Рубрикатор
 
Города
Области
Документы
Статьи
О сайте
Почтовые индексы
Контакты

 
 

Право населения России на судебную защиту и справедливое судебное разбирательство

22. Право на судебную защиту и справедливое судебное разбирательство

В демократическом правовом государстве все конституционные права и свободы подлежат защите в независимом суде, призванном обеспечить всем и каждому как справедливое судебное разбирательство, так и судебное решение, вынесенное без гнева и пристрастия в строгом соответствии с нормами действующего законодательства. Вполне закономерно поэтому, что право на судебную защиту и справедливое судебное разбирательство максимально полно и подробно раскрыто сразу в нескольких статьях Конституции Российской Федерации.

Указанное конституционное право складывается, в частности, из:

1.  открытости судебного разбирательства;

2.  разумности сроков судебного разбирательства;

3.  состязательности и равноправия сторон;

4.  исполнения вынесенных судебных решений;

5.  права на судебный контроль;

6.  права на квалифицированную юридическую помощь.

22.1. Открытость судебного разбирательства

Каждый вправе присутствовать на судебном разбирательстве, а также знакомиться с итоговым решением по делу, даже не являясь участником процесса. Исчерпывающие основания для проведения закрытых судебных заседаний строго оговорены в законе.

На практике, как известно, доступ публики в здания судов и в залы судебных заседаний был подчас сопряжен с немалыми искусственными трудностями. В суд, например, посетителя могли не пустить без повестки. Или в связи с тем, что он имел при себе аудиоаппаратуру. Жалобы на такие необоснованные ограничения поступали к Уполномоченному неоднократно.

В мае отчетного года к Уполномоченному обратился с жалобой гражданин Х. Заявитель сообщил о том, что его отказались пропустить в здание  Красноярского краевого суда, чем нарушили его право на открытое и гласное правосудие. Из жалобы усматривалось, что проход в здания судов на территории Красноярского края возможен только при наличии судебной повестки. Это необоснованное ограничение было установлено п. 3.1 Правил поведения в зданиях, помещениях и прилегающей территории федеральных судов Красноярского края. Со своей стороны, Уполномоченный счел необходимым обратиться к председателю Красноярского краевого суда с просьбой инициировать изменение названных Правил.

Согласившись с мнением Уполномоченного, председатель суда внес на рассмотрение Совета судей Красноярского края вопрос об искомом изменении Правил. В сентябре отчетного года положения п. 3.1 были пересмотрены, а требование о предъявлении судебных извещений и повесток для прохода в здание суда из него исключены.

Следует подчеркнуть, что рассмотренная выше жалоба поступила к Уполномоченному за месяц до вступления в силу Федерального закона от 22.12.2008 г. № 262-ФЗ «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации». Новый закон позволяет рассчитывать на то, что отныне правила и инструкции, регламентирующие допуск посетителей в здания судов, будут корректироваться и без вмешательства Уполномоченного.

Также летом отчетного года были внесены изменения в Федеральный закон от 27.06.2006 г. № 152-ФЗ «О персональных данных», устранившие противоречие между требованием общественного доступа к судебным решениям и закрытостью сведений о личных данных участников суда. С внесением этих изменений гораздо более эффективно будет работать и Государственная автоматизированная система «Правосудие», которая обеспечивает размещение судебных решений в сети Интернет.

До недавнего времени в зоне закрытости суда оставался арбитражный процесс. Попасть на судебное заседание и даже в здание арбитражного суда можно было лишь по предъявлению определения о назначении судебного разбирательства и доверенности от участника процесса. Все прочие лица могли войти в «суд хозяйствующих субъектов» лишь по специальному разрешению его председателя.

По этому вопросу Уполномоченный еще в 2009 году обратился к Председателю Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации с предложением о направлении во все нижестоящие суды требования обеспечить свободный доступ публики на процессы по арбитражным делам.

В соответствии с приказом Председателя Высшего арбитражного Суда Российской Федерации от 09.12.2009 года № 178 с начала отчетного года вступили в действие изменения, внесенные в Методические рекомендации об организации пропускного режима в арбитражных судах Российской Федерации, обеспечивающие беспрепятственный доступ представителей СМИ и общественности в открытые судебные заседания.

Впрочем, обеспечение открытости судебного разбирательства – это не только вопрос пересмотра архаичных инструкций или даже принятия новых законов. Это еще и вопрос о правовых последствиях нарушения открытости судебного разбирательства. Пока что никаких правовых последствий не наступает: нарушение требования открытости не является основанием ни для отмены, ни для пересмотра судебного решения. Иными словами, сам факт несоблюдения конституционной и процессуальной нормы не влияет на итоги разбирательства. Тем самым, по мнению Уполномоченного, в вопросе обеспечения открытости судебного разбирательства у законодателя имеются немалые резервы для совершенствования процессуальных норм.

22.2. Разумность сроков судебного разбирательства

Конституция Российской Федерации не содержит прямого упоминания о разумной продолжительности судебных процедур как неотъемлемой составляющей права на судебную защиту. При этом, однако, нельзя забывать о том, что рассмотрение дел в судах в разумно-достаточные сроки является международным обязательством нашей страны, взятым в момент ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод, ставшей тем самым частью российской правовой системы. Исполнение этого обязательства важно еще и потому, что внушительная доля жалоб российских граждан на нарушение права на справедливое судебное разбирательство удовлетворяется Европейским Судом по правам человека, именно по причине превышения его разумных сроков.

Понятно, что сроки судебного разбирательства нельзя планировать. Критерий их разумной продолжительности предполагает всего лишь то, что любые задержки с вынесением судебного решения связаны с объективной необходимостью проведения конкретных следственных или процессуальных действий. Если таких действий не предпринимается, а решение все равно не выносится, появляются основания говорить о нарушении разумных сроков судебного разбирательства.

В этом контексте Уполномоченный с удовлетворением отмечает, что в мае отчетного года вступил в силу Федеральный закон от 30.04.2010 г. № 68-ФЗ «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок». Впрочем, хроническую болезнь российского правосудия излечить непросто, тем более что мало кого из судей пугают возможные выплаты из бюджета государства, положенные гражданам за нарушение разумных сроков судопроизводства.

В процессе работы по жалобе группы граждан, дело которых в феврале отчетного года рассматривалось Тверским районным судом г. Москвы, Уполномоченный не мог не обратить внимание на не вполне понятную применительно к обстоятельствам дела продолжительность судопроизводства. Еще летом отчетного года кассационная инстанция отменила решение указанного суда, возвратив ему материалы дела для повторного рассмотрения. С тех пор Уполномоченный неоднократно обращался к председателю Тверского районного суда с просьбой проинформировать о времени искомого судебного разбирательства. Ни на один из запросов ответа не поступило. О времени повторного судебного разбирательства не были извещены и сами заявители. На момент подписания настоящего доклада дело заявителей в открытом заседании Тверским районным судом рассмотрено не было. Какими следственными или процессуальными действиями была обусловлена задержка рассмотрения дела, Уполномоченному не известно. В связи с чем он склонен рассматривать указанную задержку как нарушающую право заявителей на судебное разбирательство в разумные сроки.

Среди крайне сомнительных новых «технологий», применяемых для оправдания судебной волокиты, стоит упомянуть о дежурных ссылках на утрату материалов дела.

В феврале отчетного года к Уполномоченному поступила жалоба жителя г. Москвы К. Заявитель сообщил о том, что в мае 2009 года он в установленные сроки обжаловал определение Пресненского районного суда г. Москвы, в соответствии с законом подав кассационную жалобу через тот же суд. На момент обращения заявителя к Уполномоченному его дело еще даже не было направлено в Московский городской суд. Попытки заявителя выяснить судьбу своей жалобы также остались без ответа.

Искомый ответ удалось получить только Уполномоченному, на запрос которого судья, выносивший решение, пояснил, что материалы гражданского дела были утрачены. В связи с чем было возбуждено производство о восстановлении утраченного гражданского дела.

Справедливости ради следует сказать, что если гражданский процесс предусматривает процедуру восстановления утраченных дел, то, например, административный – такой механизм исключает. В итоге утрата документов административного дела ведет не только к затягиванию сроков судебного разбирательства, но и к тому, что бремя доказывания обстоятельств, которые были предметом исследования утраченных производств, ложится на самих заявителей. Что совершенно недопустимо.

В марте отчетного года к Уполномоченному поступила жалоба жителя г. Санкт-Петербурга Г. Из материалов жалобы следовало, что заявитель был задержан сотрудниками милиции. В отношении него был составлен протокол об административном правонарушении. Этот протокол был возвращен мировым судьей для доработки в отдел милиции, где и был утрачен.

Пытаясь обжаловать свое задержание, заявитель столкнулся с тем, что суды полагали установленными те факты, которые ранее исследовались в утраченном административном материале, а на него фактически легла обязанность их опровергнуть. Между тем как нормальный порядок обжалования действий любых должностных лиц возлагает именно на них обязанность доказывать законность своих действий.

В описанном случае ситуация усугубляется еще и тем, что порядок обжалования принудительных мер, примененных по административному делу, материалы которого утрачены, нормативно до конца не определен.

Одним из действенных способов помощи правосудию, склонному порой к утрате неприятных или обременительных дел, Уполномоченный считает подачу исков о компенсации причиненного этим вреда.

В январе отчетного года житель Воронежской области А. обратился к Уполномоченному с жалобой на нарушение своего права на судебную защиту и доступ к правосудию.

Согласно жалобе, А. подал в ОВД по Эртильскому району заявление на гражданина Р. По итогам обращения был составлен протокол о мелком хулиганстве, направленный затем в составе административного дела на рассмотрение в судебный участок № 2 Эртильского района. При обращении А. в судебный участок, выяснилось, что дело было утрачено по вине секретаря мирового судьи.

Учитывая просьбу заявителя о защите его прав, нарушенных действиями государственного служащего (секретаря мирового судьи), Уполномоченный обратился в Ленинский районный суд г. Воронежа с требованием взыскать за счет казны Воронежской области в лице Управления делами Воронежской области и Департамента финансово-бюджетной политики Воронежской области в пользу А. денежную компенсацию причиненного ему морального вреда.

Рассмотрев материалы дела, Ленинский районный суд г. Воронежа в июне отчетного года признал доводы Уполномоченного обоснованными и взыскал в пользу А. компенсацию морального вреда в размере 10 тыс. рублей. Указанное решение судом кассационной инстанции признано законным, обоснованным и оставлено без изменения.

22.3. Состязательность и равноправие сторон

В своем ежегодном докладе за 2008 год Уполномоченный уже писал о необходимости обеспечить состязательность в административном процессе. Отчетный год показал, что эта тема отнюдь не потеряла своей актуальности. Ситуация с соблюдением конституционного принципа состязательности в административном производстве скорее даже ухудшилась. В определенных обстоятельствах административное судопроизводство – последний оплот следственной формы правосудия – может вообще превратиться в некое подобие репрессивного механизма «конвейерного» типа. В нем по-прежнему ощущается обвинительный уклон судей, вызванный отсутствием в заседании представителя обвинения. Никуда не исчезло и процессуальное неравенство сторон, когда не только показания, но и мнение не участвующей в процессе стороны обвинения учитывается в качестве доказательств по делу. В итоге одного субъективного «желания» правоохранительных органов зачастую оказывается достаточно для привлечения человека к административной ответственности.

В первой половине отчетного года в Совете Федерации состоялось заседание «круглого стола» на тему «Законодательное обеспечение состязательности в административном производстве», организованное Уполномоченным совместно с Комитетом Совета Федерации по конституционному законодательству и Ассоциацией юристов России (АЮР). По итогам обсуждения было принято решение создать при Совете Федерации рабочую группу для подготовки предложений по изменению действующего законодательства с целью уравнять в правах участников административного судопроизводства.

22.4. Исполнение судебных решений

Как Европейский Суд по правам человека, так и Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно отмечали, что право на судебную защиту немыслимо без строгого исполнения судебных решений. Между тем до недавнего времени неисполнение судебных решений было настоящим бичом российского правосудия. Положение начало меняться к лучшему лишь после того, как жалобы на неисполнение Россией собственных судебных решений стали рассматриваться в Европейском Суде по правам человека на основании «пилотного» решения «Бурдов против России (2)», уже упоминавшегося в докладе Уполномоченного за 2009 год, то есть фактически по упрощенной процедуре.

В отчетном году сотрудники рабочего аппарата Уполномоченного, равно как и представители других российских государственных органов в рамках сотрудничества нашей страны с Советом Европы участвовали в проекте по повышению эффективности исполнения судебных решений. Работа в том же направлении велась и службой судебных приставов. Одним словом, сдвиги к лучшему, безусловно, есть. Все еще, однако, хватает и жалоб на неисполнение судебных решений.

В марте отчетного года жительница Ростовской области Р. обратилась к Уполномоченному с жалобой на бездействие судебных приставов-исполнителей районного отдела УФССП России по Ростовской области, выразившееся в неисполнении судебных постановлений районного суда. Будучи инвалидом I группы, заявитель в течение полугода не получала денежных средств, взысканных по решению суда в пользу ее недееспособного сына с лиц, совершивших преступление, предусмотренное статьями 116 и 163 УК РФ. Обращение Р. к руководству районного отдела службы судебных приставов оказалось безрезультатным.

По запросу Уполномоченного Федеральная служба судебных приставов провела проверку жалобы, установив, что постановление районного суда не исполнялось по причине утраты приставами исполнительного документа. В отношении начальника районного отдела УФССП в связи с отсутствием контроля за работой возглавляемого им подразделения была назначена служебная проверка. В октябре отчетного года УФССП по Ростовской области сообщило Уполномоченному о том, что исполнительный документ найден, исполнительное производство по делу возбуждено, а необходимая сумма взыскана с должников в пользу заявителя.

Отдельного упоминания заслуживает качество исполнения судебных решений. Начало отчетного года ознаменовалось конфликтом вокруг сноса поселка «Речник». Уполномоченный не берется оценивать ни законность возведения жилых домов на территории поселка, ни обоснованность самого судебного решения об их сносе. Вместе с тем Уполномоченный не может не выразить несогласия с варварскими методами, которыми указанное судебное решение было исполнено.

Кроме того, в процессе рассмотрения жалоб членов садоводческого  некоммерческого партнерства «Речник» в действиях судебных приставов-исполнителей был выявлен ряд нарушений. Так, в частности, в нарушение требований п. 17 ст. 30 Федерального закона от 02.10.2007 г. № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» копии постановлений о возбуждении  исполнительных производств были направлены должникам лишь спустя четыре месяца. Во всех исполнительных производствах об освобождении земельных участков членами СНП «Речник» отсутствуют документы, подтверждающие направление или вручение должникам требований об исполнении решений суда, постановлений о взыскании исполнительского сбора. Опись имущества, находившегося в снесенных домах, судебными приставами-исполнителями не производилась. В связи с выявленными нарушениями Генеральная прокуратура Российской Федерации 19 февраля отчетного года внесла Министру юстиции Российской Федерации представление об устранении нарушений законодательства об исполнительном производстве. (См. приложение 2.22.4.1.)

Вообще говоря, неисполнение судебными приставами одних судебных решений и допускаемые ими нарушения закона при нарочито жестоком исполнении других – это, как представляется, две стороны одной медали, имя которой – пренебрежение правами граждан.

Среди других проблем этой сферы следует упомянуть об исполнении судебных решений по искам к казне Российской Федерации. Не так давно граждане, добившиеся в суде признания своего права на компенсацию со стороны государства, обнаруживали, что порядок исполнения этих судебных актов отличался от общего. К Уполномоченному поступали жалобы на возврат Минфином России исполнительных документов гражданам со ссылкой на отсутствие документа, предусмотренного подзаконным актом, либо с предложением обратиться в суд за разъяснением порядка исполнения решения. В отчетном году подобных обращений не было. Что, видимо, позволяет говорить о хорошей работе «над ошибками», проделанной Минфином России и Федеральным казначейством. Не последнюю роль сыграл приказ Минфина России от 22.09.2008 г. № 99н «Об утверждении Административного регламента исполнения Федеральным казначейством государственной функции организации исполнения судебных актов, предусматривающих обращение взыскания на средства федерального бюджета по денежным обязательствам федеральных бюджетных учреждений». Подробное регулирование процедур, ориентирование на самостоятельное выяснение неясностей решений, введенная обязанность информирования граждан и другие новшества регламента качественно изменили ситуацию с исполнением судебных актов о взыскании денежных средств в порядке компенсации вреда со стороны государства.

Впрочем, отчетный год ознаменовался не только достижениями в сфере исполнения исков к государству. Обнаружились и новые проблемы. Одна из них связана с порядком взыскания ежемесячной денежной компенсации в возмещение вреда, причиненного здоровью граждан в связи с радиационным воздействием вследствие чернобыльской катастрофы либо с выполнением работ по ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС. Изменение размера этой компенсации происходит либо централизованно согласно соответствующему постановлению Правительства либо на основании судебного решения, вступившего в законную силу. Те лица, суммы которым уже проиндексированы судебными актами, не вправе рассчитывать на повторную централизованную индексацию. Кроме того, Постановлением Правительства Российской Федерации от 30.12.2006 г. № 872 и главой 24.1 Бюджетного кодекса Российской Федерации предусматривается разный порядок исполнения судебных решений об изменении размера денежной компенсации лицам той же категории. Все это существенно затрудняет деятельность органов Федерального казначейства, Федеральной службы по труду и занятости (Роструда) и социального обеспечения субъектов Российской Федерации, ответственных за начисление и выплату названных денежных средств. Если при этом учесть временной промежуток исполнения судебного решения об индексации, затрудняющий контроль сумм реально взысканных по судебным решениям, становится понятным желание исполнительной власти привести все к единой процедуре, избежав индивидуальных особенностей и схем. Однако методы для этого применяются порой более чем сомнительные.

В октябре отчетного года к Уполномоченному поступило обращение председателя Лыткаринской городской общественной организации «Союз «Чернобыль» с жалобой на письма управлений социальной защиты Министерства социальной защиты Московской области. В них «чернобыльцам» предлагалось ознакомиться с письмом Роструда от 05.02.2010 г. № 508-ТЗ и принять решение об отзыве из Управления Федерального казначейства по г. Москве исполнительных листов на взыскание сумм с Роструда за счет средств федерального бюджета. К письму Роструда прилагался образец заявления о возврате исполнительного листа «в связи с исполнением данного судебного решения в соответствии с Постановлением Правительства РФ № 872».

Проверяя поступившую информацию, Уполномоченный направил соответствующие запросы в Федеральное казначейство и Роструд. Согласно поступившим ответам, названные письма носили рекомендательный характер с целью упорядочения и систематизации работы по данному вопросу.

Полагая, что право граждан на судебную защиту не может быть ограничено посредством существования параллельного порядка реализации права, Уполномоченный обратился за содействием в правовой оценке направленных писем к Генеральному прокурору Российской Федерации. На момент подписания настоящего доклада ответ на обращение Уполномоченного еще не поступил.

Одной из проблем, давно находящихся в поле приоритетного внимания Уполномоченного, остается исполнение определений Конституционного Суда Российской Федерации и постановлений Европейского Суда по правам человека. Жалобы на эту тему поступают к Уполномоченному довольно регулярно.

В отчетном году в поле зрения Уполномоченного оставалось обращение жителя Тульской области Д. Заявитель проиграл в Басманном районном суде г. Москвы иск к Минфину России и к Минобороны России о возмещении материального ущерба, причиненного ему федеральными войсками в результате проведения спецоперации в г. Грозном в январе 1995 года. В день вынесения «отказного» судебного решения заявитель подал так называемую «предварительную» кассационную жалобу и в течение месяца пытался получить копии записи слушания и документ, приобщенный ответчиком к делу во время слушания. В дальнейшем Д. было отказано в подаче полной кассационной жалобы, предоставлении информации о регистрации жалобы и доступе к его делу в реестре Московского городского суда. Таким образом, без объяснения причин право заявителя на доступ к суду в ходе судебного разбирательства было ограничено.

Д. подал жалобу в Европейский Суд по правам человека, который установил нарушение п.1 ст.6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Попытавшись обжаловать состоявшиеся судебные решения, опираясь на постановление Европейского Суда, заявитель узнал, что такого основания для пересмотра дел в гражданском процессе не имеется.

Имея в виду выступить в защиту прав Д., Уполномоченный запросил у него копии соответствующих судебных решений и все другие необходимые документы. На момент подписания настоящего доклада запрошенные документы еще не поступили.

Между тем в отчетном году появилась перспектива разрешения описанной проблемы в целом. Эта перспектива связана с принятием Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 26.02.2010 г. № 4-П, в котором определения Конституционного Суда и постановления Европейского Суда по правам человека недвусмысленно названы основаниями для пересмотра гражданских дел. В ходе подготовки указанного Постановления Уполномоченный по запросу судьи Конституционного Суда изложил свою позицию, согласно которой не может являться конституционной сложившаяся судебная практика, позволяющая органам судебной власти уклоняться от возобновления разбирательства по делам, при рассмотрении которых были допущены нарушения основополагающих принципов гражданского судопроизводства.

В целях осуществления государственной защиты прав, свобод и законных интересов участников судебного разбирательства по гражданским делам Уполномоченный направил в Государственную Думу предложения о внесении соответствующих поправок в проект федерального закона «О внесении изменений в Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации».

По мнению Уполномоченного, необходимо правовое регулирование порядка пересмотра вступивших в законную силу решений судов общей юрисдикции в случаях:

– выявления при рассмотрении ими гражданских дел нарушений Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней Европейским Судом по правам человека или Международного пакта о гражданских и политических правах Комитетом по правам человека (ООН);

– вынесения Конституционным Судом определения о выявлении конституционно-правового смысла положений закона, примененного в конкретном деле, и необходимости возобновления гражданского судопроизводства с учетом нового толкования норм материального или процессуального права;

– обращения Уполномоченного с ходатайством в целях устранения допущенных нарушений прав, свобод и законных интересов участников гражданского судопроизводства.

Федеральным законом от 09.12.2010 г. № 353-ФЗ «О внесении изменений в Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации» первое предложение было принято. Два последних предложения Уполномоченного не нашли поддержки у законодателя.

22.5. Судебный контроль

Чрезвычайно важной составляющей конституционного права на судебную защиту является право на судебный контроль, позволяющее каждому обжаловать в суде действия и решения государственного органа, органа местного самоуправления, должностного лица или государственного служащего. К сожалению, в последние годы судебные органы как бы по собственной инициативе порой уклоняются от рассмотрения подобных жалоб, особенно если они подаются на действия или решения должностных лиц влиятельных государственных ведомств.

Житель Московской области С. обратился к Уполномоченному с жалобой на отказ судьи Тверского районного суда г. Москвы принять его заявление, оспаривавшее действия должностных лиц Управления Президента Российской Федерации по работе с обращениями граждан Администрации Президента Российской Федерации.

Разъясняя мотивы отказа, судья сослался на п. 1 Положения об Администрации Президента Российской Федерации, утвержденного Указом Президента Российской Федерации от 06.04.2004 г. № 490, согласно которому Администрация Президента Российской Федерации, являясь государственным органом, сформированным в соответствии с п. «и» ст. 83 Конституции Российской Федерации, обеспечивает деятельность Президента Российской Федерации и осуществляет контроль за исполнением его решений.

Далее судья Тверского районного суда обнаружил, что, согласно п. 7 того же Положения, общее руководство Администрацией Президента Российской Федерации осуществляет Президент Российской Федерации, обладающий как глава государства неприкосновенностью.

На основании столь очевидных «открытий» судья сделал вывод о том, что обжалование действий должностных лиц Администрации Президента Российской Федерации означало бы вмешательство суда в конституционно-правовую и иную деятельность Президента Российской Федерации. Проще говоря, судья Тверского районного суда г. Москвы решил, что все подчиненные Президенту должностные лица пользуются такой же неприкосновенностью, как и он сам. В соответствии с этой абсурдной логикой неприкосновенность следовало бы распространить на всех должностных лиц всех органов исполнительной власти страны, ибо все они, как известно, тоже подчиняются Президенту Российской Федерации.

В течение отчетного года Уполномоченный обращался в надзорные инстанции вплоть до Верховного Суда Российской Федерации с ходатайством о пересмотре вступившего в законную силу решения суда первой инстанции. Однако органы судебной власти проявили завидное единодушие в своем отказе в осуществлении судебного контроля за деятельностью должностных лиц. Последний «отказной» ответ поступил к Уполномоченному в ноябре отчетного года. В связи с тем, что сроки надзорного обжалования истекли, обратиться в последнюю инстанцию – к Председателю Верховного Суда Российской Федерации не удалось. Права заявителя в итоге остались нарушены. А решение Тверского районного суда не изменилось.

Хотелось бы надеяться, что оно войдет в историю российского правосудия как юридический казус и не станет прецедентом.

Весьма спорной и не имеющей общего подхода остается процедура обжалования действий (бездействия) сотрудников аппаратов самих судов. Особенно большие трудности возникают у граждан при подаче надзорных жалоб. Обращаясь с такими жалобами в областной, краевой или Верховный суд, участники процесса зачастую получают ответы консультантов, советников или иных сотрудников суда о возврате жалобы, например, в связи с неверно определенной подсудностью, неуплатой пошлины или истечением сроков надзорного обжалования. Попытка же оспорить правомерность возврата процессуального документа лицом, не являющимся судьей, наталкивается на отказ судов общей юрисдикции принимать такие обращения к рассмотрению. Основной довод – иной порядок обжалования. Суды, в которые подаются жалобы на сотрудников аппаратов суда, исходят из того понимания, что последние действуют в рамках надзорной процедуры, исполняя функции суда. В этой связи участникам процесса обычно предлагают воспользоваться возможностью дальнейшего надзорного обжалования. Проблема, однако, в том, что процессуальное законодательство в качестве предмета надзорного обжалования рассматривает лишь вступившие в законную силу судебные акты, к которым решения сотрудников суда никак не относятся.

В октябре отчетного года к Уполномоченному обратился гражданин У., отбывающий наказание в виде лишения свободы в Красноярском крае. Он сообщил о том, что безрезультатно пытался оспорить в Верховном Суде Российской Федерации действия должностных лиц аппарата Верховного Суда (консультанта и начальника отдела), возвращавших его заявления без вынесения процессуального решения.

Суды первой и последующих инстанций, последовательно отказывающие У. в принятии заявления, указали, что фактически он ставит вопрос о проверке законности действий должностных лиц Верховного Суда, связанных с осуществлением правосудия. По мнению судов, в подобных ситуациях действует иной порядок обжалования, предусмотренный для кассационного и надзорного производства.

Со своей стороны, Уполномоченный убежден, что правом вынесения процессуальных решений наделены только судьи. Отсутствие документа об уплате пошлины, немотивированность жалобы, истечение срока обжалования, нехватка необходимых документов и так далее дают процессуальные основания для принятия соответствующего решения, которое не может принимать сотрудник суда. Жалобы же на действия (решения) сотрудников аппаратов судов надзорных инстанций должны приниматься к рассмотрению районными судами без всяких исключений, в том числе на предмет проверки компетенции указанных сотрудников.

22.6. Право на квалифицированную юридическую помощь

Признавая право на юридическую помощь неотъемлемой частью права на судебную защиту, государство предоставляет адвокатам ряд гарантий, обеспечивающих эффективность их деятельности. Законом охраняется тайна беседы адвоката с клиентом, установлен особый порядок привлечения адвоката к ответственности. Не допускается и допрос адвоката в качестве свидетеля по обстоятельствам, ставшим ему известными в связи с оказанием юридической помощи. Это правило действует вне зависимости от времени получения адвокатом информации и не ограничивается сведениями, полученными лишь после того, как адвокат был допущен к участию в деле в качестве защитника обвиняемого.

К сожалению, в отчетном году вновь имели место посягательства на перечисленные выше права адвокатов со стороны отдельных сотрудников правоохранительных органов. Тревожат, в частности, не прекращающиеся попытки допросить адвоката в качестве свидетеля по уголовному делу. Как известно, действующее законодательство не позволяет одному и тому же лицу совмещать процессуальные статусы свидетеля и защитника. В силу этого допрос адвоката в качестве свидетеля ведет к его отстранению от процесса в качестве защитника. Важно заметить, что этот сомнительный юридический трюк работает безотказно, даже когда адвокат отказывается от  свидетельских показаний, ссылаясь на адвокатскую тайну и интересы своего подзащитного. В этом случае протокол допроса свидетеля заполняется с указанием об отказе адвоката давать показания и подписывать этот документ. После чего незамедлительно выносится постановление об отводе защитника от участия в деле, поскольку он «проходит по нему свидетелем».

В отчетном году адвокат Б. обратился к Уполномоченному с жалобой на систематическое и грубое нарушение конституционного права подзащитных на квалифицированную юридическую помощь должностными лицами Главного следственного управления (ГСУ) при ГУВД г. Москвы, выразившееся в отстранении защитников от участия в деле после их якобы состоявшегося допроса в качестве свидетелей по тому же делу.

Согласно материалам жалобы, адвокат В., представлявший интересы свидетеля по уголовному делу, 13 января 2010 года был вызван следователем для допроса в качестве свидетеля по тому же делу. Несмотря на заявление адвоката о недопустимости его допроса, следователь вынес постановление о производстве привода и оформил протокол его допроса в качестве свидетеля. Которого на самом деле не было, поскольку В. от дачи показаний отказался. В тот же день адвокат В. постановлением следователя был отведен от участия в деле. При этом копия указанного постановления вручена В. не была.

Адвокат С., осуществлявший защиту обвиняемого по тому же уголовному делу, 20 января 2010 года был также вызван для допроса в качестве свидетеля. Через 10 минут после вручения адвокату повестки о вызове на допрос якобы начался сам допрос. Через 15 минут «допрос» был закончен, после чего было немедленно вынесено постановление об отводе С. от участия в деле в качестве защитника на том основании, что он «ранее участвовал в том же деле в качестве свидетеля».

Уточняя распространенность практики допросов адвокатов в рамках того уголовного дела, по которому они оказывают юридическую помощь, Уполномоченный в начале отчетного года направил запрос в Адвокатскую палату г. Москвы. Согласно ответам, полученным от президента Адвокатской палаты г. Москвы и председателя Комиссии по защите профессиональных и социальных прав адвокатов, подобная практика является в г. Москве весьма распространенной. В подтверждение такого вывода был приведен ряд конкретных примеров. Обобщив полученную информацию и дав ей оценку со ссылкой на толкования Конституционного Суда Российской Федерации и Европейского Суда по правам человека, Уполномоченный 19 июля отчетного года направил Заключение руководителю ГСУ при ГУВД г. Москвы.

Через месяц от него поступил ответ, содержавший категорическое отрицание каких-либо нарушений в действиях следствия, а также ссылку на факты состоявшихся допросов. Что действительности не соответствовало, ибо все вызванные на допрос в качестве свидетелей адвокаты от дачи показаний отказались. Со своей стороны, Уполномоченный расценивает ответ руководителя ГСУ при ГУВД г. Москвы как составленный на основе крайне поверхностной проверки информации, изложенной в Заключении.

В целом Уполномоченный считает описанную практику привлечения адвокатов в качестве свидетелей по делам, в которых они участвуют как защитники, чрезвычайно опасной для российского правосудия, тем более принимая во внимание неуклонный рост количества подобных случаев в последние годы. В этой связи Уполномоченный в августе отчетного года обратился к Генеральному прокурору Российской Федерации с просьбой обобщить практику прокурорского надзора за соблюдением прав адвокатов и обсудить результаты такого обобщения на очередном координационном совещании руководителей правоохранительных органов. Согласно ответу Генеральной прокуратуры, «достаточных оснований для проведения соответствующего обобщения не имеется».

В контексте вопроса о соблюдении права на квалифицированную юридическую помощь следует также остановиться на Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10.06.2010 г. № 12 «О судебной практике рассмотрения уголовных дел об организации преступного сообщества (преступной организации) или участии в нем (ней)». Беспокойство Уполномоченного вызвал пункт 15 этого документа, в котором судам рекомендуется рассматривать оказание в том числе юридической помощи членам преступного сообщества как соучастие в совершении преступления в форме пособничества. Представляется, что подобная формулировка, по сути дела, позволяет привлечь к ответственности адвоката за оказание профессиональных услуг гражданину, подозреваемому в принадлежности к преступному сообществу.

Со своей стороны, Уполномоченный убежден в том, что реализация гражданином своего конституционного права на квалифицированную юридическую помощь не может ставиться в зависимость от тяжести предъявленного ему обвинения или даже от степени доказанности его вины в совершении преступления. Ведь права гарантированы как виновным, так и невиновным в совершении преступления.

23. Право на компенсацию вреда, причиненного государством

Конституция нашей страны гарантирует каждому равное право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями органов государственной власти или их должностных лиц.

На деле, однако, как уже неоднократно отмечал Уполномоченный, это чрезвычайно важное конституционное право не всегда соблюдается. Причем не столько в силу злого умысла или недобросовестности конкретных людей, сколько по причине наличия пробелов или нестыковок в действующем законодательстве. 

Типичный пример – положения ст. 242.1 Бюджетного кодекса Российской Федерации, согласно которым компенсация причиненного государством вреда может быть выплачена только лицам, оправданным судом. Но никак не лицам, в отношении которых постановление о прекращении уголовного дела и о возмещении вреда вынесено следователем или прокурором на стадии досудебного производства, что предусмотрено уголовно-процессуальным законодательством. Столь очевидное несовершенство указанной статьи Бюджетного кодекса Российской Федерации прямо ограничивало права многих граждан и не раз становилось поводом для их обращений к Уполномоченному. Который, в свою очередь, счел необходимым обратиться в Конституционный Суд Российской Федерации с жалобой в защиту одного из своих заявителей, гражданки Д.

В начале отчетного года Конституционный Суд своим Постановлением от 02.03.2010 г. № 5-П признал несогласованность между взаимосвязанными положениями частей 2 и 4 ст. 135 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации относительно вынесения следователем, дознавателем не требующего подтверждения в судебном порядке постановления о производстве выплат в целях компенсации имущественного вреда лицам, реабилитированным на стадии досудебного производства по уголовному делу, с одной стороны, и положениями статей 242.1 и 239 Бюджетного кодекса, допускающими взыскание из средств бюджетов Российской Федерации только по судебному акту, – с другой.

Конституционный Суд предписал федеральному законодателю установить непротиворечивый, адекватный правовой механизм возмещения имущественного вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием, который обеспечивал бы всем реабилитированным лицам эффективное восстановление в правах посредством правосудия, отвечающего общеправовым требованиям справедливости и равенства. (См. приложение 2.23.1.)

Письмом от 24.03.2010 г. Заместитель Председателя Правительства Российской Федерации сообщил Уполномоченному о начале разработки проекта федерального закона, направленного на реализацию указанного Постановления Конституционного Суда Российской Федерации. В итоге 1 июля отчетного года был принят Федеральный закон № 144-ФЗ «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации», в соответствии с которым реабилитированное лицо вправе обратиться с требованием о возмещении имущественного вреда в суд, постановивший приговор, вынесший постановление, определение о прекращении уголовного дела и (или) уголовного преследования, либо в суд по месту своего жительства, либо в суд по месту нахождения органа, вынесшего постановление о прекращении уголовного дела и (или) уголовного преследования либо об отмене или изменении незаконных или необоснованных решений.

Также в отчетном году завершились успехом многолетние усилия Уполномоченного в защиту права на компенсацию вреда лицам, некогда  принудительно выселенным из Крыма. Об этой проблеме Уполномоченный упоминал еще в своем докладе за 2007 год. В течение почти двадцати лет российские органы внутренних дел отказывали в реабилитации лицам указанной категории на том основании, что на момент принятия Закона Российской Федерации от 18.10.1991 г. № 1761-1 «О реабилитации жертв политических репрессий» Крым являлся территорией Украины и ответственность за репрессии, по их мнению, должна была нести Украина, а не Россия.

Считая такую позицию неверной, поскольку на момент применения репрессий Крым входил в состав РСФСР, Уполномоченный не раз обращался в органы внутренних дел в защиту прав граждан указанной категории. Надо сказать, что точка зрения Уполномоченного, как правило, находила подтверждение и в судах общей юрисдикции, рассматривавших жалобы граждан на отказ в реабилитации. Одним словом, вопросы реабилитации принудительно выселенных из Крыма лиц решались, хотя и наиболее трудоемким для них способом, то есть в каждом конкретном случае отдельно, ценой немалых усилий. Больше того, ни одно из вынесенных решений не становилось прецедентом при рассмотрении аналогичных дел. С учетом этого Уполномоченный в 2008 году обратился в Конституционный Суд Российской Федерации с жалобой на нарушение конституционного права репрессированных на возмещение государством вреда, причиненного им незаконными действиями органов государственной власти, в связи с правовой неопределенностью законоположения о понятии «территория Российской Федерации».

В 2009 году Конституционный Суд своими Определениями от 19.02.2009 г. № 135-О-П и от 28.05.2009 г. № 765-О-О признал, что Закон Российской Федерации «О реабилитации жертв политических репрессий» – без каких-либо исключений – распространяется на граждан Российской Федерации и иных названных в нем лиц, которые начиная с 25 октября (7 ноября) 1917 года подверглись политическим репрессиям на территории Российской Федерации в ее исторических границах (следовательно, в том числе на граждан Российской Федерации, которые в указанный период были принудительно выселены с территории Крымской области, входившей в состав РСФСР до ноября 1954 года).

Упомянутые Определения Конституционного Суда Российской Федерации, которые, как известно, обязательны для всех органов государственной власти, положили конец отнюдь не безупречной практике рассмотрения в органах внутренних дел обращений о реабилитации лиц, принудительно выселенных из Крыма. В докладе за 2009 год уже говорилось о письме Первого заместителя Министра внутренних дел России, согласно которому министерство, руководствуясь позицией Конституционного Суда, направило в информационные центры МВД, ГУВД, УВД субъектов Российской Федерации разъяснения порядка реабилитации лиц, принудительно выселенных из Крыма. Кроме того, в министерстве начата работа по подготовке проекта приказа о внесении соответствующих изменений в Инструкцию о порядке исполнения органами внутренних дел Российской Федерации Закона Российской Федерации «О реабилитации жертв политических репрессий». Впрочем, как говорится, скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Поскольку на конец отчетного года указанная Инструкция продолжала существовать в первоначальной редакции, а принудительно выселенные из Крыма граждане России по-прежнему испытывали трудности с получением в органах внутренних дел документов о реабилитации, Уполномоченный в декабре отчетного года обратился к Министру внутренних дел Российской Федерации с просьбой принять меры для незамедлительного приведения Инструкции в соответствие с позицией Конституционного Суда Российской Федерации. Однако в поступившем в январе 2011 года ответе МВД России со ссылкой на разработку проекта Административного регламента по исполнению государственной функции по выдаче справок о реабилитации жертв политических репрессий предложение о внесении изменений в указанную инструкцию было отклонено.

Наряду с приведенными примерами несовершенства действующего законодательства и правоприменительной практики многие нарушения права на компенсацию причиненного государством вреда порождаются порой и простым нежеланием отдельных государственных органов и их должностных лиц соблюдать закон в отношении тех граждан, уголовное преследование которых прекращено по реабилитирующим основаниям.

Постановлением следователя одной из межрайонных прокуратур г. Москвы в 2006 году было прекращено уголовное дело в отношении Б. и С. ввиду непричастности к совершению инкриминированного им преступления, то есть по реабилитирующим основаниям. Следователь в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона (п. 3 ч. 2 ст. 133, ст. 134 УПК РФ) признал в своем постановлении о прекращении уголовного дела право Б. и С. на реабилитацию. Это постановление было отменено Кузьминским межрайонным прокурором по мотивам преждевременности вынесения. Следователь вынес его вновь по тому же реабилитирующему основанию, признав за Б. и С. право на реабилитацию. Однако заместитель Кузьминского межрайонного прокурора 30 мая 2006 года отменил это постановление следователя и взамен вынес свое решение, которым уголовное преследование в отношении Б. и С. прекратил по тому же реабилитирующему основанию, но на их право на реабилитацию не указал. Свое решение прокурор мотивировал наличием самооговора Б. и С., который, как считал прокурор, и стал причиной их уголовного преследования.

Вмешательство Уполномоченного мало изменило эту абсурдную ситуацию: постановления о прекращении в отношении Б. и С. уголовного преследования вновь и вновь выносились следователями и отменялись прокурорами, а с сентября 2007 года – руководителем следственного органа.

Только летом отчетного 2010 года после очередного обращения Уполномоченного к Генеральному прокурору Российской Федерации и к Председателю Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации все незаконные процессуальные решения, вынесенные органами предварительного расследования и прокуратуры, отменены и восстановлено действие постановления следователя от 16 февраля 2006 года, признающее право Б. и С. на реабилитацию. В сентябре отчетного года Кузьминский межрайонный прокурор в полном соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона принес Б. и С. от имени государства официальные извинения. Злоключения Б. и С. продолжались свыше четырех лет, которые и они сами, и вовлеченные в волокиту должностные лица могли бы, наверное, провести с большей пользой для себя и для общества. (См. приложение 2.23.2.)

В общем контексте соблюдения в нашей стране конституционного права на компенсацию причиненного государством вреда важным событием стало вступление в силу упомянутого выше Федерального закона «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок».

Нарушение сроков судебного разбирательства, а также длительное неисполнение судебных решений – застарелая болезнь российского правосудия, лечить которую пытаются уже и в Европейском Суде по правам человека. Есть основания надеяться на то, что со вступлением указанного Закона в силу болезнь, наконец, отступит.

24. Право на местное самоуправление

В соответствии с положениями ст. 12, 130 и 131 Конституции Российской Федерации местное самоуправление признается в качестве одной из основ конституционного строя государства, обладает самостоятельностью в пределах своих полномочий и обеспечивает участие граждан в решении вопросов местного значения путем референдумов, выборов и других форм прямого волеизъявления. Как выборные, так и все другие органы местного самоуправления не входят в систему органов государственной власти, то есть в современной терминологии, не являются частью вертикали власти. Этим конституционным положениям корреспондирует ст. 4 Европейской хартии местного самоуправления (15.10.1985 г.), относящая к отличительным признакам местного самоуправления его максимальную приближенность к жителям территориального образования.

Согласно Федеральному закону от 06.10.2003 г. № 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации», к компетенции органов местного самоуправления отнесены все вопросы повседневной жизни населения территориального образования – жилищные, транспортные, коммунального обслуживания и т.п. Местное самоуправление осуществляется в городских, сельских поселениях, муниципальных районах, городских округах и на внутригородских территориях городов федерального значения.

Нормативная основа права на местное самоуправление, установленная федеральным законодательством, остается, по сути дела, неизменной. Вместе с тем практика применения этого законодательства субъектами Российской Федерации вызывает порой вопросы у граждан, обращающихся за защитой своих прав к Уполномоченному. Речь, прежде всего, о практике изменения границ муниципальных образований без должного учета мнения их жителей, а иногда и вопреки этому мнению.

Конкретизируя конституционные гарантии местного самоуправления и устанавливая общие принципы его организации, Федеральный закон «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» предусматривает, что:

- изменение границ поселений, влекущее отнесение территорий отдельных входящих в их состав населенных пунктов к территориям других поселений, осуществляется с согласия их жителей, выраженного путем голосования, либо на сходах граждан с учетом мнения представительных органов соответствующих поселений (ч. 3 ст. 12);

- преобразование муниципальных образований путем объединения двух и более поселений осуществляется с согласия жителей каждого из поселений, выраженного представительным органом каждого из объединяемых поселений (ч. 3 ст. 13);

- изменение статуса городского поселения в связи с наделением его статусом городского округа либо лишением его статуса городского округа осуществляется законом субъекта Российской Федерации с согласия населения соответствующего городского поселения, мнение которого выявляется путем голосования (ч. 7 ст. 13).

В том же Федеральном законе существует, однако, и ч. 3 ст. 84, согласно которой при несоответствии муниципальных образований ряду критериев законодатель субъекта Российской Федерации обязан обеспечить соответствующие изменения в территориальном устройстве.

Таким образом, один и тот же федеральный закон, с одной стороны,  предусматривает право населения согласиться или нет на изменение границ муниципальных образований, с другой – обязывает органы государственной власти эти изменения произвести.

Черту под этой правовой коллизией как будто подвел Конституционный Суд Российской Федерации, который в Определении от 03.04.2007 г. № 171-О-П указал, что положениями абзаца пятого ч. 3 ст. 84 Федерального закона «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» непосредственно не предусматривается необходимость учета мнения населения соответствующих муниципальных образований при принятии органами государственной власти субъектов Российской Федерации ряда решений. Однако эти положения во взаимосвязи со ст. 12 и 13, абзацем первым ч. 3 ст. 83 и абзацем первым ч. 3 ст. 84 также предполагают, что изменение границ территорий и преобразование муниципальных образований осуществляется в общем порядке, предусмотренном ст. 12 и 13, то есть с учетом мнения населения соответствующих территорий. Таким образом, Конституционный Суд подтвердил приоритет права жителей муниципальных образований дать согласие на изменение их границ над интересами государственных органов. Гладко, однако, было только на бумаге.

Летом 2007 года жители микрорайона «Заречный» Щелковского района Московской области обратились к Уполномоченному с жалобой на то, что законы Московской области от 29.12.2004 г. № 200/2004-ОЗ «О статусе и границе городского округа Лосино-Петровский» и от 28.02.2005 г. № 83/2005-ОЗ «О статусе и границах Щелковского муниципального района, вновь образованных в его составе городских и сельских поселений и существующих на территории Щелковского района Московской области муниципальных образований» в части, относящейся к микрорайону «Заречный» (бывший Дом отдыха «Монино»), не предусматривают необходимость получения согласия населения при установлении и изменении границ территорий, в которых осуществляется местное самоуправление.

При изучении материалов жалобы было установлено следующее. Московский областной суд в удовлетворении заявления о признании вышеуказанных законов не действующими отказал на том основании, что имело место не изменение границ муниципального района, а всего лишь их первичное установление. Также суд указал, что в соответствии с абзацем вторым ч. 3 ст. 84 Федерального закона «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» наделение законом субъекта Российской Федерации городских и сельских населенных пунктов, расположенных в границах района, являющегося муниципальным образованием на день вступления в силу переходных положений указанного Федерального закона, статусом городских и сельских поселений, не является изменением границ и преобразованием муниципального района.

Суды вышестоящих инстанций согласились с этим выводом, оставив решение Московского областного суда без изменения.

Со своей стороны, Уполномоченный пришел к выводу о том, что положения оспариваемых законов Московской области фактически исключают возможность осуществления гражданами конституционного права на участие в решении вопросов местного значения, связанных с изменением границ и преобразованием муниципального образования, что нарушает гарантии самостоятельности местного самоуправления, в том числе право граждан на осуществление местного самоуправления, регламентированное ч. 2 ст. 131 Конституции Российской Федерации и ст. 5 Европейской хартии местного самоуправления. В этой связи Уполномоченный обратился к Председателю Верховного Суда Российской Федерации с ходатайством о пересмотре в порядке надзора судебных актов по настоящему делу.

В 2008 году заместитель Председателя Верховного Суда Российской Федерации сообщил Уполномоченному о том, что оспариваемые законы Московской области никаких прав заявителей на осуществление местного самоуправления не нарушают и вопросы организации местного самоуправления на территории муниципальных образований не регулируют.

Таким образом, по мнению заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации, установление и изменение границ указанных муниципальных образований не является установлением и изменением их границ, требующим согласия их жителей.

Впрочем, приведенный пример того, как власти субъекта Российской Федерации, прибегая к правовой эквилибристике, ограничивают право граждан на местное самоуправление, не дает полной картины. Порой и сами граждане склонны упрощенно толковать свое право соглашаться на изменение границ муниципальных образований, игнорируя установленные законом формы выявления мнения населения.

Так, в еще в 2007 году к Уполномоченному поступило обращение гражданки Ш., жительницы одного из поселков Липецкой области. Заявитель сообщила о том, что власти Липецкой области игнорируют мнение жителей поселка о включении его в границы Липецкого городского округа. В ходе проверки выяснилось, что согласие жителей поселка на включение его в состав Липецкого городского округа в установленной законом форме получено не было. Последняя, как известно, предполагает, что в муниципальных образованиях, где проживает свыше 100 граждан, обладающих избирательным правом, мнение населения определяется путем голосования в порядке, установленном для проведения местного референдума. Что в данном случае сделано не было. Подробные разъяснения на этот счет были направлены заявительнице.

25. Взаимодействие с уполномоченными по правам человека в субъектах Российской Федерации

В отчетном году уполномоченные по правам человека появились еще в семи субъектах Российской Федерации – в Забайкальском крае, в Кировской, Ленинградской, Псковской, Томской и Челябинской областях, а также в Ханты-Мансийском автономном округе. В самом начале 2011 года были назначены уполномоченные по правам человека в Воронежской и Ивановской областях. Таким образом, на момент подписания настоящего доклада региональные уполномоченные по правам человека имелись в 60 субъектах Российской Федерации. Еще в 8 субъектах Российской Федерации – в республиках Марий Эл, Тыва и Хакасия, в Костромской, Оренбургской и Тюменской областях, в Чукотском автономном округе и в Еврейской автономной области приняты законы об уполномоченном по правам человека, однако сами уполномоченные пока не назначены.

Федеральный конституционный закон «Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации», как известно, оставляет вопрос об учреждении аналогичной должности уполномоченного по правам человека в субъекте Российской Федерации на усмотрение его законодателя. Иными словами, каждый субъект Российской Федерации может, но не обязан, создавать собственный институт уполномоченного по правам человека. С учетом этого обстоятельства приведенная статистика вселяет осторожный оптимизм, позволяя говорить о том, что уже в 68 субъектах Российской Федерации учреждение должности уполномоченного по правам человека стало осознанной необходимостью. Особенно отрадно то, что в целом ряде случаев отмеченный процесс является отражением не только зрелости государственных органов конкретных субъектов Российской Федерации, но и активной позиции представителей гражданского общества.

Характерен в этом смысле пример Челябинской области, где в последнее время широко обсуждался вопрос о создании института регионального уполномоченного по правам человека. В отчетном году по инициативе межрегионального фонда «ГОЛОС-Урал» этот вопрос был вынесен на обсуждение представительного «круглого стола». За создание института уполномоченного по правам человека высказались общественные организации, а также областная Общественная палата.

В итоге, в августе отчетного года был принят Закон «Об Уполномоченном по правам человека в Челябинской области», в соответствии с которым уже в сентябре того же года назначен и сам Уполномоченный.

Все сказанное отнюдь не побуждает федерального Уполномоченного изменить свою неоднократно высказывавшуюся точку зрения о том, что Федеральный конституционный закон «Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации» должен предусматривать императивное учреждение должности регионального уполномоченного по правам человека во всех субъектах Российской Федерации. И дело не только в том, что в противном случае гражданам не обеспечивается равенство возможностей защиты своих прав и свобод на всей территории нашей страны. Нельзя забывать и о том, что в отдельных субъектах Российской Федерации органы государственной власти принципиально не приемлют саму мысль об учреждении института уполномоченного по правам человека, видимо, по причине его прописанной в законе независимости.

Процесс становления института региональных уполномоченных идет не всегда и не везде просто. Отчасти это, конечно, связано с психологией человеческих и деловых отношений, опирающихся на присущие некоторым регионам традиции единоначалия, гораздо более сильные и заметные, чем в столицах. В таких условиях региональным уполномоченным приходится выстраивать эти отношения, памятуя о том, что отстоять права человека, ни в чем не полемизируя с местным начальством или, наоборот, находясь с ним в перманентном конфликте, – одинаково невозможно. Во втором случае уполномоченный рискует вообще потерять работу, как это произошло в отчетном году с Уполномоченным по правам человека в Ненецком автономном округе, который был освобожден от своих обязанностей решением Собрания депутатов округа. (Последним, судя по всему, не пошел впрок опыт их коллег из Законодательного Собрания г. Санкт-Петербурга, годом раньше отрешивших от должности своего Уполномоченного по правам человека, в действиях которого Верховный Суд Российской Федерации впоследствии не нашел каких-либо нарушений.)

Трудности в работе региональных уполномоченных связаны также и с недостаточной урегулированностью их правового статуса на федеральном уровне. Некоторая парадоксальность ситуации состоит в том, что, с одной стороны, сфера ответственности регионального уполномоченного включает всю территорию субъекта Российской Федерации, а с другой стороны, его компетенция распространяется только на государственные и муниципальные органы самого субъекта. Действующие на территории субъекта Российской Федерации региональные подразделения федеральных органов власти находятся в исключительном ведении Российской Федерации. Поступающие к региональному уполномоченному жалобы на их действия могут быть разрешены фактически только на основе личной договоренности с их руководителями, а не на незыблемой основе закона. Выход из положения можно найти, например, передав жалобу по принадлежности, то есть на рассмотрение федеральному Уполномоченному. Во многих случаях так и приходится поступать, что, однако, усложняет и порой непредсказуемо удлиняет процедуру ее рассмотрения.

Нельзя вместе с тем не отметить, что, принимая законы, регулирующие деятельность «своих» уполномоченных по правам человека, законодатели субъектов Российской Федерации зачастую неправомерно руководствуются положениями Федерального конституционного закона «Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации», наделяя их полномочиями, предоставленными только федеральному Уполномоченному (в том числе процессуальными правами в уголовном и гражданском судопроизводстве и правом на обращение к федеральным органам государственной власти), что закономерно подвергается опротестованию органами прокуратуры Российской Федерации.

Вообще говоря, отмеченная выше недостаточная урегулированность их правового статуса на федеральном уровне нередко серьезно дезориентирует региональных уполномоченных. В итоге кто-то из них, опасаясь выйти за пределы своего законного мандата, проявляет нерешительность. Кто-то, наоборот, толкует свою компетенцию широко и вольно, например, претендуя на роль защитника прав представителей титульного народа своей республики на всей территории Российской Федерации и даже за границей. Между тем и чересчур узкая и неправомерно широкая интерпретация своего мандата отдельными региональными уполномоченными, по-видимому, проистекает именно из недостаточной урегулированности их правового статуса.

В конце отчетного года к депутатам Государственной Думы и к федеральному Уполномоченному поступило обращение Волгоградской областной Думы, содержавшее предложение о разработке и принятии федерального закона об основах деятельности уполномоченных по правам человека в субъекте Российской Федерации, который определил бы формы их взаимодействия с правоохранительными и судебными органами, территориальными подразделениями федеральных органов исполнительной власти, федеральными структурами и Уполномоченным по правам человека в Российской Федерации, гарантии их независимости и самостоятельности, а также недопустимости вмешательства в их правозащитную деятельность. (См. приложение 2.25.1.)

В настоящее время учреждение должности уполномоченного по правам человека в субъекте Российской Федерации и регулирование его деятельности осуществляется в соответствии со ст. 5 ФКЗ «Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации». Вместе с тем согласно требованиям п. «б» ч. 1 ст. 72 и ч. 2 ст. 76 Конституции Российской Федерации защита прав и свобод человека и гражданина находится в совместном ведении Российской Федерации и субъектов Российской Федерации. В силу этого регулирование деятельности уполномоченных по правам человека в субъекте Российской Федерации не может осуществляться только законодательством субъектов Российской Федерации и предполагает принятие соответствующего закона на федеральном уровне.

Федеральный Уполномоченный, поддержав указанную инициативу Волгоградской областной Думы, обратился к Председателю Государственной Думы с предложением о создании рабочей группы для подготовки искомого законопроекта. Федеральный Уполномоченный предложил также дополнить Федеральный конституционный закон «Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации» главой, регулирующей его компетенцию по обеспечению единства государственной защиты прав и свобод человека и гражданина на территории Российской Федерации в рамках взаимодействия с уполномоченными по правам человека в субъектах Российской Федерации. При этом порядок назначения на должность и освобождения от должности уполномоченных по правам человека в субъектах Российской Федерации, а также их полномочия должны устанавливаться законом субъекта Российской Федерации, принимаемым в соответствии с предложенным федеральным законом.

Кроме того, представляется, что в этом федеральном законе должна быть закреплена процедура рассмотрения адресованных им жалоб. С одной стороны, это вполне согласовывалось бы с положениями международных документов, в которых акцентируется особая процедура проверки независимым и беспристрастным омбудсманом (уполномоченным) сведений, содержащихся в жалобах заявителей в связи с предполагаемым нарушением их прав государственными и муниципальными органами и их должностными лицами. С другой стороны, это устранило бы некоторые противоречия, возникающие в связи с действием Федерального закона от 02.05.2006 г. № 59-ФЗ «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации». В связи с тем, что этот Закон не распространяется на обращения граждан, подлежащих рассмотрению в порядке, установленном только федеральными конституционными законами и федеральными законами, в сферу его применения попадает и деятельность региональных уполномоченных по правам человека. Однако, как уже отмечалось выше, механизм рассмотрения уполномоченными по правам человека в субъектах Российской Федерации жалоб заявителей иной и не дублирует формы и методы работы с обращениями граждан, предусмотренными для государственных органов, органов местного самоуправления и должностных лиц, в порядке, установленном Федеральным законом «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации».

Процесс учреждения должности уполномоченного по правам человека в субъектах Российской Федерации еще не закончился, а параллельный процесс учреждения должности уполномоченного по правам ребенка в субъектах Российской Федерации уже начался в соответствии с Указом Президента Российской Федерации от 01.09.2009 г. № 986 «Об Уполномоченном при Президенте Российской Федерации по правам ребенка». Динамика обоих процессов такова, что в отдельных субъектах Российской Федерации уполномоченные по правам ребенка могут, похоже, появиться раньше, чем уполномоченные по правам человека. Что, наверное, стало бы некоторым парадоксом.

Не вдаваясь в общие рассуждения о сравнительных достоинствах и недостатках двух моделей государственной правозащиты – «универсальной», осуществляемой в настоящее время уполномоченными по правам человека, и «специализированной», опирающейся на уполномоченных по правам лиц отдельных возрастных, профессиональных и социальных групп, хотелось бы высказать ряд принципиальных соображений по существу проблемы.

Защита прав и свобод человека по самой своей природе едина и неделима. В силу этого универсальные и специализированные институты государственной правозащиты могут хорошо дополнять друг друга лишь при условии тесного взаимодействия между собой. Вопрос о том, в какой форме должно осуществляться такое взаимодействие, по большому счету, вторичен. В одних субъектах Российской Федерации уполномоченные по правам ребенка уже работают в аппарате уполномоченных по правам человека, являясь их заместителями. Другие же субъекты Российской Федерации, возможно, предпочтут учредить должность уполномоченного по правам ребенка вне аппарата уполномоченного по правам человека. Если они могут позволить себе содержать два правозащитных аппарата вместо одного, нет проблем. В любом случае залог успеха государственных правозащитных институтов – в их эффективном взаимодействии друг с другом, а равно и с гражданским обществом.

Размышляя о перспективах совместной работы уполномоченных по правам человека и уполномоченных по правам ребенка, нельзя не обратить внимание на то, что в настоящее время их правовой статус неодинаков. Первые работают на основе соответствующих федерального и региональных законов, оставаясь независимыми и неподотчетными государственным органам и должностным лицам. Вторые – как правило, государственные служащие высокого ранга, привилегией независимости и неподотчетности, естественно, не обладают. В целом же институт уполномоченного по правам ребенка, видимо, нуждается в дальнейшем законодательном уточнении.

По установившейся традиции наиболее острые из общих для всех уполномоченных по правам человека вопросов выносятся на совместное обсуждение в рамках их координационного органа – Координационного совета Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации, уполномоченных по правам человека в субъектах Российской Федерации. Заседания Координационного совета обычно созываются два раза в году, как правило, в г. Москве. В отчетном году первое такое заседание состоялось в апреле. На нем были рассмотрены вопросы оказания бесплатной юридической помощи населению, роста тарифов на услуги адвокатов и нотариусов, проведения судебной экспертизы и др. В работе заседания принял участие Министр юстиции Российской Федерации. Второе заседание было, как обычно, приурочено ко Дню прав человека, отмечаемому во всем мире ежегодно 10 декабря. Участники заседания обсудили вопросы реформирования системы исполнения наказаний в Российской Федерации и соблюдения прав человека в местах принудительного содержания. Состоялся обмен мнениями по таким конкретным аспектам указанных вопросов, как применение к осужденным необоснованного физического и психологического насилия, условия содержания под стражей, а также изменения меры пресечения для лиц, страдающих тяжелыми заболеваниями, организации медицинской помощи в местах принудительного содержания. Был также рассмотрен вопрос соблюдения социальных прав сотрудников ФСИН России. В работе заседания принял участие директор Федеральной службы исполнения наказаний.

Еще одной формой сотрудничества федерального и региональных уполномоченных по правам человека является обмен информацией по правозащитной тематике, в частности, по вопросам законодательного регулирования прав и свобод человека. Предпринятый в отчетном году в рамках этой работы анализ регионального законодательства, регулирующего деятельность уполномоченных по правам человека в субъектах Российской Федерации, показал, что только 16 из 58 уполномоченных наделены правом законодательной инициативы. Те же, кто такого права не имеет, могут участвовать в совершенствовании законодательства о правах и свободах человека только путем весьма громоздкой процедуры обращения со своими предложениями к субъектам права законодательной инициативы.

С недавних пор информация о нарушениях прав и свобод человека, обусловленных несовершенством законодательства Российской Федерации, направляется региональными уполномоченными и в Центр мониторинга права, созданный при Совете Федерации. В доклады Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации 2008 и 2009 года «О состоянии законодательства в Российской Федерации» вошли разделы, целиком подготовленные на основе информации, собранной и проанализированной российскими уполномоченными по правам человека.

26. О награждении медалью Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации

В целях поощрения подвижнической деятельности в области защиты прав и свобод человека учреждена медаль Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации «Спешите делать добро». Согласно утвержденному 18 июля 2005 года Положению о медали, ею могут быть награждены граждане России и других государств (индивидуально или в группе), а также общественные организации. Критериями присуждения медали являются самоотверженность, героизм и мужество, проявленные в ситуации реальной угрозы правам человека, поступки, совершаемые по воле сердца, порой за гранью возможного.

Представления к награждению медалью вносят правозащитные и любые другие общественные организации, уполномоченные по правам человека в субъектах Российской Федерации, Экспертный совет при Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации, министерства и ведомства Российской Федерации.

Решения о награждении принимаются специально созданной Комиссией и утверждаются Уполномоченным по правам человека в Российской Федерации.

Награждение производится ежегодно 10 декабря – в день принятия Всеобщей Декларации прав человека.

В отчетном году медали «Спешите делать добро» были удостоены:

Памфилова Элла Александровна, одна из самых известных в России женщин-политиков.

Э.А. Памфилова была народным депутатом СССР, членом Верховного Совета СССР, Министром социальной защиты населения Российской Федерации, депутатом Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации.

В 2002 году Элла Александровна возглавила Комиссию по правам человека при Президенте Российской Федерации, а с ноября 2004 по июль 2010 года являлась председателем Совета при Президенте Российской Федерации по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека. Самоотверженной работой на этих высоких постах она внесла огромный вклад в дело становления гражданского общества в России. Честный, самоотверженный и искренний человек, Э.А. Памфилова известна своими яркими выступлениями и смелыми инициативами.

Вейнгольд Юрий Юлианович, профессор философии Белгородского государственного технологического университета им. В.Г. Шухова, заслуженный деятель науки Российской Федерации, Почетный член (академик) Международной академии наук высшей школы, действительный член Академии социальных наук.

Юрий Юлианович – главный редактор восьмитомной Книги памяти жертв политических репрессий Белгородской области и их родственников. В издании собраны копии ранее не публиковавшихся документов, множество сохранившихся фотографий и ценная информация о репрессированных. Этот инициированный Ю.Ю. Вейнгольдом труд крайне важен для нынешнего поколения граждан России как покаяние живущих и как дань памяти безвинным жертвам тоталитаризма.

Турчина Светлана Викторовна, председатель Кабардино-Балкарского отделения Общероссийской общественной благотворительной организации инвалидов – жертв политических репрессий «Российская ассоциация жертв незаконных политических репрессий».

Лафишева Нина Измайловна, преподаватель математики Кабардино-Балкарского государственного университета.

В 2000 году по инициативе Светланы Викторовны была начата работа по сбору информации для Книги Памяти. Самое активное участие в этой работе принимала Нина Измайловна, благодаря подвижническим усилиям которой в архиве Управления Федеральной службы безопасности по Кабардино-Балкарской Республике найдены сотни важных документов, позволивших вернуть из небытия имена незаслуженно пострадавших людей.

Содержащая 5277 персоналий Книга Памяти в той или иной мере затрагивает историю едва ли не каждой семьи в Кабардино-Балкарии.

Косорез Ольга Ноевна, юрист, одна из лучших специалистов в области законодательства о реабилитации жертв политических репрессий.

С конца 80-х годов и по настоящее время Ольга Ноевна регулярно проводит юридические консультации в Общественной приемной для жертв политических репрессий («Мемориал») и в других общественных организациях, оказывает консультативную помощь жертвам репрессий и членам их семей по вопросам реабилитации не только россиянам, но и нашим бывшим соотечественникам в странах СНГ. О.Н. Косорез принимала активнейшее участие в разработке Закона Российской Федерации «О реабилитации жертв политических репрессий» и последующих поправок к нему. На общественных началах много раз выступала в судебных инстанциях в качестве представителя интересов пострадавших от государственного террора. Многие сотни жертв репрессий смогли восстановить свои права благодаря непосредственной помощи О.Н. Косорез, тысячам людей помогла ее работа по совершенствованию законодательства и настойчивость в борьбе против подзаконных актов, нарушающих права жертв репрессий.

Несмотря на почтенный возраст, О.Н. Косорез и сегодня неутомимо продолжает свою подвижническую деятельность.

Протоиерей отец Анатолий (Денисов), 25 лет служит в приходе с. Брейтово на берегу Рыбинского водохранилища. По его инициативе в приходе была освящена часовня в память о всех затопленных монастырях и храмах древней Мологи, а также погибших людях, патриотах своей малой родины, которые при строительстве Рыбинского и Угличского гидроузлов в 1947 году ушли под воду, не пожелав покинуть родные дома.

И по сей день во время отлива на берегах Рыбинского водохранилища появляются человеческие останки, которые отец Анатолий вместе с группой добровольцев готовят к погребению на городском кладбище.

Отец Анатолий заботится не только об ушедших. Он видит свой долг и в заботе о живых. Он организовал автобус для ребятишек, который возит их на богослужение в воскресную школу (в с. Брейтово и Прозорово). В с. Брейтово почти готов старческий дом, рядом заложен сад. При богадельне отец Анатолий организует благотворительную столовую.

Баранов Михаил Николаевич, с 1984 годаработает в органах милиции, являясь помощником участкового в ОВД по Скопинскому району Рязанской области.

Личные качества Михаила Николаевича проявились в роковую ночь с 28 на 29 июля 2010 года, когда жителей лесных деревень Зарановские Выселки и Ураково Рязанской области штурмовал стихийный пожар. М.Н. Баранов организовал эвакуацию людей и вместе с другими добровольцами двое суток отстаивал деревенские дома и постройки. Общими усилиями деревни спасли.

Резанов Алексей Валентинович, тракторист из Верхней Вереи Нижегородской области, спасший во время перекинувшегося из леса на родное село пожара 20 односельчан.

Когда на село обрушился самый настоящий огненный смерч, Алексей Валентинович вместе с пожарными какое-то время пытался бороться с огнем. Когда же стало ясно, что стихия берет верх, он на своем тракторе с прицепом отправился в деревню, где подбирал обезумевших от ужаса односельчан. В какой-то момент огонь обогнал трактор. Мужественному трактористу пришлось прорываться сквозь огонь. Все погорельцы были спасены.

Локтюшев Максим Павлович, девятиклассник из с. Новотроицкое Сухобузимского района Красноярского края, спас двух несовершеннолетних детей во время пожара в жилом доме.

4 февраля 2010 года в селе из-за детской шалости загорелся двухквартирный брусовой дом. До приезда пожарных подоспевшие на помощь взрослые закидывали пылающий дом снегом и разбивали в окнах стекла, надеясь проникнуть внутрь и спасти детей. Дедушка пострадавших ребятишек первым проник в полную едкого дыма квартиру, но через несколько минут выскочил оттуда, найти детей ему не удалось. Максим о пожаре узнал от своей матери. Не раздумывая, Максим бросился на помощь, проник в горящую квартиру через окно и спустя несколько минут вытащил забившегося от страха под кровать мальчика, а чуть позже его едва не задохнувшуюся сестру.

За проявленный героизм и отвагу при спасении детей на пожаре Всероссийское добровольное пожарное общество наградило Максима Локтюшева медалью «За доблесть и отвагу на пожаре».

Кроме того, Почетными грамотами Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации были награждены:

Группа милосердия «Старость в радость». Деятельность этой группы волонтеров охватывает 50 домов престарелых в Брянской, Калужской, Московской, Нижегородской, Новгородской, Псковской, Тверской, Тульской и других областях. Цель волонтеров – помочь одиноким старикам почувствовать, что они не одни, отвлечь их от тяжёлых мыслей.

Олескина Елизавета Александровна, идейный вдохновитель волонтерской группы «Старость в радость», за свою деятельность была представлена к медали Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации «Спешите делать добро», но сочла неправильным награждение только ее одной и, отказавшись от медали, попросила отметить работу всех членов группы. Уважая эту просьбу, Уполномоченный вручил свои Почетные грамоты всем волонтерам.

Полушкина Наталья Иосифовна, директор автономной некоммерческой организации «Центр социально-психологической помощи детям-сиротам и детям, оставшимся без попечения родителей «Ради будущего» – за активную жизненную позицию, за внедрение социально-значимых программ и проектов, направленных на защиту ребенка.

Дернова Нина Ивановна, преподаватель Нижегородского (Горьковского) педагогического института им. Горького – за большой вклад в развитие и формирование Нижегородского областного отделения Общероссийского общественного благотворительного фонда «Российский детский фонд».

Васильева Наталья Васильевна, председатель исполнительного Совета Псковской областной общественной организации «Независимый социальный женский центр» – за создание социального центра для женщин и женщин с детьми, оказавшимися в кризисной ситуации.

Заключение

В своей повседневной работе в отчетном году Уполномоченный в полном соответствии с Конституцией и законом стремился реализовывать две свои главные функции.

Во-первых, быть чем-то вроде адвоката российских граждан, отстаивая их основные права и свободы перед лицом государства, его органов самого различного уровня.

Во-вторых, делать это таким образом, чтобы, содействуя решению проблем, не обострять отношения по линии «гражданин – государство», а, напротив, снижать накал страстей, повышать уровень терпимости и конструктивного взаимодействия. Ведь хорошо известно, что рост напряженности и нетерпимости создает больше новых проблем, чем разрешает старые. После бурного и шумного конфликта в доме остается лишь разбитая посуда. И наивные надежды на то, что из осколков как-то и когда-то удастся склеить более красивый, чем прежде, сервиз.

Хотелось бы напомнить, что в короткой истории новой России не было, пожалуй, ни одного сколько-нибудь продолжительного периода, не отягощенного острейшей полемикой о месте и роли государства. Которое, по нашей давней традиции, принято либо винить во всех бедах и проблемах, либо воспринимать как нечто сакральное, недоступное для понимания и потому в принципе не подлежащее критике. Как и всякая крайность оба эти подхода вызывают немалые сомнения с позиций обычной логики. Еще хуже, однако, то, что в данном конкретном случае они выглядят как упражнение в коллективной безответственности. Ведь государство – это не просто совокупность органов власти. Государство – это все мы, народ России, формирующий свое государство. Каким станет государство, зависит, в конечном счете, от нас самих, от нашей мудрости, честности, активности и принципиальности.

Подводя итоги отчетного года в преддверии череды грядущих выборов, нельзя, например, не выразить озабоченность широко распространенным равнодушием к ним со стороны весьма значительной части российских избирателей. Те, кто склонен винить во всем государство, на выборы идти не желают: они ведь «знают», что государство их непременно обманет. Для тех же, кто государство обожествляет, выборы уже, похоже, превратились в ненужный ритуал: зачем голосовать, если и так все хорошо, правильно и незыблемо. Так, совместными усилиями хулителей и обожателей нынешнего государства выхолащивается сама суть важнейшего конституционного права избирать и быть избранным.

Много копий было сломано в отчетном году по вопросу о реализации конституционной свободы собраний. Борьба за нее оказалась поучительной не только потому, что власть и активисты гражданского общества начали, как будто, находить взаимопонимание. Не менее поучительно и то, что в процессе этой борьбы была наглядно продемонстрирована несостоятельность крайних точек зрения. Носители одной из них отвергали саму идею диалога с властью, принципиально отказываясь от участия в согласованных с ней публичных мероприятиях. Тем временем приверженцы другой точки зрения зачастую пытались обременить естественное и очевидное конституционное право унизительными условиями. Очень хорошо, что в отчетном году крайности эти удалось (хотя и не полностью и не без проблем) сблизить.

Среди других внушающих осторожный оптимизм итогов отчетного года – заметное сокращение количества поступивших к Уполномоченному жалоб на нарушение трудовых прав. Объясняется ли этот феномен стечением обстоятельств или отражает реальную стабилизацию экономики страны, ставшую возможной благодаря энергичной работе Правительства Российской Федерации, оценивать преждевременно. В любом случае Уполномоченный не готов согласиться с теми, кто утверждает, что жалоб этой категории стало меньше просто потому, что люди устали их писать.

Впервые за все годы своей работы Уполномоченный оказался не в силах помочь ни одному из граждан Российской Федерации, обратившихся к нему в связи с нарушением их прав на территории стран СНГ. Констатируя этот прискорбный факт, Уполномоченный не склонен предъявлять особые претензии консульским учреждениям Российской Федерации, которые ему случалось не раз критиковать в прошлые годы. Работники этих учреждений, как правило, в курсе злоключений наших соотечественников, поддерживают с ними связь и в целом делают все, что могут. Не их вина в том, что проблема защиты прав граждан Российской Федерации в странах СНГ вышла, похоже, на более высокий, системный и политический уровень. И, видимо, нуждается в рассмотрении политическим руководством нашей страны.

В заключение Уполномоченный хотел бы кратко остановиться на вопросах своего взаимодействия с государственными органами Российской Федерации. Два года назад по инициативе Председателя Правительства Российской Федерации все министерства и ведомства, о действиях или бездействии которых было упомянуто в докладе Уполномоченного за 2008 год, подготовили свои развернутые ответы на его критику и предложения. Считая такую форму сотрудничества с государственными органами чрезвычайно плодотворной, Уполномоченный хотел бы выразить заинтересованность в ее возобновлении в наступившем 2011 году.

Уполномоченный по правам человека

в Российской Федерации

В. ЛУКИН

Москва, 3 марта 2011 года

 

 Copyright © ProTown.ru 2008-2015
 При перепечатке ссылка на сайт обязательна. Связь с администрацией сайта.