Рубрикатор
 
Города
Области
Документы
Статьи
О сайте
Почтовые индексы
Контакты

 
 

Роль Петра 1 в истории России

Историческое «повествование», как назвал свою книгу Константин Иванович Коничев (1904–1971), посвящено Петру I на Севере. «Петр Первый на Севере»... Заслуживает ли внимания эта тема? В какой мере Север связан с именем и деятельностью преобразователя России – Петра I, которого Ф. Энгельс называл «действительно великим человеком»? Ведь, казалось бы, все помыслы Петра, все его действия были направлены на борьбу за утверждение на берегах Балтийского моря, чего Россия и добилась в итоге победоносного завершения Северной войны, являвшейся, по словам К. Маркса, «войной Петра Великого».

Петр прекрасно понимал, что Россия может стать могущественным государством, только став морской державой.

«„Водное пространство – вот, что нужно России", – говорил Петр Кантемиру, и эти слова можно написать на заглавной странице книги его жизни», – писал К. Маркс.

И первым морем, с которым познакомился Петр, было не Азовское, Балтийское или Каспийское моря, на которых он побывает, а северное Белое море.

Рано проявились склонности будущего царя всея Великия и Малыя и Белыя Руси. Петру только что исполнилось три года, а в его горницах появились «конь деревянный потешный», деревянные пушки, барабаны, «луки маленькие», булавы, буздыханы, шестоперы, «пистоли», знамена и пр. Среди этих игрушек, свидетельствующих о наклонностях царевича, был и «кораблик серебряный сканной с каменьи». Царевич «потешался», но в этих потехах можно было усмотреть будущие «марсовы дела» и «нептуновы потехи» Петра.

В 1688 году шестнадцатилетний Петр в селе Измайлове, в амбаре, обнаружил старый английский бот и очень заинтересовался им, так как «потешные» суда, стоявшие в Преображенском, – струг и шнява удовлетворить его не могли. Голландец Брандт починил бот, который стал «дедушкой русского флога». На Яузе, на Просяном пруде, на Переяславском озере зарождался русский флот.

Но настала пора, и озера перестали интересовать Петра. Его неудержимо тянуло к морю. «Потеха» кончилась. Начиналось дело.

В июле 1693 года Петр выехал в Архангельск. 30 июля громом пушечной пальбы и колокольным звоном Архангельск встречал царя. И уже «4 числа (августа. – В. М.) в пяток великий государь... изволил на яхте своей с людьми своими и с немецкими корабли путешествовать на двинское устье Березовское». А в седьмом часу утра «ветром шелоником» Петр на своей яхте впервые вышел в море.

Плескалась холодная беломорская волна, носились над водой огромные белокрылые чайки, белел на горизонте парус одинокой поморской шнявы.

Море произвело огромное впечатление на Петра. Он провожал иностранные суда в открытое море, добираясь до Трех островов у Терского берега Кольского полуострова.

Весной 1694 года «шипгер» (шкипер), как называл себя Петр и величали его окружающие, уже плыл Двиной к «Городу» (Архангельску).

В Унской губе судно Петра попало в сильный шторм, и только искусство лоцмана Антона Тимофеева, крестьянина Сумского погоста, спасло яхту царя. Пристали к Пертоминскому берегу, где Петр поставил собственноручно сделанный им крест с надписью на голландском языке: «Этот крест сделал капитан Петр в лето Христово 1694». Побывал Петр и в Соловецком монастыре, выходил в Белое море на новых морских судах русской стройки «Святом Петре» и «Святом Павле». На корме кораблей развевался новый русский флаг – красно-сине-белый.

Хотя плавания эти не обходились без «конфузии», тем не менее они сделали свое дело. Петр полюбил море. Оно стало его «зазнобой». Придет пора – она не за горами, – и Петр сделает вывод, что только тот государь обе руки имеет, который обладает и армией и флотом. Эта мысль зародилась у Петра на Севере, на берегу Белого моря, в Архангельске. Может, именно здесь, в Беломорье, следует искать истоки морского могущества петровской России.

О выдающихся исторических деятелях прошлого можно судить по тому, как оценил их сам народ в своем устном творчестве, в фольклоре.

Памятен русскому народу царь Петр, памятен его облик, не забылись дела его. Особенно хорошо запомнил Петра не знавший крепостного права русский Север. Трудолюбивому, суровому и стойкому помору, грамотею, крестьянину далеких северных «печищ», начетчику и сказителю внушал уважение образ «царя-плотника», не боявшегося никакой черной и тяжелой работы, умевшего делать все.

«Вот царь был так царь, – говорили о Петре крестьяне Олонецкого края, – даром хлеба не ел, пуще бурлака работал».

Даже многочисленным на Севере ревнителям старины, раскольникам, старообрядцам, уходившим в дремучие леса, чтобы сохранить свой восьмиконечный крест, свою сугубую аллилуйя, свои церковные книги «старого письма», даже им, фанатикам Повелецких, Олонецких, Выгских и прочих скитов, нравились в Петре его трудолюбие, настойчивость, стойкость. Хуля его за преследование сына Алексея, отстаивавшего «старину» и «верушку старинную», обитатели бескрайних северных лесов да берегов «Студеного моря» отдавали должное Петру. И на чаше весов русского помора, распевавшего свои «старины» длинными зимними вечерами под вой ветра-«полуночника», при лучине, бросавшей робкий свет на суровые лица, положительная оценка деятельности Петра перевешивала отрицательную.

Вот почему в преданиях и «старинах» поморов бог не карает «царя-антихриста», вот почему даже в устах дальних потомков тех, кто последовал за популярными «расколоучителями» протопопом Аввакумом и Никитой Пустосвятом, с течением времени меняется оценка Петра. В народных песнях, преданиях и сказаниях все реже и реже слышится старообрядческое, раскольничье осуждение Петра-«антихриста» и на первый план выступают ратные подвиги его.

Петр все может. Он – символ могущества. В преданиях Северного края Петр выступает даже повелителем стихий. Он вызывает бурю, и буря губит его врагов, топит «лодки свейские».

Но народ запомнил и другую сторону деятельности Петра – «тяготу непомерную», от которой плачет даже «земля сырая», борьбу Петра с любой «вольностью» и «вольницей». Тяжка доля народная, тяжело копать Ладожский канал, строить Петербург, горька доля солдатская и горек хлеб его, велики его испытания.

И лежит на фольклоре петровских времен отпечаток мрачности, суровости. Чувствуется в нем горе народное, невыплаканные слезы, затаенная печаль. Серьезно и строго подошел народ русский к памяти Петра, справедливо оценил его яркую, своеобразную личность, его деятельность, полную внутренних противоречий, положительные и отрицательные стороны его преобразований. А устное народное творчество, фольклор, «во всем неотступно сопутствует истории»

(М. Горький).

Художественное произведение не историческое исследование, а «повествование» К. Коничева о Петре I на Севере является именно художественным произведением. Поэтому требовать от книги К. Коничеза точности в интерпретации событий, в хронологической канве и прочем нет никаких оснований.

Домыслы в художественном произведении неизбежны, но они не должны быть фантазией, а основываться на источниках.

Важнейшие источники и основная литература вопроса, вышедшая в свет до Великой Октябрьской социалистической революции, К. Коничеву известны, и он опирался на доброкачественные материалы. К сожалению, автор был, видимо, менее знаком с трудами советских исследователей, с нашей новейшей литературой, посвященной Петру I. Это обстоятельство и несомненная любовь автора к теме «Петр и Север», к русскому Северу побудили его как-то вскользь коснуться того, что все-таки Петр нанес удар Северу, так как Петербург, петровский «Парадиз», подорвал значение и Архангельска, и беломорского пути, а с ними вместе и всего Севера.

Получив «окно в Европу», пробитое на берегах Балтики, Россия, естественно, в значительной мере утратила интерес к той «форточке» на берегах Белого моря, которой являлся Архангельск. Именно в царствование Петра I изменились пути общения России с Западной Европой, что надолго отразилось на положении русского Севера.

Доктор исторических наук. В. В. Мавродин

Развитие Петром 1 российского флота и северных территорий. Оглавление.

 

 Copyright © ProTown.ru 2008-2015
 При перепечатке ссылка на сайт обязательна. Связь с администрацией сайта.