Рубрикатор
 
Города
Области
Документы
Статьи
О сайте
Почтовые индексы
Контакты

 
 

Предупреждения СССР о нападении Германии перед 1941 г.

Пересмотр концепции истории советского периода дело далеко не новое. Под разными углами зрения он производился время от времени во все советские времена. Но лишь после смерти Сталина появились первые критические суждения о событиях Отечественной войны 1941-1945 годов и предшествующего ей периода. В конце 50-х и начале 60-х годов появились публикации документов, а затем статьи и исследования, в которых прежняя верноподданническая оценка роли политического руководства начала пересматриваться. Конечно, это было тесно связано с начавшейся реабилитацией жертв сталинского режима, в том числе и военачальников. Надо отдать должное огромной полезной работе, проделанной тогда "Военно-
историческим журналом", его сотрудниками и главным его редактором Н.Г. Павленко.

Эта прерванная линия на поиски объективного подхода к сложным событиям советской истории возобновилась в годы перестройки; в отличие от 60-х годов, она пошла и в ширь - вдоль всего фронта советской истории, и в глубь событий, трагичность которых и сейчас еще заставляет поеживаться.

Собственно говоря, кроме войны с Германией 1941-1945 годов, осталось немного страниц советской истории, которыми советские граждане могли бы гордиться. Это видно, между прочим, и из недавнего партийного документа, в котором говорится: "Освещая историческую преемственность поколений, надо особо отметить 45-летие великой победы, громадные заслуги Советского народа перед человечеством в освобождении мира от фашистской чумы".

Этой задаче подчинены публикации документов из архивов ЦК КПСС, Государственного комитета обороны, личных архивных фондов Сталина, Молотова, Центрального партийного архива Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. Публикация этих документов должна, очевидно, помочь найти ответ на самый болезненный и самый острый вопрос: "Знало ли советское руководство о готовящемся нападении фашистской Германии? Насколько были готовы к отражению нашествия страна, армия, партия?"{310}, говорилось в предисловии к первой подборке документов, составленной общим отделом ЦК КПСС и Институтом марксизма-ленинизма.

Публикации эти интересны. Только вот незадача: почему к исследованию этих документов привлечены лишь официальные историки, а не открыт доступ всем без исключения профессиональным историкам, как то делается во всех цивилизованных государствах? Вопрос этот пока еще больше риторический. Система привилегий прочно укоренилась в советских архивах, подобно тому как она существует до сих пор во всех сферах советской жизни. Мне лично пришлось в этом убедиться совсем недавно, когда я столкнулся в Москве с уловками начальства в ряде формально открытых архивов.

Среди недавно (1990 год) опубликованных документов обращает на себя внимание Справка Комитета государственной безопасности СССР "О разведывательной деятельности органов госбезопасности накануне нападения фашистской Германии на Советский Союз".

Судя по подборке документов, Наркомат внутренних дел получал с конца июня 1940 г. систематическую информацию из разных источников о военных приготовлениях Германии против СССР. Информация эта разного качества но ясна по своему содержанию: Германия ведет военные приготовления оборонительного и наступательного характера. К первому роду относится строительство укреплений вдоль советско-германской границы, восточного побережья Балтийского моря, расстановка мин, расширение производственных площадей военных объектов. Ко второму роду - информация о передислокации немецких дивизий с запада, в том числе танковых, на территорию Польши, появление новых типов самолетов бомбардировочной авиации.

В сообщениях советских агентов - немцев из германского министерства хозяйства и генштаба в октябре 1940 г. указывалось, что в начале 1941 года Германия начнет войну против СССР.

Согласно разведданным ГУГБ НКВД СССР в октябре месяце против СССР было сосредоточено свыше 85 дивизий - более одной трети немецких сухопутных сил. Но вскоре сосредоточение германских войск вдоль советской границы начало ослабевать - их перебрасывали в Румынию, Венгрию и Словакию. В то же время усилилось строительство объектов ПВО, транспортных сооружений и аэродромов.

В феврале и особенно в марте 1941 года усилилась аэрофотосъемка советской территории, а в генеральном штабе "Люфтваффе" составляются планы бомбардировок важнейших объектов в СССР. В апреле агентурная разведка из Берлина передает в Москву сообщения военного и дипломатического характера, из которых очевидно, что Германия ведет "обширную подготовку" к нападению на СССР. Называются даты предстоящего нападения - сначала май, а после начала войны с Югославией - июнь 1941 года.

А затем уже следуют день за днем сообщения о приближающихся сроках немецкого вторжения.

Аналогичная информация поступает и по каналам Главного разведывательного управления Генштаба Красной Армии. Поступает волне своевременно, но ей не верят.

В 60- е годы по рукам бродила рукопись советского разведчика полковника В.А. Новобранца. Мне посчастливилось прочесть ее тогда целиком, и авторы "Утопии у власти" даже ссылаются на нее. Так бы о рукописи и не узнали, если бы генерал П.Г. Григоренко не рассказал в своей замечательной книге "В подполье можно встретить только крыс" об одном из эпизодов, имеющих прямое отношение к информации о готовящемся нападении гитлеровской Германии на Советский Союз. Речь шла о знаменитой разведсводке № 8.

Недавно журнал "Знамя" опубликовал как раз этот отрывок из мемуаров В.А. Новобранца. Достойно сожаления, что редколлегия журнала не сочла необходимым упомянуть книгу генерала Григоренко, в которой впервые была предана гласности эта удивительная история. Суть ее заключается в том, что Новобранец, в то время начальник информационного отдела ГРУ, вошел в конфликт с главой ГРУ генералом Голиковым из-за того, что сведения о количестве немецких дивизий, сосредоточиваемых против СССР, постоянно занижались Голиковым в разведсводках, предназначенных для Сталина и других ответственных лиц в руководстве. Делал он это, по мнению Новобранца, да и не только его, в угоду убеждению Сталина, что Германия нападать на СССР не собирается, а все эти данные всего лишь дезинформация, исходящая от англичан. Те только спят и видят, как бы спровоцировать войну между СССР и Германией. Случилось так, что при подготовки очередной сводки в декабре 1940 г. Голиков "срезал" немецкую группировку на 15 дивизий. Тогда Новобранец сам составил сводку, указав реальную группировку немецких войск против СССР (около 110 дивизий), подписал ее и разослал в войска.

Вскоре Новобранец был из Разведупра уволен. Такова история, рассказанная Новобранцем. Среди других деталей он упоминает, что Г.К. Жуков в своих мемуарах сообщает, что по данным Генштаба от 4 апреля 1941 года, т. е. через 5 месяцев после сводки № 8, против СССР находилось 72-73 дивизии и 10 в Румынии.

Многие обвиняют Голикова, что он в угоду Сталину сознательно преуменьшал опасность немецкого нападения и так же, как его хозяин, комментировал, что разведанные могли быть подброшены английской разведкой. Но вот извлечение из спецсообщения № 660477 СС от 5 мая 1941 года "О группировке немецких войск на Востоке и Юго-Востоке". В ней говорится, что общее количество немецких войск на 5 мая достигает 103-107 дивизий. И вывод: "За два месяца количество немецких дивизий в приграничной зоне против СССР увеличилось на 37 дивизий - с 70 до 107..." Следовательно, если Новобранец прав, то увеличение на 37 дивизий дает конечную цифру в 147! Это не считая румынских и венгерских?!

Группировка немецких войск, выставленная против СССР, составляла вместе с войсками союзников Германии -190 дивизий, немецких же было 153.

А вот и финал: донесение Берии Сталину от 21 июня 1941 года: "Начальник Разведуправления, где еще недавно действовала банда Берзина, генерал-лейтенант Ф.И. Голиков жалуется... на своего подполковника Новобранца, который тоже врет, будто Гитлер сосредоточил 170 дивизий против нас на нашей западной границе...

Но я и мои люди, Иосиф Виссарионович, твердо помнили Ваше мудрое предначертание: в 1941 г. Гитлер на нас не нападет!..."


Признаки приближавшейся войны с Германией

Вряд ли нужно было более ясное доказательство намерения гитлеровской Германии не считаться с интересами Советского Союза, чем нападение на Югославию в день заключения советско-югославского договора. В то же время подписание договора с Югославией, а спустя неделю - пакта о нейтралитете с Японией, как будто показало, что Советский Союз не намерен закрывать глаза на враждебные германские акты.

Предупреждения о готовящемся германском нападении на СССР поступали с разных сторон, из разнообразных источников. Они стекались в Москву в виде сообщений военных округов, данных пограничной службы, материалов иностранной прессы и радио, наконец по разведывательным и дипломатическим каналам.

На советско-германской границе положение оставалось напряженным. Шла тайная, а иногда и явная война. Вражеские лазутчики, диверсанты, вооруженные банды день за днем "прощупывали" границу. Потери противника от боевых столкновений на границе исчислялись только убитыми и ранеными в количестве около 1300 человек. То вооруженная группа пыталась углубиться на советскую территорию, то вражеских агентов, имевших при себе радиопередатчики, обнаруживали в ближайшем тылу.

По данным, приведенным в "Истории Великой Отечественной войны", пограничные войска на территории западных военных округов задержали около 5 тыс. вражеских агентов и уничтожили немало вооруженных банд. Только на территории Польши, согласно данным разведки советских пограничных войск, было обнаружено 95 немецких агентурно-вербовочных и переправочных пунктов. Информация, которую получала пограничная служба различными способами, не оставляла сомнений в том, что на территории так называемого генерал-губернаторства гитлеровцы ведут интенсивные военные приготовления, направленные против СССР, что туда перебрасываются войска из Западной Европы и с Балкан. Сведения эти были абсолютно достоверными и во многих случаях содержали точное наименование воинских частей, данные о числе проследовавших эшелонов, о военной технике в этих частях, о строительстве аэродромов, дорог, подъездных путей.

Другим верным признаком усиления военной опасности было резкое возрастание числа вражеских агентов, пытавшихся пересечь советскую границу. Число задержанных или уничтоженных вражеских агентов в 1941 г. по сравнению с январем-мартом 1940 г. увеличилось в 15-20 раз, в апреле-июне 1941 г. по сравнению с апрелем-июнем 1940 г. - в 25-30 раз.

Вся эта информация, следуя по служебным каналам, начиная от пограничных застав, поступала в соответствующий отдел Главного управления пограничных войск (ГУПВ), которое незамедлительно передавало ее в Генеральный штаб Наркомата обороны и правительству.

Чем ближе дело шло к войне, тем больше наглели гитлеровцы, начавшие переброску на территорию СССР вооруженных групп. В "Истории Великой Отечественной войны" приводится пример, как советскую границу перешли 16 вооруженных немецких солдат, переодетых в форму инженерных войск Красной Армии. В бою с пограничниками было убито 11 гитлеровцев, пятеро взято в плен.

В то время в пограничных районах было сосредоточено огромное число людей, занятых на строительстве оборонительных рубежей.

Вражеские агенты смешивались со строителями и незаметно проникали на советскую территорию. В апреле и мае 1941 г. фашистская разведка начала засылать в Советский Союз агентов высокой квалификации. Большинство из них окончило специальные разведывательные школы в Штеттине, Кенигсберге, Берлине и Вене. Некоторые были обнаружены, но иные проникли в тыл и в день 22 июня дали знать о своем присутствии диверсиями, нападениями и убийствами. О случаях проникновения вражеских диверсантов и о положении на границе вообще командиры соединений Красной Арии, дислоцированных вблизи границы, не всегда имели ясное представление, так как в тот период стройной системы информации в звене пограничный отряд - стрелковая дивизия создано не было. Такая информация осуществлялась в звене пограничный округ - военный округ. В ряде случаев эта информация поступала непосредственно в Главное управление в Москву и только там передавалась Наркомату обороны, который в свою очередь решал, сообщать эту информацию в войска или нет. Таков был сложный путь, который проделывала зачастую важная для данной дивизии в данный момент информация.

А как обстояло дело в воздухе? Немецкие самолеты и после пограничных соглашений продолжали нарушать советскую границу и вести интенсивную разведку.

С апреля 1940 г. не только пограничным войскам, но и частям Красной Армии запрещалось открывать огонь по нарушителям советских воздушных границ. Германское правительство было официально об этом информировано.

Главный маршал артиллерии Н.Н. Воронцов подтверждает, что противовоздушная оборона имела "категорическое приказание не открывать огня зенитной артиллерии по немецким самолетам; истребительной авиации также запрещалось их сбивать. При встрече с немецкими самолетами истребители должны были предлагать им приземлиться на один из наших аэродромов. Однако такие предложения немцы, конечно, "не понимали" и спокойно уходили на свою территорию.

Маршал Советского Союза" И.Х. Баграмян рассказывает, что командующий Киевским особым военным округом генерал-полковник М.П. Кирпонос просил "Москву разрешить хотя бы предупредительным огнем препятствовать действиям фашистских самолетов. Но его одернули: "Вы что - хотите спровоцировать войну?"

Правда, советская воздушная служба охраны границы иногда вынуждала немецкие самолеты приземлиться. В отдельных случаях у экипажей немецких самолетов были обнаружены фотопленки, не оставлявшие сомнений в преднамеренном характере "случайного" углубления в воздушное пространство СССР. Но даже в этих случаях проявлялось неслыханное великодушие: летчиков отправляли назад в Германию, а самолеты возвращали немецкому командованию. Печальнее всего было то, что пока шло расследование, немецкие летчики часто оставались на тех полевых аэродромах, где их заставили приземлиться, и, пользуясь относительной свободой, могли вести и, нет сомнения, вели наблюдения. Эти сведения были весьма кстати для немецкого командования воздушных сил, намечавшего объекты бомбардировок на советской территории на первые дни войны. Нарушения советской воздушной границы с каждым месяцем принимали все большие масштабы. Советское правительство неоднократно заявляло германскому правительству протест. С января 1941 г. и до начала войны немецкие самолеты 152 раза нарушали советскую границу.

С 27 марта по 18 апреля 1941 г. было 80 случаев нарушения немецкими самолетами воздушного пространства СССР. 15 апреля около Ровно приземлился немецкий самолет, в котором была найдена камера с заснятой пленкой части топографической карты СССР; все это неопровержимо свидетельствовало о том, что самолет выполнял шпионское поручение. По сообщению германского поверенного в делах в Советском Союзе Типпельскирха, Наркоминдел вручил ему по этому поводу вербальную ноту. Германскому советнику напомнили, что пограничным войскам был дан приказ не открывать огня по немецким самолетам, летающим над советской территорией, до тех пор, пока такие полеты не станут частыми. Типпельскирх сообщил своему начальству в Берлин: "...Следует ожидать серьезных инцидентов, если немецкие самолеты будут продолжать перелеты советской границы".


Предупреждения о нападении Германии на СССР по дипломатическим каналам

Информация, поступавшая в Москву по дипломатическим и разведывательным каналам, также не должна была оставить и тени сомнения в активной подготовке, проводимой гитлеровской Германией для нападения на Советский Союз.

Советские дипломатические и военно-дипломатические представители с лета 1940 г. систематически сообщали в Москву об интенсивных военных приготовлениях немцев. Так, советский военный атташе во Франции генерал-майор И. А. Суслопаров рассказал автору, что в июле 1940 г. он получил официальный отчет французского генерального штаба о причинах поражения Франции. В этом же месяце, во время пребывания в Москве, советский военный атташе подробно доложил об этом, а также и о дислокации немецких войск как на советско-германской границе, так и в других странах Европы.

Охлаждение, наступившее в германо-советских отношениях, быстро почувствовали уже в январе 1941 г. советские дипломатические работники, находившиеся во Франции.

Немецкие власти чинили препятствия при передвижении советских работников, в том числе и военного атташе, по территории Франции. Суслопаров рассказывает также, что была прекращена выдача виз советским гражданам на выезд в СССР. Немцы потребовали, чтобы помощник советского военного атташе выехал из Парижа. В начале февраля все сотрудники советского посольства, в том числе и военного атташе, а также их семьи выехали в Виши. В Париже осталось только советское консульство.

В апреле советский военный атташе отправил в Москву донесение, в котором указывал, что нападение Германии на СССР планируется на последнюю декаду мая. Но вместе с тем стало известно, "что в связи с затянувшейся весной" немцы откладывают начало наступления на месяц.

Суслопарову в конце апреля - начале мая было досконально известно из разного рода источников о готовящемся германском нападении. "К этому времени, - рассказывает Суслопаров, - я уже располагал данными о нападении на СССР, полученными мною от югославского, китайского, американского, турецкого и болгарского военных атташе, с которыми у меня в то время установились неплохие отношения. Из всех сведений, которыми я располагал, с неизбежностью вытекало, что Германия завершает подготовку для нападения на Советский Союз".

В середине мая Суслопаров отправил соответствующее донесение в Москву.

Сообщения, получаемые по разведывательным каналам, также становились все более тревожными. Советские разведывательные органы располагали обширной и вполне достоверной информацией о положении Германии и о ее намерениях. Существенно облегчала задачи советской разведки ненависть самых широких слоев населения Европы к оккупантам.

В условиях фашистского террора, царившего в самой Германии и на оккупированных ею территориях, советские разведчики вели героическую и нужную работу. В то время Европа представляла собой гигантский концентрационный лагерь. Немецкие фашисты немилосердно грабили оккупированные страны. Захватчики жестоко расправлялись с недовольными и инакомыслящими. Страх, навеянный, казалось, непоборимой мощью Германии, стал, однако, постепенно проходить. То там, то тут возникали антифашистские группы и организации. Их состав был самым разнообразным: были здесь и рабочие, и крестьяне, и интеллигенты, и военнослужащие, и священники, люди различных политических взглядов и религиозных убеждений. Организованными и целеустремленными были антифашистские организации, возглавляемые коммунистами. Антифашистское подполье вело неустанную борьбу против оккупантов. На первом этапе возникшего в Европе Сопротивления наиболее распространенными формами борьбы были саботаж, подрыв военных усилий гитлеровцев, вооруженные нападения на отдельных, наиболее ненавистных представителей оккупационных властей, уничтожение предателей. Постепенно борьба начала принимать более широкий и организованный характер. Возникшие в Европе антифашистские организации, сплачивая вокруг себя патриотов, в то же время стремились найти поддержку повсюду, где могли ее получить. Одни ориентировались на помощь Англии, другие - на помощь Советского Союза.

Многие из организаций, особенно правого или консервативного толка, связанные с Англией, снабжали ее стратегической и политической информацией.

С риском для жизни антифашисты Европы, прежде всего в самой Германии, добывали сведения о гитлеровских планах, состоянии германских вооруженных сил, информацию военно-экономического порядка, любые данные, которые могли оказать помощь и им самим, и тем, кто вел войну против Германии или мог стать очередным объектом неожиданного нападения Германии. Те, кто добывал эти сведения, делали это в силу своих убеждений и не руководствовались, как правило, никакими иными соображениями.

Вера в свободу, в освобождение, в гибель ненавистного фашистского нового порядка руководила этими людьми, над которыми постоянно висела угроза ареста, пыток в застенках гестапо и смерти.

Подтверждающая информация о подготовке Германией нападения на СССР была получена с другого конца земли, из Токио, от Рихарда Зорге. Его биографии посвящена не одна книга, и как бы их авторы ни относились к Зорге, каких бы политических убеждений они ни придерживались, все они, начиная с американского генерала Уиллоуби, опубликовавшего в 1952 г. книгу о Зорге, и до Аллена Даллеса, бывшего главы американской разведки не могут писать о нем без восхищения.

Зорге родился в 1895 г. в городе Баку. Отец его - немец, техник-нефтяник по специальности. Дед приходился родственником сподвижнику Карла Маркса Фридриху Зорге. Мать была русской. В юношеском возрасте он вместе с родителями покинул Россию. В Германии он глубоко заинтересовался личностью своего деда, а отсюда и возник его интерес к социалистическому учению. Испытания первой мировой войны - он был ее участником - подкрепили решение, к которому он должен был неизбежно прийти. В годы Веймарской республики Зорге стал коммунистом. Благодаря своим незаурядным способностям он после окончания Кильского университета стал сотрудником популярных европейских газет, и среди них - широко распространенной в Германии "Франк-фуртер цайтунг". Несколько лет Зорге прожил в СССР. Он был убежден, что ему удастся лучше всего служить делу социализма на поприще разведчика. Для этого у него были все данные. Зорге отправляется в Шанхай, а позднее в Токио в качестве корреспондента "Франкфуртер цайтунг", путешествует, посещает Соединенные Штаты Америки. Незадолго до приезда в Токио он вступает в гитлеровскую партию и скоро становится своим человеком в кругах, близких к профессору геополитики генералу Карлу Гаусгоферу, развивавшему "теорию жизненного пространства". В то время Гаусгофер возглавлял политико-
разведывательное учреждение.

В Токио Зорге быстро вошел в доверие к немецкому атташе, а затем послу Германии Отту, который сделал его нештатным заместителем руководителя информационного бюро посольства, а фактически своим советником. В конце 1935 г. Зорге создал разведывательную организацию, в которую входили также немец Макс Клаузен, высококвалифицированный радист на службе советской разведки, серб Бранко Вукелич, Одзаки Хоцуми, блестящий японский журналист по политическим вопросам и доверенное лицо японского премьер-министра принца Коноэ, и Иотоко, художник и артист. В течение 6 лет осуществлялась постоянная передача информации из Токио в Москву. Только в 1939 г. было передано 60 сообщений с общим числом 23 139 слов, а в 1940 г. было передано почти 30 тыс. слов. Это была совершенно уникальная информация. В различных японских правительственных учреждениях у Зорге были люди, снабжавшие его важнейшими сведениями. Но наиболее ценным сотрудником был, конечно, Одзаки Хоцуми, имевший доступ к самым секретным правительственным бумагам, которые ему давал лично принц Коноэ. Микрофильмы этих документов посылались специальными курьерами в Шанхай, Гонконг или Манилу, а оттуда дальше, к месту назначения...

Зорге время от времени сообщал, что Япония, несмотря на всю свою враждебность к Советскому Союзу, не нападет на СССР и в конечном счете повернет против Соединенных Штатов Америки.

1 мая 1941 г. Гитлер в беседе с японским послом в Берлине Осима сообщил ему о своем намерении напасть 22 июня на Советский Союз. Было бы хорошо, уговаривал Гитлер японского посла, если бы и Япония напала на Советский Союз в то же самое время. Одзаки немедленно стало известно об этом. Информация была препровождена Зорге.

12 мая Зорге и Клаузен передали в Москву сообщение, что 150 немецких дивизий сосредоточились на советской границе для атаки по всему фронту 20 июня. Главное направление - Москва.

В другом сообщении от 15 мая Зорге уточняет дату нападения - 22 июня. Советский журналист В. Маевский писал, что, Зорге в своих донесениях "дает общую схему военных действий, которые развернут гитлеровцы".

Кроме этого важнейшего сообщения, Зорге в октябре 1941 г. сообщает в Москву о намерении японского правительства начать войну в Юго-Восточной Азии, против колониальных владений Англии и Нидерландов. Японская контрразведка долго не могла напасть на след организации Зорге, но в конце концов ей это удалось.

18 октября Зорге был арестован и спустя 3 года, 7 ноября 1944 г., повешен в японской тюрьме. Утверждают, что жизнь Зорге могла быть спасена в последний момент, если бы соответствующая просьба была передана советским правительством японскому. Война шла к концу, и Япония старалась удержать СССР от военых действий на востоке.

Итак, из Берлина, Берна, Токио в Москву по каналам разведки поступала тревожная информация: Германия 22 июня нападет на Советский Союз.


США и Англия предупреждают СССР о скором нападении

С 1934 г. в посольстве Соединенных Штатов Америки в Берлине служил в качестве коммерческого атташе Сэм Эдисон Вудс. К моменту описываемых событий ему уже было 48 лет. Он был одновременно и инженером, и дельцом, и дипломатом. Вудс имел в высших немецких кругах обширные связи и действовал настолько хитро и спокойно, что немецкой контрразведке и в голову не приходило заподозрить его в запрещенной деятельности. У Вудса был друг - немец, принадлежавший к антигитлеровской оппозиции, но, разумеется, тщательно это скрывавший. Немец принадлежал к высшему свету и не только пользовался доверием в министерстве хозяйства и Рейхсбанке - учреждениях, возглавлявшихся в разное время Хьялмаром Шахтом, который ему доверял, но и имел влиятельные связи в верховном командовании вермахта.

В августе 1940 г. друг Вудса прислал ему билет в театр. Когда в зале погас свет, он опустил в карман пиджака атташе свернутый листок бумаги. После окончания спектакля они разошлись в разные стороны, ни одним движением не выдав своего знакомства. Дома Вудс вынул из кармана эту записку. В ней было написано: "В главной квартире Гитлера происходили совещания относительно приготовлений для войны против России". Вудс немедленно препроводил информацию в госдепартамент Соединенных Штатов Америки. Однако там, по свидетельству покойного государственного секретаря США Корделла Хэлла, информация Вудса была воспринята с недоверием. В США по-прежнему были убеждены в том, что Гитлер намеревается произвести вторжение на Британские острова. Впрочем, не так-то было просто представить себе в августе 1940 г., что Гитлер решится повернуть на восток и затеять войну на два фронта.

Несмотря на сомнения госдепартамента, Вудс получил указание заняться тщательным изучением новых планов Гитлера. Друг Вудса заверил его, что информация получена им от лица, заслуживающего доверия, которое принадлежит к кругу особо доверенных офицеров в верховном командовании германских вооруженных сил. Он заявил Вудсу, что Гитлер под прикрытием опустошительных налетов на Англию готовится к внезапному нападению на Советский Союз.

Изучение событий показывает, что Гитлер попытался бы осуществить вторжение в Англию, если бы налицо были необходимые предпосылки. Об этом свидетельствует и тот факт, что планирование вторжения в Англию продолжалось в штабе верховного командования наряду с начавшейся работой по планированию нападения на Советский Союз. Информатор Вудса вскоре сообщил ему, что интенсивно разрабатываются и экономические планы эксплуатации территорий Советского Союза, а также начато печатание русских банкнот.

После утверждения Гитлером директивы № 21 (план "Барбаросса") все детали этого плана были немедленно сообщены Вудсу. Информатор Вудса передал ему в январе 1941 г. копию директивы и сообщил детали трех главных направлений ударов немецких армий. Все приготовления к войне против СССР должны быть завершены к весне 1941 г., подчеркивал немецкий друг Вудса.

К этому времени госдепартамент США имел возможность проверить информацию Вудса и получить подтверждение правильности сообщенных им сведений. В январе 1941 г. Хэлл доложил информацию Вудса президенту Рузвельту. После ряда совещаний было решено поставить в известность о планах Гитлера советского посла в Вашингтоне. 1 марта заместитель государственного секретаря Самнер Уэллес познакомил К. Уманского с материалами, присланными Вудсом. Хэлл писал позднее в своих мемуарах, что посол, выслушав сообщение Уэллеса, побледнел. После короткой паузы Уманский, придя в себя, горячо поблагодарил американское правительство и сказал, что полностью отдает себе отчет в важности полученной им информации и немедленно сообщит обо всем Советскому правительству. 20 марта Уэллес подтвердил советскому послу сообщение от 1 марта и дополнил рядом других сведений.

Это было первое предупреждение по иностранным дипломатическим каналам, а не "самое первое предупреждение, которое получил СССР", как утверждает Фараго, ибо первое предупреждение было получено по разведывательным каналам еще в 1940 г. Впрочем, все предупреждения постигла одинаковая судьба: И.В. Сталин полагал, что это дезинформация.

Хотя британский премьер-министр Уинстон Черчилль был осведомлен об информации Вудса, он относился к ней до марта 1941 г. скептически. Между тем английская разведывательная служба на континенте продолжала посылать сообщения о подозрительных перемещениях немецких войск. Правда, эти сообщения, очевидно, не могли еще создать ясной картины, поскольку английская разведка интересовалась намерениями Германии лишь с точки зрения вторжения на Британские острова, именно на побережье Ла-Манша и Па-де-Кале приготовления к операции "Морской лев", казалось, шли в обычном порядке: производились учения по высадке десантов и т. п.

В один из последних дней марта Черчилль, читая очередную разведывательную сводку, обратил внимание на донесение английских агентов с Балкан. Сообщалось, что в то самое время, когда югославские министры прибыли в Вену для подписания протоколов о присоединении Югославии к Тройственному пакту, три из пяти немецких танковых дивизий, проследовавших недавно через территорию Румынии в направлении Югославии и Греции, были остановлены и повернуты в направлении Кракова. Из этого Черчилль сделал вывод: немцы, очевидно, действительно готовятся к нападению на СССР.

В письме Идену от 28 марта 1941 г. (он был в то время в Афинах) Черчилль предложил своему министру иностранных дел сосредоточить усилия на заключении союза между Югославией, Грецией и Турцией (одна из многих идей британского премьера, оказавшихся мертворожденными). Он заметил также, что "имеется много сообщений о значительных сосредоточениях (немецких - А.Н.)войск в Польше и об интригах в Швеции и в Финляндии" И хотя через несколько дней эти дивизии были вновь брошены против Югославии, английский премьер лишь сделал поправку в своих выводах - нападение на СССР начнется не в мае, а в июне. В начале апреля объединенный разведывательный комитет в докладе Черчиллю констатировал, что Германия концентрирует на востоке большие силы и что рано или поздно будет война. Комитет не считал войну вероятной в скором времени. Более того, 23 мая комитет информировал, что слухи о нападении Германии на СССР угасли. Однако еще до этого сообщения Черчилль больше не сомневался, что после Югославии и Греции наступит очередь Советского Союза.

Британский премьер не огорчался таким оборотом войны. Нападение Германии на Советский Союз избавляло Англию от опасности вторжения, облегчало ее тяжелейшее военно-политическое положение и предоставляло передышку для того, чтобы собраться с силами. Поэтому он считал, что следует направить Сталину предупреждение. Надо, чтобы нападение Германии не застало русских врасплох и борьба на востоке продолжалась как можно дольше.

31 марта из Белграда в Лондон поступила информация, подтверждающая прежнюю: будто бы Гитлер в беседе с югославским принцем-регентом Павлом сообщил ему, что нападение на Советский Союз намечено на 30 июня. Такую же информацию получил английский посол в Вашингтоне от помощника государственного секретаря Уэллеса вечером 2 апреля. На следующий день Черчилль принял окончательное решение. Стаффорду Криппсу, английскому послу в Москве, было отправлено послание премьера для личной передачи Сталину. 5 апреля Криппс сообщил в Лондон, что нет никакой возможности вручить послание Сталину лично. Следует распоряжение, чтобы послание было передано Молотову, но и к Молотову Криппс попасть на прием не смог. Взбешенный посол на свой страх и риск отправляет личное письмо заместителю наркома иностранных дел, в котором, ни слова не говоря о поручении премьера, разбирает весь комплекс англо-советских отношений. Форин Оффис со своей стороны теперь сомневается в целесообразности вручения послания. Черчилль же требует немедленно выполнить его распоряжение.

19 апреля, спустя две недели после получения послания Черчилля, оно, наконец, вручается, но не Сталину и не Молотову, ибо они всячески уклоняются от встречи с английским послом, а НКИД. Потеряны две бесценные недели: ведь в своем послании Черчилль предупреждает о готовящемся нападении на СССР. Но до войны остается еще два месяца.

22 апреля английский посол был уведомлен, что послание британского премьер-министра Сталину вручено.

Но и на послание Черчилля такая же реакция: Сталин убежден, что это интриги английского правительства, цель которых - поссорить Советский Союз и Германию.

Великобритания же готовится к тому, чтобы в этом случае встретить Советский Союз как партнера в войне против гитлеровской Германии. Премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль, обсуждая в узком кругу сообщения о концентрации германских войск на советской границе и возможности войны на востоке, говорит: "Теперь германское нападение на СССР определенно последует и он думает, что Гитлер рассчитывал заручиться поддержкой и симпатией капиталистов и правого крыла в Англии и в США. Однако Гитлер ошибся и мы должны сделать все, чтобы помочь России". Посол США Вайнант согласен с Черчиллем. На вопрос своего секретаря Колвилла, как он, Черчилль, архиантикоммунист, скажет это палате общин, следует ответ: "У меня одна-единственная цель - уничтожение Гитлера и поэтому моя жизнь весьма упростилась. Если бы Гитлер вторгся в ад, я сделал бы по крайней мере благоприятное упоминание о дьяволе в палате общин". Заместитель Гитлера Рудольф Гесс, прилетевший по собственной инициативе в Англию 10 мая 1941 г., чтобы заручиться нейтралитетом Англии в связи с предстоящей войной против СССР, объявляется военнопленным. Позднее он будет приговорен Нюрнбергским трибуналом к пожизненному заключению и в 1988 году закончит свои дни в берлинской тюрьме Шпандау. Опрос английского общественного мнения, проведенный в апреле 1941 г., показал, что за дружественность отношений между Англией и СССР высказалось 70% опрошенных.

Информация о готовящемся нападении Германии поступала в Москву из множества источников: от шпионской сети НКВД и Главного разведывательного управления наркомата обороны (ГРУ), по линии наркомата иностранных дел, из коминтерновских источников, от пограничной службы. Недостатка в предупреждениях не было. Только по подсчетам, произведенным американским исследователем Бартоном Уэйли, советское правительство получило 84 предупреждения о готовящемся нападении. Эти предупреждения не укладывались в сталинскую оценку ситуации и поэтому либо ставились под сомнение, либо вовсе отбрасывались. Руководители разведывательных ведомств и даже нарком военно-морского флота, прекрасно зная, что Сталин полагает, что информация о военных приготовлениях против СССР подбрасывается английской разведкой, чтобы посеять подозрительность в отношениях между СССР и Германией, делали заключения из информации, соответствующие образу мыслей Сталина.

Сведения о подготовляемом нападении на СССР И.В. Сталину докладывались систематически. 10 апреля сообщено об упомянутой выше беседе Гитлера с принцем-
регентом Павлом. 5 мая И. В. Сталину передана новая информация о подготовке нападения на СССР. В том же месяце доложены сведения, полученные от Зорге. 6 июня Сталину представлены данные о сосредоточении на советской границе вражеской группировки, насчитывавшей около 4 млн человек. 11 июня И. В. Сталин поставлен в известность, что по указанию из Берлина немецкое посольство должно подготовиться к эвакуации в течение семи дней и что 9 июня там начали сжигать документы.

* * *

Маршал Советского Союза Ф.И. Голиков был начальником Разведывательного управления Генерального штаба как раз в период подготовки Германией нападения на СССР, с середины июля 1940 г.

В беседе с автором этой книги маршал ответил на ряд вопросов о событиях, предшествовавших войне.

"Вопрос. За рубежом пишут много о предупреждениях, которые получал Советский Союз по различным каналам о готовящемся нападении. Создается впечатление, будто первое предупреждение относится к марту 1941 г. (сообщение заместителя государственного секретаря США С. Уэллеса советскому послу К. Уманскому). Так ли это?

Ответ. Нет, это не так. Первые предупреждения поступили по линии советской военной разведки гораздо раньше марта 1941 г. Разведывательное управление проводило огромную работу по добыванию и анализу сведений по различным каналам о намерениях гитлеровской Германии, особенно и в первую очередь против Советского государства. Наряду с добыванием и анализом обширных агентурных данных РУ тщательно изучало международную информацию, зарубежную прессу, отклики общественного мнения, немецкую и других стран военно-политическую и военно-техническую литературу и т.п. Советская военная разведка располагала надежными и проверенными источниками получения секретной информации в целом ряде стран, в том числе и в самой Германии. Поэтому американское сообщение не было и уж во всяком случае не могло быть новостью для политического и военного руководства нашей страны, начиная с И.В. Сталина".

Маршал Советского Союза И.Х. Баграмян также полагает, что было достаточно сведений, "чтобы трезво судить о готовящемся на Советский Союз нападении".

Итак, все свидетельствует о том, что рядовые советские разведчики накануне войны с честью выполнили свой долг, сделали все от них зависящее. Но их предупреждениями пренебрегли.

Политика, дипломатия и военная подготовка стран перед Второй Мировой

 

 Copyright © ProTown.ru 2008-2015
 При перепечатке ссылка на сайт обязательна. Связь с администрацией сайта.