Рубрикатор
 
Города
Области
Документы
Статьи
О сайте
Почтовые индексы
Контакты

 
 

Влияние развединформации на политику Германии во Второй Мировой

Творцы политики и разведка

Словом, Гитлер вопреки всякой логике упорно и решительно отвергал все сообщения разведки, если они не соответствовали созданной им концепции войны, не укладывались в рамки его схемы, а всякую предостерегающую информацию называл не иначе как «сказки Канариса». Представляемые Гитлеру многочисленные разведывательные донесения о действительном положении вещей не могли заставить его отказаться от навязчивой идеи. Такого положения, отмечают западные исследователи, не было во время первой мировой войны. Тогда немецкая разведывательная служба не приспосабливалась к тому, «что хотят слышать наверху», а исходила из признания объективного факта превосходства противника в живой силе и вооружении, и к ее мнению прислушивалось верховное командование армии. Гитлер же полностью игнорировал предостережения своей секретной службы. Он выбирал из общего потока разведывательной информации и ее оценок исключительно то, что соответствовало его собственным идеям.

Военно-стратегическая задача, которую ставил Гитлер перед вермахтом, казалась ему простой. Успехи, одержанные немецкими войсками на начальном этапе войны при сравнительно незначительных потерях в живой силе и технике, укрепили в нем иллюзию, что Германия способна одержать «молниеносную» победу над Советским Союзом. Как противника Красную Армию он всерьез не воспринимал, отзывался о ней с пренебрежением. Но это было не презрение могущественного врага к своему противнику, а недооценка его сил и возможностей. В итоге случилось то, что во все времена считалось самым пагубным и непоправимым в делах разведки: ее оценка добываемой информации, имевшей важное значение для принятия решений на государственном уровне, стала все больше утрачивать объективность, беспристрастность и точность.

Боясь вызвать гнев фюрера, который не выносил информации, противоречащей его «предначертаниям» и проводимой им политике, стремясь вовремя сказать «да», постоянно испытывая соблазн не упустить случая всецело завладеть вниманием фюрера, заслужить его благосклонность и расположение, руководители абвера, СД и прочих служб «тотального шпионажа» в конце концов стали сообщать ему вопреки реальным фактам именно то, что он хотел слышать, что отвечало его представлениям, которые он, уверовавший в собственную исключительность, считал незыблемыми и непререкаемыми. В конце ноября 1941 года до сведения Гитлера было доведено как «абсолютно достоверное» агентурное донесение о речи, якобы произнесен-. ной Маршалом Советского Союза С. К. Тимошенко в Государственном комитете обороны. Немецкий агент сообщал, что маршал находил возможной сдачу Москвы, с чем якобы «Ставка считалась еще с октября», требовал, чтобы контрнаступление советских войск проводилось не под Москвой, а у Ростова. Под Москвой же, но его мнению, советским войскам будто бы следовало выступать через пять-шесть месяцев. В препроводительной записке к этому сочиненному в угоду Гитлеру донесению подчеркивалось, что источник сведений гарантировал «достоверность и беспристрастность своих сведений»[347]. Словом, от начала до конца чистый вымысел, лишь бы подтвердить предвзятые идеи фюрера.

Американский исследователь Дж. Рэйнлаф, касаясь оценки состояния аналитической работы в секретных службах и политического вмешательства в дела разведки, указывает в качестве классического примера на конфликты, постоянно возникавшие в годы второй мировой войны между «творцами политики» и разведкой фашистской Германии. «Увлеченный своими идеями создания германской империи, — пишет Рэйнлаф, — Гитлер не хотел верить основанным на неопровержимых фактических данных донесениям разведки, которые свидетельствовали о неотвратимом поражении Германии.

Или вот что пишет по этому поводу X. Фельфе, один из сотрудников нацистской службы безопасности, на которого мы уже ссылались: «Когда поступали тревожные сведения, руководство — Гиммлер, Риббентроп, Гитлер— просто не хотело им верить и не принимало их всерьез. Верило только тому, что вписывалось в его собственную заранее составленную картину. Информация, идущая вразрез с ней, отбрасывалась как фальшивая, как дезинформация врага»[348].

Нацистские лидеры напрочь отметали неприятную для них разведывательную информацию. Известно, например, что, согласно установленному порядку, в службе перехвата и дешифровки помечались зеленым карандашом сводки, предназначенные для доклада Гитлеру. Риббентроп же первый, к кому затем попадали эти сводки, — знакомил с ними фюрера выборочно и старался по возможности не показывать то, что могло вызвать негативную реакцию. Но и доходившая до Гитлера «неприятная информация» не получала с его стороны должной оценки и не принималась во внимание. Нередко бывало так, что поперек страницы сводки перехвата, содержавшей, к примеру, важные сведения о положении дел в сельском хозяйстве СССР, Гитлер мог начертать резолюцию: «Такого быть не может»[349]. И это рассматривалось всеми уже как установка.

Отказ Гитлера принимать объективную информацию разведки

Или такой факт, о котором сообщает известный американский исследователь Д. Кан в своем фундаментальном труде «Шпионы Гитлера». Сообщения и доклады службы экономической разведки обычно вызывали доброжелательное отношение при обсуждении их на рабочем оперативном уровне. Но это не было характерно для Гитлера. Когда содержание сообщений и докладов соответствовало духу его идей, он воспринимал их и даже преподносил потом в несколько раздутом виде. Но если они противоречили его взглядам, он отвергал их. Через несколько дней после того как генерал Томас предупредил Гитлера, что захват немецкими войсками основных промышленных районов европейской части СССР, возможно, не приведет к краху советской военной экономики, фюрер хвастливо заявлял, что «Россия утратила 75 процентов мощностей алюминиевого производства и 90 процентов нефтедобычи и окончательно теряет свою мощь». В последующих сообщениях и докладах службы экономической разведки количество неприятной для фюрера информации возросло настолько, что Кейтель отказывался доводить их до его сведения. Он возвратил один доклад с информацией о поставках Советскому Союзу по ленд-лизу с резолюцией: «Фюрер… не поверит… этим сведениям»[350]. В конце концов он приказал службе экономической разведки прекратить направление Гитлеру ее докладов.

Безапелляционным суждениям Гитлера, основанным на его интуиции, поддались и многие другие высшие представители немецкого генералитета, занятые воплощением агрессивных замыслов правящей верхушки. Исследовавший историю абвера с момента его возникновения немецкий военный писатель доктор Г. Буххейт, отмечая, что дублирование и соперничество секретных служб были причиной многих ошибочных решений[351], подчеркивал, что «тем не менее при оценке поступающей разведывательной информации они подлаживались к взглядам фюрера или даже выдавали его за свои» и тем самым лишали себя возможности реально влиять на происходящие события. Документы, которые мы теперь знаем, вполне это подтверждают.

Например, командующий группой армий «Центр» на советско-германском фронте «мастер блицкрига» генерал-фельдмаршал фон Ф. Бок перед началом битвы под Москвой располагал определенной суммой сведений, сообщенных ему разведкой, которые при беспристрастном подходе к их оценке могли послужить основанием для предположения, что советское командование подтягивает к Москве свежие силы. Однако такой вывод не был сделан. Предостережение посчитали преувеличенным, не заслуживающим внимания, даже несмотря на то, что сосредоточение и подход частей в различные районы перед фронтом генерал-полковника Гудериана, командовавшего 2-й танковой армией, фиксировала и собственная авиаразведка фон Бока, о чем можно было судить по ее докладам за конец ноября — начало декабря 1941 года[352]. Произошло все это по причине того, что разведывательная информация не совпадала с общей установкой, исходившей от верховного командования вермахта, которое не допускало и мысли, что советское командование в состоянии формировать новые соединения; во всяком случае, так считал фюрер, и фон Бок предпочитал этому мнению любые иные соображения. Как и многие другие приспешники нацистского главаря, не решавшиеся возразить Гитлеру, сказать ему правду, поскольку всякий раз это вызывало у него приступ ярости, фон Бок оставил без внимания предупреждения разведки и продолжал придерживаться точки зрения, навязанной ему ставкой, будто речь может идти всего лишь о «переброске частей с более спокойных участков… для контратаки и подкрепления фронта». Даже 4 декабря, когда сосредоточение советских войск было в основном завершено, командование группы армий «Центр», продолжая подстраиваться к полученной установке, в успокоительных тонах сообщало в Берлин свою оценку положения: «В остальном боевые силы (противника. — Ф. С.)  следует считать недостаточными для того, чтобы они могли перейти в крупное контрнаступление»[353].

Или, например, В. Шелленберг, по его собственному признанию, не решился довести до сведения Гитлера информацию, полученную от надежного и хорошо осведомленного источника о том, что Япония скептически оценивает перспективы военных операций немцев на Востоке, поскольку эта информация была явно неприемлема для фюрера и могла вызвать его неудовольствие. В этом обстоятельном агентурном донесении, основанном на точных сведениях о военном потенциале СССР, которыми якобы располагала японская разведка, содержалось предупреждение, что использование сибирских частей и других свежих пополнений на центральном участке германо-советского фронта вполне достаточно, чтобы не только остановить немецкое продвижение, но и серьезно потеснить гитлеровские войска. В нем обращалось внимание на то, что советские воинские части реорганизованы, все сильнее и шире разворачивается партизанская война, которая будет способна не только сковать значительную часть сил безопасности, но и постоянно нести угрозу растянутым коммуникациям немецких войск. Высказывалось предположение, что до зимы 1942/43 года следует, очевидно, ожидать завершения эвакуации советских оборонных предприятий и увеличения объема военного производства. В японских компетентных кругах считают, подчеркивалось в заключение донесения, что Германия выдохлась и вряд ли в состоянии нанести решающие удары до того момента, пока на Западе не будет приведена в действие военная машина англичан и американцев.

Словом, ни о каком противостоянии или выражении своего мнения, не совпадающего с уже сформировавшимся мнением фюрера, иногда даже по пустякам, не было и речи.

Неудивительно, что при такой общей ориентации верхушке фашистской Германии, окружившей себя услужливой кучкой льстецов, в том числе и в органах разведки, не дано было объективно оценить реальное соотношение сил, разглядеть и понять истоки прочности общественного и государственного строя, неодолимую силу патриотизма советских людей, как один поднявшихся на защиту своей Родины, растущую боевую мощь Советских Вооруженных Сил. Таким образом, главная загадка осталась неразгаданной. Выводы эти убедительны и неоспоримы.

 

Отказ Гимлера и Геринга принять объективную информацию о США от Шелленберга

Но дело не только в обнаружившихся в ходе войны глубоких заблуждениях нацистов относительно военного, экономического и морально-политического потенциала нашей страны, обернувшихся провалом планов «великого германского рейха», что прежде всего ставится в вину абверу и СД. Заметим попутно, что просчеты гитлеровской разведки, игнорирование правящей верхушкой ее неоднократных предупреждений существенно сказались и на многих других сторонах внешнеполитической деятельности третьего рейха. Сошлемся на некоторые факты. Например, в годы второй мировой войны нацистам много забот доставляла недостаточно налаженная разведывательная работа в Соединенных Штатах Америки, которые стремились держаться в стороне от европейских дел. После вступления США в войну нацисты стали ощущать это настолько сильно, что данный период не без основания считается одним из самых мрачных в истории немецкой разведки[354].

В начале 1942 года, когда, согласно директиве Гитлера, разведывательная деятельность против США должна была разворачиваться с нарастающей силой, перед абвером и СД встала задача установить, какими возможностями располагает Америка для ведения войны. Подгоняемые и подхлестываемые Гитлером, они должны были прежде всего срочно внести ясность в вопрос о военном и военно-промышленном потенциале США, который был известен нацистам лишь в самых общих чертах, а главное, без учета его полного развертывания. Естественно, этого было явно недостаточно, чтобы накопленные сведения могли послужить основой практических действий, особенно связанных с подготовкой и осуществлением диверсионных актов в американской оборонной промышленности.

Работу по выявлению слабых, уязвимых сторон военно-экономического потенциала будущего противника, накоплению исходных данных для проведения разрушительных операций поручено было возглавить самому шефу внешнеполитической разведки Шелленбергу. Начался интенсивный сбор конкретного материала, и прежде всего о производственных возможностях американской оборонной промышленности. Этим занялись вплотную все зарубежные пункты СД, в первую очередь расположенные в Испании и Швеции, опираясь на вполне надежные и хорошо осведомленные источники. Был подключен к этому делу и широкий круг научных и правительственных учреждений и, прежде всего, отраслевые подразделения министерства иностранных дел. Для обработки и оценки поступивших материалов привлекли лучших специалистов страны. На первом этапе в центре внимания оказались две проблемы: состояние американских военно-воздушных сил и реальный тоннаж судов США. В результате анализа стало очевидным, что со вступлением Соединенных Штатов в войну Великобритания сможет в полном объеме использовать их военный потенциал и в порядке подготовки к вторжению на континент в результате десантной операции развернет мощное воздушное наступление на Германию. Обосновав это общее заключение, авторы доклада для наглядности привели в нем сравнительные данные о возможностях германской сталелитейной промышленности. Выходило, что с учетом всех используемых Германией ресурсов, имеющихся в Европе, этот показатель может составить максимум 62 миллиона тонн, не более. Что же касается объема производства истребителей и бомбардировщиков на 1943 год в самой Германии, то он был на 25 процентов ниже, чем, согласно подсчетам авторов доклада, должны были произвести американцы.

Через три месяца Шелленберг представил готовый доклад с приложением многих статистических таблиц и схем Гейдриху. Тот, дойдя до цифр, характеризующих, в соответствии с прогнозами авторов доклада, уровень производства стали в США (от 85 до 90 миллионов тонн, что почти в полтора раза превышало возможности Германии), изменился даже в лице — так поразили его эти цифры, — но тем не менее решился ознакомить с докладом рейхсфюрера СС Гиммлера, а затем и рейхсмаршала Геринга. Последний вскоре после этого вызвал Гейдриха и Шелленберга к себе на беседу, закончившуюся неожиданно быстро. Геринг пренебрежительно взглянул на Шелленберга, отдал ему доклад и сказал: «Все, что вы там написали — чепуха. Вам бы лучше проверить свои нервы». Гейдрих, еще некоторое время остававшийся у Геринга, пытался, как он рассказывал потом, вступиться за Шелленберга, но безуспешно. На первой странице доклада рейхсмаршал начертал своим крупным почерком: «Шелленберг спятил».

Геринг, как потом выяснилось, обсуждал доклад и с Гитлером, который пришел сначала в сильное раздражение, но потом, видимо под влиянием рейхсмаршала, стал относиться к содержащимся в нем прогнозам насмешливо. Все же что-то фюрера насторожило, он даже назвал такую форму информации, исходившей от разведки, «общественно опасной» и распорядился ни в коем случае не знакомить с этим документом другие учреждения, а копию, остававшуюся в СД, изъять[355]. Сопоставляя многие факты, западные исследователи приходят к заключению, что «гитлеровская разведка потеряла веру в себя, поскольку к ее выводам никто не прислушивался»[356].

Восстанавливая нити давних фактов, можно привести еще один такой поразительный пример, сегодня уже подтвержденный в некоторых документальных источниках, мемуарах, исследованиях. Речь идет о прогнозах Гитлера относительно сроков возможного вступления в войну Соединенных Штатов[357].. В этих своих прогнозах Гитлер целиком и полностью полагался на данные военного атташе при немецком посольстве в Вашингтоне генерала фон Бегтихера. Но тот хотя с легкой руки фюрера и слыл человеком, который лучше, чем кто-либо другой, «ощущал живое развитие событий», в действительности, подстраиваясь под его настроение, не только искаженно толковал общую ситуацию в США (и в политическом и в военном отношениях), но и регулярно и настойчиво снабжал Гитлера своими поверхностными оценками производственных мощностей Америки, тем самым дезориентируя политическое и военное руководство. И поскольку сообщения Бегтихера вполне совпадали с собственной концепцией Гитлера, последний придавал им огромное значение. Осторожные косвенные и откровенные попытки Канариса убедить фюрера не принимать на веру односторонние оценки Беттихера успеха не имели.

 

Провал расчетов на распад антигитлеровской коалиции

Серьезный просчет, по мнению немецких стратегов, был связан с оценкой возможности оформления антигитлеровской коалиции — уникального политического достижения второй мировой войны. Ни в Берлине, ни в ставке фюрера весть об этом не была воспринята всерьез, рассматривалась как чисто пропагандистская акция. Считалось, что в силу извечно существующих неустранимых органических противоречий исключено какое-либо единение западных стран с СССР против Германии, что союз не может быть внутренне стабильным. Наоборот, рано или поздно рейх будет поддержан Западом в его «борьбе с большевизмом». Да и о какой, собственно, коалиции, рассуждала нацистская верхушка, может идти речь, если Советскии Союз будет разбит в какие-то считанные недели, если Другой член провозглашенной коалиции — Англия обречена, а Соединенные Штаты Америки вряд ли захотят вмешиваться в европейские дела, ибо их накрепко свяжет Япония? Зная о неверии Гитлера в возможность создания долговременной и прочной антифашистской коалиции капиталистических государств с Советским Союзом, и абвер, и СД, и прочие секретные службы Германии не рисковали высказывать не совпадающие с точкой зрения фюрера мнения. Более того, в угоду Гитлеру они намеренно в своих сообщениях сгущали краски, желая представить эту коалицию как образование искусственное, мнимое, расплывчатое, а потому в лучшем случае временное, которое под воздействием внутренних противоречий «рано или поздно неминуемо распадется». Такая вытекавшая из установки Гитлера трактовка вопроса воспринималась секретными службами как «социальный заказ» со всеми вытекающими из этого последствиями. И чтобы иметь возможность постоянно питать фюрера соответствующей информацией для подкрепления его иллюзорной идеи о неизбежности раскола антигитлеровской коалиции в самое ближайшее время, абвер и СД сосредоточили все внимание на фиксировании конкретных разногласий и расхождений между союзниками, гипертрофически преувеличивая при этом их значение в смысле подрыва единства коалиции.

И надо сказать, что обострение на отдельных этапах войны антисоветских тенденций в курсах Англии и США было на руку нацистам, оно способствовало укреплению их во мнении, что при каком-то благоприятном стечении политических обстоятельств в будущем еще удастся поправить дела и даже извлечь крупный стратегический выигрыш. Они предпринимали шаги для того, чтобы всемерно использовать антисоветские элементы в политике США и Англии, чтобы играть на противоречиях между отдельными группами американского и английского капитала, попытаться найти компромисс с Западом.

Ситуацию, сложившуюся в результате оттягивания западными державами открытия второго фронта, Шелленберг, наделенный рейхсфюрером СС Гиммлером тайными полномочиями, счел подходящей для того, чтобы перейти к более активным действиям. Глава нацистской внешнеполитической разведки начал зондаж возможности заключения компромиссного мира с США и Англией, рассчитывая таким образом оградить фашистскую Германию от самого худшего: было очевидным, что ее военная система не была в состоянии выдержать войну на два фронта. Попытки такого рода особенно усилились на заключительном этапе войны, когда Гиммлер, Кальтенбруннер, Шелленберг, Вольф и другие деятели СС, СД и абвера, опираясь на установленные ими связи с отдельными англо-американскими представителями реакционных кругов, политический курс которых не отражал подлинных настроений общественности и правительств США и Англии, решили добиваться хотя бы более выгодных условий мира взамен на предложение продолжить борьбу на Востоке. Нацистские главари, как мы знаем, не оставляли этих попыток до самого последнего момента, будучи уверены, что им удастся, играя на своекорыстных политических расчетах западных союзников, убедить их пренебречь принципом безоговорочной капитуляции и пойти на сговор с ними ради получения возможности использовать сохранившийся военный потенциал Германии против Советского Союза. Однако надежды секретных служб, что им удастся противопоставить друг другу участников коалиции, вызвать ссору между ними и добиться развала коалиции еще в ходе войны, также провалились. Они безусловно просчитались и здесь. Нацизм оказался банкротом в понимании того обстоятельства, что главной целью всех участников коалиции оставался разгром германского фашизма, хотя социально-политический смысл будущей победы и ее последствий рассматривался Советским Союзом и западными державами по-разному.

Объединяющие тенденции внутри антигитлеровской коалиции стран, сплотившихся перед общей смертельной опасностью, скрепленные общим интересом — разбить фашистскую Германию, а затем Японию, были на том этапе войны сильнее разъединяющих тенденций. Несмотря на имевшие место нарушения Англией и США своих союзнических обязательств, попытки ведения сепаратных переговоров реакционных кругов с нацистской верхушкой, антигитлеровская коалиция выдержала все испытания, проложила путь к победе, стала наглядным примером плодотворного сотрудничества государств с различным общественным строем, имеющим огромное значение и в наши дни.

Роль немецкой разведки во Второй Мировой войне. Оглавление.

 

 Copyright © ProTown.ru 2008-2015
 При перепечатке ссылка на сайт обязательна. Связь с администрацией сайта.