Рубрикатор
 
Города
Области
Документы
Статьи
О сайте
Почтовые индексы
Контакты

 
 

Операция Восход солнца

Чем, казалось бы, безнадежнее становилось положение гитлеровских войск на советско-германском фронте, тем лихорадочнее были попытки нацистских главарей закончить войну с помощью «политических средств» и таким образом предотвратить крушение третьего рейха, спасти нацизм. Предпринимавшиеся ими на Западе попытки дипломатического «мирного зондажа» и другие закулисные маневры носили неорганизованный, разрозненный характер. На них лежал явный отпечаток растерянности и страха перед неизбежной ответственностью за совершенные против человечества чудовищные преступления. И как бы не разнились между собой в каждом отдельном случае нюансы попыток найти приемлемое решение, общим для всех них являлось признание того, что «войну надо заканчивать политическими средствами».

К настоящему времени советскими и западными исследователями собран, систематизирован, изложен огромный фактический материал, который уточняет подробности и детали тогдашних событий, освещает многие частные вопросы, остававшиеся до сих пор в тени. Сопоставление и анализ этих материалов позволяет шире открыть завесу над той напряженной закулисной игрой, которую вела с Вашингтоном и Лондоном фашистская Германия накануне ее разгрома, в последний период существования гитлеровского режима.

 

Цель переговоров Германии с западными странами

На основании сохранившихся свидетельств очевидцев и документов архивов ФРГ можно сделать вывод, что в этой критической для фашистского режима ситуации группа заправил рейха, включая Бормана, Геббельса и других лиц, составлявших ближайшее окружение Гитлера, равно как и сам фюрер, допуская мысль о возможных переговорах с Западом, тем не менее напрочь отметали капитуляцию Германии[275]. Переговоры им нужны были для того, чтобы задержать наступление войск союзников и, воспользовавшись официальным или фактическим перемирием, снять с западного и итальянского фронтов наиболее боеспособные части для переброски их на Восток с целью усиления своих группировок на важнейших направлениях.

Инициаторы акций «мирного зондажа» надеялись также выиграть время, необходимое для всемерного разжигания антисоветских настроений в правящих кругах США и Англии, для раскола антигитлеровской коалиции. Другие представители нацистской верхушки, включая Геринга и Гиммлера, считали в принципе возможным достижение сепаратного антисоветского сговора[276]. Ради достижения этой цели они готовы были пойти на серьезные уступки: временно отказаться от территорий, захваченных на Западе, и даже, если того потребуют интересы спасения фашистского режима, пожертвовать самим Гитлером. Первым шагом на пути реализации плана сговора с западными державами должно было стать, как они полагали, заключение перемирия на Западе при одновременном продолжении военных действий на Востоке[277].

В системе закулисных комбинаций нацистских главарей особое место занимала привлекавшая к себе последние годы большое внимание на Западе акция, известная как «миссия Вольфа» (в недрах американской разведки этой акции было присвоено многообещающее название «Восход солнца»[278]).

Касаясь оценки значения «миссии Вольфа» в дипломатической истории финала второй мировой войны, можно сказать, что советские и зарубежные историки подвергли тщательному исследованию документальные материалы, свидетельства очевидцев и другие сведения об этих переговорах[279] и пришли к твердому убеждению, что в данном случае речь шла не только о капитуляции войск. Эту акцию нельзя рассматривать в отрыве от общего политического контекста действий как американских так и эсэсовских «спасителей» третьего рейха.

 

Участники операции «Восход солнца»

… Теплым мартовским днем 1945 года, когда небо над Цюрихом уже отливало всеми тонами чистой акварельной синевы и солнце весело глядело на черепичные крыши старинного города, в одном из особняков на Генферштрассе — он производил впечатление заброшенного, забытого хозяевами (может быть, потому, что высокие зеркальные стекла окон были затянуты плотными шторами, или потому, что ни во дворе, ни перед домом никого не было видно) — встретились двое: седой профессорского вида человек в очках без оправы, в мятом твидовом костюме, с трубкой во рту, говоривший по-немецки с легким английским акцентом, и белокурый, лет сорока мужчина, чья манера держаться, подтянутость и строгость выдавали в нем военного.

— Мое имя Вольф, Карл Вольф, — сказал белокурый. — Вы, видимо, знаете, что я был одним из тех, кто верил в Гитлера еще задолго до тридцать третьего года… Сегодня мне ясно: поражение неизбежно. Я готов предоставить себя и всю возглавляемую мною организацию в руки западных союзников…

В тот теплый мартовский день о встрече этих двоих знали лишь те, кто был рядом с ними. Придет час, и она станет фактом истории, будет описана в статьях и книгах, к ней будут обращаться ученые и политические деятели. Но тогда это была одна из тех великих тайн, которые свято берегут разведки.

В годы второй мировой войны в Швейцарию, официально остававшуюся нейтральной, потянулись разведчики многих стран мира. Среди них был и будущий глава Центрального разведывательного управления США Аллен Даллес, начавший свою деятельность на поприще разведки еще в первую мировую войну.

Аллен Даллес. Американское УСС
Аллен Даллес. Американское УСС

Стоит вспомнить, что, когда в апреле 1917 года Соединенные Штаты вступили в вооруженную борьбу на стороне Антанты, Даллес в качестве сотрудника американской дипломатической миссии поселился в Берне и собирал там разведывательные данные о происходящем за линией фронта — в Германии, Австро-Венгрии и на Балканах. «Фактически, —свидетельствует Даллес, — я был в значительно большей степени офицером разведки, чем дипломатом»[280].

В декабре 1918 года Даллес в составе группы советников и консультантов при американской делегации принимал участие в работе Парижской мирной конференции. Он работал над той частью Версальского договора, которая касалась территориального передела мира. Но в не меньшей степени его интересовали проблемы, связанные с положением в Центральной Европе и с революцией в России. Мирные договоры, которые готовила Парижская конференция, должны были, по замыслу ее устроителей, заложить основы системы, направленной не только против побежденных государств, но и против Советской России, против мирового революционного и освободительного движения. И к этой стороне работы конференции Даллес имел самое непосредственное отношение. Среди архивных документов Парижской конференции есть меморандум от 30 декабря 1918 года, написанный Даллесом. «Союзники, утверждалось в нем, не должны воздерживаться от военной интервенции в Россию из опасения, что для такой операции потребуются сотни тысяч солдат»[281]. Этот совет полностью отвечал стремлениям организаторов конференции и общему настроению, царившему в ее кулуарах. Затем последовали разведывательные миссии Даллеса в различные страны: в Германию, Советскую Россию, Турцию. Менялись лишь страны пребывания — объекты приложения сил, но неизменным оставалось главное — подготовка антисоветских комбинаций.

В 1926 году Аллен Даллес решил уйти с правительственной службы и занялся бизнесом. (Время от времени он возвращался на государственную службу, чтобы по поручению правящих кругов принять участие в международных конференциях. В эти периоды ему приходилось встречаться с Гитлером, Муссолини и с руководящими деятелями Англии и Франции.) Его деловая карьера развивалась не менее успешно, чем дипломатическая. Началась она с получения места в одной из крупнейших юридических фирм — «Салливэн энд Кромвелл», занявшей после первой мировой войны прочные позиции на Уолл-стрит, в качестве юрисконсульта ведущих американских монополий. Старшим компаньоном этой фирмы был родной брат Аллена Даллеса Джон Фостер Даллес, впоследствии государственный секретарь США.

Фирма представляла интересы гигантского нефтяного концерна Рокфеллеров «Стандард ойл», имеющего филиалы во многих странах мира. Связанная с крупными промышленными группами, и особенно тесно с финансовой группой Моргана, фирма была близка также и к германским военным концернам, и в частности к «Ферайнингте штальверке» (знаменитый стальной трест Тиссена и Флика), электроконцернам «Роберт Бош» и «И. Г. Фарбениндустри», сыгравшим, как известно, решающую роль в становлении фашистской диктатуры и развязывании гитлеровской агрессии. Фактически братья Даллесы являлись доверенными лицами этих мощных немецких корпораций. Указанное обстоятельство объясняет многое из того, о чем пойдет речь дальше.

Поступив в фирму «Салливэн энд Кромвелл», Аллен Даллес вскоре не только стал ее совладельцем, но и занял важные посты в некоторых связанных с ней монополистических объединениях. Банковский концерн Шредеров, поддерживавший еще более тесные связи с немецкими монополиями, чем фирма «Салливэн энд Кромвелл», и распространивший свое влияние на Англию и Германию, предоставил Даллесу директорские кресла в «Шредер трест компани» и в «Дж. Генри Шредер бэнкинг корпорейшн». Напомним, что глава немецкого филиала международного банкирского дома Шредеров кельнский банкир Курт фон Шредер играл важнейшую роль в финансовых и политических кругах Германии. 4 января 1933 года на вилле Шредеров в Кельне в его присутствии (в то время как сопровождавшие фюрера Гесс и Гиммлер оставались в приемной) Гитлер встретился с фон Папеном, чтобы разработать план передачи власти в руки фашистской клики.

26 августа 1943 года, через день после того, как шеф эсэсовцев Гиммлер занял пост министра внутренних дел, Курт фон Шредер направил ему послание. Говоря от имени монополий, что «сильная рука совершенно необходима», он заверял рейхсфюрера: «Мы сделаем все, чтобы помочь вам всеми возможными способами». К посланию был приложен чек на 1 миллион марок.

В 1945 году при вступлении американских войск в Кельн в сейфе Курта фон Шредера были обнаружены документы, свидетельствующие о том, что он был одним из ведущих членов так называемого кружка друзей, собиравшего среди магнатов Рура деньги на финансирование Гиммлера и его отрядов СС.

«Дж. Генри Шредер бэнкинг корпорейшн» была связующим звеном между предприятиями Рокфеллера и тяжелой промышленностью Рура. Когда в 1929 году в США раздались тревожные голоса по поводу тайного вооружения Германии, Аллен Даллес не замедлил выступить в ее защиту, заявив, что делает он это с ведома союзников.

К тому времени, когда разразилась вторая мировая война, Даллес уже был преуспевающим бизнесменом, тесно связанным с деловым миром. Вместе со своим старшим братом Джоном Фостером он сколотил капитал в несколько миллионов долларов. Он даже пытал счастье в политике: примкнув к республиканцам, безуспешно выставлял свою кандидатуру в конгресс. Однако это не повлияло на отношение к Даллесу в кругах правящей верхушки США. Очень скоро его услуги понадобились снова на поприще разведки.

Создание Управления стратегических служб США (УСС)

Военная катастрофа, постигшая США в Пирл-Харборе 7 декабря 1941 года в результате внезапного нападения японцев, и последовавшее за этим вступление США в войну потребовали от американского правительства принятия ряда неотложных мер, в частности реорганизации разведывательного аппарата. В дополнение к автономным традиционным органам разведки армии, военно-морских сил и государственного департамента в июле 1942 года была создана централизованная разведывательная организация военного времени — Управление стратегических служб (УСС). Функции УСС не исчерпывались обеспечением разведывательными данными непосредственно военных операций. Уже при его создании недвусмысленно подчеркивалось, что УСС призвано вести политическую и экономическую разведку во всех странах мира, включая и союзные государства.

Американские монополии быстро оценили открывшиеся перед ними возможности использования мощной объединенной разведывательной организации. Поэтому они все определеннее и решительнее нацеливали УСС на обеспечение главенствующих позиций США в послевоенном мире, на расширение американской колониальной империи. Вмешательство монополистического капитала не ограничивалось лишь влиянием на формулирование целей и задач УСС. Ключевые посты в руководстве новым разведывательным механизмом были предоставлены уполномоченным ведущих монополий США.

Даллес-младший был для американских монополий «своим человеком». Неудивительно, что именно он был поставлен осенью 1942 года во главе европейского центра стратегической разведки, расположившегося в Берне.

Выдвижение Аллена Даллеса в УСС и его появление в Швейцарии в переломный момент войны не случайны. Они были продиктованы далеко идущими стратегическими планами, которые вынашивались тогда реакционными силами США: не доводить дело до полного разгрома империалистической Германии, а сохранить ее как военный оплот борьбы против революционного движения и демократии в Европе.

Глава европейского центра УСС Даллес представлял группу влиятельных американских реакционеров, выразителей интересов крупного капитала, которые вели ожесточенную подспудную борьбу против реалистического курса президента Ф. Рузвельта, пытаясь удержать его в рамках «изоляционизма». Установка делалась на то, чтобы попытаться разделаться как с ненавистным для монополистической буржуазии социалистическим государством, так и с Гитлером, который из-за своих претензий на мировое господство стал представлять опасность для американского и английского империализма.

Дальнейшие события показали, сколь значительна была роль УСС и лично Даллеса в реализации этой политики. Бернский филиал УСС был призван стать своеобразным связующим звеном между американской и нацистской разведками, и именно ему поручалось изыскать тайные возможности заключения сепаратного мира с гитлеровской Германией, хотя эта точка зрения не находила безусловной поддержки в высших правительственных сферах США. Возглавлявшийся Алленом Даллесом бернский филиал УСС начиная с 1943 года неоднократно настаивал на необходимости проведения секретных переговоров с германскими генералами[282].

Направляя в Швейцарию человека резко антикоммунистической ориентации, тесно связанного с германским капиталом, влиятельные представители американского монополистического капитала точно рассчитали, какую реакцию это может вызвать в кругах СС и фашистской разведки. Как вспоминал В. Хеттль, штурмбанфюрер VI управления, в Берлине сразу обратили внимание на приезд в Европу Аллена Даллеса, официально числившегося личным представителем главы американской дипломатической миссии в Берне. Из радиодонесений Даллеса шефу УСС генералу Доновану, перехваченных тогда венграми и переданных в значительной степени расшифрованными гитлеровской разведке, нетрудно было сделать заключение о политическом кредо руководителей европейского центра УСС и его отношении к проблемам послевоенной политики. В кругах СС Даллеса оценили очень высоко, ибо понимали его «безоговорочную, деловую, сознательную вр ажду с большевиками»[283].

Все было продумано до мельчайших деталей. Коллегами Даллеса в Берне были не только опытные разведчики, но и те, чьи деловые связи с Германией не являлись секретом. Например, в представительстве УСС в качестве старших сотрудников обосновались сын «химического короля» США Меллона Поль Меллон, два сына известного воротилы американского капитала Моргана — Джуниус и Генри, представитель концерна Дюпонов — Альфред Дюпон. Все они занимали ключевые должности в УСС. Вице-консулом США в Цюрихе был Лада-Мокаршо, известный в деловом мире: он являлся вице-президентом нью-йоркского отделения все той же фирмы «Дж. Генри Шредер бэнкинг корпорейшн»[284]. Особенно заметную роль в окружении Даллеса играл эксперт УСС Геро фон Шульце-Геверниц, натурализованный американец, немец по национальности, иммигрировавший в США, когда нацисты пришли к власти. Он имел в Швейцарии деловые интересы и фамильную собственность. Его отец, известный немецкий ученый, специалист в области международных отношений, был депутатом немецкого рейхстага, где представлял либеральное крыло. Геверниц был женат на дочери рурского барона Гуго Стиннеса-старшего, располагавшего сетью доверенных лиц в деловом мире многих стран. Совершая частые поездки из Берна в Берлин в период, когда США еще не вступили в войну, Геверниц использовал свои влиятельные семейные связи с целью установления «перспективных для разведки» знакомств в политических кругах. Неслучайно поэтому Геверницу была отведена активная роль в закулисных зондажах, проводившихся американской разведкой.

В качестве плацдарма для своей деятельности и американские, и нацистские разведчики избрали сохранявшую нейтралитет Швейцарию, которая представляла собой, как заметил один буржуазный историк, «прекрасную базу для обмена информацией». Завесу над тем, что происходило в этой стране в то время, приоткрывают свидетельства очевидца — бывшего сотрудника VI управления РСХА Хайнца Фельфе, оказавшего впоследствии важные услуги советской разведке. «Для меня тайная враждебность западных держав по отношению к Советскому Союзу не была, конечно, новостью, — пишет Фельфе. — Во время моей работы в VI управлении РСХА я узнал из первых рук о проходивших в Швейцарии секретных переговорах нацистских фюреров с резидентурой Аллена Даллеса с целью подготовки односторонней капитуляции Германии перед западными державами, чтобы дать Гитлеру возможность сосредоточить все силы на Восточном фронте и задержать продвижение русских в центральные части страны»[285].

Известно, что еще в феврале 1943 года Аллен Даллес имел встречу с близким к правящей верхушке фашистской Германии князем Гогенлоэ, в ходе которой пытался прозондировать отношение нацистской верхушки к позиции тех американских кругов, которые он представлял. Конспирация этой встречи обеспечивалась тем, что оба ее участника были обезличены: первый выступал как «доктор Балл», второй — как «г-н Паульс». Суть обсуждавшейся ими программы сводилась к следующему: «Германское государство должно остаться существовать как фактор порядка и восстановления, о разделе его или об отделении Австрии не может быть и речи… Путем расширения Польши в сторону Востока и сохранения Румынии и сильной Венгрии следует поддержать создание санитарного кордона против Советов. „Даллес одобрительно отнесся к высказанной Гогенлоэ идее о «государственной и промышленной организации Европы на основе больших пространств, считая, что федеративная великая Германия (подобно США) с примыкающей к ней Дунайской федерацией явится лучшей гарантией порядка и восстановления Центральной и Восточной Европы“.

Как утверждает Фельфе, в бытность его работы в швейцарской резидентуре VI управления РСХА ему удалось внедрить в ближайшее окружение Аллена Даллеса своего агента «Габриэля». Это был молодой, респектабельный немец, который, чтобы привлечь внимание американцев к своей особе, выдавал себя за человека, оппозиционно настроенного к нацистскому режиму.

30 апреля 1943 года «Габриэль» представил в резидентуру донесение о том, что, по словам бывшего рейхсканцлера Вирта, «специальный уполномоченный президента Рузвельта» в разговоре с ним проявил интерес к личности агента. Подробно расспросив Вирта о «Габриэле» и получив удовлетворившую его информацию, он высказал мнение, что тот является именно тем человеком, который ему нужен. Даллес выразил желание встретиться с «Габриэлем», если последний согласится возобновить свои прерванные связи с представителями «кругов Сопротивления» в Германии. После определенных колебаний, продиктованных тактическими соображениями, «Габриэль» дал положительный ответ на это предложение и имел несколько встреч с Даллесом, который для начала просил снабдить его информацией о положении в Германии. В этих беседах Даллес пытался прогнозировать ход развития политической ситуации в Германии и в мире в целом. Даллес, сообщал в одном из своих донесений «Габриэль», «высказал мысль, что следующая мировая война произойдет, конечно, в результате столкновения между двумя самыми могущественными государствами — США и Советским Союзом»[286]. Очевидно, поэтому Даллеса особенно занимала проблема, в какой степени поражение Германии в войне будет способствовать возникновению «немецкого государства Советов».

По мере развития доверительных отношений между «Габриэлем» и Даллесом последний в откровенных беседах поведал однажды о том, что в своих докладах в Вашингтон он настойчиво проводит мысль о необходимости высадки воздушно-десантных войск союзников в Германии, чтобы не допустить консолидации антифашистских сил, прежде всего в промышленных центрах. По его мнению, с каждым месяцем все больше будет сужаться сфера власти Гитлера и руководство военными действиями полностью перейдет к генералитету. Даллес был уверен, что это явится важным психологическим фактором, который будет способствовать успеху подготовки односторонней капитуляции Германии и позволит западным союзникам обеспечить себе в будущем господствующие позиции в послевоенной Европе. Комментируя принятое Англией и США в январе 1943 года в Касабланке решение о том, чтобы не идти на какие-либо переговоры и добиваться «безоговорочной капитуляции» Германии, Даллес подчеркивал, что это решение следует рассматривать всего лишь как средство давления на нацистское руководство рейха. Он говорил о своей готовности в любое время предпринять в Вашингтоне шаги в оправдание необходимости переговоров с представителями той оппозиции в Германии, которую «действительно можно принимать всерьез». Уже сам факт переговоров, по мнению Даллеса, мог послужить для этой оппозиции импульсом к действиям, способным привести к далеко идущим последствиям, которые трудно предвидеть. А пока он занимался сбором сведений и поиском людей, которые могли бы сыграть какую-то роль в будущем становлении Германии, отвечающем политическим интересам США. Такова была ставшая известной нацистским главарям тайна, окутывавшая деятельность возглавляемого Даллесом европейского центра американской стратегической разведки.

В ноябре 1944 года также в Швейцарии Даллес через видных итальянских промышленников Маринетти и Оливетти, взявших на себя роль посредников, получил от представителей СС предложение начать сепаратные переговоры с целью выработки соглашения о прекращении военных действий в Западной Европе и «объединении» сил для продолжения войны на Востоке.

К началу 1945 года Даллес уже наладил контакты с руководящими деятелями PCXА — Шелленбергом, Харстером и даже самим Кальтенбруннером, правой рукой Гиммлера. Каждый из них, действуя самостоятельно, скрытно от других, не без основания полагал, что именно Даллес, имевший связи в мире «высокой политики», может стать наиболее подходящим партнером в организации сепаратных переговоров. На Нюрнбергском процессе Кальтенбруннер подтвердил данные предварительного следствия о своих контактах с западными союзниками в последний период войны, показав, что в качестве посредника в этих контактах был использован упоминавшийся выше эсэсовец Хеттль[287]. Все сказанное свидетельствует о том, что почва для переговоров, о которых пойдет речь дальше, была уже достаточно подготовлена.

 

Обергруппенфюрер Карл Вольф

Наряду с Алленом Даллесом, постоянно мечтавшим о сохранении военной машины третьего рейха и повороте ее против русских союзников на Востоке, обергруппенфюреру СС Карлу Вольфу суждено было стать главным действующим лицом закулисных интриг, вылившихся в операцию «Восход солнца». Поэтому на личности Вольфа и обстоятельствах, в силу которых он выдвинулся на политическую авансцену в Швейцарии, имеет смысл остановиться подробнее.

Обергруппенфюрер Карл Вольф
Обергруппенфюрер Карл Вольф

Ранг обергруппенфюрера был высшим в службе СС, осуществлявшей «охрану внутренней безопасности империи». Такой же ранг имели ближайший помощник Гитлера Борман и Кальтенбруннер, самый влиятельный человек в системе СС после Гиммлера. И только рейхсфюрер Гиммлер был по званию выше Бормана, Кальтенбруннера и Вольфа. На протяжении многих лет Вольф являлся начальником личного штаба Гиммлера и офицером связи между рейхсфюрером СС и Гитлером, иными словами, между высшим командованием СС и штаб-квартирой фюрера. Одно время он выполнял обязанности офицера связи между Гиммлером и Риббентропом, то есть между СС и министерством иностранных дел. Таким образом, Вольф не был ни командующим войсками, ни полицейским начальником. Скорее он был своего рода дипломатическим или политическим советником при главарях СС.

В прошлом специалист по рекламе Вольф сравнительно легко поднимался по служебной лестнице благодаря, как считали многие, способности оказывать влияние на людей и ладить с ними. Даллес пишет о нем как о человеке, который «способен был сдерживать свои чувства и поэтому обрел в нацистском созвездии темпераментных и бурных личностей особое место, нечто вроде положения министра без портфеля». Вольфа побаивались многие заправилы фашистского режима. Кальтенбруннер и особенно глава политической разведки Шелленберг недолюбливали Вольфа и втайне завидовали ему.

Любопытно в этом отношении свидетельство Шелленберга: «Когда я был откомандирован в поезд особого назначения к Гиммлеру в качестве будущего руководителя контрразведки страны, Гейдрих дал мне несколько советов. „Особенно, — говорил он, — обратите внимание на „Волчонка“, имея в виду генерала СС Вольфа. Без Вольфа Гиммлер редко что-либо предпринимал: все прежде обсуждалось с ним. Вольф, внешне очень импозантный, с хорошими манерами бывшего офицера абвера, вхожий в высшие круги общества, охотно использовался Гиммлером на представительских ролях. От него зависело, быть или не быть принятым у Гиммлера“[288].

В сентябре 1943 года Вольф был направлен в Италию в качестве главного уполномоченного СС при группе армий «Ц» и наделен правом именоваться личным представителем рейхсфюрера СС в Северной Италии. Он подчинялся непосредственно Гиммлеру. На Вольфа была возложена обязанность охранять и укреплять «порядок» на оккупированной гитлеровцами территории Северной Италии в «республике Сало» (марионеточное государство со столицей в североитальянском курортном городке Сало, основанное Муссолини с помощью штыков немецких оккупантов в сентябре 1943 года), простиравшейся от Неаполя до Бреннерского перевала. Фактическая власть в Северной Италии принадлежала не столько военному руководству, сколько службе СС, являвшейся беспощадным орудием подавления приобретавшего все больший размах партизанского движения и антифашистских сил в тылу. С этой целью крупные подразделения войск СС были расквартированы в Генуе, Милане и Турине.

Если германский посол Ран выступал в роли советника Муссолини по политическим и дипломатическим вопросам, то Вольф должен был стать наставником дуче в делах управления и поддержания порядка в стране. И не только наставником: Вольф имел строго конфиденциальное поручение Гиммлера, санкционированное Гитлером, пристально следить за действиями самого Муссолини, а также возглавляемого им правительства.

Но этим функции обергруппенфюрера Вольфа не ограничивались. Ему также вменялось в обязанность поддерживать тесное сотрудничество с генерал-фельдмаршалом Кессельрингом, командующим немецкими вооруженными силами в Италии. В связи с этим Вольфу был присвоен еще один чин — полномочного представителя немецких вооруженных сил в Италии и командующего тыловыми районами.

Это позволяло ему выступать арбитром при возникновении каких-либо споров о приоритете власти в Северной Италии между полицией, СС и военными властями. Словом, как писали о нем американцы, генерал СС Вольф был фактически самым влиятельным немцем в Северной Италии, в руках которого была сосредоточена огромная власть. Его высокому положению как нельзя более соответствовала помпезная обстановка мраморного дворца в Фаназано на озере Гарда, где он обосновался.

Доверие, которым пользовался Вольф у нацистской верхушки, в немалой степени базировалось на том, что он принадлежал к «старой гвардии фюрера» и уже в 20-е годы участвовал вместе с Гитлером в фашистских погромах в Мюнхене. Существенную роль сыграло здесь, очевидно, и следующее немаловажное обстоятельство, ставшее известным из документов, обнаруженных в папке «Личный штаб рейхсфюрера СС» федерального архива ФРГ. Гиммлер, как явствует из этих документов, был тесно связан с немецкими промышленниками и финансистами. Более того, для субсидирования СС и лично рейхсфюрера был образован «кружок друзей Гиммлера», объединивший около 50 представителей крупнейших монополий и банков страны. Начиная с 1932 года члены «кружка» регулярно переводили на особый счет «л миллионные суммы, оседавшие затем в карманах Гиммлера и иных высших чинов СС. Так вот, сбор «пожертвований» и их распределение среди эсэсовских бонз был поручен Карлу Вольфу, выступавшему, таким образом, в качестве доверенного лица монополий при Гиммлере и Гитлере.

… А теперь вернемся к началу самой операции, цель которой состояла в том, чтобы путем закулисных переговоров нацистов с Западом, с одной стороны, облегчить военное положение Германии, а с другой, как уже указывалось, — выиграть время для всемерного разжигания антисоветских настроений в правящих кругах США и Англии и подрыва антигитлеровской коалиции.

 

Барон Луиджи Парилли

Основанная на документах и свидетельствах очевидцев предыстория этого дела такова. Вечером 25 февраля 1945 года один из руководителей швейцарской разведывательной службы поспешил в Люцерн, чтобы сообщить Даллесу и Геверницу важную информацию. Это был капитан Макс Вайбель, тесно сотрудничавший в годы войны с представителями американской разведки. «Когда в начале 1945 года УСС стало налаживать тайные связи с немецкими генералами, — пишет Аллен Даллес, — именно Вайбель оказывал нам серьезную помощь в установлении контактов, передаче сообщений, а также в таком деликатном деле, как переход через границу, который должен был осуществляться в условиях строжайшей секретности. Будучи высокопоставленным офицером генерального штаба, он имел право давать распоряжения пограничным властям пропускать в страну лиц, которые могли представить интерес для швейцарской разведки»[289].

Накануне профессор Макс Гусман, директор частной школы в Цюгерберге, близ Люцерна, свел Вайбеля с прибывшим в Швейцарию камергером папы римского, итальянским промышленником бароном Луиджи Парилли, до второй мировой войны представлявшим в Италии американскую фирму по производству холодильников «Неш-Колдвинейтор». Все, что удалось уяснить из непродолжительной беседы с бароном, — это то, что важные причины вынуждают его искать встречи с влиятельными представителями США. Он даже назвал имя Даллеса и решительно настаивал на том, чтобы Вайбель оказал ему содействие. Не желая сразу вступать в контакт с человеком, который «возможно, мало что мог предложить и выступал от себя лично, на свой страх и риск», Даллес поручил Геверницу выяснить, насколько это серьезно и кто может стоять за спиной Парилли.

Встреча Геверница с Парилли и Гусманом состоялась на следующий день в отеле «Швейцерхоф». Геверниц доложил Даллесу, что, по его мнению, Гусман и Парилли «мало походили на связных фельдмаршала Кессельринга и грозной службы СС в Италии». Попытка выяснить у Парилли, кого он, собственно, представляет и от чьего имени выступает, ничего не дала. Он всякий раз ловко уходил от прямого ответа.

В основном барон говорил об ужасах, которые придется пережить Северной Италии, если немцы, поддавшись «слепой жажде разрушения», «начнут мстить»[290]. В Швейцарию, но словам Парилли, его привело стремление предотвратить надвигающуюся катастрофу. Он доверительно сообщил, что угроза Гитлера «смести Италию с лица земли» не находит понимания у некоторых высокопоставленных нацистов и, как это ни парадоксально, даже у ответственных сотрудников службы СС. Больше того, кое-кто готов при определенных условиях саботировать проведение этой политики. Под нажимом Геверница Парилли назвал несколько имен. В частности, он упомянул своего давнего друга капитана СС Гвидо Циммера, возглавлявшего разведку и контрразведку в Генуе, а затем переведенного в Милан, одного из руководителей службы СС — штандартенфюрера Эйгена Дольмана и его начальника генерала Вольфа. Так впервые прозвучало имя Вольфа. Кое-что прояснилось: очевидно, кто-то из высшего командования СС был заинтересован во всем этом.

Слова Парилли поначалу не произвели на Геверница большого впечатления. Циммер, всего лишь капитан службы СС, вряд ли был тем человеком, который мог бы помочь добиться капитуляции немецких войск в Италии. А вот имя Дольмана, о котором Геверниц много слышал и раньше, уже кое-что значило. И совсем меняло дело упоминание о Карле Вольфе.

Геверниц решил сразу же внести ясность. Он сказал Парилли, что союзники могли бы начать переговоры о капитуляции с Дольманом и Вольфом, а еще лучше — с Кессельрингом. Парилли несколько растерялся, создалась заминка, и Геверниц готов был поверить, что шансы очень малы. Но Вайбель, настроенный более оптимистично, сообщил Парилли пароль, которым он мог бы воспользоваться для перехода границы, если ему вдруг потребуется предпринять поездку в Швейцарию еще раз.

Вернувшись в Италию 27 февраля, Парилли сразу же направился в Милан к Циммеру, чтобы проинформировать его о результатах поездки. Циммер созвонился с Дольманом, тот прибыл в Милан на следующий день и лично беседовал с Парилли. Посчитав сообщение чрезвычайно важным, Дольман попытался немедленно связаться с Вольфом, но тот находился на совещании в штаб-квартире Кессельринга в Рекоаро. Тогда Дольман сообщил начальнику полиции и охранной службы СС генералу Харстеру в Верону, что Парилли удалось «выйти на американцев». Совещание у Кессельринга к этому времени уже закончилось, и Вольф выехал в свою штаб-квартиру в Фазано. Харстер помчался на полицейской машине навстречу Вольфу и, перехватив его по дороге, рассказал о своем разговоре с Дольманом. Сообщение настолько заинтересовало Вольфа, что он попросил Харстера разыскать Циммера и его начальника Рауфа и передать приказ немедленно прибыть в Фазано.

28 февраля в 18 часов Вольф провел узкое совещание со своими приближенными, где обсудил предложение американцев. Совещание продолжалось около полутора часов. Решение об установлении контакта с американцами было принято сразу же. Все участники были единодушны и в том, что представителем немецкой стороны надо послать Дольмана, хотя он и не присутствовал на совещании. Сопровождать его должен был Циммер.

Характерно, что когда Парилли узнал о том, какую реакцию в штабе Вольфа вызвала переданная им информация, у него возникли серьезные сомнения относительно возможности переговоров американцев с представителями СС. Какое-то время ему даже казалось, что вся эта затея понадобилась американской разведке лишь для того, чтобы скомпрометировать Вольфа как одного из главарей зловещей СС.

И вот спустя пять дней Даллесу сообщили, что Парилли снова в Швейцарии, но на этот раз не один. Эмиссарам Вольфа подыскали безопасное убежище в Лугано. По понятным причинам организаторы операции «Восход солнца» были озабочены тем, чтобы их пребывание в Швейцарии не получило огласки.

Во второй половине дня в субботу 3 марта Вайбель собрал всех участников предстоящей тайной встречи в одном из немноголюдных ресторанов Лугано. Американцев представлял уполномоченный Даллеса, сотрудник его аппарата в Берне Пол Блюм. Беседу вели в основном Блюм и Дольман. Главная задача оставалась прежней: выяснить, кого в действительности представляли эмиссары. И хотя Дольман лишь вскользь упомянул о своей службе в штабе генерала Вольфа и дал понять, что может попытаться воздействовать на генерала, чтобы склонить его к поездке в Швейцарию, Блюм вынес твердое убеждение, что за всем этим предприятием стоит именно Вольф.

Чтобы убедиться в серьезности намерений и реальных возможностях стоящих за ним лиц, Блюм должен был к концу встречи передать Дольману листок с двумя фамилиями. Речь шла об итальянских буржуазных политических деятелях, схваченных полицией: профессоре Феруччо Парри, видном участнике движения Сопротивления, и майоре Антонио Усмиани, одном из главных агентов УСС в Милане. Американцы выдвинули условие: если генерал Вольф действительно рассчитывает на встречу с ними, то должен освободить Парри и Усмиани и передать их в распоряжение УСС. Дольман обещал сообщить об этом Вольфу.

 

Визит Вольфа к Гитлеру

Какое-то время Даллесу и его помощникам казалось, что они увлеклись, выдвинув такое непомерное требование, и что, очевидно, они видят Дольмана в Швейцарии в последний раз. Но Вольфу в обстановке катастрофического ухудшения военного положения Германии важно было во что бы то ни стало выиграть время. Цель, ради которой затевалась вся эта игра, оправдывала средства, и он готов был пойти на многое, лишь бы наладить контакт с американцами.

Вольф, разумеется, не мог не учитывать, какими тяжелыми последствиями чреват для него тайный сговор с противником, если сведения об этом дойдут раньше времени до соперничающих между собой нацистских главарей. И чтобы застраховать себя, Вольф, которому не раз удавалось достойно выходить из сложных ситуаций, делает такой ход. В ночь с 6 на 7 февраля 1945 года он появился в штаб-квартире Гитлера, рассчитывая как высший руководитель СС и полиции в оккупированной гитлеровцами Северной Италии получить аудиенцию у фюрера. Прием состоялся в имперской канцелярии, но Гитлер был не один. Беседа велась в присутствии Риббентропа, его представителя при ставке фюрера после фон Хевеля, а также связного офицера Гиммлера группенфюрера СС Фегеляйна. Вольф стал горячо убеждать Гитлера, что для выхода из военного тупика, в котором оказалась Германия, необходим поиск новых возможностей, имея в виду заключение сепаратного мира с западными державами. Он информировал фюрера о том, что к нему в последнее время тянутся нити с трех сторон: от Ватикана, англичан и американцев. Такой повышенный интерес к представителю третьего рейха Вольф объяснил тем, что папа римский хочет предстать перед лицом всего католического мира спасителем человечества, англичане, в свою очередь, считают, что послевоенной Европой должны управлять именно они. Что касается американцев, то, по их твердому убеждению, говорил Вольф, желая подчеркнуть наличие противоречий в лагере западных союзников, Англия отжила свой век и теперь ведущая роль должна отойти к Соединенным Штатам. Всех их, заключил Вольф, объединяет стремление не допустить, чтобы Советы одержали верх в этой войне. Свое сообщение обергруппенфюрер закончил обращением к Гитлеру разрешить ему попытаться взять эти нити в свои руки. Согласно более поздним утверждениям Вольфа, фюрер внешне никак не отреагировал на его обращение: он не сказал ни да, ни нет. Но давно и хорошо зная Гитлера, Вольф уловил, что его предложение внутренне воспринято фюрером положительно. Дело в том, что в прошлом — и Вольфу это было известно — такого рода идеи вызывали немедленный отпор и даже взрыв бешенства со стороны Гитлера. На этот раз он молчал, расхаживая по кабинету и пощелкивая пальцами.

Сцена встречи в имперской канцелярии закончилась, по свидетельству Вольфа, тем, что Гитлер, прощаясь с ним, произнес: «Благодарю за доклад, с которым вы прибыли. Это очень интересно. Действуйте и постарайтесь заручиться максимально благоприятными предложениями». Подумав после над тем, «как интерпретировать слова фюрера, Риббентроп и Вольф пришли к выводу, что поведение фюрера, который, хотя формально и не дал санкции на переговоры с Западом, все-таки дает право начать активные действия»[291].

По возвращении из Берлина Вольф собрал представителей высшего командования (как армейского, так и войск СС) и дал указание докладывать ему лично о каждой возникающей возможности «выхода» на англичан или американцев. О том, как развивались события дальше, Вольф сообщил после войны в интервью, данном им корреспонденту швейцарской газеты. В нем утверждалось, в частности, что, прибыв из Берлина в ставку Кессельринга в Северной Италии, он узнал, что части фашистской «черной бригады» (войска марионеточного правительства Муссолини в г. Сало на оккупированной гитлеровцами территории) задержали в Комо агента «управления специальных операций» британской разведки Тукера (он же Уиллоуби). Лазутчик имел личное поручение главнокомандующего союзными войсками на Средиземноморском театре английского фельдмаршала Г. Р. Александера войти в контакт с военным министром в «правительстве» Муссолини маршалом Р. Грациани. Вольф настоял на передаче задержанного в свое распоряжение и направил его через Швейцарию обратно к Александеру с заданием выяснить, какие военные и политические требования тот готов выдвинуть немецкому командованию в Италии.

Вольф и его ближайшие сотрудники, осведомленные, что называется, из первых рук о настроениях Даллеса, стремились, как подчеркивает американский историк Дж. Толанд, всемерно играть на антисоветизме и антикоммунизме своих партнеров по сепаратным переговорам. Свое обращение к Александеру Вольф, зная о настроениях определенных кругов Великобритании и США, обосновывал мнимой заботой о судьбе Северной Италии: в случае внезапного прекращения немецкого сопротивления итальянские партизаны-де немедленно сформируют «коммунистическое правительство», и тогда восторжествуют «французские коммунисты на западе, итальянские — на востоке; широкий „красный пояс“ протянулся бы через всю Южную Европу. Единственное решение проблемы, — подчеркивал Толанд, — состоит в том, чтобы договориться об организованной капитуляции немецких вооруженных сил. Тогда западные страны могли бы оккупировать Северную Италию, прежде чем партизаны возьмут там руководство в свои руки»[292].

Такой ход рассуждений находил полное понимание у Даллеса. «Если бы мы добились быстрой капитуляции немцев в Италии, — писал он в своих мемуарах, — то овладели бы Триестом — ключом к Адриатике… В противном же случае коммунистические войска, или прорвавшиеся через Венгрию части Советской Армии, или продвинувшиеся вперед из Югославии соединения Тито совместно с прокоммунистическими партизанами займут Триест и, возможно, еще дальше продвинутся на запад».

8 марта Вайбель сообщил Геверницу, что находившиеся в заключении Парри и Усмиани доставлены Циммером из Милана на швейцарско-итальянскую границу в Чиассо, откуда они выехали в Цюрих. Вслед за Парри и Усмиани пересекли границу Вольф и сопровождавшие его Дольман, Циммер и адъютант генерала Веннер — все в штатском. Поездом они направились в Цюрих. На всякий случай их снабдили легендой: Вольф и сопровождающие его лица являются членами смешанной немецко-итальянской комиссии, направляющейся в Швейцарию для обсуждения вопроса об использовании портового оборудования в Генуе. Как видим, Вольф действовал с поразительной оперативностью.

Прибывший в этот день в Цюрих Даллес встретился на конспиративной квартире УСС на Генферштрас-се с Геверницем. Присутствовавший при этом Вайбель информировал американцев, что нацистов и барона Парилли приняла в своем доме в Цюрихе семья профессора Гусмана, а Парри и Усмиани устроены в безопасном месте — их поместили под видом пациентов в известную цюрихскую клинику.

Вскоре на конспиративную квартиру явился Гусман — ему отводилась на переговорах роль посредника — и предложил Даллесу из соображений безопасности встретиться с Вольфом в собственной квартире. Даллес отклонил это предложение и заявил, что, если Вольф желает видеть его, он должен явиться на Генферштрассе, причем без сопровождающих лиц. Гусман обязан был привезти Вольфа, представить Даллесу, а затем оставить их одних. Много лет спустя Даллес вспоминал, что игра стоила свеч и следовало встретиться с Вольфом, хотя при этом было много риска. Последствия могли быть не из приятных.

 

Переговоры Вольфа с союзниками 

Даллес отдавал себе отчет в том, что, если сведения о переговорах с высокопоставленным немецким офицером просочатся в печать, это серьезно скомпрометирует его как официального представителя США, но оправданием такого шага могло служить, как считал Даллес, освобождение из тюрьмы двух итальянских политических деятелей. Совершенно очевидно, что это условие понадобилось Даллесу не только для того, чтобы убедиться в реальности власти лиц, стоявших за спиной Парилли. Опытному игроку нужны были оправдания своей связи с нацистами, с тем чтобы в случае ее огласки спрятать концы в воду.

Как было условлено, около 10 часов Вольф прибыл на Генферштрассе. Переговоры начались. Исходным пунктом сообщения Вольфа было указание на то, что он был одним из тех, кто со дня прихода нацистов к власти и до самого последнего момента глубоко верил в Гитлера и был искренне предан ему. Теперь же твердо осознал, что война проиграна, и считает своим долгом сделать все возможное для заключения сепаратного мира с западными союзниками. «Я командую войсками СС в Италии, — заявил Вольф, — и согласен передать себя и всю возглавляемую мной организацию в руки союзников»[293]. При этом он выдвинул следующие условия соглашения: военные действия на итальянском фронте должны немедленно прекратиться, все войска группы армий «Ц» получат возможность организованно отступить в Германию, немецкое командование обязуется при отступлении воздержаться от разрушения промышленных и транспортных сооружений и обеспечить англо-американским войскам свободное продвижение в Северную Италию и Австрию. Заметим, что обеспечение возможности гитлеровским войскам организованно вернуться в Германию нацисты считали одним из важнейших условий соглашения о прекращении военных действий на итальянском фронте. «Таким образом, — говорилось в предложении Вольфа, — дальнейшее существование немецкого порядка, опирающегося на силу, остается гарантированным. Дальнейшая судьба немецко-фашистской армии должна быть определена в последующем ее собственным командованием»[294]. Даллес готов был принять эти предложения за основу для переговоров.

Но, чтобы покончить с войной в Италии, продолжал Вольф, мало только стремления службы СС, необходимо привлечь на свою сторону и командующих немецкими вооруженными силами. Он считал, что имеет на Кессельринга большое влияние, и был уверен, что сможет сделать его своим союзником. Это было тем более важно, что соглашение, как подчеркнул Вольф, приобретает законную силу лишь после его утверждения Кессельрингом. Вольф полагал, что посол Ран также окажется полезным. Если Даллес гарантирует немцам надежную связь с верховным командованием союзных войск, он, Вольф, обеспечит приезд в Швейцарию Кессельринга или его заместителя. Даллес уверил Вольфа в своем тесном сотрудничестве с верховным командованием союзников. Считая, что цель достигнута и искомый канал связи найден, Вольф заявил Даллесу, что готов представить по первому же требованию соображения об условиях заключения мира. И хотя в этом предложении не было упоминания о безоговорочной капитуляции, Даллес воспринял его с «благожелательным пониманием»[295], заявив, однако, что готов вести переговоры при единственном условии: Вольф не должен вступать в контакт ни с кем из других союзников и гарантировать сохранение факта переговоров в строжайшей тайне. В радиограмме в Вашингтон Даллес рекомендовал незамедлительно приступить к подготовке нескольких офицеров штаба союзных войск на случай, если поступит сообщение о прибытии в Швейцарию Кессельринга или его заместителя для завершения переговоров.

Утром оставшийся в Цюрихе Геверниц имел продолжительную беседу с Вольфом и Дольманом. Были окончательно отработаны детали плана Вольфа: он проведет разговор с Кессельрингом, вместе они выработают проект декларации о прекращении военных действий, которую подпишут Кессельринг, Вольф и Ран. Вольф вновь выразил уверенность, что Кессельринг поддержит его и сможет прибыть в Швейцарию в течение недели, чтобы тайно встретиться с военными представителями США и Англии и скоординировать технические детали сговора. Вольф счел необходимым еще раз подчеркнуть, что он действует независимо от Гиммлера и ни Гиммлер, ни Гитлер ничего не знают о его поездке в Швейцарию.

Та и другая стороны были вполне удовлетворены обнадеживающим началом. Немецкие эмиссары даже прикинули в уме состав «послегитлеровского» кабинета. На пост президента страны они прочили Кессельринга, министра иностранных дел — К. Нейрата, занимавшего эту должность до Риббентропа. Пост министра внутренних дел Вольф оставлял за собой, будучи уверен, что Гиммлер ни при каких условиях в этом качестве не сохранится. В не меньшей степени были удовлетворены достигнутыми результатами американские прямые и косвенные участники переговоров. «Очевидно, Аллен Даллес, — скажет позже Вольф, — находился под таким сильным впечатлением от начала переговоров, что уже 19 марта в местечке Аскона на юге Швейцарии назначил обсуждение офицерами генерального штаба технических вопросов капитуляции. Во время этой встречи мое предложение было расширено: в личном разговоре я должен был склонить Кессельринга распространить капитуляцию в Италии на весь Западный фронт». Вашингтон и Лондон одобрили действия Даллеса[296].

На следующий день Даллес получил от фельдмаршала Александера радиограмму, что два старших офицера из штаба союзных войск направлены в Швейцарию. Представительству УСС в Казерте поручалось обеспечить строжайшую секретность затеваемой операции — этой стороне дела придавалось особенно важное значение. Вольф со своей группой возвратился в Италию 9 марта. Он планировал встретиться с Кессельрингом на следующей неделе[297].

Между тем Даллес и Геверниц занялись поисками подходящего места для предстоящих переговоров, стремясь прежде всего не допустить утечки информации. «Одна лишь организация негласного прибытия немецких представителей и обеспечение секретности их встречи, — писал Даллес, — требовала усилий всего персонала, находящегося как в распоряжении Вайбеля, так и в моем подчинении»[298].

 

Непредвиденные обстоятельства в Операции Восход солнца

В воскресенье 11 марта Вайбель известил Даллеса, что Парилли вновь появился в Швейцарии. Барон прибыл с важной вестью, сильно встревожившей организаторов закулисных сепаратных переговоров. Оказывается, едва Вольф пересек швейцарскую границу, как к нему подошел специально поджидавший его главный инспектор СС из Милана полковник Рауфф и вручил пакет от Кальтенбруннера. Шеф РСХА настаивал, чтобы Вольф увиделся с ним в Инсбруке.

Тот факт, что Вольф не информировал Берлин о поездке в Швейцарию, вызвал подозрения у Кальтенбруннера. Поздно ночью Вольф, умевший видеть опасность и вовремя замести следы, по телетайпу сообщил Кальтенбруннеру, от которого можно было ждать любых сюрпризов, что не имеет возможности прибыть в Инсбрук в связи с неотложными делами, и просил извинить его.

Боясь, что его поездка в Швейцарию стала известна Гиммлеру, и стремясь обеспечить себе алиби, Вольф решил обратиться к американцам с просьбой освободить из плена близкого друга и любимого адъютанта Гитлера оберштурмбаннфюрера Вунше. Приближался день рождения Гитлера, и Вольф мог объяснить свою поездку в Швейцарию тем, что хотел сделать фюреру приятный сюрприз.

Утром 13 марта из Казерты телеграфировали, что два военных представителя фельдмаршала Александера приедут в Швейцарию независимо от того, готовы ли немцы вести переговоры или нет. Этими представителями были заместитель начальника штаба войск союзников в Казерте американский генерал Л. Лемнитцер[299] и начальник разведки при штабе Александера английский генерал Т. Эйри. Они прилетели в Лион в тот же день. При них находился целый штат сотрудников УСС: радисты, операторы, связные, охранники и другой персонал.

Поздно ночью Даллесу позвонил Вайбель и предупредил о приезде Парилли, доставившего срочное послание от Вольфа. Последний доводил до сведения Даллеса, что, если ему предложат явиться с докладом в Берлин, он откажется ехать под тем предлогом, что на время отсутствия Кессельринга, вызванного в ставку за новым назначением, он не может оставить Италию. Вольф считал также целесообразным попытаться привлечь на свою сторону преемника Кессельринга и намерен был действовать в этом направлении самостоятельно — все зависело от того, кто будет этим преемником. Вольф выражал готовность «очистить аэродромы и побережье для высадки воздушных и морских десантов западных союзников». Упомянув вскользь об обстреле американским штурмовиком его автомашины по дороге из штаба Кессельринга, Вольф просил Даллеса повлиять на авиацию союзников, чтобы в районе восточнее Милана она действовала менее активно. Послание заканчивалось указанием на то, что Вольф ждет ответа Даллеса и в случае необходимости согласен прибыть в Швейцарию в любое время.

В переданном через Парилли ответе Даллес сообщил, что хотел бы видеть Вольфа сразу же, как станет известным, кто займет место Кессельринга и Вольф продумает план дальнейших действий.

В своих мемуарах Даллес не скрывает, что с самого начала операции «Восход солнца» он допускал возможность двойной игры нацистов, рассчитанной на то, чтобы «вбить клин в наши отношения с русскими»[300]. И все же Даллес всячески форсировал подготовку к переговорам. Политические соображения брали верх над его профессиональной осторожностью.

Ответив на послание Вольфа, Даллес немедленно выехал, чтобы встретить Лемнитцера и Эйри. Генералы проследовали из Лиона в Швейцарию инкогнито: первый под фамилией Никольсон, второй — Макнили, оба в форме сержантов и в сопровождении старших сотрудников УСС. Тайное свидание генералов с обергруппенфюрером СС Вольфом должно было состояться в Асконе, недалеко от Локарно, в уединенном поместье Геверница.

17 марта в Швейцарию прибыл Парилли, уведомивший о том, что Вольф со свитой прибудет на границу рано утром 19-го. Он сообщил также, что вместо Кессельринга на посту командующего немецкими войсками в Италии стал генерал фон Фитингоф, которого Вольф считает своим другом.

Были приняты все меры предосторожности, чтобы оградить прибывающих на тайные переговоры нацистов от опасности. Было решено, что с границы группу Вольфа доставят в автомобиле в частный дом в Лугано. Нацисты войдут в дом, машина уедет, а они через черный ход покинут его и на машинах, принадлежащих УСС, отправятся в Аскону. 19 марта группа сотрудников УСС, разбившись на двойки и тройки, на разных поездах направилась из Берна в Аскону. Вольф и сопровождающие его лица прибыли из Лугано вскоре после одиннадцати.

 

Оттягивание Вольфом наступательной операции союзников 

Как выяснилось в ходе предварительной беседы, приезд в Северную Италию преемника Кессельринга генерала Фитингофа ожидался 19 марта. Сделать Фитингофа сторонником тайных переговоров можно было лишь при условии, если тот будет чувствовать поддержку кого-либо из высокопоставленных представителей вермахта. Кессельринг уже десять дней как уехал из Северной Италии, и Вольф не имел с ним связи, воспользоваться же телефоном он не мог, так как линия прослушивалась гестапо.

«Немецкое командование, — заявил Вольф, — располагает информацией о том, что в конце марта в Италии намечается крупное наступление союзников». Вольфа интересовало, достоверны ли эти сведения, поскольку в случае начала наступления «шансы на успешное проведение капитуляции сведутся к нулю». «Если вы мне дадите пять, а лучше семь дней, — сказал Вольф, — я непременно повидаюсь с Кессельрингом». Любопытна и сама аргументация сроков. Вольф собирался ехать на машине, так как считал, что лететь самолетом слишком рискованно, и, кроме того, он «не располагал горючим» (!) Вольф, руководствуясь указанием Гитлера не форсировать завершение переговоров, с большим упорством отстаивал каждый лишний день, тем более что прекращение военных действий на итальянском фронте позволило бы фашистскому командованию снять четыре дивизии и перебросить их на советско-германский фронт. Словом, ситуация, сложившаяся на итальянском фронте в результате действий Вольфа, работала на планы Гитлера.

Даллес спросил, следует ли принимать в расчет Кальтенбруннера. Явно задетый за живое, Вольф ответил: «Кальтенбруннер сам пытается нащупать нужные каналы для закулисных переговоров. Он не потерпит соперничества»[301].

Даллес предложил устроить совещание военных представителей, чтобы уладить несколько сложных технических вопросов капитуляции. Местом такого совещания должна была стать штаб-квартира союзнических войск в Казерте. Другой вопрос касался обеспечения надежной связи между представительством УСС, штабом союзников в Казерте и Вольфом в Италии. Даллес стоял за то, чтобы предоставить в распоряжение Вольфа радиста, свободно владеющего немецким языком.

Тайное совещание военных представителей США и Англии с нацистским эмиссаром состоялось в тот же день. Его открыл Лемнитцер, в роли переводчика выступал Геверниц. Даллес поинтересовался у Вольфа, что побуждает его беседовать с Кессельрингом раньше, чем с Фитингофом. «Кессельринг мне ближе, — сказал Вольф, — и в прошлом я не один раз беседовал с ним о путях и средствах прекращения войны[302]. Поэтому то, что я собираюсь сказать ему теперь, не будет для него неожиданностью. С Фитингофом я такого вопроса никогда не обсуждал и, зная его консерватизм, развитое чувство долга, я сомневаюсь в успехе, если не заверю его в поддержке Кессельринга, а может быть, и генерала Вестфаля, нового начальника штаба Кессельринга и близкого друга Фитингофа»[303]. Лемнитцер спросил, какую реальную помощь может оказать Кессельринг. Вольф ответил, что в случае успеха его миссии Кессельринг посоветует Фитингофу действовать и тогда все исходящее от него, Вольфа, будет выглядеть в глазах Фитингофа весомее. «Не могу сказать, сколько времени это займет, — продолжал Вольф, — но думаю, что даже при удачном стечении обстоятельств это потребует не менее пяти — семи дней, если, конечно, меня не накроют бомбардировщики союзников». На этом совещание закончилось.

Так, 8 марта 1945 года в Цюрихе в нарушение союзнических обязательств начались прямые переговоры между германским и американским уполномоченными. Вольф предложил Даллесу заключить соглашение о прекращении военных действий на итальянском фронте. В случае согласия командование союзными войсками должно было отменить запланированное наступление и предоставить немецкой армии возможность без боев уйти на территорию Германии. В качестве компенсации германская сторона гарантировала англо-американским войскам беспрепятственный проход в долину реки По и к Южным Альпам, а также возможность быстро оккупировать Австрию.

Но в назначенный срок Вольф не появился. 2 апреля вместо него прибыл барон Парилли. Выяснилась одна любопытная деталь: незадолго до этого Вольф перевез свою семью в район южнее Бреннерского перевала. Узнав об этом, Гиммлер во время отсутствия Вольфа переправил ее обратно в Австрию и позвонил Вольфу: «Вы поступили опрометчиво, я взял на себя смелость исправить положение. Теперь ваша жена и дети находятся под моей защитой»[304]. Гиммлер советовал Вольфу не покидать Италию, что можно было расценить как запрет на выезд в Швейцарию. Оттого-то Вольф и не отважился лично прибыть в Берн. Барон во всех подробностях рассказал Даллесу, Лемнитцеру, Эйри и Геверницу о поездке Вольфа на Западный фронт, о его встрече с Кессельрингом и о последовавших за этим событиях. Вольф спросил Кессельринга, одобряет ли он его идею капитуляции в Италии и готов ли поддержать эту идею капитуляцией на Западном фронте. Кессельринг ответил отрицательно. Он мотивировал это тем, что, как новый человек, мало знает генералов, командующих его корпусами и дивизиями, и, кроме того, при нем находятся два хорошо вооруженных эсэсовских полка, которые незамедлительно выступят против него, начни он действовать вопреки приказам фюрера. Однако Кессельринг обещал посоветовать Фитингофу, чтобы он поддержал Вольфа. «Сожалею, что я не в Италии», — сказал в заключение Кессельринг.

Получив согласие Кессельринга на капитуляцию в Италии, Вольф считал, что вполне справился с первой задачей, и уже собирался вернуться в Фазано, когда Гиммлер, узнавший, что Вольф в Германии, вызвал его в Берлин.

 

Кальтенбруннер мешает Вольфу

В Берлине Вольфа проводили в рейхсканцелярию. В сопровождении Кальтенбруннера вошел Гиммлер. Рейхсфюрер СС сказал Вольфу, что знает о его свидании с Даллесом в Швейцарии, состоявшемся 8 марта.

Он выразил неудовольствие тем, что Вольф установил этот контакт без его санкции и специального инструктажа компетентных офицеров СД. Вольф немного успокоился, поняв, что причиной раздражения послужили не подозрения в двойной игре, а профессиональная ревность разведчиков, советами которых Вольф пренебрег. В ходе разговора Вольф убедился, что ни Гиммлер, ни Кальтенбруннер не осведомлены о его визите в Швейцарию 19 марта. Если бы этот факт стал известен Гиммлеру, оправдываться было бы куда сложнее. По вопросам, которые задавались, Вольф догадался, что в действительности Кальтенбруннер знает не так уж много о его контактах с союзниками.

Гиммлер предложил Вольфу на следующий день встретиться с экспертами разведывательной службы Шелленберга и обсудить план совместных действий. Вольфу стало ясно, что его вызов в Берлин подстроен Кальтенбруннером, который, очевидно, хочет вырвать из его рук инициативу переговоров. Жажда личного спасения, какой бы ценой оно ни было куплено, заставляла нацистских главарей метаться в поисках выхода. Понимая это, Вольф решился предложить свои услуги. Он выдвинул такую идею: все трое должны отправиться к Гитлеру и доложить ему, что Вольф наладил связь с Даллесом, а через него с влиятельными кругами США. Располагая такой поддержкой, Вольф попытается убедить Гитлера, что контакты с американцами помогут заключить соглашение о капитуляции немцев в Италии в короткий срок.

Реакция Гиммлера и Кальтенбруннера была мгновенной и совершенно недвусмысленной. Они отказывались поддержать Вольфа, считая, что для этого выбрано неподходящее время: Гитлер пребывал в состоянии крайнего раздражения, всякие разговоры о мире приводили его в ярость, особенно после того, как сорвались неуклюжие переговоры Риббентропа с западными союзниками в Стокгольме, испортившие, по мнению фюрера, все дело.

Сославшись на срочный вызов, Гиммлер вскоре покинул их. Кальтенбруннер привез Вольфа на свою виллу неподалеку от Ванзее, где они позавтракали, стараясь избегать разговоров о капитуляции. Вольф пришел к заключению, что Кальтенбруннер пока не намерен пойти против него, по крайней мере не собирается убирать его со сцены. Кальтенбруннер был скорее уязвлен как профессионал, поскольку Вольф, которого он считал дилетантом в делах разведки, сумел достичь того, чего не удалось сделать ему самому, главе имперской службы безопасности.

Через несколько дней Кальтенбруннер и Вольф снова были у Гиммлера. Рейхсфюрер только что получил распоряжение Гитлера немедленно ночным поездом отправиться в Венгрию и поэтому не имел времени для разговора. Он предложил Вольфу не прерывать отношений с Даллесом, но по собственной инициативе больше в Швейцарии не появляться. «С поездками в Швейцарию покончено. Вы не все знаете!» — заключил рейхсфюрер. Гиммлер и Кальтенбруннер были уверены, что после полученного инструктажа в Баварии Вольф не отважится далеко зайти в своих действиях, по крайней мере втайне от них.

9 апреля англо-американские войска начали столь долго откладывавшееся наступление на итальянском фронте. В тот же день в Швейцарию вновь прибыл Парилли. Он сообщил, что, поддержав Вольфа в вопросе капитуляции, Фитингоф готов был подписать ее, но на почетных для военных условиях, а именно: в момент объявления капитуляции немцы не покидают строя, они не будут интернированы и посажены за колючую проволоку, им разрешат временно остаться в Италии и произвести ряд работ по восстановлению шоссейных и железных дорог. Когда положение стабилизируется, немецких солдат возвратят в Германию, не лишая ремней и штыков. Это будет означать, что капитуляцию они приняли организованно.

Даллес, опьяненный успешным, как ему казалось, развитием контактов с нацистами, наращивал активность. Прежде всего он решил послать в Италию в штаб Вольфа радиста. Представительству УСС в Лионе было поручено отобрать несколько радистов, говорящих по-немецки, из числа подготовленных для заброски в Германию. Выбор остановили на 26-летнем чехе Вацлаве Градецком, получившем кличку «Маленький Уолли». Даллес объявил ему, что он должен передавать сообщения, составленные эсэсовским офицером, и принимать предназначенные для него радиограммы УСС. 13 апреля Циммер переправил Уолли через границу, доставил его в Милан и поселил на Виа Чимароза в доме 22. Вилла находилась в районе, почти полностью контролируемом эсэсовцами, но доступа в комнату Уолли не имел никто, кроме Циммера и Парилли. На другой день Уолли вышел в эфир. Таким образом, между Даллесом и штаб-квартирой СС в Италии была установлена постоянная связь.

Роль немецкой разведки во Второй Мировой войне. Оглавление.

 

 Copyright © ProTown.ru 2008-2015
 При перепечатке ссылка на сайт обязательна. Связь с администрацией сайта.