Рубрикатор
 
Города
Области
Документы
Статьи
О сайте
Почтовые индексы
Контакты

 
 

Капитуляция Германии в Казерте

Попытка Вольфа сделать заявление о капитуляции группы армий Ц

Днем 25 апреля Вольф в сопровождении Гусмана и Геверница отбыл в Италию, а Даллес вернулся в Берн, откуда было удобнее всего руководить операцией. Швайниц, получивший полномочия действовать от имени Фитингофа, и доверенный Вольфа Веннер остались в Люцерне в качестве гостей Вайбеля. Поздно ночью Вольф пересек швейцарско-итальянскую границу и направился на командный пункт СС в Черноббио, на побережье пограничного озера Комо. Сразу же он связался по телефону со своим штабом в Фазано и со штабом СС в Милане, а затем сообщил Гусману, что вряд ли сможет выбраться из Черноббио из-за действий партизан. Он интересовался, как идут дела в Люцерне и нет ли вестей из Вашингтона. На этом связь с Вольфом оборвалась. Гусман, прождавший на границе всю ночь, не получил больше никаких сведений из Черноббио. Вашингтон, Лондон и Казерта также безмолвствовали.

Рано утром 27 апреля Даллеса в Берне разбудил телефонный звонок Геверница. Он сообщил, что Вольф, пробыв некоторое время в контролируемом партизанами районе озера Комо, снова вернулся в Швейцарию (в Лугано) в сопровождении Геверница и Вайбеля.

Возникли новые проблемы. Вольф изъявил готовность отправиться в Милан и сделать официальное заявление о капитуляции по контролируемому немцами радио. Геверниц и Вайбель были против этой затеи, ссылаясь на активизацию партизан на границе. Они сомневались, что Вольф сможет попасть в Милан, а если даже он туда и доберется, то радиостанция вряд ли все еще будет находиться в руках немцев. Геверниц считал, что заявление по радио не даст нужного эффекта. Без сотрудничества с Фитингофом не удастся склонить к капитуляции группу армий «Ц». Геверниц предложил Вольфу возвратиться через Швейцарию в Больцано, где теперь располагался штаб Фитингофа, и сделать последнюю попытку провести капитуляцию. Вольф согласился, и Вайбель взялся доставить его на своей машине.

Между тем накануне на имя Даллеса поступило сообщение с грифом «третья срочность» (термин, обозначавший, что послание следует передавать по линии связи в первую очередь). Все предыдущие приказы отменялись. Союзный штаб предписывал фельдмаршалу Александеру согласовать с немецкими эмиссарами их немедленное прибытие в Казерту для подписания капитуляции. При этом запрещалось проводить какие-либо совещания и обсуждения в Швейцарии. Тем самым руководители западных держав теперь пытались подчеркнуть, что переговоры с гитлеровскими эмиссарами не носили характера политического сговора. Цель их — добиться только военной и притом безоговорочной капитуляции немецко-фашистских войск в Италии. Энергичное вмешательство СССР, о котором говорилось выше, возымело свое действие. К тому же в условиях мощного штурма советскими войсками Берлина, начавшегося 16 апреля 1945 года, и быстрого развала третьего рейха сепаратная политическая сделка с гитлеровцами теряла смысл.

Даллес принял все меры к тому, чтобы перехватить Вольфа в пути и сообщить ему о новых распоряжениях. Он также позвонил Геверницу и предложил немедленно прибыть в Берн, чтобы оттуда лететь с немцами в Казерту.

Днем с Даллесом связался Вайбель. Оказывается, он получил сообщение Даллеса как раз в тот момент, когда они с Вольфом прибыли к австрийской границе. Генерал был обрадован таким поворотом событий, но все же решил ехать в Больцано, что не расходилось с мнением Даллеса. Он считал, что там он нужнее, чем в Казерте, где его легко может заменить Веннер. Встал вопрос о связи, которая теперь была особенно важна. Вольф посоветовал оставить Циммера в районе австрийско-швейцарской границы, а Уолли послать в Больцано прямо в штаб СС, где Вольф намеревался тайно устроить его, как в свое время в Милане. Из Больцано Уолли сможет наладить радиосвязь с Казертой, и таким образом союзный штаб получит прямую связь с Вольфом, а через него — с группой армий «Ц». Даллес телеграфировал об этих предложениях в Вашингтон и Казерту; были информированы также Швайниц и Веннер.

В этот же день в Аннеси приземлился американский самолет, присланный из штаба Александера. Даллес сообщил пилоту, что два немецких эмиссара и Геверниц вылетят на следующее утро, в субботу 28 апреля. Он передал Вайбелю официальное приглашение фельдмаршала Александера присутствовать на церемонии в Казерте.

Вечером в бернском представительстве УСС Даллес и Геверниц встретились со Швайницем и Веннером. Поскольку переговоры в Швейцарии были запрещены, а в задачу Даллеса входила лишь отправка немцев в Казерту, разговор большей частью касался подготовки к предстоящим беседам. Вскоре эмиссары направились в Казерту.

По просьбе фельдмаршала Александера Геверниц выполнял обязанности переводчика во время переговоров в Казерте 28 и 29 апреля 1945 года. Впоследствии он подробно описал ход этих переговоров.

 

Переговоры о капитуляции Германии в Казерте

28 апреля самолет фельдмаршала Александера вылетел из Аннеси (Франция) и в 15 часов приземлился в аэропорту Казерты. На поле Геверница и его спутников ожидали генералы Лемнитцер и Эйри. Обе группы сдержанно раскланялись. Двое немцев поехали в одном автомобиле, а генералы союзников и Геверниц — в другом. Первая неофициальная беседа между генералами Лемнитцером и Эйри и немецкими эмиссарами прошла гладко. Эйри старался убедить немцев, что они находятся здесь только для того, чтобы подписать безоговорочную капитуляцию. После этого представители западных держав оставили немцев в лагере, а сами поехали на виллу генерала Эйри. Геверниц осведомился, нет ли в его комнатах микрофонов, и генерал заверил, что нет. «Я хочу быть уверенным в этом, — продолжал Геверниц, — так как должен сообщить вам весьма важные сведения». Он рассказал Эйри, что нарушил приказ союзного штаба и отправил Вольфа через Швейцарию и Австрию в Больцано. Его не убедил, хотя и удивил ответ генерала: «Не беспокойтесь об этом».

Официальная встреча с немецкими эмиссарами состоялась в 18 часов. Кроме генералов Лемнитцера и Эйри, на ней присутствовало еще несколько высокопоставленных офицеров союзных войск Средиземноморского театра военных действий. Представителя СССР не было. Генерал У. Морган, начальник штаба фельдмаршала Александера, показав объемистый документ, содержащий условия капитуляции, просил Геверница перевести его комментарии немцам. Он сообщил, что в 21 час начнется вторая, более важная встреча, а до этого немецкие эмиссары могут получить разъяснения по возникшим у них вопросам. Генерал также поставил их в известность, что на встрече будет и представитель советского командования. Немецкие эмиссары ушли и принялись за изучение документа. Во время поездки они еще питали кое-какие иллюзии относительно условий капитуляции. Полномочия, возложенные Фитингофом на Швайница, были сформулированы весьма туманно. Хотя Швайниц и мог подписывать документы от имени Фитингофа, его фактические права были ограничены двусмысленной фразой «в пределах данных мною указаний». Эти указания, переданные Швайницу устно, преследовали, в частности, цель уберечь капитулирующие войска от лагерей для военнопленных. Фитингоф рассчитывал добиться согласия союзников на демобилизацию войск, которыми он командовал в Северной Италии, и на скорейшую их отправку в Германию. Немецким эмиссарам было приказано настаивать еще на одной уступке — разрешить оставить офицерам личное оружие. На второй встрече присутствовал представитель советского командования генерал-майор А. П. Кисленко. Немецким эмиссарам была предоставлена возможность высказаться, и они выдвинули главное условие: демобилизация войск без интернирования в лагере для военнопленных. Относительно личного оружия они сказали, что, пока не закончится капитуляция, оно необходимо для сохранения дисциплины. Следующий пункт соглашения касался военных кораблей в портах. Швайниц дал справку, что эти суда находятся не в ведении командования группы армий «Ц», а подчиняются непосредственно военно-морскому флоту. Поэтому он может гарантировать лишь капитуляцию самих портов, а не кораблей, стоящих в них. Затем немцы подняли вопрос о портах Триест и Пула. Они объяснили, что не уполномочены делать никаких заявлений на этот счет. Недавно Триест, Пула и вся территория реки Изонцо были изъяты из ведения немецкого командования в Италии и переданы под начало генерала Лера, немецкого командующего на Балканах. Английский адмирал, присутствовавший на встрече, был явно огорчен таким поворотом дела, означавшим крушение надежд на то, что британский флаг будет поднят в Пуле, а находящиеся там немецкие суда станут достоянием империи. Претензии немцев на право использования военного автотранспорта и ношение офицерами личного оружия до полного завершения капитуляции были признаны обоснованными. Что же касается их главной просьбы о демобилизации войск и быстрой отправке их в Германию, то она была отклонена. Результаты переговоров повергли немцев в уныние. По их просьбе Геверниц проводил их в коттедж — они захотели еще раз обсудить условия капитуляции и, в частности, доклад, который собирались послать в штаб Больцано. Разговор затянулся за полночь. Было ясно, что Веннер, представитель СС, уже решился на капитуляцию и имел полномочия подписать ее. Однако Швайниц, представитель вермахта, никак не соглашался с интернированием. Снова ссылался он на устные указания своего командующего, запрещавшие ему принимать подобные условия капитуляции. Он продолжал настаивать, что хотел бы поставить в известность Фитингофа и узнать его мнение. Вместе с Геверницем немецкие эмиссары набросали текст телеграммы. Было 4 часа утра. На рассвете Геверниц поехал в канцелярию генерала Лемнитцера. Тот очень обрадовался, когда увидел текст телеграммы, и приказал немедленно отправить ее. Она была адресована в Берн, в представительство УСС, откуда ее должны были переслать с курьером Фитингофу в Больцано. Было ясно, что раньше, чем через два-три дня, ответа не будет. Рано утром состоялась еще одна неофициальная встреча Лемнитцера и Эйри с немецкими эмиссарами, на которой присутствовал и Геверниц. Ее открыл Эйри, заявивший, что у союзников нет времени ждать ответа от Фитингофа. Он настаивал, чтобы капитуляция была подписана в тот же день. Разговоры минувшей ночи принесли свои плоды: Швайниц решил подписать документы без согласия своего начальника. После этого началось обсуждение мероприятий, связанных с проведением капитуляции. Для обеспечения связи между военными штабами союзников и немцев эмиссарам были сообщены код и длина волны радиопередач. Капитуляция назначалась на 12 часов 2 мая. А было уже 29 апреля. Предполагалось, что эмиссарам потребуются приблизительно сутки, чтобы вернуться в свой штаб. Таким образом, в их распоряжении останется 48 часов, за это время они должны будут отдать приказ о капитуляции и разослать его войскам.

В 14 часов 29 апреля все было готово для церемонии подписания капитуляции. В летнем королевском дворце в торжественной обстановке состоялась третья и последняя официальная встреча между командованием союзников и немецкими эмиссарами. В зале присутствовало 11 высокопоставленных американских и английских генералов и адмиралов, представитель советского военного командования с переводчиком, три старших офицера союзников, а также небольшая группа журналистов и радиорепортеров западных союзников; им было предложено пока не давать никаких сообщений, поскольку капитуляция еще оставалась строжайшей тайной. Длинный полированный стол для переговоров находился в центре зала. С одной стороны генерал Морган, с другой — два немецких эмиссара. Генерал Морган открыл процедуру следующим вопросом: «Как я понимаю, вы готовы и уполномочены подписать соглашение о капитуляции. Не так ли?» Швайниц ответил утвердительно. Затем генерал обратился к Веннеру и повторил свой вопрос. Представитель СС воскликнул: «Так точно!» Генерал Морган продолжал: «Я уполномочен подписать это соглашение от имени главнокомандующего армией союзников, условия вступают в силу 2 мая в полдень по Гринвичу. Теперь прошу вас поставить свои подписи, после чего подпишусь и я». Швайниц ответил: «Позвольте мне, прежде чем поставить подпись, напомнить еще раз, что я превышаю предоставленные мне полномочия. Полагаю, что мой начальник генерал Фитингоф согласился бы со мной, но я не могу взять на себя всю ответственность». Всех охватила тревога. Возможно, это заявление сделает недействительной в глазах союзников подпись Швайница? Однако генерал Морган твердым голосом произнес: «Согласен». Оба немецких эмиссара подписали пять экземпляров соглашения, а вслед за ними и генерал Морган. В 14 часов 17 минут Морган закрыл церемонию. Соглашение было подписано.

29 апреля генерал Лемнитцер телеграфировал Даллесу в Берн текст условий капитуляции. Военное положение в Италии час от часу становилось все более сложным, и западные союзники решили не терять ни минуты. Немецкое командование в Больцано должно было подписать документ как можно скорее. Условия капитуляции были переданы Уолли по радио в Больцано. Затем последовало сообщение, что капитуляция подписана немецкими эмиссарами и они с Геверницем возвращаются в Швейцарию. В резиденции Даллеса в Берне Швайниц и Веннер появились в полночь 29 апреля.

 

Кальтенбруннер пытается помешать капитуляции

До капитуляции оставалось мало времени. Медлить было нельзя. В час ночи немецкие эмиссары уехали в сопровождении Геверница на границу в Бухс. Около семи часов утра из Бухса позвонил Геверниц и сообщил, что эмиссары задержаны. Оказывается, по решению швейцарского правительства граница была закрыта. После личного вмешательства Даллеса было дано распоряжение пропустить Швайница и Веннера. Вольф прислал за ними из Больцано свою машину.

В это же время пришли неожиданные тревожные вести. Гаулейтер Тироля Гофер, присутствовавший на решающей встрече с Фитингофом 22 апреля и объявивший себя сторонником капитуляции, переметнулся на сторону Кальтенбруннера. Они информировали Кессельринга о самовольных действиях Вольфа и Фитингофа. Уверенные, что эмиссары собираются вернуться в Больцано через Австрию, Кальтенбруннер и Гофер приказали гестапо задержать их в Инсбруке по пути в Больцано. Поэтому Вольф предлагал им избрать более сложный маршрут — через перевал Резня, минуя Инсбрук. Эмиссары сумели избежать ловушек Гофера и поздно ночью доставили в Больцано соглашение о капитуляции.

Помощник Даллеса по австрийским делам, видевший несколько недель назад Хеттля, доложил своему шефу о попытках Кальтенбруннера помешать Вольфу и вырвать у него инициативу заключения мира с западными союзниками. Как заявил Хеттль, Кальтенбруннер намерен приехать на швейцарскую границу, чтобы обсудить вопрос о капитуляции Австрии. По поручению Кальтенбруннера Хеттль договорился по этому вопросу не только с генералом Фитингофом, но и с фельдмаршалом Кессельрингом, с командующими балканским и адриатическим фронтами генералами Гендулицем и Лером, с гаулейтером Тироля Гофером и другими гаулейтерами Австрии. При этом Хеттль ни словом не обмолвился о Вольфе. Создавалось впечатление, что он и Кальтенбруннер готовят какие-то новые сюрпризы. Сообщения Уолли, переданные им в первые сутки пребывания в Больцано, давали повод для новых тревог. Утром 30 апреля он радировал, что американские бомбардировщики совершили налет на Больцано, бомбы упали в 50 метрах от здания, в котором разместился штаб Вольфа. Даллес тотчас же телеграфировал в Казерту, чтобы военно-воздушным силам приказали пропускать эту цель.

30 апреля, когда Швайниц и Веннер с подписанными документами о капитуляции ехали из Швейцарии по занесенным снегом дорогам Тирольских Альп, несколько других участников операции «Восход солнца» собрались в Больцано. Среди них находились Уолли, генералы Фитингоф и Вольф.

1 мая целый день не было никаких известий. Только вечером была получена радиограмма фельдмаршала Александера. Он желал знать, намерен ли Фитингоф обеспечить проведение капитуляции, предусматривающей прекращение огня на следующий день в 14 часов по местному времени. Поздно вечером Казерта получила ответную радиограмму, подписанную Вольфом. В ней сообщалось, что решение будет принято в течение часа.

Но рано утром 2 мая последовала ошеломляющая новость: Кессельринг сместил Фитингофа с поста командующего. Правда, генералы Герр и Лемено командующие 10-й и 15-й армиями, входившими в группу армий «Ц», генерал ВВС Поль и Вольф дали приказ соответствующим частям прекратить военные действия в 14 часов. Узнав об этом, Кессельринг распорядился об аресте всех капитулирующих генералов. Поэтому Вольф попросил Александера выслать десантные части союзников для защиты тех, кто должен проводить капитуляцию в районе Больцано.

Выходило, что тот самый Кессельринг, который полностью одобрил тайные действия Вольфа на первом этапе, когда дело касалось дипломатической игры, отвечавшей общим планам разжигания разногласий между союзниками, отказался санкционировать капитуляцию. Ярый сторонник концепции о неизбежности вооруженного столкновения между участниками антигитлеровской коалиции, пока разгром Германии не стал еще абсолютно очевидным, отвергал всякую идею прекращения военных действий, хотя бы на Западе.

Между тем войска союзников захватили Верону и продвигались к Австрии и Триесту. Немецкие гарнизоны в Генуе, Милане и Венеции капитулировали.

За два часа до срока, назначенного для капитуляции, в штаб Александера поступило сообщение, посланное Вольфом через Уолли от имени Кессельринга: «Согласно полномочиям, данным мне верховным главнокомандующим, я принимаю как письменные, так и устные условия мирного договора».

Однако, как явствовало из последующих телеграмм, переданных из Казерты, возникло новое обстоятельство, мешавшее проведению капитуляции. Кессельринг продолжал торговаться: он снова потребовал, чтобы в течение 48 часов после прекращения военных действий об этом не сообщалось официально. Причины, побудившие его добиваться отсрочки, были теми же, по которым он некогда отклонил идею капитуляции, — он хотел выиграть время для эвакуации немецких армий, находившихся в Югославии и Австрии, чтобы они не попали в плен к югославским или советским войскам.

 

Кессельринг против капитуляции Германии

Чтобы картина происходившего в Больцано в последние 24 часа перед капитуляцией была более полной, необходимо вернуться к событиям, происшедшим за несколько дней до этого.

Еще 22 апреля на совещании в Рекоаро генерал Реттигер и немецкий посол Ран уговорили Фитингофа послать в Казерту Швайница в качестве эмиссара по делам капитуляции. Однако Фитингоф тогда настоял, чтобы кто-нибудь отправился к Кессельрингу и получил его одобрение. С этой миссией был послан Дольман.

Кессельринг
Кессельринг

Кроме того, на встречу в Рекоаро пришлось пригласить и гаулейтера Тироля Гофера, поскольку под его гражданским управлением находилась территория, на которую должны были отступить немцы, в частности район альпийского редута. Для выполнения приказа о капитуляции этого района требовалась поддержка Гофера. О существе операции гаулейтеру уже рассказал Вольф, вполне ему доверявший и считавший, что тот искренне присоединился к плану капитуляции. Однако Гофер руководствовался собственными интересами и был занят главным образом поиском возможностей сохранить за собой положение полновластного хозяина Тироля. На встрече с Фитингофом 22 апреля Гофер старался оговорить несколько особых условий в соглашении о капитуляции, которые гарантировали бы политическую автономию Тироля, разумеется во главе с ним. Его требования были отклонены. Гофер уехал, как будто бы смирившись. Он обещал сохранить все в тайне и, более того, оказать помощь. В действительности ни одного из своих обещаний он не выполнил.

24 апреля Дольман, как было решено в Рекоаро, отправился в штаб Кессельринга под Мюнхеном. Он взял с собой доктора Ниссена, личного врача Кессельринга. Дольман считал, что Ниссен знает Кессельринга лучше, чем кто бы то ни было. По пути в Мюнхен Дольман и Ниссен остановились в Инсбруке и присутствовали на обеде у Гофера. Понимая, но какому поводу едет Дольман к Кессельрингу, Гофер воспользовался случаем и изложил ему новый план, созревший у него уже после встречи с Фитингофом.

Дело в том, что Гофер стал сомневаться, стоит ли оказывать поддержку затеваемой операции. Кальтенбрунпер и Хеттль находились в Инсбруке, и гаулейтер явно был с ними в сговоре. По словам Гофера, они также намеревались начать переговоры с союзниками о сепаратной капитуляции в Австрии. Гофер сказал, что Кальтенбруннер собирается встретиться с ними через несколько часов. Не хочет ли Дольман подождать и переговорить с ним? Дольман забеспокоился: меньше всего он хотел видеть Кальтенбруннера в этот критический момент. Дольман отдавал себе отчет в том, что, если Кальтенбруннер и Гофер объединятся, они не остановятся ни перед чем, чтобы сорвать планы Вольфа даже в последнюю минуту. Он ответил, что опаздывает к Кессельрингу.

В апреле Дольман прибыл к Кессельрингу в Пуллах. В то время американские войска находились уже у Регенсбурга, примерно в 50 километрах севернее Мюнхена. В штабе Кессельринга Дольман узнал, что фельдмаршала вскоре должны назначить главнокомандующим всеми немецкими вооруженными силами в Южной Германии и Италии. Это означало, что Фитингоф, до сих пор подчинявшийся только Берлину, будет зависеть от Кессельринга. Если это случится, потребуется особое согласие Кессельринга на капитуляцию группы армий «Ц».

Кессельринг, как заметил Дольман, во время беседы был раздражен и настроен весьма саркастически. Фашистские главари в условиях углубляющегося кризиса «верхов» развернули скрытую борьбу за пост преемника Гитлера на случай его политической и физической смерти. Фельдмаршал получил приказ Берлина арестовать Геринга, если тот появится в Баварии. Многие нацистские деятели Южной Германии обращались к Кессельрингу, надеясь добиться его покровительства и получить совет. Однако он настаивал на продолжении борьбы. Позднее Кессельринг признал, что главной причиной этого было стремление способствовать усилению обороны от наступления русских.

Дольман проинформировал Кессельринга о ходе операции «Восход солнца», сообщил, что Вольф вместе со Швайницем и Веннером только что отправились в Швейцарию. Он, правда, ничего не сказал о поездке эмиссаров в Казерту для подписания безоговорочной капитуляции. По совету Ниссена Дольман опустил эту важную деталь, предполагая, что Кессельринг, хотя и догадывался об этом, будет рад, если его не станут обременять решением столь трудной задачи, особенно в момент, когда Фитингоф через несколько дней должен стать его подчиненным.

У Дольмана сложилось впечатление, что Кессельринг поддержит любое начинание, ведущее к прекращению военных действий, как только почувствует, что у него развязаны руки и на месте Гитлера окажутся генералы. Успокоенный Дольман уехал. Но события последующих дней показали, что он ошибся.

Вскоре после его отъезда Кессельринг позвонил Фитингофу и назначил ему встречу в Инсбруке. Она состоялась 27 апреля на полпути из Мюнхена в Больцано, в личном поместье гаулейтера Гофера. Кроме Фитингофа и Кессельринга на ней присутствовали Ран и Гофер.

Гофер помалкивал, явно выжидая, когда другие игроки раскроют свои карты. Кессельринг высказал намерение не соглашаться на капитуляцию и не заключать самостоятельно никаких договоров, пока фюрер у власти. Фитингофу и Рану не удалось поколебать его позиции. Ран сказал, что все они блуждают в потемках, ибо не знают результатов поездки Вольфа в Швейцарию и условий капитуляции, выдвинутых западными союзниками. Он предложил, чтобы Дольман немедленно поехал в Швейцарию, встретился лам с Даллесом и узнал, на какой стадии находятся переговоры. Кессельринг хотя и согласился с этим предложением, но не изменил своего мнения. Решение вопроса снова откладывалось.

Кессельринг поспешно вернулся в Мюнхен. Гофер остался в Инсбруке, откуда, вероятно, доложил Кальтенбруннеру о происшедшем. Фитингоф и Ран задержались для короткой беседы в Мерано, городке Южного Тироля, севернее Больцано, где Ран учредил свой временный штаб после упразднения немецкого посольства на озере Гарда в республике Сало.

Генерал Реттигер находился в Больцано и по телефону поддерживал связь с Фитингофом. Его обеспокоило известие о неопределенном исходе разговора с Кессельрингом, и он поехал в Мерано для встречи с Раном и Фитингофом. Генерал считал, что Ран может оказаться полезным, чтобы убедить Фитингофа действовать самостоятельно; другого пути он не видел. Реттигер пригласил с собой Дольмана, так как знал, что Ран собирается послать Дольмана в Швейцарию. Подробности об их встрече в Мерано и последовавших за ней событиях стали известны лишь после окончания войны из воспоминаний Фитингофа, Ретгигера, Дольмана и Вольфа.

По свидетельству Дольмана, Фитингоф явно нервничал. Он продолжал твердить о «солдатской чести» и своей преданности фюреру. (Правда, это не помешало ему послать своего штабного офицера Штайпица с полномочиями на заключение соглашения о капитуляции в Италии.)

27 апреля из Вашингтона пришло сообщение, что запрет на переговоры снят, но что проводится совещание, которое может помешать немецким эмиссарам выполнить миссию в Казерте. Фитингоф, согласившийся послать эмиссара для подписания капитуляции, теперь намерен пойти на попятную. По окончании совещания в Мерано стало известно, что Вольф пересек австрийскую границу и направляется в Больцано. Это устраняло необходимость поездки Дольмана в Швейцарию. Вместо этого четверо: Фитингоф, Риттигер, Ран и Дольман выехали в Больцано, чтобы встретиться с Вольфом. О приезде Вольфа они проинформировали по телефону Гофера.

Вольф появился в Больцано в полночь 27 апреля. Совещание, на котором собрались с немецкой стороны все главные участники операции «Восход солнца», началось 28 апреля в 2 часа ночи. Вольф подробно доложил о встрече в Швейцарии, подчеркнул, что союзники согласны только на безоговорочную капитуляцию. Он настаивал на том, чтобы все воинские части, находившиеся на вверенной ему территории, были поставлены под его личный контроль. Это требование встретило отпор со стороны остальных и даже Фигингофа. Было решено не предпринимать дальнейших шагов, пока из Казерты не вернутся эмиссары с условиями капитуляции.

Наступило 28 апреля. Эмиссары прибыли в Казерту. Одновременно пришло известие, нагнавшее страх на всех немецких участников операции «Восход солнца». Гитлер назначил Кессельринга верховным главнокомандующим войсками на юге, куда входила и армия Фитингофа. «Это, — пишет Даллес, — чуть не погубило нашу затею»[313]. Накануне Гофер сумел связаться с Кессельрингом и сообщить ему обо всем, что день назад он узнал от Вольфа, и, в частности, о том, что условием союзников является безоговорочная капитуляция.

30 апреля в Больцано был получен приказ Кессельринга, освобождавший Фитингофа и Реттигера от командования. Они должны были предстать перед военным судом армейской группы в горах у озера Карецца. Вместо Фитингофа назначался генерал Шульц, а вместо Реттигера — генерал-майор Венцель. Вольфа, формально не подчинившегося Кессельрингу, оставили в покое до особого расследования СС. Кессельринг предложил Кальтенбруннеру рассмотреть его деятельность как главного представителя СС и полиции в Италии. Вольф понял, что его выдал Гофер.

 

Борьба вокруг вопроса о капитуляции Германии

Фитингоф, от имени которого была подписана капитуляция, немедленно выполнил приказ. Казалось, что он даже обрадовался своему уходу со сцены и тому, что не надо больше принимать никаких решений. Реттигер, напротив, заявил, что останется до приезда Шульца и Венцеля, чтобы сдать им дела. В полдень появились Шульц и Венцель. Тогда же Вольф узнал, что Швайниц и Веннер с подписанным соглашением о капитуляции вернулись из Казерты и находятся на швейцарско-австрийской границе. Они благополучно прибыли в Больцано 1 мая после полуночи и на тайном совещании с Вольфом и Реттигером показали соглашение, назначавшее капитуляцию на 2 мая. Шульц и Венцель тем временем поставили Вольфа в известность, что не могут отдать приказ о прекращении огня без особого разрешения Кессельринга. Вольф понял, что нет никакой надежды изменить решение Кессельринга.

Тем временем в Казерте фельдмаршал Александер, ожидая согласия немцев, настаивал на безоговорочной капитуляции. Вольф и Реттигер пытались договориться с другими гитлеровскими руководителями о прекращении огня без применения силы. На рассвете 1 мая они решились на крайнюю меру — арест Шульца и Венцеля. Это дало им возможность заставить генералов Герра и Лемельсена передать своим армиям (10-й и 15-й) приказ о прекращении огня. Около семи часов Реттигер с отрядом военной полиции окружил армейский штаб и взял под стражу Шульца и Венцеля. Реттигер принял на себя командование группой армий «Ц» и приказал начальнику службы связи генералу Кемпфу прекратить телефонную и телетайпную связь с Германией. После этого он вызвал Герра и Лемельсена и сообщил им о смещении Шульца и Венцеля и о своем намерении добиться капитуляции. Но оба прибывших генерала выразили протест против незаконного ареста своих начальников. Они заявили, что не будут присутствовать на совещании, назначенном на вечер.

Тогда Вольф решил применить новую тактику, чтобы склонить Шульца и Венцеля на свою сторону. Он предложил освободить их и вернуть им командование. Вольфу с большим трудом удалось уговорить Шульца и Венцеля. Они согласились при одном условии: план капитуляции должен одобрить Кессельринг. Затем Вольф пригласил Реттигера, и тот извинился перед Шульцем и Венцелем. Генералы «помирились». Связь со штабом Кессельринга была восстановлена. Лемельсену и Герру сообщили, что Шульц и Венцель освобождены. После этого они согласились участвовать в совещании, назначенном на 18 часов 1 мая. На нем присутствовали Вольф, Реттигер, Шульц, Венцель, Герр, Лемельсен, Поль и вице-адмирал Левиш, представлявший немецкий военно-морской флот, а также старшие штабные офицеры Молль, Дольман и другие.

Реттигер и Вольф заявили, что нельзя терять времени, ибо прекращение военных действий должно произойти через 20 часов. Герр и Лемельсен поддержали их, стараясь убедить Шульца, ставшего теперь главнокомандующим на итальянском театре военных действий, что немецкие войска находятся в затруднительном положении и почти не имеют в своем распоряжении тяжелой артиллерии. Ни Герр, ни Лемельсен не хотели ничего предпринимать без ведома Шульца, хотя настойчиво твердили, что боевые действия надо прекратить. Поль высказал ту же точку зрения, но Шульц настаивал на своем: он не станет действовать без разрешения Кессельринга.

Между тем в 20 часов Уолли получил запрос фельдмаршала Александера, желавшего знать, будет ли проводиться капитуляция и в какое время. Вольф радировал, что ответ последует через два часа. Вольф и Шульц пытались связаться с Кессельрингом, но это оказалось невозможным. Выяснилось, что тот уехал инспектировать войска в Тироле и вернется в штаб после полуночи. Шульц по-прежнему не хотел что-либо предпринимать без Кессельринга.

И тут наступил перелом. Генерал Герр, колебавшийся в начале совещания, повернулся к своему штабному офицеру и сказал: «Передайте 10-й армии приказ о прекращении огня завтра в 2 часа дня». Его примеру последовали и другие. Вольф вышел из комнаты, чтобы сообщить Александеру через Уолли, что капитуляция начнется прекращением огня частями, которые составляют ядро немецких вооруженных сил, но без согласия Шульца и Кессельринга.

 

Вольф пытается избежать ареста

Поздно вечером, когда было отправлено послание Александеру, по радио сообщили о смерти Гитлера. Вольф надеялся, что это известие вынудит Кессельринга и Шульца немедленно отдать приказ о капитуляции. Однако Кессельринг молчал, а Шульц продолжал упорствовать.

После полуночи из Берлина поступил приказ об аресте генерала фон Пауля, но майор Нойберг из штаба Поля отказался выполнить его. Затем пришло распоряжение о взятии под стражу Фитингофа, Реттигера, Швайница и других офицеров, причастных к заговору о капитуляции. И хотя Вольф в списке не фигурировал — он не находился под командованием Кессельринга, — было очевидным, что такая же участь ждет и его. Вольф сделал знак своим единомышленникам, в том числе Герру и Лемельсену, последовать за ним. Он хорошо знал расположение туннелей убежища и вывел всю группу к запасному выходу. Им редко пользовались, и дверь не охранялась. Выйдя из убежища, Вольф тут же сказал офицерам, что собирается вернуться на свой командный пост в Пистойский дворец и предложил им также отправиться в свои штабы, где они смогут избежать ареста и откуда удобнее наблюдать за выполнением приказа о прекращении огня, данного ими своим войскам.

Когда Вольф и Дольман приехали на командный пункт, один из офицеров штаба сообщил, что танковая часть вермахта окружает дворец. Вольф распорядился, чтобы семь танков военной полиции заняли позицию в дворцовом парке. Кроме того, он приказал своей моторизованной охране укрепиться на подступах к зданию.

В это время Вольфу позвонил Кессельринг. Указав на то, что все войска итальянского фронта получили приказ о капитуляции, Кессельринг обвинил Вольфа и его помощников в военном мятеже. Вольф принялся убеждать Кессельринга дать согласие на капитуляцию.

Вольф в подробностях напомнил Кесссльрингу об истории операции «Восход солнца», делая при этом особый упор на «возможность советизации Европы». «Наш план, говорил он, — не только военная капитуляция. Прекращение огня даст возможность англоамериканским войскам остановить продвижение русских на западе»[314]. В этом состояла главная причина, заставившая Вольфа заторопиться. Прорыв советских войск к Берлину вынуждал его к этому.

Говоря о необходимости быстрого достижения соглашения о капитуляции немецко-фашистских войск на западе, в частности в Италии, подчеркивает Даллес, Вольф будто читал мысли союзников. При этом Даллес ссылался на генерала Кларка, который в 1950 году утверждал, что, прежде чем была проведена капитуляция, Александер приказал генералу Фрейбергу, командующему новозеландским моторизованным полком, как можно скорее продвинуться к Триесту, чтобы занять его раньше югославской Народно-освободительной армии. Туда направили также американскую 91-ю дивизию.

К концу затянувшегося разговора Кессельринг обещал сообщить через полчаса свое решение. В 4. 30 Вольфу позвонил Шульц и сказал, что Кессельринг согласился на капитуляцию и отменил приказ об аресте Фитингофа, Реттигера и других.

Планировавшееся на это время генеральное наступление союзников в последнюю минуту было отложено. Его решили не начинать до выяснения вопроса о капитуляции. 2 мая радисты перехватили сообщение, посланное из Больцано открытым текстом и предназначенное немецким войскам в Италии, в котором приказывалось прекратить огонь. 2 мая военные действия на итальянском фронте закончились. А спустя три дня сложили оружие и войска Кессельринга в Юго-Восточной Германии и Австрии (группа армий «Ц»), включая немецкие 1-ю и 19-ю армии.

8 мая 1945 года состоялось подписание Акта о безоговорочной капитуляции гитлеровской Германии., Главная цель, ради которой свободолюбивые народы и государства объединились в антифашистскую коалицию, была достигнута. Операция «Восход солнца» не смогла помешать этому, хотя она и наложила определенный негативный отпечаток на межсоюзнические отношения на завершающем этапе войны, способствовала оформлению политических тенденций, которые по воле влиятельных реакционных кругов Запада и вопреки здравому смыслу вылились затем в «холодную войну». Решающая причина провала «миссии Вольфа» — безнадежное военное положение фашистской Германии в результате ударов Советской Армии.

 

Что стало с участниками тех событий

Что же стало с главными участниками операции «Восход солнца»? Даллес вскоре после окончания войны ушел с государственной службы и снова вернулся к делам юридической фирмы «Салливэн энд Кромвелл». С началом войны в Корее в 1951 году он стал заместителем директора, а в 1953 году — директором ЦРУ. Провал вооруженного вторжения на Кубу в 1961 году, последовавший за скандальной историей шпионского полета Пауэрса, погубил Даллеса как директора ЦРУ и навсегда похоронил его политическую карьеру. В январе 1969 года он скончался в возрасте 75 лет. Геверниц в первые месяцы после оккупации Германии работал вместе в Даллесом в службе УСС в Берлине, а затем в 1946 году ушел в отставку и занялся бизнесом в Европе и Южной Америке. Вольф был интернирован в Италии, в 1945 году в Нюрнберге он выступал в качестве свидетеля на суде над военными преступниками. Вольф находился там в течение четырех лет, пока не закончился процесс. Рассматривался вопрос о его собственной причастности к преступлениям СС, однако при активной поддержке американских должностных лиц ему удалось избежать наказания. И только в 1964 году он был приговорен к 15 годам тюремного заключения за то, что был «постоянно связан с преступлениями и погряз в них». Однако Вольф был досрочно освобожден и до дня смерти (1984 год) проживал в ФРГ, отойдя от активной деятельности. Ран и Швайниц сделали после войны карьеру. Ран занял важный пост в западногерманском филиале американского концерна «Кока-кола». Дольман, Вернер и Циммер не без вмешательства американцев избежали суда и уехали: Дольман — в Милан, а затем в Мюнхен, где он приобщился к литературной деятельности, Вернер и Циммер в Латинскую Америку, где занялись бизнесом.

Роль немецкой разведки во Второй Мировой войне. Оглавление.

 

 Copyright © ProTown.ru 2008-2015
 При перепечатке ссылка на сайт обязательна. Связь с администрацией сайта.