемный отец»).

Политическая система Хивинского ханства в целом была аналогична системе Бухары, исключая то, что братья и сыновья правящего хана имели собственные уделы. В Хиве у хана было четыре инока, каждый из которых являлся главой племенного союза узбекских родов. Влиятельных вождей родов, беков, хан использовал в качестве своих представителей в городах и районах.

Туркменские племена номинально находились под властью хана, но фактически часто оказывались независимой силой.

Регулярная армия Бухарского ханства была небольшой. Она стояла из стрелков (стрельцов – в современных русских источниках) и конницы. В случае войны на службу призывались войска феодалов. Согласно докладам русских послов Б.А. и С.И. Пазухи (1670‑1671 гг.), общая численность при необходимости могла достигать 150 тысяч человек. Большинство не имело огнестрельного оружия. В Хиве, когда было необходимо, собирали сходную по составу, но значительно меньшую армию (пятнадцать тысяч).[1350]

XVII век был периодом культурного упадка Бухары и Хивы. Тем не менее литература и искусство не исчезли. Несколько написанных в Бухаре трудов по истории и мусульманскому праву свидетельствуют о деятельности там ученых и художников, продолжавших древние культурные традиции.

Особый интерес представляют две исторические работы Абулгази, хана Хивы (1603‑1664 гг.): Родословное древо туркмен (написанная в 1659‑1661 гг..) и Родословное древо тюрков (написанная вскоре после первой).

Абулгази почти десять лет провел в Исфахане в Персии (1630‑1639 гг.), где он имел возможность изучать персидские исторические труды, среди которых и «Джами ат‑Таварих» Рашид‑ад‑дина.[1351] Он выучил персидский и арабский, однако свои две книги написал на узбекском языке и, таким образом, внес большой вклад в развитие узбекской литературы и науки.

В его первой книге описываются происхождение и исторические традиции туркмен, а во второй – узбеков. Для обеих книг источниками послужили устные традиции огузо‑туркменского эпоса, включая древний эпический цикл огузов, известный под названием «Книга Коркуд».[1352]

В обеих книгах Абулгази говорит о своем роде, а в Родословном древе тюрков дает некоторую информацию о себе. Из этого и других источников проступает биография автора, иллюстрирующая политику ханов центральной Азии в XVII веке, превратности, интриги, политические и социальные противоречия их мира и времени.

Абулгази, сын Араб‑Мухамад‑хана, родился в Ургенче в 1603 г. Когда ему исполнилось шестнадцать лет, отец нашел для него невесту и отдал ему в удел половину Ургенча.[1353]

Араб‑Мухамад имел несколько сыновей. Два из них, Исфендиар и Абулгази, были от чингизидской жены, а два других, Хабаш и Илбарс, – от жены найманского происхождения. В 1616 г. Хабаш и Ильбарс, подстрекаемые группой предприимчивых молодых узбекских аристократов, поднялись против своего отца. Исфендиар и Абулгази встали на его сторону. Одной из причин раздора явилось то, что два мятежных сына совершали набеги на Персию и Бухару, тогда как Араб‑Мухамад хотел жить в мире с этими государствами.

Первая стадия продолжительной междоусобной борьбы длилась пять лет, когда наконец в 1621 г. восставшие сыновья одержали победу. Они взяли отца в плен и ослепили его. Исфендиару позволили отправиться в Мекку в качестве паломника. Абулгази удалось бежать в Бухару.

Через год Илбарс приказал убить ослепленного отца и двух сыновей Исфендиара, а своего собственного брата, Авган‑Султана, отправил к старшему брату Хабашу, чтобы тот сделал с ним то же самое. Вместо этого, Хабаш послал Авган‑Султана в Москву, где его хорошо принял царь Михаил. Авган‑Султан умер в Касимове в 1648 г.[1354]

Последовали новые проблемы. Вместо Мекки Исфендиар отправился в Персию и попросил защиты у шаха Аббаса. Шах был рад случаю вмешаться в дела Хивы и предоставил Исфендиару три сотни конников, чтобы дать ему возможность совершить попытку вернуть хивинский трон. В походе к Исфендиару присоединился отряд туркмен. Первое нападение Исфендиара на Хабаша и Илбара закончилось провалом, однако, получив от туркмен и некоторых узбеков новую помощь, Исфендиар разбил армии противников, захватил своих сводных братьев и убил их (1623 г.).

Исфендиар, таким образом, стал ханом Хивы и дал в удел Абулгази Ургенч. Мир и дружба между братьями продлились недолго. Про‑туркменская политика Исфендиара раздражала большинство узбеков, а Абулгази находился на их стороне. Когда, примерно в 1627 г., Исфендиар еще раз разбил узбеков, Абулгази бежал к казахам.

После перемены в политике Исфендиара и в отношении к нему узбекских и туркменских родов и племенных вождей – типичное дело для политики центральной Азии того периода – некоторые из влиятельных туркмен, поссорившихся с Исфендиаром, пригласили Абулгази вернуться в Хиву. Последовала мирная передышка, но в 1630 г. Исфендиар обвинил Абулгази в поддержке выступлений против персидского шаха в северной провинции Хорасана и сумел, интригами и вероломством, отправить его шаху в качестве заложника.

Абулгази продержали в крепости Табарек у Исфахана почти десять лет. В 1639 г. он бежал сначала к туркменам, а затем к калмыкам. В декабре 1641 г. узбеки, жившие в дельте Аму‑Дарьи южнее Аральского моря, прислали богатые дары калмыцкому хану Урлюку и попросили его позволить Абулгази вернуться к своему народу. Урлюк уступил их просьбе. В 1642 г. Исфендиар умер, и год спустя аральские узбеки объявили Абулгази своим ханом.

Однако туркмены отказались признать Абулгази ханом Хивы и предложили трон хану Бухары, Надир‑Мухамаду, который посадил в Хиве своего наместника. Абулгази провел против Хивы несколько кампаний, в 1645 г. захватил ее, и был объявлен хивинским ханом.

Он начал свое правление с репрессий против туркмен. Он пригласил их вождей со свитами на банкет, обещая им прощение. Те прибыл, и а во время пира узбеки напали на своих гостей и жестоко убили всех (больше тысячи).

В 1646 г. Абулгази провел успешную кампанию против тех туркмен, которые ушли на юг, к персидской границе Хорасана. Кроме желания подавить туркменскую оппозицию, Абулгази руководили финансовые соображения – стремление пополнить казну доходами от военной добычи.

Русский караван примерно из двадцати пяти купцов, прибывший в Хиву в августе 1646 г., стал жертвой тех же стремлений. Когда караван достиг Хивы, ханские чиновники вежливо собрали пошлину с товаров, привезенных русскими купцами. Через пять дней Абулгази пригласил русских на обед к себе во дворец. Как только они вошли в здание, он приказал их схватить, связать и бросить в тюрьму. Все товары были конфискованы. Их стоимость превышала 10 000 рублей.[1355]

Сначала Абулгази собирался убить их, но купцы посоветовали ему не делать этого, потому что в Астрахани было много хивинских торговцев, и русские приняли бы ответные меры. Хан согласился выпустить русских из тюрьмы. Освобожденных распределили между хивинскими купцами, которым приказали кормить их, за что русские должны были работать.

Купцы постоянно напоминали высшим чиновникам о возвращении товаров и разрешении возвратиться в Астрахань. Чиновники объясняли, что хан конфисковал их товары, потому что его казна была пуста, а он нуждался в деньгах, чтобы заплатить своим людям, купцы же получат возмещение в Астрахани, когда им позволят туда отправиться, от ханского посла Ших‑Баба ( на пути в Москву) из товаров хивинских купцов, находящихся в Астрахани.[1356]

В мае 1647 г. одиннадцать русских купцов бежали из Хивы в Астрахань. Московское правительство приказало астраханскому воеводе составить список товаров, принадлежащих послам Абулгази и частным хивинским купцам, живущим в Астрахани, и держать все товары на таможне, пока потери ограбленных русских купцов не будут возмещены.[1357] Дело длилось несколько лет, и требования русских купцов постепенно удовлетворили.

В течение большей части своего правления Абулгази воевал. Заручившись нейтралитетом Персии, он предпринял еще несколько кампаний против разных туркменских племен (1648, 1651, 1653 гг.) Одновременно ему пришлось отражать два калмыцких набега на свои владения (1649 и 1653 гг.).

Подавив, наконец, сопротивление туркмен, Абулгази выказал им большее расположение и тем умиротворил их.

Затем он обратил свое внимание на Бухару и в течение, примерно, шести лет постоянно совершал набеги на владения бухарских ханов, каждый раз приносившие ему богатую добычу (1655‑1661 гг.)

В 1663 г. Абулгази посадил на трон Хивы своего сына Ануша, а сам удалился от дел, чтобы «посвятить себя покаянию и добродетели». В следующем году он скончался.

Коварный и циничный политик, Абулгази был одаренным начальником и, для своего времени и окружения, человеком науки. Он написал о себе, что был одарен тремя видами знания: (1) знанием военного искусства; (2) знанием языков и искусства поэтического творчества; и (3) знанием истории.[1358]

Торговля Москвы и центральной Азии в 17 веке

Торговые отношения между Московией и ханствами центральной Азии оставались активными на всем протяжении XVII в., и торговые соглашения доминировали в дипломатических отношениях между ними. Существуют документальные свидетельства о четырех русских посольствах в центральную Азию при царе Михаиле и четырех при царе Алексее.[1359] Все эти дипломатические миссии сопровождали купцы.

Из Московии в центральную Азию двигались и многочисленные караваны частных купцов, как можно видеть из записей на таможнях, особенно в Астрахани.[1360] Есть информация и о центрально‑азиатских посольствах в Московию: двенадцати миссиях с 1613 по 1645 гг. и трех в период с 1671 по 1678 гг. из Бухары. Соответствующие цифры по Хиве следующие: четырнадцать посольств с 1613 по 1645 гг. и десять за 1646‑1683 гг.[1361]

Для путешествий из Астрахани в Хиву использовались два пути: морской, в Караганду, а затем через туркменскую пустыню в Ургенч и сухопутный, вдоль северного побережья Каспийского моря к устью реки Яик, а затем через пустыню на западной стороне Аральского моря к устью Аму‑Дарьи.

Караваны из Астрахани в Бухару шли из устья Яика на восток от Аральского моря и Сыр‑Дарьи в Туркестан и Ташкент, а затем поворачивали на запад в Бухару. В Туркестане сходились пути в Бухару из Сибири – Тобольска и Тары – и Астрахани.

Как и в конце XVI в., коммерческие операции между Московией и центральной Азией осуществлялись в трех формах: торговля представителей от имени царей и ханов; частная торговля и обмен товарами особой ценности, называемый обменом подарками.

В частной торговле статьями импорта в Московию из центральной Азии являлись хлопок и коленкоровые ткани, а также шелк. Обычными предметами экспорта были кожа, деревянные сосуды (блюда, ложки и тому подобное), мука, ткани (частично западноевропейские) и т.д.[1362]

Списки товаров, экспортируемых русскими царями центрально‑азиатским ханам, включали моржовые клыки, золотые монеты, дорогие ткани, кожу и киноварь. Среди товаров этой категории, импортируемых из центральной Азии в Москву, были шелк, рубины и лазуриты.[1363]

При специальной торговле – обмене ценными «подарками» – русские обычно посылали в Бухару и Хиву ценные меха (соболей, черно‑бурых лис, горностаев), шубы, кречетов, самые лучшие ткани (западноевропейского производства) и русские кожи, а также сделанные на Западе зеркала и часы. В обмен русские получали дорогие восточные ткани, шкуры тигров и леопардов, драгоценные камни, щиты, инкрустированные золотом и драгоценными камнями, лошадей, иноходцев, а также редких животных и птиц, таких как тигры, черные обезьяны и говорящие попугаи.

На основе записей таможен Астрахани, Тобольска и Тары, из которых до нас дошла только часть, А. Чулошников подсчитал, что во второй половине XVII в. средняя годовая стоимость товаров, импортируемых из центральной Азии в Московию, составляла 50 000 рублей, примерно такой же, очевидно, была стоимость экспортируемых товаров. Годовой оборот торговли русских с центральной Азией, таким образом, можно оценить приблизительно в 100 000 рублей.[1364]

Уникальной чертой в коммерческих отношениях Москвы с центральной Азией являлась торговля рабами, поскольку в Московии ХVII в. рабство существовало наряду с крепостным правом. Рабов (холопов) можно было официально покупать и продавать.

Однако хозяева‑нехристиане не имели права иметь рабов‑христиан, и экспорт рабов‑христиан в мусульманские страны был запрещен. С другой стороны, рабов‑нехристиан можно было продавать на экспорт. Таковыми являлись языри, восточные военнопленные, например, калмыки. Язырей можно было и импортировать в Московию.

Основные центры работорговли в Московии в XVII столетии находились в Астрахани, Тобольске и Таре. Купцы из Хивы и Бухары активно занимались этим видом коммерции, однако в XVII в. оборот был небольшим.[1365]

Самым крупным центром работорговли в центральной Азии являлась Хива. Основную часть рабов из Московии, покупаемых и продаваемых там, составляли не купленные в Московии языри, а русские, взятые в плен во время набегов ногайцев и калмыков, а также башкиров во время их восстаний в 1662‑1667 и 1676‑1682 гг.

Захватившие обычно вывозили своих пленников из Московии и продавали преимущественно туркменам, которые доставляли их в Хиву для перепродажи хивинским и бухарским купцам.

Как и в случае с русскими, взятыми в плен крымскими татарами, перед Москвой вставала задача выкупа своих соотечественников из плена. Каждый московский посол в Хиве или Бухаре получал задание вести переговоры о выкупе как можно большего количества русских пленных. Частные русские купцы, ведущие дела с Хивой и Бухарой, тоже выкупали там русских невольников, когда это оказывалось возможным. Некоторых русских, пробывших в плену много лет, хозяева освобождали.[1366]

Русские невольники в центральной Азии использовали каждую возможность проинформировать московское правительство о своем положении и попросить царя о спасении. Иногда русский купец, ведущий дела с Бухарой, привозил такую просьбу астраханскому воеводе, а тот направлял ее в Москву. Например, три таких петиции были получены в Астрахани в декабре 1668 г.

Эти просьбы показывают, что большинство русских, находящихся в Бухаре и Хиве, попали в плен к калмыкам, ногайцам и башкирам, которые потом продали их центрально‑азиатским купцам. Среди пленников были бывшие жители русских городов и селений приграничных районов, средней и нижней Волги, Башкирии и западной Сибири. Они утверждали, что в 1668 г. в Бухаре и Хиве находилось примерно двадцать тысяч русских рабов.[1367]

И в дипломатии, и в торговле центральная Азия была важна для Руси не только сама по себе, но и как посредник между Московией и Персией и Индией. Русские дипломаты в Бухаре получали инструкции собирать информацию о ситуации и состоянии дел в Персии и Индии. Экспорт Центральной Азии в Московию обычно включал реэкспорт персидских и индийских товаров.

Однако Московия имела и прямые отношения с Персией, как дипломатические, так и торговые, и продолжала принимать усилия по налаживанию подобных связей с Индией (империей Великих Моголов). Индийские купцы жили не только в Бухаре, но и в Астрахани.

В первой половине XVII в. Персия вела серию войн с Турцией за контроль над Закавказьем. Московия, тогда же, страдала от постоянных нападений турецкого вассала, хана Крыма. Эта ситуация способствовала сближению Персии с Московией.

С другой стороны, статус Грузии в Закавказье оставался потенциальной причиной разногласий между царем и шахом (как и между царем и султаном). Грузию в тот период делили Турция и Персия. Турки удерживали западную часть страны (Мегрелию и Имеретию), персы – восточную (Картлия и Кахетию). Грузины не желали мириться с давлением мусульманских держав и искали помощи у Москвы.

В 1646 г. царь Алексей отправил в Персию посла, князя Козловского, чтобы объявить шаху о смерти своего отца Михаила и собственном восшествии на престол. В том же году русский купец, Анисим Грибов, отправился со сходной миссией в Бухару, но, из‑за войны туркмен и калмыков против хана Абулгази и его узбеков, вместо обычного караванного пути ему повелели двигаться через Каспийское море и северную Персию.[1368]

Судно Грибова вышло из Астрахани 17 октября 1646 г. и достигло Ферахабада на южном берегу Каспийского моря 26 ноября. Там Грибов узнал о проблемах в Бухаре и Балхе, которые закончились захватом последнего войсками Великого Могола.

Грибов решил не продолжать путешествия в Бухару, но попросил аудиенции у шаха Персии. Он прибыл в Исфахан в конце февраля 1647 г., был принят шахом Аббасом II и получил разрешение продать русские товары, которые он привез с собой, в Персии (вместо Бухары) и купить персидские товары. Грибов купил много шелка и селитры. Успешно закончив торговые операции и везя с собой, дружеское послание шаха к царю о важности русско‑персидской торговли, Грибов возвратился в Москву в сентябре 1647 г.[1369]

В 1650 г. посол шаха, Мухамад Кули‑бек, совершил путешествие в Москву и привез 4 000 батманов селитры в качестве шахского подарка царю.[1370]

Посол, однако, выразил недовольство тем, что банды донских казаков, плавающих по Каспийскому морю, нападают и грабят персидских купцов на море и на суше. Посол особенно отметил один подобный случай, который произошел недалеко от Баку. Русский воевода Терского городка арестовал казаков, имеющих к этому отношение, на их обратном пути. Чтобы удовлетворить персов, царь приказал казнить трех предводителей.[1371]

В 1653 г. царский посол в Персии, князь Иван Лобанов‑Ростовский, пожаловался, в свою очередь, что подданный шаха, хан Шемахи, угрожает Терскому городку и Астрахани и что означенный хан, а также персидский наместник в Гиляне, часто арестовывает и грабит русских купцов. Шах приказал освободить арестованных.[1372]

Серьезный кризис в московско‑персидских отношениях наступил в 1668‑1669 гг. в результате морского похода Степана Разина на Персию. После подавления восстания Москва восстановила с Персией дипломатические отношения.

Торговля между Московией и Персией строилась на тех же принципах, что и с центральной Азией. Использовались те же формы: коммерческие операции царя и шаха, обмен подарками, частная торговля. Москва импортировала из Персии преимущественно сырец и селитру, а наиболее ценными статьями экспорта являлись меха и кречеты.

Ежегодный оборот московско‑персидской торговли, очевидно, превышал оборот торговли Москвы с центральной Азией, составляя, по всей вероятности, сумму более 100 000 рублей.[1373] В 1667 г. появилась новая форма коммерческих операций. Московское правительство заключило торговую конвенцию с компанией армянских купцов в Новой Джульфе.[1374] В задачи компании входила монополия всего экспорта из Персии шелка‑сырца и доставка его в Астрахань и Москву, где правительство и купцы имели преимущественное право на его покупку. Только после удовлетворения их нужд, остаток можно было продавать иностранцам (европейцам). Своим представителем в Москве компания назначила англичанина Брейна.[1375]

Первым русским купцом, совершившим деловое путешествие в Индию (1466‑1472 гг.), был тверичанин Афанасий Никитин.[1376]

В 1532 г. Бабур, основатель империи Великих Моголов, направил в Москву посла с предложением дружбы великому князю. К тому моменту, как посол добрался до Москвы, Бабур скончался (28 декабря 1530 г.). Великий князь московский Василий III, не имея информации о положении дел в Индии, сомневался, предлагать ли свою дружбу индийскому правителю.[1377]

Плодотворные торговые отношения между русскими и индийскими купцами сначала были установлены через центральную Азию, однако это произошло не ранее 1615 г., когда в Астрахани появилась колония купцов из Индии.[1378]

В 1647 г. царь Алексей приказал астраханскому воеводе построить двор для индийских купцов. Из документов известно, что в 1649 г. этот двор функционировал.[1379]

Из Астрахани некоторые индийские купцы распространили свою деятельность на Саратов, Ярославль и Москву. В 1648 г. индийский купец Сутур получил от царя Алексея заем в 4 000 рублей, оставив в залог товаров на сумму в 5 000 рублей.

Большинство индийских купцов, имевших дела с Россией в XVII а, были родом из Пенджаба и Синда. Они принадлежали к вишнуитским сектам и имели в Астрахани храм, где почитали бога Кришну.[1380] Среди импортируемых из Индии товаров были драгоценные камни, дорогие ткани, специи, лечебные травы и рис. Экспорт в Индию включал меха, кожу, медь, лебяжий и гусиный пух и такие западные товары, как шерстяные ткани, зеркала, стекло, иголки, булавки и бумагу.

Русские купцы всегда выступали против свободы торговли иностранных купцов в Московии и хотели свести деятельность индусов к совершению сделок только в Астрахани.

В 1667 г. московское правительство издало так называемый Новоторговый Устав, по которому коммерческие операции иностранных купцов в Московии были значительно ограничены. Устав имел в виду в основном европейских купцов, однако задел, официально по крайней мере, и купцов с Востока.

Тем не менее индусы продолжали посещать ежегодную Макарьевскую ярмарку у Нижнего Новгорода, а также Москву. В 1679 г. Посольский Приказ отвел в Москве специальное здание индийским, персидским и армянским купцам.[1381]

В 1647 г. московское правительство решило отправить в государство Великих Моголов посольство для установления с Индией постоянных дипломатических и торговых отношений. Возглавил посольство астраханский купец Мухамед Юсуф Касимов. Он получил указание сначала отправиться в Бухару вместе с Василием Даудовым, назначенным туда послом.[1382] Касимов получил инструкции из Посольского приказа 28 февраля 1675 г. В тот же день царь Алексей подписал письмо падишаху Ауренгзебу,[1383] в котором он называл падишаха «наш брат, великий господин, высочество, правитель Индии и всей восточной страны» и выразил свое желание жить с падишахом в мире и дружбе.

Касимов должен бьл установить между двумя суверенами ежегодный обмен. Москва хотела получать из Индии серебро и драгоценные камни и предлагала в обмен меха. Касимов также был уполномочен нанять специалистов по строительству мостов и других мастеров, купить лечебные травы, семена садовых растений небольших животных и птиц для царских владений. Более того, Касимов должен был при любой возможности выкупать русских пленных, находящихся во владениях Ауренгзеба, и в этом он преуспел.

Из Бухары Касимов отправился в Кабул (тогда владение Великих Моголов). Наместник Ауренгзеба в Кабуле доложил падишаху о миссии Касимова, но тот написал, что до сих пор в Индии не было русских послов. Он приказал своему наместнику выдать Касимову 2 000 рупий, обеспечить его безопасность, но отправить его обратно.[1384]

Московское царство. Оглавление.

 

 Copyright © ProTown.ru 2008-2015
 При перепечатке ссылка на сайт обязательна. Связь с администрацией сайта.