Рубрикатор
 
Города
Области
Документы
Статьи
О сайте
Почтовые индексы
Контакты

 
 

Образование в 17 веке. Создание академий

Образование – один из самых важных факторов культурного развития нации. Ко второй половине XVII в. Московия располагала некоторыми условиями для начального образования, однако в ней не было ни средних школ, ни высших учебных заведений.

Двумя наиболее образованными группами являлись духовенство и служащие органов администрации – дьяки и подьячие. Что касается бояр и дворян, то в первой половине XVII в. не все из них даже умели читать и писать, однако к концу века процент грамотности значительно увеличился. За счет посадских. По подписям в протоколах нескольких московских посадских общин, высчитано, что в 1677 г. подписывающихся было 36 процентов, а в 1690 г. – между 36 и 52 щэоцентами.[1555]) Среди крестьян грамотность была минимальной в течение всего XVII в. (немного выше среди государственных крестьян в северной Руси).

Что касается высшего образования, то православная церковь возражала против обращения к помощи европейцев, поскольку они опасались влияния со стороны католических и протестантских учителей. Два других потенциальных источника составляли греческие и западнорусские православные ученые. Еще в 1632 г. патриарх Филарет обращался к образованному греческому священнику с просьбой организовать в Москве духовное училище, но после смерти Филарета проект забросили (см. главу 3).

В 1640 г. киевский митрополит Петр Могила предложил царю Михаилу прислать в Москву киевских ученых, чтобы организовать школу для обучения латинскому и греческому языкам. Из этого плана ничего не вышло, однако несколько лет спустя, в начале царствования царя Алексея, Ф.М. Ртищев открыл подобную школу по собственной инициативе.

В 1665 г. в Москве создали посолу для обучения латинскому языку и русской грамматике, для которой было построено специальное здание в Спасском монастыре «за иконным рядом» (Заиконо‑Спасская школа). Ее возглавил выдающийся ученый и поэт Симеон Полоцкий. Цель школы состояла в подготовке дьяков и подьячих, административных органов. Сам Симеон Полоцкий преподавал там по меньшей мере два года.[1556])

Грекофильские круги Москвы подозревали Полоцкого, выпускника Киевской Академии, в склонности к римскому католицизму, да и вообще были против обучения латыни. В 1680 г. школу, основанную на обучении греческому языку, организовали в Московском Печатном дворе, преимущественно для подготовки собственных сотрудников.

Московская элита так остро нуждалась в знании латыни – в тот период важного средства освоения западной науки, – что в 1682 г. был разработан устав учебного заведения, объединяющего обучение греческому и латинскому языкам – Славяно‑Греко‑Латинской академии.[1557])

В учебный план академии входило изучение грамматики, поэтики, риторики, диалектики, философии, юриспруденции и богословия. Ректор и преподаватели должны были быть «благочестивыми и из набожной семьи, воспитанными в восточной православной вере русских или греков». Школа «должна быть открытой для людей [православного вероисповедания] любого чина, положения и возраста без установления различий». Главной целью академии являлось укрепление и защита православной веры. Ректор и преподаватели становились хранителями Национальной библиотеки. Еретические книги, обнаруженные во владения частых лиц, подлежали конфискации или передаче хранителям.

Предлагалось, что все иноземные ученые перед поступлением на русскую службу будут проходить проверку у руководства академии: в случае неодобрения, изгоняться из России. Люди, обвиненные в еретическом учении или богохульстве против православной церкви, допрашиваются ректором и, в случае виновности, подлежат сожжению на костре. Православный, перешедший в католичество, лютеранство или кальвинизм, подвергается такому же наказанию. Это было попыткой установить строгий церковный надзор над образованием всех русских и силой подавить любую оппозицию подобному контролю.

Царь Федор и патриарх Иоаким одобрили устав академии, однако только во время регентства царевны Софьи подходящие греческие ученые, братья Иоаникий и Софроний Лихуды, были приглашены и привезены в Москву. Официально академию открыли в 1687 г. Через два года молодой царь Петр сверг и заключил в темницу царевну Софью, а в 1700 г., после смерти патриарха Адриана (преемника Иоакима), Петр начал свои реформы, направленные на разрушение церковной монополии на образование и просвещение. Славяно‑Греко‑Латинская академия стала ядром Московской Духовной Академии, а светское образование и наука развивались независимо от нее.

Во второй половине XVII в. двумя важными институтами, через которые западные идеи и образ жизни проникали в высший слой московского общества, были царский дворец и Посольский приказ.[1558])

Западнорусские ученые (украинские и белорусские), питомцы Киевской Академии, были проводниками западной гуманитарной науки. Киевские ученые, приглашенные в Россию в конце 1640‑х и 1650‑е гг., были специалистами по греческому языку. Обучение в Киевской Академии, однако, строилось на латыни.

Самым влиятельным западнорусским ученым в последнюю часть царствования Алексея и первые четыре года царствования Федора являлся разносторонний Симеон Полоцкий (1629‑1680 гг.). Латынь была языком его научных исследований. Он хорошо знал также польский, но не был знаком с греческим. Полоцкого призвал в Москву царь Алексей в 1663 г. Три года спустя он принял участие в церковных Соборах 1666 и 1667 гг., заклеймивших староверов. Полоцкий перевел на латынь некоторые материалы для Паисия Лигарида и написал трактат против учения старообрядцев.

Симеон Полоцкий был активным проповедником (после его смерти опубликовали два тома ею проповедей) и поэтом (он сочинял по‑русски, польски и на латыни). Он ввел в русскую литературу силлабическую систему стихосложения поляков, которая займет главенствующее положение в русской поэзии на последующие восемьдесят лет. Полоцкий также сыграл роль в развитии русского театра, Он возбудил интерес царя Алексея к театральным спектаклям, рассказывая ему об украинских и польских драмах. Полоцкий написал в этом жанре два произведения – «Комедию притчи о блудном сыне» и «Три юноши в огненном горниле».[1559])

Однако царь Алексей обратился за помощью в организации первого театра в Москве не к западным русским и не к полякам, а к немцам. В июне 1672 г., по совету Артамона Матвеева, царь поручил пастору Иоганну Готфриду Грегори из Немецкой Слободы поставить пьесы на библейские сюжеты в специально выстроенном для этого новом здании в царском селе Преображенское. Первый спектакль («Эсфирь» состоялся 17 октября. Позже представляли переложение последних актов «Тамерлана Великого» Марло и комедию о Бахусе и Венере.

Сначала спектакли играли на немецком языке, но вскоре пьесы перевели на русский, и Грегори подготовил русских актеров. В некоторых постановках особое место принадлежало инструментальной музыке и пению. После смерти царя Алексея и отставки Матвеевва спектакли прекратились.[1560])

В 1667 г. царь Алексей назначил Симеона Полоцкого наставником своего старшего сына царевича Алексея, а когда тот умер – наставником Федора, следующего царевича по старшинству. Полоцкий также руководил образованием царевны Софьи. Федор овладел польским языком, увлекался польскими книгами, любил польское платье и музыку.

При царском дворе и среди бояр распространилось полонофильство. Василий Голицын и другие бояре знали польский язык и имели в своих библиотеках польские книги. Дом Голицына был выстроен и обставлен в западном стиле.

С польским культурным влиянием соперничала немецкая культура, шедшая из стран центральной и северной Европы (германских государств, Голландии, Дании и Швеции) либо непосредственно, либо через Немецкую Слободу. Ее воздействие чувствовалось и в театре, и в изобразительном искусстве, и в музыке, и в технике. Послед аспект оказался наиболее важным для ближайшего будущего.

Накопление технического знания, которому способствовали селившиеся в Московии немецкие мастера и промышленники, продолжалось в течение всего XVII в. К 1682 г. русская элита развивала различные виды ремесла, отличающимся высоким качеством.

Чтобы развить и освободить потенциальные творческие способности, было необходимо дать московитам возможность овладевать основами науки и технологии, или открывая соответствующие школы на Руси, или отправляя русских за границу учиться в западных школах. Это понимал царь Борис Годунов в начале XVII в., однако преждевременная смерть нарушила его планы.

Только во второй половине XVII в., при помощи киевских ученых, в Москве появились школы, где обучали гуманитарным наукам, однако так и не было открыто школ с преподаванием естественных и технических наук.

Русь нуждалась в технической модернизации. Этот процесс мог пойти быстрее или медленнее, принять более широкий или более узкий масштаб. Решающий толчок дал Петр Великий.

Сельское хозяйство на Руси 17 века

В разногласиях и внутренних противоречиях того периода русской истории творческие силы национальной экономики настойчиво трудились, приводя к неуклонному накоплению технического и, с меньшей скоростью, гуманитарного знания.[1561])

Продуктивность русского сельского хозяйства в XVII в., за исключением западной Сибири, была низкой. Высчитано, что на каждую четверть посеянной ржи получали только 2‑5 четвертей зерна. В западной Сибири пропорция была выше – 8‑10 четвертей.[1562]) С другой стороны, наблюдался постоянный рост валового продукта, так как площади пахотных земель увеличивались вместе с распространением сельского хозяйства на плодородные земли юга и запада. Благоприятным фактором являлось изменение системы налогообложения, в которой основной единицей стал двор. Это служило земледельцу стимулом, поскольку обработка дополнительных земель больше не предполагала увеличения налога.

Кроме сельского хозяйства, владельцы крупных имений занимались промыслами и торговлей. Многие, включая царя Алексея, организовали в своих вотчинах железоделательные, соляные, поташные, винокуренные и другие производства. Излишки товаров, а также зерно они обычно продавали на рынках, иногда доставляя их в самые отдаленные районы, например, в Архангельск.[1563])

Во второй половине XVII в. в Московии значительное распространение получили более крупные промышленные предприятия, современными учеными называемые мануфактурами. Некоторыми из них, например Пушечным двором, производившим пушки, и Оружейной палатой, выпускавшей ручное огнестрельное оружие, управляло государство. На другие мануфактуры выдавались лицензии, преимущественно европейцам. Однако некоторыми мануфактурами владели и русские купцы и промышленники, например, Строгановы, Светешниковы, Никитины и другие. Часть мастеров были иностранцами, часть – русскими. Первые получали значительно более высокое жалованье. Неквалифицированные работы выполняли русские: либо наемные рабочие, либо крестьяне, «приписанные» к мануфактурам.[1564])

Принимая во внимание увеличение сельскохозяйственного и промышленного производства, а также развитие торговли, можно бы частично поверить воспоминаниям князя Бориса Ивановича Куракина (род. в 1676 г.). Он говорит, что к концу регентства царевны Софьи, в 1689 г., Россия стала страной изобилия.[1565])

Московское царство. Оглавление.

 

 Copyright © ProTown.ru 2008-2015
 При перепечатке ссылка на сайт обязательна. Связь с администрацией сайта.