Рубрикатор
 
Города
Области
Документы
Статьи
О сайте
Почтовые индексы
Контакты

 
 

Учёба Маленкова в МВТУ

Маленков, приехав в 1921 г. в Москву, поступил в МВТУ и окунулся в самую гущу событий. В чем состояла его личная роль в них? Из официальной биографии мы узнаем лишь, что он "по окончании гражданской войны учился в МВТУ, где одновременно выполнял работу секретаря общевузовской ячейки ВКП(б)"24. Жил тогда Маленков в комнате своей жены, Валерии Алексеевны Голубцовой, тоже студентки МВТУ, которая в кругах молодежи была более заметной фигурой, чем Маленков. Она была старше его на 2-3 года, была более давним обитателем Москвы, где имела более широкие знакомства. Свое учение в МВТУ она совмещала с работой в секретариате ЦК ВКП(б), в отделе Молотова, для которого она составляла сводные обзоры о положении партийных организаций в провинции. 

Именно эта работа в секретариате ЦК и дала ей возможность получить отдельную комнату в старой Лоскутной гостинице, на Тверской, которая в те годы была в распоряжении ЦК и именовалась вторым Домом Советов. Эта старая гостиница, в доме середины XIX в., с низкими потолками и скрипучими крашеными полами, в начале 1920-х гг. была чуть ли не главным центром, где ютились коммунистическая богема, партийные и околопартийные журналисты, студенты-"свердловцы" и кандидаты в "красные профессора", рядовые работники партийных организаций, изредка даже рабфаковцы с хорошими связями, кое-кто из "старых большевиков", которые не находили надлежащего приложения для своих талантов. 

Голубцова в этой среде пользовалась большой популярностью: она была очень добрым, отзывчивым человеком, к ней многие обращались с разными просьбами и она многим действительно помогала. Больше в мелочах, но часто в житейских весьма важных мелочах. Позднее она работала в женском отделе ЦК ВКП(б), была хорошо знакома и с Крупской, и с Аллилуевой-Сталиной. Стала директором Энергетического института имени Молотова в Москве и членом Московского совета, куда была избрана последний раз 22 февраля 1953 г. 25 

Почти несомненно, что, вступая в партию, а затем поступая в МВТУ, Маленков сказал о себе не полную правду: окончивший первым Оренбургскую гимназию, лучший в классе математик, Маленков имел все права и возможности быть принятым в училище в качестве полноправного слушателя, без помощи рабфака, который был нужен "выдвиженцам" без среднего образования. Если Маленков все же предпочел идти по "линии рабфака, то сделать это он мог только из желания скрыть часть своего прошлого - "кулацкое" происхождение. 

Что ему сулило подобное сокрытие правды, Маленков знал не только теоретически: он сам принимал участие в проведении чистки беспартийных студентов по МВТУ, когда старательнее всего охотились за такими же как и он "кулацкими сынками" и "поповскими дочками". С коммунистом, который "обманул доверие партии" и, скрыв свое происхождение, "обманным образом прокрался в ее ряды", расправа бывала еще более решительной, еще более беспощадной. Легко понять, что именно должен был переживать в этих условиях Маленков. 

Погибать Маленков, конечно, не хотел; и так как он уже достаточно хорошо знал закулисную механику партийного аппарата, то он понимал, что единственный путь для его спасения вел через получение поддержки этого аппарата: тех, кто становился ему полезным и нужным. Партийный аппарат в то время в подобных людях очень нуждался: под прикрытием фраз о необходимости сохранения единства "монолитной ленинской партии", в самый разгар кампании по проведению "ленинского набора" новых членов партии, Сталин начинал свою первую чистку партийных рядов в Москве и Ленинграде от всевозможных оппозиционеров. В первую очередь чистка была направлена против учащейся молодежи: здесь больше всего было элементов, порожденных "взбаламученной стихией" революции, а Сталин, с революционной фразой на устах, своей первой задачей ставил взнуздать эту стихию. 

Чистка проводилась по хорошо продуманному плану: в первую очередь "прочищали" исполнительные органы студенческих организаций, удаляя из них не только открытых оппозиционеров, но и тех, кто был заражен "гнилым либерализмом", т. е., не будучи сам оппозиционером, признавал право на существование в рядах партии разномыслия по очередным вопросам программы и тактики. С особенной тщательностью "гнилые либералы" были изгнаны с секретарских постов, хотя бы этот "гнилой либерал" был человеком с большими заслугами перед партией в давнем и недавнем прошлом. На их места были понасажены люди порою даже совершенно неизвестные, никаких заслуг не имеющие, но зато целиком находившиеся в руках центрального аппарата - Сталина и его ближайших соратников - и готовые верой и правдой служить этому аппарату.

Вот в это время и было проведено раскассирование старого выборного бюро "общевузовской ячейки ВКП(б)" в МВТУ, и на место ее прежнего секретаря, шедшего с оппозиционерами, был посажен новый, выбранный центральным аппаратом. Им-то и оказался Маленков, которого снабдили исключительными полномочиями для проведения чистки26. В качестве именно такого назначенного секретаря "общевузовской ячейки ВКП(б)" по МВТУ Маленков подготовил и провел весеннюю чистку 1924 г. среди коммунистов этого училища. Точные цифровые данные о ней неизвестны, но известно, что в среднем по всем коммунистическим ячейкам всех вузов Москвы было исключено из партии от 25 до 30 % и что чистка в МВТУ отличалась особенной жестокостью. Правда, оппозиционные настроения из училища изгнать не удалось, и в 1927 г, в разгар последнего тура борьбы Сталина с Троцким, главный митинг оппозиционеров (под председательством Каменева при Троцком в качестве главного оратора) был устроен именно в МВТУ Но бюро ячейки и тем более весь аппарат ее секретариата неизменно и прочно оставались в руках "твердых" сталинцев. Решающую роль во всей этой борьбе за МВТУ сыграл Маленков, который своей работой на посту секретаря "общевузовской ячейки ВКП(б)" доказал, что обладает многими из качеств, необходимых для организатора большого размаха 

Дело было совсем не в том только, чтобы проявить предельную беспощадность в гонениях на оппозиционеров и на "социально чуждый элемент". Маленков эти таланты развернул в предельных размерах, но они были совсем не редкостью. Людей, готовых выполнять эту работу, диктатура и тогда имела в изобилии. Много более важными были другие черты, которые обнаружились у Маленкова. Прежде всего оказалось, что он обладает талантом хорошо разбираться во встречных и быстро находить среди них "нужных людей для нужного дела". В этом вообще одна из главных трудностей работы большого организатора. Никто, будь он хотя бы семи пядей во лбу, не сможет сам выполнить всю эту работу, которая нужна для дела. Всегда бывают нужны помощники, которым было бы можно передать ту или иную часть работы. И от того, как хорошо подобраны эти помощники, зависит часто очень многое. И вот этот-то талант быстро определять способности людей и находить среди них надежных и способных помощников у Маленкова обнаружился в большом размере. Среди тогдашних ближайших Соратников Маленкова были Малышев, Первухин, Сабуров и другие. В середине 1920-х гг. они были сверстниками Маленкова и его ближайшими сотрудниками по чистке "общевузовской ячейки 

ВКП(б)". Особенно близким был В. А. Малышев, позднее генерал-полковник, один из руководителей создания атомной и водородной бомб. Он был помощником Маленкова по секретарской работе в МВТУ, а затем, когда Маленков перешел на работу в секретариат ЦК, его преемником на этом секретарском посту. 

Решения Двенадцатой конференции ВКП(б) от августа 1922г. о высылке за границу "несозвучных эпохе" писателей и профессоров были открытым объявлением войны тем группам демократической интеллигенции, которые, хотя и не принимали советскую диктатуру, но были готовы свою оппозицию ей ввести в легальные рамки советской конституции. Это были в высшей степени важные решения, так как они отвергали в принципе сотрудничество с элементами, ориентировавшимися на мирную и постепенную эволюцию советской власти. 

Но эти решения оставляли открытым вопрос об отношениях диктатуры с технической интеллигенцией, а этот вопрос настойчивее других стучался в окна и двери советской действительности. Для диктатуры он был много сложнее и труднее вопроса об отношении к "беспочвенным" интеллигентам-идеологам. Последних было можно погрузить на пароходы и отправить за грани-цу - без нарушения нормального хода жизни страны. С интеллигенцией технической - инженерами, химиками, техниками, с профессорами точных наук и т. д. - так расправиться было невозможно, так как на них держалась хозяйственная жизнь страны. 

Своей коммунистической технической интеллигенции большевики не имели. Все коммунисты, обладавшие техническим и инженерным образованием, были мобилизованы большевиками с первых же дней прихода последних к власти и брошены на ответственную работу в промышленность. Для них были открыты все большие дороги. Их охотно выдвигали на посты директоров и руководителей крупнейших промышленных предприятий, на посты возглавителей трестов и главков, и тем не менее, по анкете, которая была проведена ЦК большевиков зимою 1922-1923 гг., из 1306 директоров фабрично-заводских предприятий, подчиненных Высшему совету народного хозяйства, коммунистов с высшим образованием было всего 16, а со средним-5527. И дело было совсем не в том, что коммунисты не хотели идти на такую работу, а в том, что коммунистов этой квалификации вообще не существовало в природе: пятью годами позднее, в конце 1927 г., после того, как было приложено много усилий к привлечению в партию инженеров и техников, в коммунистической партии насчитывалось всего 751 человек с высшим техническим образованием - на почти 1, 2 миллиона членов и кандидатов28

В этих условиях коммунистической диктатуре с первых же ее шагов приходилось строить руками некоммунистических инженеров и техников. Такие специалисты из некоммунистического лагеря заполняли весь аппарат хозяйственной диктатуры, с его низов и до самых верхних этажей. С этим приходилось считаться и прислушиваться к мнениям этой технической интеллигенции, учитывать ее настроения при выработке своей хозяйственной политики. 

На это диктатура сознательно шла и, поскольку речь была не об определении основных линий хозяйственной политики, а о приложении этих основных линий на практике, она даже поощряла привлечение верхних групп технической интеллигенции к обсуждению указанных вопросов. Для этого диктатура разрешила создание особого Делового клуба, членами которого состояли все крупные специалисты, работавшие в советских учреждениях, во главе с Пальчинским, фон Мекком и другими инженерами-предпринимателями из группы руководителей дореволюционного Общества фабрикантов и заводчиков. Этот клуб пользовался покровительством со стороны всех коммунистов-хозяйственников: не только Красина, Сокольникова и Богданова (тогда председателя Высшего совета народного хозяйства), но и самого Дзержинского, который тогда главные свои силы отдавал хозяйственной работе. Все эти коммунисты не только были обычными посетителями собраний Клуба, на которых его видные члены выступали с деловой критикой различных сторон хозяйственной политики диктатуры, но и сами выступали на таких собраниях с докладами на эти темы, стараясь проверять свои выводы под огнем деловой критики специалистов из лагеря классовых противников. 

Все это делалось, правда, за закрытыми дверями, отчеты о докладах и прениях по ним в печать не попадали, и только хроникерские сообщения в "Экономической жизни" и в других хозяйственных органах регистрировали факты таких собраний. Скрывать информацию о внутренней жизни Делового клуба приходилось тем тщательнее, что нападки за "соглашательство" со специалистами из лагеря недавних крупных деятелей действительно "воинствующего капитала" шли не только из рядов открыто оппозиционных групп вроде "Рабочей оппозиции", но и со стороны многих коммунистов, вообще не принадлежавших к оппозиции. Тем большее значение имела терпимость диктатуры к факту существования этого Делового клуба, игравшего роль суррогата политического объединения верхушки старой технической интеллигенции, пошедшей на работу в советские органы. 

Но кроме этой верхушки в промышленности были заняты многие тысячи беспартийных инженеров, техников и других представителей технической интеллигенции, которые не бывали 

Деловом клубе. Хозяйственный кризис 1923 г. и порожденные им политические споры вывели их из состояния политической инертности. В начале 1924 г. в Ленинграде состоялся съезд инженеров, созванный тогда еще существовавшим профсоюзом инженеров. На этом съезде, судя по докладу Зиновьева на Тринадцатом съезде, ВКП(6), наметились три различные группировки по вопросу об отношении к советской власти: первую Зиновьев характеризует как группу "честных сторонников советской власти, искренне желающих работать с нами" и не ставящих никаких условий, не говорящих ни о каких переменах в политике, вторую группу Зиновьев определяет как группу "желающих работать, но выдвигающих на первое место материальные интересы" и говоривших о необходимости повышения заработков технического персонала; наконец, третьей была группа инженеров, которые "ставили политические проблемы". Зиновьев, конечно, весьма приветствовал первую из этих групп, готов был пойти навстречу желаниям второй, но решительно обрушивался "а третью, которую он определял как "авангард новой буржуазии" и как политическую основу "бабьего лета меньшевизма", усиление влияния которого среди студенчества Зиновьев в этой речи признавал (особенно среди студенчества, из которого вырастала техническая интеллигенция). 

Эта третья группа технической интеллигенции действительно представляла большую опасность для диктатуры, ибо она на первое место выдвигала вопрос о политических свободах и правах человека. Представитель этой группировки, выступавший на ленинградском съезде, признавал, что техническая интеллигенция не может "сговориться с коммунистами" и этим объяснял отсутствие подлинного пафоса в теперешней работе инженеров. В чем причина этого явления? - ставил он вопрос и давал на него ответ: 

"Коммунисты, как материалисты, считают необходимым и нужным дать людям в первую очередь предметы первой необходимости, а мы, интеллигенты, находим, что в первую очередь нужны права человека. Вот наша основная программа. В этом вся сила. Сейчас мы этих прав человека не имеем, и пока мы их не получим, мы будем инертны... Лозунг "Владыкой мира будет труд" - неправильный. Он связывает руки. Владыкой мира будет свободная мысль свободного человека - вот лозунг, под которым мы можем работать. И для этого нам нужны права человека. И пока мы не имеем прав человека, наша работа всегда будет связана, всегда будет инертна"29

Так цитировал речь инженера Зиновьев. И процитировав ее, обрушился на оратора и на ту часть технической интеллигенции, которая с ним солидарна. Он призывал партию пойти навстречу профессиональным требованиям инженеров, улучшить их материальное положение, гарантировать от напрасных преследований, но ни в коем случае не идти на уступки политические: "таких прав они как своих ушей без зеркала в нашей республике никогда не увидят". Вместо этого он предложил напрячь все усилия для создания "красных спецов", коммунистической технической интеллигенции. 

Этот последний лозунг в "общевузовской ячейке ВКП(б)" МВТУ упал на хорошо подготовленную почву. Задача подготовки "красных инженеров" здесь стала очередной.

Примечания:

24 Политический словарь, М., 1940. С. 326. 

25 Вечерняя Москва. 1947. 6 дек. 1948. 28 фев. 

26 Капитан Н. Русланов, автор статьи "Восхождение Маленкова" (Социалистический вестник, No 7-8, 1953), утверждает, что Маленков в 1924 г. был "единственным из 72 секретарей партийных ячеек высших школ Москвы, который стал на сторону Сталина". На чем основано это утверждение, неизвестно; но правильным его признать никак нельзя. Сторонников Сталина, который тогда формально шел вместе с Зиновьевым, Каменевым, Бухариным и др., в среде вузовцев было меньшинство, но их было все же не так мало. При голосовании по ячейкам они собрали около 30 % всех голосов, причем среди них было много весьма способных работников, сделавших затем большую карьеру. В "Правде" от 9-11 января 1924 г. было напечатано большое "Открытое письмо т. Троцкому", под которым свои подписи поставили такие представители тогдашней коммунистической молодежи, как А. А. Жданов, Н, А. Вознесенский, А. Н. Поскребышев, Л. 3. Мехлис, П. Н. Поспелов и др. Карьеристов, которые угадывали, что ветер дует в паруса Сталина, среди "красных студентов" было немало. 

27 Наш промышленный комсостав (По материалам учетно-распределитель-ного отдела ЦК РКП)/Изд. Красная новь. М., 1928. С. 10-11. 

28 Всесоюзная партийная перепись 1627 года / Изд. Статистического отдела ЦК ВКП(б). Вып. 5. М., 1927. С. 6. 

29 Речь инженера цит. по докладу Зиновьева. См.: Тринадцатый съезд РКП (большевиков). М., 1924. С. 109. 

Сталин и его борьба за власть

 

 Copyright © ProTown.ru 2008-2015
 При перепечатке ссылка на сайт обязательна. Связь с администрацией сайта.