Рубрикатор
 
Города
Области
Документы
Статьи
О сайте
Почтовые индексы
Контакты

 
 

Челядь и холопы в Киевской Руси

Восточные славяне достигли социального неравенства за­долго до образования Древнерусского государства. Согласно сведениям византийских авторов VI в., склавинам и антам хо­рошо было знакомо рабство. Оберегая собственную свободу, они добывали рабов извне. Средством формирования контин­гента рабов у них являлась война, а исходным материалом -пленники.1 Следовательно, источники рабства в раннем вос­точнославянском обществе лежали за пределами отдельно взя­того племени, и рабы поставлялись за счет соседей.

Рабы-иноплеменники - наиболее древний тип зависимого люда на территории, занятой восточным славянством. Вполне естественно, что в древнерусских письменных источниках они должны появиться прежде какой-либо другой категории зави­симого населения. Самая архаическая форма зависимости, из­вестная Руси, маскируется под именем «челядь».

Впервые с челядином нас сводит «Повесть временных лет», сохранившая тексты договоров Руси с Византией. Из документов видно, что челядь всецело принадлежала господину, и если челядин бежал или похищался, хозяин разыскивал его как свою безусловную собственность.1 Челядь продавали и покупали. В Царьграде существовал даже специальный рынок, «идеже рустие купци приходяще челядь продають» .2 Право­мерно поступают те исследователи, которые в челяди догово­ров Руси с греками усматривают рабов.3

Будучи ходким товаром, челядь олицетворяла собой опре­деленное богатство. Понятно, почему ею одаривают при слу­чае.4 Нередко она ставится вровень с другими предметами торга, а порой - и просто вещами.

Г В челядине Краткой Правды (ст.И, 16) раб узнается без особого труда: он состоит в полной собственности господина, признаваемой и поддерживаемой законом. Скрывшегося челя-дина вылавливали и возвращали владельцу. Торговля челядью, судя по данным памятника, - самое заурядное явление. С юридической точки зрения, представленной в Краткой Правде, челядин целиком бесправен, выступая как объект права по от­ношению к законодателю и как вещь по отношению к госпо­дину.

Изучая челядь и холопов Краткой Правды, И.И.Смирнов уверился в том, будто внутри ее «термины "холоп" и "челядин" четко размежевываются, распределяясь между Древнейшей Правдой и Правдой Ярославичей».6 Отсюда автор сделал вьюод об исчезновении, отмирании челядинства и сме­не его холопством, произошедшей в середине XI в. 1 Анало­гично рассуждают А.А.Зимин и Н.Л. Рубинштейн.2 Едва ли утверждения этих исследователей могут быть приняты, ибо в руках у нас нет двух законченных и самостоятельных кодек­сов - Древнейшей Правды и Правды Ярославичей. Мы имеем дело прежде всего с Краткой Правдой, являющейся редакцией двух основных документов, связанных с именами Ярослава и его сыновей. Краткая Правда, хотя и скомбинирована из двух Правд, но не механически, а синтетически. Поэтому она -цельный памятник, соединивший в себе несколько источников «после соответствующей переработки и редакционных изме­нений».  Но поскольку Краткая Правда есть памятник единый и цельный, надо, видимо, говорить о челяди и холопах приме­нительно именнно к Краткой Правде, а не к отдельным ее пла­стам, называемым учеными Древнейшей Правдой и Правдой Ярославичей. А это значит, что челядь-рабы - институт, рас­пространенный во времена создания Краткой Правды (конец XI в.), и что, следовательно, ни о какой замене термина «челя­дин» термином «холоп» Краткая Правда свидетельствовать не может.

О наличии челяди в социальной структуре Руси XII в. по­вествует Пространная Правда, где в ст. 32 установлено: «Оже челядин скрыеться, а закличуть и на торгу, а за три дня не вы-ведуть его, а познаеть и в третий день, то свои челядин поня-ти, а оному плати 3 гривны продажи».4 Чтобы лучше понять смысл данного предписания, сравним его со ст.56 Простран­ной Правды, повелевающей «холопить» закупа, дерзнувшего бежать «от господы»., При сопоставлении обнаруживается то обстоятельство, что побег челядина остается без социальных превращений, тогда как бегство закупа каралось переводом его в обельные холопы. Иначе, бежавший челядин при воз­вращении господину оставался челядином, а закуп терял свой прежний статус и становился рабом. Если бы термин «челя­дин» ст. 32 обозначал просто зависимого человека,1 то послед­ствия побега непременно подверглись бы детализации со сто­роны законодателя, как это мы имеем в примере с закупом. Сбежавший челядин сохранял свое челядинство только пото­му, что он был раб. Ведь низших, чем рабство, социальных ступеней жизнь не знала.

Из ст.38 Пространной Правды явствует следующее: челядь была весьма привычной в господском обиходе; челядь сплошь и рядом продается, покупается. В последнем случае замечаем необыкновенную бойкость торговых операций — живой товар проходил через одного, другого, третьего, четвертого покупа­теля. Ясно, что челядью торговали постоянно. Но продажа че­лядина была бы незаконным актом, если бы под именем «че­лядь» скрывалась «совокупность работавшего на вотчинника населения». Русская Правда, как известно, категорически за­прещает продажу закупа. Проданный господином закуп полу­чал свободу. Стало быть челядин рассматриваемой статьи -раб. Б.А.Романов, исследуя нормы Русской Правды и прини­мая во внимание содержание ст.38, писал: «Перед нами здесь картина внутренней работорговли с довольно быстрым оборо­том...»4

Ст. 38 Пространной Правды содержит довольно характерную деталь, судя по которой челядин тем лишь отличается от скота, что наделен даром речи. Статья же 99, толкующая о плоде от челяди и скота, низводит тем самым челядина до уровня домашнего животного. По наблюдениям Б.А.Романова, челядь и скот «одно из самых распространенных языковых сращений, стандартная формула летописных записей». Во всем этом нельзя не видеть указания на рабское существо че­ляди.

Итак, источники позволяют утверждать, что челядь на Ру­си X - XII вв., - это рабы.2 Между тем в литературе широко распространено мнение, будто бы челядь конца XI - XII вв. выступала в качестве всей барской дворни, включавшей раз­личные группы зависимого люда. С.А.Покровский назвал это мнение «ученой легендой».3

Какие факты приводят сторонники столь универсальной интерпретации термина «челядь»? Важное значение они при­давали и придают некоторым летописным текстам, содержа­щим упоминания о челяди. Недаром и М.Б.Свердлов заявляет: «Исследователи, определявшие положение "челядина" как ра­ба, не пересмотрели наблюдения Б.Д.Грекова о том, что ,челя-дью на рубеже XI - XII вв. назывались взятые в плен "люди", "холопы", "смерды", т.е. различные слои свободного и зави­симого населения»^ Познакомимся, однако, ближе с аргумен­тацией Б.Д.Грекова.

Он привлекает сообщение Владимира Мономаха, который однажды, напав на Минск, не оставил в городе «ни челядина, ни скотины».5 Тут, по словам ученого, «несколько яснее среди челяди проглядывают не-рабы». Б.Д.Греков верно говорит: «Трудно предположить, чтобы Владимир Мономах с дружи­ной имели возможность строго различать рабов и не-рабов в момент нападения на город Минск. Тут, несомненно, часть неселения была истреблена, часть уведена в плен без различия их социального положения».2 Но это отнюдь не значит, что сама челядь, угнанная князем, была разнородной по составу. Пленив население Минска, среди которого могли быть люди разных социальных положений, Мономах превратил его в че­лядь - пленников-рабов, т.е. в однородную социальную груп­пу.

Не оправдывает надежд Б.Д.Грекова и другой отрывок из Поучения Владимира Мономаха: «и потом к Меньску ходихом на Глеба, оже ны бяше люди заял и Бог ны поможе, и створи свое мышленое».3 Оценивая это известие, автор замечает: «Нет ничего невероятного в том, что этих захваченных Глебом людей можно назвать и челядью».4 Конечно, можно. Но по от­ношению к какому князю? К Глебу и только к Глебу. И тогда социальные признаки «людей» резко меняются: они силой вы­рываются из привычной им общественной среды, им придает­ся единая социальная форма пленников-рабов, которым соот­ветствует наименование «челядь».

Летописная фраза «Володимир же умирися и начаста быти во велице любви, Володимер же и челядь ему вороти, што бы­ла рать повоевала»,5 взятая Б.Д.Грековым, свидетельствует лишь о том, что князь Владимир Василькович вернул своему бывшему противнику пленников, захваченных в войне.

Требует оговорок и еще одна ссылка на источник, проде­ланная Б.Д.Грековым. Речь идет о требованиях, предъявлен­ных после соглашения в Уветичах Володарю и Васильку князьями Святополком, Владимиром, Давидом и Олегом: «А холопы наша выдайта и смерды». Само собой разумеется, что участники Уветичского пакта имели собственных холопов и смердов. Они (холопы и смерды) не меняли своего социально­го облика относительно к прежним господам. Однако статика эта была идеальной, существуя только в умозрении Святопол-ка, Владимира, Давида и Олега. Фактически же с княжескими холопами и смердами произошел метаморфоз: они стали челя­дью. Б.Д.Греков пишет: «Каким образом чужие смерды и хо­лопы оказались у Вол о даря и Василька, догадаться нетрудно. Это — их полон. Это они успели ополониться челядью, кото­рую недавно враждебные, а сейчас замирившиеся князья хотят получить обратно». Верно то, что чужие смерды и холопы оказались у Володаря и Василька. Но отсюда никак не следу­ет, будто примирившиеся князья стремятся получить обратно свою челядь. Они требуют выдачи не челяди, а своих холопов и смердов, о чем прямо и говорят.

В Ипатьевской летописи под 1282 г. рассказывается, как «воспомяну Володимер, оже преже того Лестко, послав Люб-линець, взял бяшеть у него село на Въкраиници именем Во-инь, и напоминася ему Володимир о том много, абы воротил челядь, он же не вороти ему челяди его».3 Какую силу доказа­тельств мог извлечь Б.Д.Греков из приведенного отрывка? Не­ужели так невероятно предположение, что владимиро-волынский князь держал пленников-рабов (челядь), сосредо­точив их в одном селе? Неужели древнерусский землевладе­лец не мог располагать семьюстами голов челяди, как это бы­ло в путивльском имении Святослава,4 или даже 5 селами с челядью, зафиксированными во вкладной Глебовны — вдовы князя Глеба Всеславича? Здесь нет ничего нелепого. Все это могло быть в жизни тем более, что в плен уже в те времена брали сотнями и тысячами.1

Внутренне противоречивым кажется один из ответствен­ных выводов Б.Д.Грекова: «Ополониться челядью не значит захватить только рабов. Захваченные в плен разные категории населения, однако, превращаются тем самым в челядь, где имеются рабы и не-рабы».2 По поводу данного суждения С.А.Покровский правильно заметил: «Это соображение труд­но понять. Видимо, Б.Д.Греков хотел сказать, что после захва­та пленных их сортировали: рабов оставляли рабами, а не ра­бов делали феодально зависимыми. Но на эту странную опе­рацию нет никаких указаний в источниках. Скорее здесь мож­но видеть пример того, как неправильная, предвзятая точка зрения заводит в тупик даже такого талантливого исследова­теля, каким был Б.Д.Греков».3

Итак, доводы Б.Д.Грекова в вопросе о челяди не убежда­ют.

В последний раз обосновывал идею о том, что термины «челядин» - «челядь» постепенно перерастают свое первона­чально узкое значение, сливаясь с названием «люди» в качест­ве обозначения всего зависимого от феодала населения, Л.В.Черепнин. Автор ссылается на ряд летописных известий о войнах XI - XIII вв., во время которых князья якобы «захва­тывали зависимых людей противника».5

При обращении к летописным материалам, на которые опирается Л.В.Черепнин, обнаруживается, что термин «люди» в них отсутствует. Поэтому сопоставление его с термином «челядь» в рамках упомянутых материалов выглядит по меньшей мере условно. Утверждение же, что во всех этих из­вестиях говорится о захвате князьями зависимых людей противника, далеко не бесспорно, ибо в подавляющей массе воен­ных повествований речь идет о захвате челяди вместе со ско­том и всяким товаром без каких бы то ни было указаний на ее принадлежность хозяевам.1 В некоторых случаях летописец, пользуясь словом «полон», раскрывает его содержание, назы­вая челядь, скот и коней.2 Легко понять, что для летописца че­лядь и пленники — синонимы. В плен брали всякого, кто попа­дется. Вот почему при сравнительно крупных военных опера­циях челяди набиралось «много»,3 «множьство»,4 «бещисле-ное множество».5 Если стать на точку зрения Л.В.Черепнина, то надо признать, что при вторжении на территорию против­ника победители забирали в плен одних зависимых, а свобод­ных людей не трогали. Трудно поверить в такую комбинацию.

Из примеров, фигурирующих у Л.В.Черепнина, только три свидетельствуют о принадлежности захваченной челяди вла­дельцам.6 Однако в летописи нет никаких данных, которые мешали бы считать челядь рабами.

Далее Л.В.Черепиин обращается к Варлааму Хутынскому, передавшему новгородскому Спасскому монастырю земли с «челядию и с скотиною». В числе первой упомянуты «отроки» и «девки».7 По их поводу Л.В.Черепнин говорит: «...может быть, - это рабы, а может быть - нет».8 Мы полагаем все же, что челядь Варлаама - рабы. К этой мысли подходит стан­дартная и вместе с тем красноречивая формула «челядь и скот», смысл и значение которой нами уже обсуждался. Кос­венным доказательством здесь могут служить сами «девки» и «отроки», особенно если вспомним, что в плен нередко брали именно женщин и детей.1 Показательно и то, что Б.Д.Греков, не упускавший малейшую возможность для толкования челя­ди как совокупности рабочего люда, отнес челядь из вкладной Варлаама к рабам.2

Л.В.Черепнин подчеркивает: «Челядь живет по селам».3 Весьма сомнительно, чтобы по месту жительства определялся характер социального положения челяди.

Наконец, автор цитирует летописные тексты, где говорит­ся о захвате «людей» в плен. Следует вывод: «Из этих терми­нологических наблюдений видно, что значительная часть сво­бодных общинников — "людей" переходила в состав феодаль­но зависимой челяди».4 Большинство используемых Л.В.Че-репниным летописных записей сообщает о захвате половцами русских людей в плен.5 Спрашивается, при чем тут древнерус­ская челядь? Совершенно ясно, что для исследования челяди как разряда зависимого населения на Руси XII в. эти тексты служить не могут. Только две записи, говорящие о пленении «людей» враждующими князьями, имеют отношение к делу.6 Но из них никак не видно, что захваченные «люди» переходи­ли в состав феодально зависимой челяди. Они позволяют за­ключить лишь об одном: «люди» превращены в пленников. Но вряд ли кто решится утверждать, что плен в Древней Руси был источником феодальной зависимости. Плен переводил человека в рабство.

Таким образом, нет оснований для того, чтобы отказаться от представления о челяди на Руси X — XII вв. в смысле рабов. Каково происхождение челяди?

Во всех случаях, когда древние памятники письменности позволяют в той или иной мере приблизиться к источнику че-лядинства, всегда взор исследователя упирается в плен. Так, в договоре с Византией 911 г. цена пленника называется ценой за челядина («челядинная цена»). 1 Мы уже отмечали, что ле­тописец, оперируя термином «полон», подразумевал под ним, кроме прочего, и челядь, ставя, следовательно, знак равенства между понятиями «челядь» и «пленники». Это дает возмож­ность видеть челядь (рабов-пленников) там, где фигурирует безликое слово «полон».2

В летописных известиях о победах русских над половцами встречаем выражения «полониша челядь», «взяста веже с че­лядью».3 Л.В.Черепнин, возражая нам, пишет: «...эти примеры ничего не доказывают, ибо они имеют в виду не то, что плен­ники обращены в челядь, а то, что челядь взята в плен или возвращена из плена».4 Но пленников не надо было обращать в челядь, поскольку они и есть сама челядь, т.е. рабы-пленники. С момента пленения человек превращался в челя-дина-раба. Поэтому указанные выражения следует понимать в смысле захвата пленников, подтверждением чему служит, к примеру, следующий текст: «Взяша бо тогда (у половцев. — И.Ф.) скоты, и овце, и коне, и вельблуды, и веже с добытком и с челядью, и заяша печенегы и торки с вежами».1 Случайна ли в данном контексте фраза «печенегы и торки»? Нет. Если бы летописец вместо «печенегы и торки» поставил «челядь», он не сумел бы правильно информировать публику, так как полу­чился бы повтор, затемнивший события. Но именно «печенегы и торки» побуждают в предшествующей «челяди» усматри­вать пленных половцев.

Когда летописец рассказывает о князе Ростиславе, как тот «много зла створи волости Полотьскои, воюя и скоты и челя­дью», он хочет сообщить, что Ростислав грабил полоцкую землю и захватывал в плен ее жителей. Эти сведения, как и многие другие, приведенные в настоящем разделе, указывают на плен как на единственный источник челядинства.

На протяжении XI - XII вв. практика пленения (равно об­ращению в рабство через плен) была на редкость стабильной, и летописи буквально пестрят известиями о «полонах».3 Вот почему невозможно согласиться с Б.Д.Грековым, утверждав­шим, будто в XII в. «плен в качестве источника рабства имеет несомненную тенденцию к сокращению».4 Нельзя поддержать и А.А.Зимина, когда он пишет, что «ополонение челядью» в походах «к началу XII в. значительно уменьшилось, и пленни­ки-рабы становились редкостью».1 Однако в другом месте А.А.Зимин верно замечает: «Плен как источник рабства по­степенно теряет свою решающую роль».2 Надо только доба­вить: в Киевской Руси плен, хотя и утрачивал решающую роль в развитии рабства, но не терял функции одного из главных источников, пополняющих армию древнерусских рабов.

Итак, в челяди на Руси X - XII вв. мы видим не просто ра­бов, а рабов-пленников.

* * *

Древнерусская лексика знала еще один термин, обозна­чающий раба - «холоп». Как бы часто ни встречались на стра­ницах памятников «челядин» и «холоп», они всегда строго разграничены. Особенно показательна в этом отношении Рус­ская Правда, где данные наименования выступают не как си­нонимы, а как разные понятия.^

Термин «холоп» с конкретным социальным содержанием встречается позднее, чем «челядин». Если последний в Повес­ти временных лет появляется под 911 годом в тексте договора Руси с греками, напоминая путника, преодолевшего дальнюю дорогу, начало которой теряется где-то в VIII - IX веках, а возможно и раньше, то первый всплывает в 986 году,4 да и то в смутных чертах библейских переложений. Случайно ли это? Нет. Холоп как социальный персонаж взошел на историче­скую сцену позднее, нежели челядин. В чем же их коренное отличие? Думается, в происхождении.

Для решения вопроса об источниках холопства Русская Правда поставляет исчерпывающие материалы. Статья 11О Пространной Правды определяет такие источники, и все они - производное местных условий. Действительно, и самопрода­жа, и женитьба на рабе «без ряду», и «тиуньство без ряду» го­ворят о казусах внутренней жизни общества. По нормам ст. 56 Пространной Правды сбежавший закуп автоматически пере­водится в разряд холопов. Согласно ст. 64 проворовавшийся закуп обращался в холопа.

Давно велся спор, продавался ли злостный должник в раб­ство (холопство) или нет. Разногласия вращались, в частности, вокруг ст. 54 Пространной Правды. С.Г.Струмилин и Б.Д.Греков под «продажей» понимали продажу одного лишь имущества несостоятельного купца,1 а М.Н.Тихомиров и А.Д.Гусаков - продажу самого должника в рабство (холопст­во).2 После публикации записей Абу Хамида ал-Гарнати стало ясно, что правы М.Н.Тихомиров и А.Д.Гусаков, а не С.Г.Струмилин и Б.Д.Греков.3 В аналогичном смысле надо понимать и ст. 55 Пространной Правды, предусматривающую сходную со ст. 54 ситуацию. Значит, и ст. 54 и ст. 5 5 указывают на местный источник холопства.

Б.Д.Греков, комментируя ст. И 0, отметил: «Пространная Правда в своем перечне источников рабства пропускает плен».4 Но Пространная Правда в ст.ПО говорит об источни­ках рабства не вообще, а об одном из видов рабства - холопст­ве. Правда не называет в числе источников холопства плен по­тому, что путь в холопы начинался не с плена. Плен был ис­точником челядинства, а не холопства. Холоп, как сказано выше, появился позднее челядина, знаменуя новый этап раз­вития рабовладения на Руси. Процесс формирования холопст­ва зависел от некоторых специфических условий, связанных с обнищанием на одном социальном полюсе и складыванием крупного владельческого хозяйства - на другом. Рост вотчин­ного хозяйства замечается со второй половины XI в. Не слу­чайно и холоп упоминается в Краткой Правде - памятнике конца XI столетия. Рядом с челядином-рабом в господском хозяйстве живет теперь холоп-раб. В области терминологиче­ской в результате этого слова «челядин» и «холоп» сосущест­вуют, отражая особенности двух социальных категорий, за­ключающиеся не в общественном статусе (и тот и другой -рабы), а в происхождении. Русская Правда оттого и различает понятия «челядин» и «холоп». Рабовладельцы Древней Руси, следовательно, рабочую силу в лице холопов черпали из мест­ного o6njecTBaj тогда как челядь они добывали посредством войн, сопровождавшихся угоном пленников, которые и явля­лись источником пополнения состава челяди. Сказалось ли это на положении холопа в древнерусском обществе? Сопоставим правовое положение холопов и челяди.

^При чтении краткой редакции Русской Правды складыва­ется впечатление, что статус челядина и холопа ничем в сущ­ности не отличается: как тот, так и другой представлены в ка­честве полной и безусловной собственности господина (ст. 11, 16, 17, 29). Челядин и холоп здесь целиком бесправны и вы­ступают как объект права. Но это не должно нас смущать, ибо Краткая Правда принадлежит той эпохе, когда холопство не вполне оформилось. Поэтому она скупо и невыразительно го­ворит о холопстве и пытается решить холопий вопрос на уровне старых представлений о челядинстве. Однако жизнь заставила законодателя понять, что в лице челядина и холопа он имеет дело с разными людьми. Пространная Правда - яркое тому свидетельство^

Челядин в Пространной Правде изображен таким же, как и в Краткой Правде. Это - раб, находящийся во власти своего господина, забитое и бесправное существо, одним лишь отли­чающееся от животного, - речью. Холоп выглядит иначе.^Ёго положение двойственное: с одной стороны, холоп, подобно челядину, лишен правоспособности, с другой, - наделен пра­вами, заметно ослабляющими «работное ярмо», в которое он опрокинут. В чем же заключается правоспособность холопа?^

В ст. 66 Пространной Правды сказано: «А послушьства на холопа не складають; но оже не будеть свободного, то по нужи сложити на боярьска тивуна, а на инех не складывати». Фор­мулировка довольно противоричива: запрещая холопу высту­пать свидетелем, законодатель тут же пробивает брешь в сво­ем запрете, указав на возможность послушества со стороны высшего разряда холопов - боярских тиунов. Еще более выра­зительна ст. 85, которая определяет: «Ты тяже все судять по­слухи свободными, будет ли послух холоп, то холопу на прав­ду не вылазити; но оже хощет истець, или иметь и, а река тако: по сего речи емлю тя, но яз емлю тя, а не холоп, и емети и на железо; аже обинити и, то емлеть на немь свое не обинить ли его, платити ему гривна за муку, зане по холопьи речя ял и». Стало быть, достаточно желания истца, чтобы показания хо­лопа возымели действие

f Указания на послушество холопов находим не только в Пространной Правде. В житии Андрея Юродивого читаем «хлапъ (холоп) онъ видокъ есть былъ».1 Нельзя в этом не ви­деть подтверждения свидетельской практики холопов в Древ­ней Руси. Но право свидетельствовать по суду есть право сво­бодного человека. Холоп, пользующийся элементами этого права, поднимался тем самым над остальной массой рабов-j

г Холопы заключали различные сделки по торговле и креди-ту. Так, ст. 116 Пространной Правды предусматривает: «Аче же холоп кде куны вложить, а он будеть не ведая вдал, то гос­подину выкупати али лишитися его; ведая ли будеть дал, а кун ему лишитися». Холоп, следовательно, мог вступать в торго­вые операции, не скрывая своего холопства. Случалось, гос­подин сам пускал холопа в торг (ст. 117): «Аже пустить холо­па в торг, а одолжаеть, то выкупати его господину и не лишитися его». Если Пространная Правда, наделяя холопа эконо­мической дееспособностью, лишает его правоспособности в этой сфере, устанавливая ответственность господина за сдел­ки, совершенные им, то договор 1229 г. Смоленска с Ригою и Готским берегом говорит не только о торговой деятельности, но и о правомочии холопа. «Или Немечьскыи гость, - гласит ст. 7 договора, - дасть холопу княжю или боярьску, а кто его задницю возметь, то в того Немчичю товар взята».1

Правоспособность и дееспособность холопов была заме­чена еще дореволюционными историками и юристами. П.И.Беляеву древнерусский холоп казался «субъектом права, отнюдь не вещью, лицом правоспособным и дееспособным, могущим совершать гражданские сделки, иметь долги, дви­жимое и недвижимое имение и иметь публичные права». Быть может, П.И.Беляев несколько завысил степень правоспо­собности и дееспособности холопов. Однако идти путем голо­го отрицания правомочий холопов, как поступают С.А.Покровский и Е.И.Колычева, рискованно.3 Видимо, надо признать наличие элементов дееспособности и правоспособ­ности у древнерусских холопов рабства как такового.1 По нашему мнению, особенности пра­вового положения холопов объясняются местным происхож­дением этой категории зависимого населения Древней Руси. В холопы шел зачастую свободный человек, сохранявший связи с окружающими. Не зря в народных восстаниях, наряду со свободными, деятельное участие принимали и холопы.2 С этим необходимо было считаться учредителям законов^

Законодательство о холопах, регламент положения их за­трагивали не только интересы непосредственно холопов и их владельцев, но отчасти мелкий свободный люд, являвшийся резервом холопства, сознающий возможность своего «похоло-пливанья» и, естественно, оказывающий давление на законо­дателей в выгодном для себя смысле. Поэтому Устав о холо­пах следует рассматривать не как реализацию исключительно интересов холоповладельцев, а как отражение потребностей общества в целом. И лишь конкретное исследование Устава выявит его составные, возникшие под напором разных соци­альных сил.

Итак, абсолютное бесправие челяди и правоспособность холопов, зафиксированные памятниками старины, позволяют еще раз сделать вывод о внутриобщественном характере фор­мирования холопства.

На страницах древнерусских источников рядом с холопом нередко фигурирует смерд, чем в известной мере облегчается дешифровка термина «смерд». Но мы не сумеем серьезно про­двинуться в изучении «смердьего вопроса» без предваритель­ного решения проблемы данников и даннических отношений. Вот почему следующий раздел диссертации посвящен данни­кам и смердам в Киевской Руси.

Киевская Русь. Оглавление

 

 Copyright © ProTown.ru 2008-2015
 При перепечатке ссылка на сайт обязательна. Связь с администрацией сайта.