Рубрикатор
 
Города
Области
Документы
Статьи
О сайте
Почтовые индексы
Контакты

 
 

Слуга Петра 1 Михаил Щепотев

Кто он, этот весьма скромный в своем звании сержант Преображенского полка, верный слуга и сподвижник Петра Первого, – Михайло Щепотев?.. (Иногда, в более поздних источниках, он именуется Щепотьев. Но будем его называть по фамилии так, как называли его современники и как писал он сам – Щепотев...)

Надо полагать, что Щепотев один из тех «потешных» юных солдат, коими не только ради потехи обзавелся Петр в подмосковных селах Преображенском и Семеновском. Не будет домыслом, если скажем, что Михайло Щепотев участвовал в Азовских походах и уже тогда был примечен Петром как храбрый воин и способный организатор. Не случайно уже в 1698 году сержант Михаило Щепотев руководил поспешным строением провиантских военных складов в Воронеже, и тогда у него в подчинении, невзирая на малый чин сержантский, было 1295 человек белгородских крестьян.

В последующие годы, куда бы по делам государственным и военным ни отлучался Петр из Москвы, он неизменно брал с собою Щепотева, на которого в трудных делах и в тайных намерениях можно было положиться. Побывал Михаило Щепотев и на постройке Таганрогской крепости, и еще кое-где побывал. А когда Петр с батальонами Преображенского полка весной 1702 года отправился на Север, Щепотев в этом походе оказал своему государю важнейшие, не забытые историей услуги.

– Знаю тебя по воронежским делам и могу на тебя, Щепотев, положиться, – сказал тогда Петр сержанту. – А дело предстоит огромное, и как можно наискорейшим образом подлежит началу и завершению. Поручаю тебе строить дорогу от Нюхчи на Повенец лесами и болотами. И чтобы могло той дорогой пройти пять тысяч войска, не считая вспомогателей из мужиков кемских, соловецких и прочих! И два морских фрегата протащены людской и лошадиной силой. В Сумский посад, в Кемь, Каргополь и Онегу дано моим именем повеление воеводам и начальным людям выслать в Нюхчу, под твое начало, две тысячи подвод, а людей и больше того. Ты – всему делу голова. Поусердствуй, Щепотев. Надеюсь на твой ум и радение, на твою смекалку. И пусть познают тогда набольшие начальники, чему способен человек русский, буде он и в малом сержантском чине. А в чем затор будет если, пиши с нарочными мне немедля...

– Слушаюсь и постараюсь, ваше величество.

– А конечную суть столь великого дела разумеешь?

– Смекаю, ваше величество. Внезапным ударом шведу хвост прищемить.

– Да, пожалуй, побольнее, нежели хвост. Но о том помолчим, – предупредил Петр и, выйдя из-за стола, головой доставая до матицы, крепко пожал Щепотеву руку, посмотрел ему в глаза и сказал в напутствие: – Ну, Михаило Иванович, орудуй. У меня сомнениев нет. Доброго тебе пути. Грамота от меня, деньги и харч в дорогу, все тебе приготовлено в походной канцелярии. Нынче же на соловецком паруснике в путь!..

Отправился Щепотев в приморское селение Нюхчу. Отсюда надо начинать поиски и прокладку пути на Повенец. А для этого дела руководитель должен был обладать качествами разведчика-землепроходца, дорожного строителя и организатора, коему с полной отдачей сил подчинялись бы тысячи северян.

И несколько тысяч мужиков кемских, выговских, повенецких и каргопольских, на лошадях с волокушами, с топорами и пилами, двинулись тогда на строительство «государевой дороги».

В сказочно короткий срок почти вся дорога через леса и болота, через сугорья и скалистые преграды под руководством сержанта была проложена.

Прошли петровские войска, протащены из Белого моря в Онежское озеро по суше два фрегата. Сделано все главное, для внезапного и успешного удара по шведским крепостям.

Казалось бы, за столь титаническую работу по прокладке более чем стоверстного пути можно было сержанта повысить в звании, отметить наградой... Но сержант Щепотев остался сержантом. Наградой могло быть царское спасибо и чарка водки. Бескорыстному русскому герою чего еще надо? Выполнил приказ, услышал спасибо из уст самого царя да при всем честном народе, – и тем награжден высоко.

«Государева дорога», петровский поход по ней, взятие Орешка, завоевание выхода из Ладоги в Балтику – об этом уже сказано выше.

Но какова же дальнейшая судьба Щепотева? Петр, как видно из опубликованных документов, со Щепотевым не расставался. Если же государь отлучался от боевых действий, Щепотев верой и правдой служил Меншикову.

В 1703 году первые ладьи русской морской пехоты завладели выходом из Невы в Финский залив; Петр доверил тогда сержанту Щепотеву командование тремя ротами преображенцев, приказал ему зайти в лодках в залив, разведать острова, лежащие вблизи Котлина, и вести наблюдение – не появятся ли шведы с моря.

Задание немалое, ответственное, и было выполнено с честью.

Известно также, что на следующий год, накануне второй, удачной, битвы русских войск за Нарву, Щепотев находился в распоряжении Меншикова и выполнял его задания. Строил мост и разведывал силы противника. И в этих сложных и хитрых операциях легендарный сержант оправдал оказанное ему доверие. Так, выполнив очередное поручение, 18 мая 1704 года с устья реки Наровы Михаило Щепотев писал Меншикову:

«Государь мой милостивый Александр Данилович, услужник твой Михаило Щепотев поздравляет. По приказу, государь, вашему, мост через реку Нарову сделан. Да извествую милости твоей: пришел шведский флот, и с прежними судами всего их будет 40 кораблей... в том числе признаваем 4 тип-бомбардира, а всего они к нам бросали бомбы калибром трехпудовые, а на кораблях пушек по 20, и по 24 видел сам, которые в близости стоят от устья реки Наровы, а другие далече стоят в море верстах в 5 и меньше, а по сколько пушек на иных кораблях, того неведомо, а ядра имеют калибры 24 и 6 фунтовые. А от их бомбардирства и стрельбы нам трудности никакой нет. А знатно, что тут во флоте виц-адмирал, на корабле на фок-мачте поставлен его флаг. А по ведомости взятых языков, что на тех кораблях солдат 1000 человек, а больше на тех судах нагружено хлеб, солод, сельди, мясо, масло, и при моей бытности ничего с кораблей в Ругодев (Нарву) провианту не выгружали. Только ночью, еще мост не сделан был, на мелких судах 700 человек солдат, которые сбираны были из мужиков Колыванского уезду[5] тому ныне третий год, а у того полку полковник Гаспор, из тех судов ссадились на берег ночью и прошли в Ругодев...»

Не был безучастен Щепотев и при, взятии Нарвы, когда Меншиков и Петр перехитрили коменданта Нарвы Горна, зайдя в обход города с тыла. Два полка – Семеновский и Ингерманландский, одетые тогда в новую форму синего цвета, были приняты Горном за прибывшее от шведского короля подкрепление. Внезапный удар – и крепость была захвачена. Вскоре после падения Нарвы сдались русским войскам Ивангород и Дерпт.

Историки отмечают особенную радость Петра по поводу взятия Нарвы. Пир был устроен знатный. Перед домом Меншикова стояла осадная мортира дулом кверху, Петр черпал из мортиры кружкой вино и пил за здоровье солдат и генералов.

В Москву Ромодановскому Петр сообщал о штурме Нарвы: «Где перед четырьмя леты (то есть четыре года назад. – К. К.) всемилостивый господь оскорбил, тут ныне веселыми победители учинил: ибо сию преславную крепость, чрез лестницы шпагою, в три четверти часа получили».

Боевой опыт русских войск, приобретенный при захвате крепостей Нотебург и Ниеншанц, всецело оправдал себя в дальнейших битвах.

Между тем в устье Невы поспешно и многой силой воздвигалась Петропавловская крепость и строился Петербург. Когда требовались на такое дело работные люди, Петр не останавливался ни перед какими строгими мерами. На строительство новой, предполагаемой Петром столицы шли под конвоем тысячи и десятки тысяч крестьян, затребованных из ближних северных областей и даже из Сибири.

В указах царских говорилось: «А на покупку им хлеба и на дачу по полтине на месяц каждому работнику надобно всем сорока тысячам человек денег сто тысяч рублей, которые и собрать по-прежнему с тех, которые в домах останутся... А выслать и приводить сюда оных работников по прежнему указу самим воеводам, а для провожания их, чтоб они с дороги не бегали, велеть им, воеводам, взять с собой по нескольку человек каких-нибудь служилых людей или рекрут с ружьем...»

Шведский король Карл Двенадцатый, узнав о закладке и строительстве Петербурга, насмешливо и самонадеянно сказал: «Пусть сосед мой Петр строит города, они будут взяты шведами».

Осенью, в год закладки Петербурга, пришел сюда голландский корабль с солью и вином. Первая ласточка, первая радость Петра, предвидевшего, что великое будущее России зависит от возвращения ей невских берегов...

На Свири, в Олонце и на Неве усиленно строился военный флот. Петр успевал бывать там и поторапливать корабельных мастеров, строивших фрегаты и удобные для боевых действий подвижные галеры, ставшие впоследствии грозной силой против шведского флота...

Бунт в Астрахане

В те дни петровских побед в Астрахани вспыхнуло восстание. Петр был вынужден снять из действующей армии часть войск под командой фельдмаршала Шереметева и направить их на усмирение повстанцев.

Пусть не кажется странным, удивительным и неслыханным – от Петра этого можно ожидать – с ответственными полномочиями, в роли связиста-разведчика и наблюдателя за действиями прославленного в боях фельдмаршала Петр срочно направил сержанта Михайла Щепотева.

В неподкупности и в бескорыстии Щепотева, в его преданности Петр не сомневался. Другое дело – люди боярского отродья. Они служат «и верой, и правдой», но, мечтая о победе силою солдатского оружия, имеют еще и другую неблаговидную цель – личного обогащения, расширения собственных и без того обширных земель и увеличения числа подданных им крестьянских бесправных душ. Так было и в этот ответственный момент с фельдмаршалом Борисом Петровичем Шереметевым.

Ведая, что в нелегкий час Петр будет покладистее, Шереметев обратился к нему с просьбой о расширении своих владений. Разорение богатейшему фельдмаршалу, конечно, не угрожало, однако Петр, чтобы настроить его на боевой лад, ответил ему письмом:

«Дело о твоей деревне сделано. Для бога не мешкай, как обещался, и тотчас поди под Казань...»

Не очень-то быстро двигались со всей поклажей войска Шереметева. В конце декабря 1705 года фельдмаршал был в Казани.

Царское повеление привез в Казань 16 января любимый сержант государя Щепотев. Петр писал Шереметеву, что господину сержанту велено быть при нем некоторое время «и, что он будет вам доносить, извольте чинить». Щепотеву было указано: «Смотреть, чтобы все по указу исправлено было. И буде за какими своими прихоти не станут делать, и станут да медленно, говорить. И буде не послушают, сказать, что о том будешь писать ко мне». И добавлено: «сего фельдмаршалу не писано».

Надо полагать, не велико было удовольствие фельдмаршалу иметь за собой надзирателем сержанта. И это его неудовольствие, так или иначе, проявилось.

Одновременно Петр направил в Астрахань некоего астраханца Ивана Кисельникова с грамотой, требуя прекращения «бунта», выдачи зачинщиков и обещая милость тем, кто покорится воле царской.

Попытка астраханцев поднять восстание на Дону не увенчалась успехом. Продвинуться вверх по Волге им также не удалось. В самой Астрахани начался раскол.

Астрахань сдалась.

Прежде чем начался розыск-следствие по делу «воров»-заводчиков, Шереметев сообщал адмиралу Головину свои воззрения на происшедшее и жаловался на приставленного к нему Щепотева, который пришел в Астрахань за несколько дней до прихода войск Шереметева и был задержан, по сути дела, пленен восставшими:

«А как Михаило Щепотев сидел у них в городе, и они чаяли, что он-то и пущий будет в промысле и бомбардир: для того больше и держались, и выняли у него письма, которые прислал мне троицкий соборный старец Дашков, что было в Астрахани полков и в них людей, и тем принес великую беду монаху, и живу бы ему не быть, если бы взять не поспешили. А как я вошел в город и пришел на двор свой, и он, Михаило, говорил во весь народ, что прислан он за мною смотреть и что станет доносить, чтоб я во всем его слушал. И я не знаю, что делать?..»

В следующем письме, 5 мая, Шереметев снова жаловался Головину на Щепотева:

«Если мне здесь прожить, прошу, чтоб Михаило Щепотева от меня взять. Всенародно говорит, что он хочет меня государю огласить, не знаю чем, и с Александром Даниловичем ссорит и говорит, я-де тебя с ним помирю. Боюсь, чево бы надо мною не учинил. Ракеты денно и ночно пущает, опасно, чтоб города не выжег...»

Как видно, не робкого десятка был Михаило Щепотев, который, имея в подчинении в Астрахани только четырех солдат, пользуясь полномочиями государя, наводил страх на фельдмаршала.

Не прямо, окольным путем, через Головина, фельдмаршал пытался известить Петра о неприязненном к нему отношении Щепотева. И Головин, будучи на равных в чинах, соглашался с фельдмаршалом, отзываясь небрежно о сержанте:

«О Щепотеве я известен, все знают его, какой человек. Ныне писал ко мне, жалуясь на тебя, что будто ты не милостив больно по наносу злодеев, которые ко взяткам склонны...»

Неприязнь фельдмаршала, его нежелание считаться с каким-то сержантом, хотя и доверенным государя, в свою очередь вынудили Михайло Щепотева жаловаться Петру.

7 мая в донесении государю он писал:

«Изволил ты ко мне писать, как фельдмаршалу с астраханцами поступать. Он, фельдмаршал, мне сказал, что никаких статей у него нет, как с астраханцами поступать. Письмо твое из Минска от 7 марта о разборе дворян я получил через 2 месяца. Оно отправлено из Москвы 12 марта с человеком Бориса Петровича, для чего продержал, не ведаю. Фельдмаршал выбрал 200 дворян лучших и богатых, написал к себе в выборный шквадрон, я требовал их к себе, он мне не отдал. Притом явилось в его разборе воровство... С самого начала фельдмаршал стал на меня гневаться за то, что я говорил ему противно, для чего ведет неравно с своим шквадроном полк Шлюссельбургский и другие, которые при нем обретаются?..»

Петр не мог не знать об отношениях между фельдмаршалом и сержантом, однако не стал их примирять, а, довольный подавлением восстания, наградил и осыпал милостями Шереметева, Щепотеву же выразил высочайшим рескриптом благодарность за труды в астраханском деле и повелел ему выехать из Астрахани, раньше чем пойдет оттуда с полками Шереметев. Не иначе как Петр хотел услышать из уст Щепотева подробную информацию о восстании, тем более что сержант находился некоторое время внутри событий и наблюдал непосредственно за их ходом.

Обещания и предписываемая Петром Шереметеву «милость и ласка» к восставшим астраханцам скоро превратились в «розыск» и строгие меры наказания.

Суд над зачинщиками восстания в Астрахани 1706 года

23 апреля 1706 года от государя последовали Шереметеву статьи, по которым он должен был принимать меры строгости к «пущим заводчикам»:

«Солдат прозвищем Жегала был старшина и лучшей вор, да и из других полков и из посаду которые были лучшие воры, Яков Носов, Гаврила Ганшиков, Иван Федоров, Иван Васильев да Прохорко, Московского полку Петр Тиханов, Иван Баранов, Афанасей Ясаул, Борисова полку – Буйла, да Яхтинского полку писаря и Донского казака, что был атаманом, держать за крепким караулом...»

И там же сказано:

«Офицерам и солдатам, которые пришли с фельдмаршалом и были в бою, дать на три месяца сверх окладов из тамошних денег из воровских пожитков».

Следствие по обвинению заводчиков восстания велось в Преображенском приказе в Москве под наблюдением и при участии Ромодановского. Самые тяжкие пытки применялись к обвиняемым.

Ромодановский о ходе розыска доносил Петру:

«Стрельцы астраханские, заводчики и пристальцы, все с пыток в бунте винятся: бунт по словам их учинился за бороды, за веру, за платье, которое обрезывалось у женского полу не по подобию, и за новые сборы. А в письмах к ним, для возмущения, с Москвы от кого или из иных государств было ль, не сознаются...»

В конце концов следствие завершилось казнями. Можем поверить итогам, приведенным в книге Г. Есипова «Раскольничьи дела XVIII столетия».

По астраханскому бунту –

Пущих заводчиков казнено в Преображенском приказе:

колесовано – 6 человек

отсечены головы – 42

тоже на Красной площади – 30

около Москвы по дорогам перевешано – 242

во время розысков померло – 42

Всего – 365 человек

Казнь произведена в конце 1707 года.

Михаила Щепотева тогда уже не было в живых...

По возвращении из Астрахани Петр направил его во флот. Щепотев не был причастен к розыску по делу астраханского восстания. Не намекнул ему государь и о несогласиях с Шереметевым. Все это было сочтено естественным: слишком различны в чинах Шереметев со Щепотевым.

Недолго пришлось Щепотеву принимать участие в защите невских берегов от шведов.

Впрочем, приведем выписку из «Гистории Свейской войны», составленной Петром, находившим время редактировать и писать отдельные места в журнале, который вел кабинет-секретарь его величества Алексей Макаров.

«Октября 12 дни отправлены были Преображенского полка сержант Михаиле Щепотев, да бомбардир Автоном Дубасов, да 2 от флота унтер-офицера Скворцов да Наум Синявин на малых пяти лодках с 48 человеки командированных солдат и гренадеров к торговым шведским кораблям, которые тянулись от города в море; но тюка лодки сыскивали, тем временем оные корабли пооттянулись дале; потом стал быть туман и скоро ночь наступила. Которые посланные, ради темноты, наехали на адмиральский бот, зовомый «Есперн», на котором было 5 офицеров, 103 человека солдат и 4 пушки, который бот оными лодками атаковали и взяли, побив большую часть людей, а достальные ушли под палубу, где наши их заперли. Потом пришел на ту стрельбу другой бот их на выручку, который наши из пушек со взятого бота отбили и взятый бот привезли к лагерю. На сем бою наших от 48 человек остались 18 живых, и в том числе только 4 нераненых. Из неприятелей побито офицеров: 2 капитана, 2 поручика, 1 прапорщик; да солдат, которых перечтено телами, 73 человека, да живых взято в полон 23 человека солдат и трое женских персон. И тако сия неслыханная акция с великим мужеством учинена: ибо атаковали и взяли вдвое сильнее себя, и в таких малых лодках, между которыми только одна была такая, что 15 человек уместилось, а в прочих по 7 и по 5 человек; а привезли наши 18 человек неприятелей с ружьем 23 человека. А из вышереченных 18 человек 4 нераненых, да 4 или 5, которые легче были ранены, так что могли помогать; а прочие поистине так тяжело были ранены, что с мертвыми лежали на палубе...

В этой неравной схватке погиб и сержант Михаило Щепотев.

По приказу Петра хоронили Щепотева 21 октября с особыми почестями, с пушечной пальбой, молебном и похвальным словом.

Сам государь присутствовал на похоронах и оплакивал смерть своего любимца...

Кто он, чей, откуда родом, этот организатор-исполнитель воли Петра – Михаило Щепотев?

Быть может, историки, когда-либо «пыль веков от хартий отряхнув», найдут биографические сведения о нем и поведают читателям?..

Развитие Петром 1 российского флота и северных территорий. Оглавление.

 

 Copyright © ProTown.ru 2008-2015
 При перепечатке ссылка на сайт обязательна. Связь с администрацией сайта.