Рубрикатор
 
Города
Области
Документы
Статьи
О сайте
Почтовые индексы
Контакты

 
 

Положение крестьян в 17 веке. Борьба аристократии и дворянства

Ко времени правления царя Федора Россия находилась на распутье во многих смыслах этого слова. В политическом плане идея абсолютной царской власти, казалось, победила, однако аристократия не отказалась от притязаний на долю этой власти. А церковные иерархи, хотя и поддерживали власть царя, фактически руководили его политикой, особенно в церковных делах.

Реформы армии и органов управления еще не были завершены. На отряды стрельцов, поскольку они не входили в регулярную армию, положиться было нельзя. Многие стрельцы все еще находились под влиянием староверов.

В социальном плане крепостная зависимость крестьян в господских владениях приближалась к рабству. Крестьянское противодействие выражалось преимущественно в их попытках бежать, хотя в некоторых случаях они оказывали и открытое сопротивление правительственным агентам, посланным на розыск беглецов.[1547]) Все это подрывало стабильность режима. Московское правительство ничего не предпринимало, чтобы остановить продолжающееся усиление контроля господ над крестьянами. Хотя есть некоторые свидетельства, что князь Василий Голицын, один из влиятельных людей в администрации царя Федора и ведущий сановник во время регентства царевны Софьи, сам лично выступал за освобождение крестьян.[1548])

Московия также испытывала муки глубокого религиозного кризиса. Раскол староверов не только разрушил единство Русской Церкви, но и создавал угрозу самому государству, поскольку староверы находили сочувствие и поддержку среди тех, кто был не согласен с государственной политикой. Из‑за раскола никонианская церковь потеряла десятки тысяч преданных членов. Отношения между лидерами господствующей православной церкви и староверами – гонителями и гонимыми – стали исключительно мучительными и враждебными. В то же время вожди обеих сторон одинаково непреклонно относились к Западу и старались остановить продолжающееся и неизбежное проникновение в Московию западных идей и западного образа жизни.

Во время правления царя Федора аристократия предприняла попытку объединиться в качестве господствующего высшего слоя русского общества и государства. Почти в оппозиции к этому дворяне стремились обеспечить себе те же права и привилегии, которыми располагала аристократия, и, таким образом, влиться в общий объединенный класс землевладельцев.

И бояре, и дворяне могли владеть и владели вотчинами (наследственными имениями) и поместьями (военными пожалованиями). Однако самые крупные вотчины принадлежали боярам, и исторически вотчина являлась главным оплотом боярской формы земельного права, как поместье – дворянской (особенно мелких дворян).

Первоначально поместье не было наследуемым имением. Помещик мог владеть им и использовать его только, пока он продолжал военную службу. Если он не должным образом исполнял свои обязанности, его поместье конфисковывали.[1549]) Человеческая природа – желание обеспечить себе, своей семье и своим детям средства к существованию – побуждала дворянина сделать поместье наследственным, то есть, говоря на языке юриспруденции, превратить свое поместье в вотчину.

Традиционно бояре, занимавшие командные позиции как в армии, так и в администрации, считали своим почетным долгом участвовать в военных кампаниях во главе своих отрядов. До середины XVI в. не существовало специальных правил, определяющих, какое количество воинов должен выставить каждый боярин.

Ситуация изменилась с введением служебного устава от 1556 г., по которому военная служба бояр и других владельцев вотчин приравнивалась к службе держателей поместий. Количество полностью вооруженных конников, подлежащих мобилизации от каждого землевладения (вотчины или поместья), исчислялось в зависимости от размеров имения (см. гл. I).

После этого указа различие между вотчиной и поместьем стало менее значительным, с точки зрения эффективности их военной службы. Правительство после этого разрешило держателю поместья, если он сам был стар или немощен, отправлять вместо себя на военную службу своих сыновей, братьев, племянников или других родственников мужского пола. После смерти его поместье могло передаваться его сыновьям или ближайшим родственникам на тех же условиях службы. Эту практику легализовало Соборное Уложение 1649 г. (Соборное Уложение, глава VII, статья 17).

И вотчинник, и помещик стремились укрепить свой контроль над крестьянами‑арендаторами в его имении. Хотя, по Соборному Уложению 1649 г., крестьянин‑арендатор потерял свободу передвижения и был прикреплен к земле, которую обрабатывал, юридически он еще признавался как личность. Он владел личным и движимым имуществом и имел право обращаться в суд.

Реально ситуация была иной. Крестьянин находился в административной власти хозяина имения и, будучи лишен права уйти, имел мало шансов возместить ущерб, нанесенный ему его господином. Обиженный слишком сильно, он мог убежать на юг, в пограничные степные районы, однако, если правительственные агенты его находили и арестовывали, он мог быть насильно возвращен в прежнее имение. В 1650‑х и 1660‑х гг. были арестованы десятки тысяч беглых крестьян‑арендаторов.[1550])

По желанию господин мог передать свои права на беглого крестьянина третьей стороне, даже до его поимки, например, покупателю его вотчины или своим кредиторам в качестве уплаты за заем. Он мог даже подарить свои права монастырю.[1551]) Постепенно такие передачи превратились в обычную практику не только относительно беглых крестьян, но и тех, кто оставался верным своему месту. Первый из известных прецедентов произошел в 1668 г., второй – в 1675 г.[1552])

Продажа крестьян‑арендаторов отдельно от земли, на которой они жили, противоречила в то время писаным законам. Для легализации подобной передачи продавец должен был написать отпускную (удостоверение об освобождении), а передаваемый крестьянин подписать подрядную (контракт арендатора с новым господином).[1553]) Делалось ли это в двух упомянутых выше случаях, нам не известно.

Однажды начавшись, эта практика продолжилась и распространилась, а требование освобождения и соглашения арендатора превратилось в чистую формальность, если вообще соблюдалось. В указе, изданном в 1721 г., Петр Великий написал, что мелкие дворяне в России привыкли и до сих пор продают крестьян‑арендаторов и домашних холопов, как скот, «чего больше нет нигде в мире». Петр приказал ограничить подобную практику, «если невозможно положить ей конец», то по крайней мере продавать всю семью, но никого из членов по отдельности.[1554]) Проконтролировать исполнение этого указа было невозможно.

Московское царство. Оглавление.

 

 Copyright © ProTown.ru 2008-2015
 При перепечатке ссылка на сайт обязательна. Связь с администрацией сайта.