Рубрикатор
 
Города
Области
Документы
Статьи
О сайте
Почтовые индексы
Контакты

 
 

Социально-политическая роль древнерусского города

Историография древнерусских городов насчитывает не одно десятилетие и даже не одно столетие. Первыми историографами городов Древней Руси у нас иногда представляют летописцев1. Но подлинная историография древнерусского города начинается со времени превращения исторических знаний в науку. Таким временем стал XVIII в. В трудах крупнейших историков XVIII в. В. Н. Татищева, М. В. Ломоносова, Г.-Ф. Миллера, М. М. Щербатова, И. Н. Болтина и других затрагивались различные аспекты истории городов в России2. Что касается древнейшей эпохи, то здесь преимущественно речь шла о том, когда возникли города и по каким причинам. И только по мере успехов исторической науки вообще, а также накопления и осмысления данных о городском строе Руси в частности, появилась возможность и пот- ребность более глубокого и многозначного подхода к теме3.

Мы не ставим перед собой задачу дать во всех подробностях и деталях обзор литературы, посвященной истории древнерусского города. Наша цель заключается в том, чтобы найти историографические прецеденты для постановки вопроса о городах-государствах в Киевской Руси.

Весьма существенным достижением дореволюционной исторической мысли, работавшей в данном направлении, явилось признание за городами Древней Руси роли общинных и волостных центров, находящихся в социально-политическом единстве с сельской округой и обладающих правительственными функциями. Эти положения в тех или иных вариациях содержатся в трудах И. Д. Беляева, А. Д. Градовского, В. О. Ключевского, Н. И. Костомарова, А. П. Щапова, В. Пассека, Д. Я. Самоквасова, В. И. Сергеевича, И. Е. Забелина, М. Ф. Владимирского-Будано-ва, А. Е. Преснякова, С. А. Корфа 4.

1 Хорошкевич А. Л. Основные итоги изучения городовXI—первой половины XVII в. — В кн.: Города феодальной России. М., 1966, с. 34.

2Пештич С. Л. Русская историография XVIII века. Л., 1965,ч.2,с. 150—151, 304, 316—320; Илизаров С. С. Русский город глазами историков XVIII в. — В кн.: Русский город (историко-методологический сборник). М., 1976, с. 145-164.

3 А. М. Сахаров отмечал, что «проблема города в историческом развитии России возникла как предмет специального исследования лишь в середине XIX в.» — См.: Сахаров А. М. Города Северо-Восточной Руси XIV—XV веков. М., 1959, с. 3.

Другое крупное достижение досоветской историографии в означенной области заключалось в стремлении исследователей выйти из сферы отечественного материала в плоскость сравнительно исторических параллелей. Историки, в частности, сопоставляли городскую жизнь Древней Руси с городским строем античного мира и средневековой Европы. М. Д. Затыркевич, например, полагал, что во времена, предшествующие приходу варягов, устройство городского славянского населения «совершенно соответствовало тому государственному строю, с которого началась и на котором закончилась политическая жизнь древних народов», а устройство городов славянских «совершенно сходно было с устройством городов Древней Греции до завоевания До-рян и древней Италии до основания Рима»5. Обращаясь к более поздним векам русской истории, он отмечал, что в сословных отношениях и в государственном строе между Римской империей и русским государством XII столетия не существовало никакого различия6. На Руси XII в. города стремились к «политической самобытности». Однако «все установления, в которых выразилась политическая автономия городов древнего мира и сред-невековой Европы,— выборные правители, правительствующие советы и народные собрания,— в России нигде не достигли полного развития и нигде не выразились в ясных определенных формах»7. Только в Новгороде эти «установления» упрочились, да и то после завоевания Руси монголами 8.

4 Беляев И. Д. 1) Города на Руси до монголов. — ЖМНП, 1848, февраль; 2) Рассказы из русской истории. М., 1865, кн. 1, с. 134—135; Г р а-довский А. Д. Государственный строй древней России.—Собр. соч. СПб., 1899, т. 1, с. 349—350, 380; Ключевский В. О. 1) Боярская дума Древней Руси. Пг., 1919, с. 20—22, 26—29; 2) Соч. М., 1956, т. 1, с. 135—138, 192—194; Ко с том аров Н. И. Начало единодержавия в ДревнейРуси.— Вести. Европы,1870, ноябрь. с. 19. 20. 27—28. 31. 34: Щапов А.П. Соч. СПб., 1906 т. 1, с. 783—795; П а с с е к В. Княжеская и докняжеская Русь. — ЧОИДР, 1870. М., 1870, кн. 3, с. 73—75; Самоквасов Д. Я. Древние города России. СПб., 1873, с. 39, 47—48, 52—53, 126—128; Сергеевич В. И. 1) Вече и князь. М., 1867, с. 23—31, 331—337; 2) Русские юридические древности. Территория и население. СПб., 1902, т. 1, с. 1—13; 3 а-белин И. Е. История русской жизни с древнейших времен. М., 1908, ч. 1, с. 596, 617—618, 642—643; Владимирский-Буданов М. Ф. Обзор истории русского права. СПб.; Киев, 1907, с. 11, 13, 21—22; Пресняков А. Е. Лекции по русской истории. Киевская Русь. М., 1938, т. 1, с. 163—181; Корф С. А. История русской государственности. Основные черты древнерусского государства. СПб., 1908, т. 1, с. 7, 13—14, 39, 4Т; 44, 52, 66,

5 3атыркевич М. Д. О влиянии борьбы между народами и сословиями на образование строя русского государства в домонгольский период-М., 1874, с. 49.

6 Там же, с. 203.

Политический строй Новгорода сближал с древними греческими республиками и Н. И. Костомаров 9. При этом он подчеркивал: «Никакие исторические данные не дают нам права заключить, чтобы Новгород по главным чертам своего общественного состава в давние времена отличался от остальной Руси, как позже в XIV и XV веках» 10.

Немало сходных черт между Русью, Древней Грецией и Римом открылось взору А. И. Никитского. Он отмечал, что на Руси понятия «город» и «государство» были неразличимы и смешивались друг с другом11. Пристальное внимание уделил А. И. Никитский кончанскому устройству, обнаруженному им не только в Новгороде и Пскове, но и в остальных городах Древней Руси 12. Концы, по убеждению автора, простирали свою власть за пределы города, обнимая определенные областные (волостные) территории, и были, следовательно, связаны с сельской местностью 13. И в смешении города с государством, и в связи городских кон-нов с селом А. И. Никитский узрел сходство с античностью. Он замечал: «Эта неспособность отрешиться от смешения различных по существу понятий города и государства не составляет нимало исключительной принадлежности древнерусской жизни, а замечается одинаково и в классическом мире, и в истории Рима, и в особенности Греции, Афин, которые политическим устройством своим представляют любопытные черты сходства с древнею Русью и потому при сличении могут подать повод к поучительным соображениям» 14. Что касается концов, то они «были не что иное, как именно трибы, или филы, как последние были сформированы Клисфеном, то есть местные политические союзы; не что иное, как самые значительные второстепенные политические организмы или общины» 15. А. И. Никитский шел дальше, сравнивая городские должности, новгородские в частности, с аналогичными институтами классической древности. Ему казалось, что звания посадника и тысяцкого давали носившим их лицам «такие же права, как курульские должности: консульство, пре-торство и эдильство, или позднее квесторство в Риме, как архонтат в Греции» 16. Посадники, согласно А. И. Никитскому,— это «русские консуляры, претории и эдилиции»17. Указав на назначение псковских воевод концами на вече, А. И. Никитский говорит: «В этом отношении псковские воеводы напоминают нам греческих стратигов, которые в Афинах, точно так же как и в Пскове, назначались местными союзами или трибами» 18.

7 Там же, с. 290.

8 Там же, с. 291.

9 Костомаров Н. И. Начало единодержавия... с. 24.

10 Там же, с. 25.

11 Никитский А. И. Очерк внутренней истории Пскова. СПб., 1873, с. 58, 60, 161—162.

12 Там же, с. 60, 87, 161.

13 Там же, с. 162—163.

14 Там же, с. 162.

15 Там же.

Опыт А. И. Никитского, стремившегося воспользоваться фактами из истории античных обществ для объяснения социально-политических учреждений Руси, получил одобрительную оценку со стороны Н. И. Кареева, стоявшего в ряду крупнейших представителей русской исторической науки 19.

Предпринятое А. И. Никитским сопоставление древнерусских институтов с учреждениями греков и римлян было продолжено другими исследователями. Так, Т. Ефименко, рассматривая сотенную организацию в Киевской Руси, убедился в том, что сотни охватывали как город, так и область, прилегающую к нему. Город и земля, таким образом, составляли административное единство, которое в условиях тогдашней Руси было неизбежным, исторически необходимым явлением, подобно городским и сельским трибам Рима, городским и областным демам Афин20.

В начале XX в. изучение городовых волостей основывалось на столь прочной историографической традиции, а сравнительно-исторические экскурсы стали столь обычными21, что оказалось возможным приступить к некоторым важным обобщениям. Это и осуществил один из самых вдумчивых исследователей отечественной истории А. Е. Пресняков в блестящем лекционном курсе, посвященном Киевской Руси.

Городскую волость А. Е. Пресняков считал основным элементом древнерусской государственности 22. Волость — это «территория, тянувшая к стольному городу»23. Главный (стольный) город выступал «представителем земли; его вече — верховной властью волости» 24. Волостная организация есть совокупность вервей, т. е. элементарных ячеек, соединение которых более механическое, нежели органическое, что выдает примитивный характер государственности, воплощенной в волости25. Волостная структура, состоявшая из союза «ряда меньших общин, соединенных в одной общине городской», напоминала А. Е. Преснякову греческий синоикизм26, а сама волость — политию27.

16 Там же, с. 145.

17 Там же.

18 Там же, с. 160.

19 К аре ев   Н.   И.    Государство-город   античного    мира.   СПб..   1905, с. 324—325.

20 Ефимепко Т. К вопросу о русской «сотне» княжеского периода.— ЖМНП, 1910, июнь, с. 316.

21 Вспомним  переворот,  произведенный  в -этом   отношении в  исторической науке Н. П. Павловым-Сильванским.

22 Пресняков А. Е. Лекции по русской истории, т. 1, с. 163.

23 Там же, с. 167.

24 Там же, с. 169. 25 Там же, с. 167.

Таким образом, в дореволюционной историографии сложилась концепция, согласно которой древнерусский город, бывший центром городской волости, являл собой государственное образование. К сожалению, эта концепция не получила дальнейшего развития в исследованиях последующих историков. Правда, отход от нее произошел не сразу. Еще в трудах М. Н. Покровского говорилось о «федеративном» и «республиканском» характере «древнерусского государственного строя на самых ранних из известных нам ступенях его развития», о городской демократии XII в.28 Волостное (во главе с городами) устройство Ростово-Суздальской земли в XII — первой половине XIII в. описывал А. Н. Насонов 29. Однако в советской историографии конца 20-х — начала 30-х годов древнерусский город начинает преимущественно изучаться как составная часть феодализма, как звено в системе феодальных производственных отношений30. В результате города на Руси приобретают в умах историков значение центров феодального властвования. В последнем смысле особенно настойчиво высказывался С. В. Юшков31. Он категорически отверг идею о «городовой волости, возникшей еще в доисторические времена, сохранявшей свою целостность до XIII в. и управлявшейся торгово-промышленной демократией. Основной территориальной единицей, входившей в состав Киевской державы, первоначально было племенное княжество, а затем, когда родо-племенные отношения подверглись разложению, крупная феодальная сеньория, возникшая на развалинах этих племенных княжеств. В каждой из этих феодальных сеньорий имелся свой центр — город, но этот город, хотя и превращался в торгово-промышленный центр, был все же в первую очередь центром феодального властвования, где основной политической силой были феодалы разных видов, а не торгово-промышленная демократия»32.

26 Там же, с. 169.

27 Там же, с. 197; Пресняков А. Е. Лекции по русской истории. Западная Русь и Литовско-Русское государство. М., 1939, т. 2, вып. 1, с. 7.

28 Покровский М. Н. Избр. произв. М., 1966, кн. 1, с. 154, 165.— Необходимо сказать, что для М. Н. Покровского присуще было резкое противопоставление города деревне, «городского права» «деревенскому праву». Город и деревня различались прежде всего организацией власти: в первом господствовал народ, во второй — князь. «Наемный сторож в городе, — пишет М. Н. Покровский, — князь был хозяином-вотчинником в деревне. Эту политическую антиномию и приходилось разрешать Киевской Руси. Вопрос, какое из двух прав — городское или деревенское — возьмет верх в дальнейшем развитии, был роковым для всей судьбы древнерусских «республик». В конечном счете, как известно, перевес остался за деревней» (Там же, с. 168). Город, по убеждению автора, «жил самостоятельной жизнью, мало заботясь об окружающей его сельской Руси» (Там же, с. 174). При всем при том М. Н. Покровский, однако, пользовался термином «город-государство», когда рассматривал городской строй на Руси XII в. Он даже уподоблял новгородских посадников и тысяцких консулам и преторам древнего Рима (Покровский М. Н. Очерк истории русской культуры. М.; Л., 1925, ч. 1, с. 182—183).

29 Насонов А. Н. Князь и город в Ростово-Суздальской земле. — Века (Пг.), 1924, 1.

30 Ширина Д. А. Изучение русского феодального города в советской исторической науке 1917 — начала 1930-х годов. — Исторические записки, 1970, т. 86, с. 284—297.

31 Юшков С. В. Очерки по истории феодализма в Киевской Руси. М., Л., 1939, с. 131-137.

Б. Д. Греков, определяя город как средоточие ремесла и торговли, относил его зарождение к эпохе классового общества33. Город, по словам Б. Д. Грекова, «всегда является поселением, оторванным от деревни». Больше того, он «противоположен деревне» 34. Ясно, что подобный взгляд на древнерусский город исключал возможность рассуждений о волости-государстве с венчающим ее главным городом.

Не нашлось места городу-волости и в капитальном исследовании М. Н.  Тихомирова  «Древнерусские города». М. Н. Тихо-миров  утверждал, что  «настоящей  силой,  вызвавшей  к  жизни русские города, было развитие земледелия и ремесла в области экономики,  развитие феодализма — в  области  общественных от-ношений»35. В  городах, находившихся под  феодальным гнетом, ширится борьба за городские вольности. В XII столетии она до-стигает особого размаха, что привело к усилению политической роли городов и городского населения36. Эта борьба, по разумению   М.   Н.   Тихомирова,  «близко напоминает   борьбу   горожан Западной Европы за образование городских коммун» 37. Но, увы, русские города не сравнялись в этом плане с западноевропейскими городами, чему «помешали печальные обстоятельства — в первую очередь   татарские   погромы, опустошившие   Русскую   землю»38.  И только в  Новгороде, Полоцке,  Пскове  «коммунальное устройство» было добыто борьбой  горожан,   «да   и  то  в  весьма своеобразном   виде»39.  Следовательно,   М.   Н.   Тихомиров,   как и Б. Д. Греков, не помышлял о том, чтобы рассматривать главнейшие города Киевской Руси как города правящие, а не самоуправляющиеся.

Несмотря на успехи советских историков в изучении городов в Древней Руси40, с аналогичным положением мы сталкиваемся и сейчас. Далеко не случайно, что в новейших работах, где намечаются и (решаются коренные проблемы истории древнерусских городов, нет никаких упоминаний о городских волостях, о городах-государствах в Киевской Руси41. То же самое видим и в трудах, в которых речь идет об эволюции государственного строя на Руси42. В этих условиях проблема земского общинно-политического и волостного быта в Древней Руси представляется довольно актуальной43. В рамках данной проблемы существенное значение имеет вопрос о городах-государствах в древнерусской истории. Для постановки этого вопроса есть все необходимые теоретические основания.

32 Там же, с. 172.— В предшествующий период, в IX—X вв., города, по С. В. Юшкову, выполняли роль племенных центров, где концентрировались племенные власти, князь, его дружина, «нарочитые люди» — племенная старшина.— Там же, с. 23.

33 Греков Б. Д. Киевская Русь. М., 1953, с. 104, НО.

34 Там же, с. НО. О противоположности города Киевской Руси .XI—XII вв. деревне писал и С. В. Бахрушин.— См: Бахрушин С. В. Научные труды в 4-х т. М., 1954. т. 2, с. 163.

35 Тихомиров М. Н. Древнерусские города. М., 1956, с. 64.

36 Там же, с. 185.

37 Там же, с. 186.

38 Там же, с. 185.

39 Там же, с. 186.

Еще Н. И. Кареев в своем типологическом курсе, посвященном античным городам-государствам, говорил о большой социологической значимости города-государства в познании истории государственного устройства народов мира 44. Современная наука полностью подтвердила правоту Н. И. Кареева. Ныне мы располагаем огромным количеством материалов, свидетельствующих о городах-государствах как универсальной в мировой истории форме государства. Города-государства встречаются, можно сказать, повсюду45. Весьма показательно и то, что мы их нередко находим в обществах с незавершенным процессом классообразо-вания. Назовем в качестве примеров города-государства шуме-

40 Воронин Н. Н. К итогам и задачам археологического изучения древнерусского города.— КСИИМК, 1951, вып. XI; Воронин Н. Н., Раппопорт П. А. Археологическое изучение древнерусского города.— КСИА

АН СССР, 1963, ВЫП. 96; Мавродин В.В., Фроянов И.Я. К пятидеся-тилетию советсткой историографии Киевской Руси. — Вестн.  Ленингр.

ун-та, 1967, № 20;  Советская историография Киевской Руси. Л., 1978.

41 См., напр.: Па шут о В. Т. О некоторых путях изучения древнерусского города.— В кн.: Города феодальной России. М., 1966; Рзппо-п о р т П. А. О типологии древнерусских поселений.— КСИА АН СССР, 1967, вып. НО; Карлов В. В. О факторах экономического и политического развития русского города в эпоху средневековья.— В кн.: Русский город. Историко-методологический сборник. М., 1975; Рабинович М. Г. Очерки этнографии русского феодального города. М., 1978; Петру-к и н В. Я., П у ш к и н а Т. А. К предыстории древнерусского города.— История СССР, 1979, № 4.

42 См., напр.: Рыбаков Б. А. Обзор общих явлений русской истории IX — середины XIII века.— Вопросы истории, 1962, N° 4; Череп-пин Л. В. К вопросу о характере и форме Древнерусского государства X —начала XIII в.—Исторические записки, 1972, 89;

43 Л а ш у к Л. П. Введение в историческую социологию. Конкретные проблемы исторической социологии. М., 1977, вып. 2, с. 84—85.

44 Кареев Н. И. Государство-город античного мира, с. 320.

45 Ф. де Куланж. Гражданская община древнего мира. СПб., 1906; Кареев Н. И. Государство-город античного мира; Дьяконов И. М. Общественный и государственный строй древнего Двуречья. М., 1959; Кочакова Н. Б. 1) Города-государства Иоруба в XIX в. — Народы Азии и Африки, 1965, № 6; 2) Города-государства йорубов. М., 1968; Козлова М. Г., Седов Л. А., Тюрин В. А. Типы раннеклассовых государств в Юго-Восточной Азии.— В кн.: Проблемы истории докапиталистических обществ. М., 1968, кн. 1; Белявский В. А. Вавилон лерийцев46, гомеровских греков47, юго-западных славян48, африканских йорубов49.

Следовательно, и с точки зрения социологической и с точки зрения   историографической50    мы   поступим   вполне  правильно, если обратимся к вопросу о городах-государствах в Древней Руси. К тому же побуждают и конкретные факты нашей старины.    В рассказах Повести временных лет о далеком прошлом во- сточных славян проскальзывает идея о городе — носителе обще-ственной   власти. Она   подспудно   чувствуется   уже   в   легенде о трех братьях Кие, Щеке и Хориве, которые «створиша град во имя брата своего старейшаго, и нарекоша имя ему Киев» 51. Затем следует знаменательное сообщение: «И по сих братьи дер-жати почаша род их княженье в полях...» 52. Стало быть, в легенде постройка города ассоциируется с началом «княжения».

В Новгородской Первой летописи читаем о славянских и финских племенах, изгнавших «за море» варягов-насильников и начавших «владети сами собе и городы ставити»53. Вскоре, однако, между ними пошли раздоры: «И въсташа сами на ся воевать, и бысть межи ими рать велика и усобица, и въсташа град на град, и не беше в них правды» 54. Повесть временных лет, говорящая о том же, содержит примечательное разночтение «и въста род на род»55 взамен новгородского варианта «и въсташа град на град». Из приведенных летописных отрывков следуют, по-крайней мере, два вывода. Во-первых, самостоятельное управление покончивших с варяжским засильем племен связывается со-строительством городов. Во-вторых, города выступают не только средоточием самоуправляющихся союзных племен, но и синонимами этих племен. Последнее обстоятельство указывает на город как самодавлеющую организацию, заключающую в себе автономный общественный союз.

гендарный и Вавилон исторический. М., 1971; Аверкиева Ю. П. Индейцы Северной Америки. М., 1974; Бортник Н. А. Средневековые города-государства Западной Европы.— Вопросы истории, 1975, № 12; Андреев Ю. В. Раннегреческий полис. Л., 1976; К у б б е л ь Л. Е. Об особенностях классообразования в средневековых обществах Западного и Центрального Судана.— В кн.: Становление классов и государства. М., 1976; Гуляев В. И. 1) Проблемы становления царской власти у древних майя.— Там же; 2) Города-государства древних майя.— В кн.: Древние города. Материалы к Всесоюзной конференции «Культура Средней Азии и Казахстана в эпоху раннего средневековья». Л., 1977; 3) Города-государства майя (структура и функции города в раннеклассовом обществе). М., 1979; Шифман И. Ш. Развитие городской организации в древнем Переднеазиатском Средиземноморье. — В кн:. Древние города...; Лундин А. Г. Город в древней Южной Аравии. — Там же; Кобища-нов Ю. М. Системы общинного типа. — В кн.: Община в Африке: проблемы типологии. М., 1978; Данилов В. П., Данилова Л. В. Проблемы истории общины. — Там же, с. 36.

46 Д ь я к о н о в И. М. Общественный и государственный строй Древнего Двуречья, с. 153—195; В и т к и н М. А. Проблема перехода от первичной формации ко вторичной.— В кн.: Проблемы истории докапиталистических обществ, кн. 1, с. 430—437.

47 Андреев Ю. В. Раннегреческий полис, с. 114—115; Древняя Греция. М., 1956, с. 87; Н е ч а и Ф. М. Социальный статус греков эпохи Троянской войны и количество греческих войск под Троей.— В кн.: Вопросы истории древнего мира и средних веков. Минск, 1977, с. 29—33.

48 П а ш у т о В. Т., Ш т а л ь И. В. Корчула. М., 1976.

49 Кочакова Н. Б. 1) Города-государства Иоруба в XIX в., с. 82; 2) Города-государства йорубов, с. 117, 129, 133, 150, 166, 183—185; ср.: Никифоров В. Н. Восток и всемирная история. М., 1977, с. 260—266, 299-300.

50 Обращаясь к городам-государствам в Киевской Руси, мы продолжаем дело, начатое исследованиями отечественных историков, о которых шла речь выше.

51 ПВЛ, ч. I, с. 13.

52 Там же.

53 НПЛ, с. 106.

Допустим, впрочем, что перед нами не записи о действительных событиях, а реминисценция книжника начала XII в., переносившего собственные представления, обусловленные современной ему жизнью, в прошлое56. Но в летописи, помимо упомянутых сохранились и другие сведения подобного свойства, изображающие русский город X в. в качестве суверена.

Во время похода Олега на Царьград греки, напуганные русской ратью, изъявили готовность платить дань, лишь бы князь «не воевал Грецкые земли». Олег потребовал «дати воем на 2000 корабль по 12 гривен на ключь, а потом даяти уклады на рус-19 кыа грады: первое на Киев, та же на Чернигов, на Переяславль, на Полтеск, на Ростов, на Любечь и на прочаа городы; по тем бо городам седяху велиции князи под Олгом суще» 57. Следовательно, дань с греков «имали» не только те, кто участвовал в походе, но и крупнейшие города Руси, т. е. главнейшие общины, которые, по всей видимости, санкционировали и организовали поход на Византию. Конечно, цитированный текст — не протокольная запись требований, составивших ультиматум Олега. Поэтому естественно возникает сомнение, правду ли поведал нам летописец, говоря об укладах «на рускыа грады». Это сомнение давно беспокоит историков. И. Е. Забелин, например, писал: «Очень любопытно постановление Олега давать на русские города уклады. Если такой устав вместе с данью на 2000 кораблей, по 12 гривен на человека можно почитать эпическою похвальбою и прикрасою, то все-таки несомненно, что эти уклады явились в предании не с ветра, а были отголоском действительно существовавших когда-либо греческих же даней, распределяемых именно по городам» 58. О том, что летописец брал свои сведения «не с ветра», склонен был думать и Б. Д. Греков, когда подчеркивал несомненную согласованность между текстом русско-византийских договоров X в. и заметками летописца59. Но Б. Д. Греков также предполагал, что летописец (или его продолжатель — компилятор) от себя прибавил к перечню городов Полоцк, Ростов и Любеч60. При этом ученый принимал в соображение тот факт, что Полоцк был присоединен к владениям киевского князя лишь при Владимире Святославиче в 980 г.61 По нашему убеждению, решение данного вопроса должно зависеть не от того, когда был присоединен к Киеву тот или иной город, а от того, кто участвовал в походе. По свидетельству летописи, Олег «иде на Грекы», собрав «множество варяг, и словен, и чюдь, и кривичи, и мерю, и деревляны, и радимичи, и поляны, и севера, и вятичи, и хорваты, и дулебы, и тиверци»62. Поэтому нет ничего искусственного в упоминании среди «градов» Полоцка — города кривичей, принявших непосредственное участие в походе на Царьград63. То же самое можно сказать о Ростове, где жила меря и, вероятно, кривичи64, а также о Любече, расположенном в области обитания северян65. Кстати, М. Н. Тихомиров расценил упоминание Любеча в числе русских городов, получающих дань с Византии, как предостережение против распространенного мнения о вымышленности известий летописца66. Положим, «книжный списатель» фантазировал. Но в тексте договора 907 г. фигурирует условие, отражающее все тот же своеобразный статус древнерусского города: «Приходячи Русь да витают у святого Мамы, и послеть царьство наше, и да испишут имена их, и тогда возмуть месячное свое,— первое от города Киева, и паки ис Чернигова и ис Переяславля, и прочий гради»67. И. Е. Забелин следующим образом комментировал приведенный текст: «От каждого города в Царьград хаживали свои особые послы и свои гости, которые по городам получали и месячное содержание от греков, а это, со своей стороны, свидетельствует, что главнейшими деятелями в этих сношениях были собственно города, а не князья и что князь в древнейшем русском городе значил то же, что он значил впоследствии в Новгороде»68. И. Е. Забелин несколько модернизирует события, уравнивая положение князя в Новгороде будущего с положением князей в городах Руси X в. И все-таки проглядывающая в источнике активная самостоятельная социально-политическая роль города им определена верно. Нам могут сказать, что договор 907 г. Руси с Византией мнимый, появившийся под пером составителя Повести временных лет69. Но в русско-византийском договоре 944 г., чья подлинность сейчас общепризнана, находим сходный текст: «И приходящим им, да витають и святаго Мамы, да послеть царство наше, да испишеть имяна ваша, тогда возмут месячное свое, съли слебное, а гостье месячное, первое от города Киева, паки из Чернигова и ис Переяславля и ис прочих городов»70. Итак, если мы даже отбросим сведения из договора 907 г., усомнившись в его действительном существовании, то остаются все же не возбуждающие недоверия указания договора 944 г., в свете которых русский город X в. предстает как самодавлею-щая социально-политическая организация71. Приняв это заключение, мы с большей внимательностью отнесемся к другому характерному летописному сообщению, взятому из рассказа о последней мести Ольги, завершившейся разорением древлянного города Искоростеня, повинного в смерти ее мужа Игоря. Расправившись с древлянами, Ольга «возложша на ня дань тяжьку; 2 части дани идета Киеву, а третьяя Вышегороду к Ользе; бе бо Вышегород град Вользин» 72. Значит, Киев и Вышгород получали если не всю древлянскую дань, то, во всяком случае, какую-то ее часть, или урок, как тогда имели обыкновение выражаться. Киев — вольный город. С ним все ясно. Сложнее с Выш-городом. Его летописец называет «град Вользин». Как это понять?. Может быть так, что город принадлежал Ольге на частном праве? Подобные суждения встречаются в историографии73. Нам кажется, что А. Н. Насонов занимал более правильную позицию, когда говорил: «Вышгород XI—XII вв. возник не из княжеского села, как можно было бы думать, имея в виду слова летописца „Ольгин град" (под 946 г.). В X—XI вв. это не село — замок, а город со своим городским управлением (начало XI в.), населенный (в X в.) теми самыми „руссами", которые ходят в полюдье, покупают однодеревки и отправляют их с товарами в Константинополь. Существование здесь в начале XI в. своей военно-судебной политической организации отмечено „Чтениями" Нестора и сказанием о Борисе и Глебе. Здесь мы видим „властелина градского", имеющего своих отроков или „старейшину града", производящих суд»74.

54 Там же.

55 ПВЛ, ч. I, с. 18.

56 Так считали некоторые историки.— см.: Костомаров Н. И. Начало единодержавия в Древней Руси, с. 34; Покровский М. Н. Избр. произв. кн. 1, с. 150.— Вместе с тем исследователи отмечают и реалии в данных записях.— См.: Рыбаков Б. А. Древняя Русь. Сказания, былины, летописи. М., 1963, с. 35—36; Сахаров А. Н. Кий: легенда и реальность.—Вопросы истории, 1975, № 10; Кузьмин А. Г. 1) «Варяги» и «Русь» на Балтийском море.— Там же, 1970, № 10; 2) Об этнической природе варягов.— Там же. 1974, № 11.

67 ПВЛ, ч. I, с. 24.

58 3 а б е л и н И.. Е. История русской жизни с древнейших времен. М., 1912, ч. 2, с. 130; см. также: Аксаков К. С. Поли. собр. соч., в 3-х т. М., 1889. Т. 1, с. 505—506.

59 Греков Б. Д. Киевская Русь, с. 295.

60 Там -/кв.

61 Там же, с. 295—296.

62 ПВЛ, ч. I, с. 23.

63 Алексеев Л. В. 1) Полоцкая земля. М., 1966, с. 50—60; 2) Полоцкая земля.— В кн.: Древнерусские княжества X—XIII вв. М., 1975, с. 203—215.

64 Горюнова Е. И. Этническая история Волго-Окского междуречья. М., 1961, с. 198—201; Третьяков П. Н. Финно-угры, балты и славяне на Днепре и Волге. М.; Л., 1966, с. 290.

65 Барсов Н. П. Очерки русской исторической географии. Варшава, 1885, с. 147—148.

66 Тихомиров   М.   Н.   Древнерусские   города,   с.   345.

67 ПВЛ, ч. I, с. 25.

68 Забелин И. Е. История русской жизни... с. 130.

69 ПРП, вып. I, с. 66.

70 ПВЛ, ч. I, с. 36.

71 Для Д. Я. Самоквасова упомянутые постановления договоров Руси с греками служили прямым указанием «на общинный характер наших древних городов».— См.: Самоквасов Д. Я. Заметки по истории русского государственного устройства и управления.— ЖМНП, 1869, декабрь, с. 224.

72 ПВЛ, ч. I, с. 43.

73 Ю ш к о в С. В. Очерки... с. 46; Т и х о м и р ов М. Н. Древнерусские города, с. 294—295.

Поступление древлянской дани в Киев и Вышгород, иначе киевской и вышгородской общинам, не покажется странным, если учесть, что покорение древлян — дело не одной княжеской дружины, но и воев многих, за которыми скрывалось народное ополчение, формировавшееся в городах. Без военной помощи земщины киевским князьям было не по силам воевать с восточнославянскими племенами, а тем более с Византией или с кочевниками75. Именно этот решающий вклад земских ратников в военные экспедиции своих князей обеспечивал городам долю даней, выколачиваемых из «примученных» племен и Византийской империи, откупающейся золотом и различными «узорочьем» от разорительных набегов варварской Руси 76.

Итак, на основании записей Повести временных лет мы при-ходим к выводу, что города Руси X в. являли собой самостоятельные общественные союзы, представляющие законченное це-лое, союзы, где княжеская власть была далеко не всеобъемлю-щей, а лишь одной из пружин социально-политического меха-низма, лежавшего в основе государственного устройства.Какова социальная природа этих союзов?

Ныне можно считать доказанным тот факт, что древнерус-ские города есть порождение сельской стихии. Органически связанные с селом, они не противостояли ему, но, напротив, являлись как бы ступенью в развитии сельских институтов77. Именно поэтому древнейшие города, возникшие вокруг центральных капищ, кладбищ и мест вечевых собраний, ничем не отличались от поселении сельского типа78.

74 Насонов А. Н. «Русская земля» и образование территории Древнерусского государства. М., 1951, с. 53—54; см. также: Ф р о я н о в И. Я. Киевская Русь. Очерки социально-экономической истории. Л., 1974, с. 49—50; Кузьмин А. Г. Начальные этапы древнерусского летоппса-ния. М., 1977, с, 338.

75 См. с. 188—190 настоящей книги.

76 Необходимо отметить, что право граждан пользоваться доходами, получаемыми благодаря победоносным войнам, было характерным для античных городов-государств.—См.: Штаерман Е. М. Эволюция античной формы собственности и античного города.— Византийский временник, 1973, 34, с. 5.

77 Фадеев Л. А. Происхождение и роль системы городских концов в развитии древнейших русских городов.— В кн.: Русский город, с. 31.

78 Янин В. Л., Алешковскии М. X. Происхождение Новгорода (к постановке проблемы).—История СССР, 1971, № 2, с. 60.

Историки античного мира процесс образования полиса рассматривают как объединение нескольких общин, причем существо этих общин определяется ими по-разному: одни полагают, что в синойкизме сплавлялись родовые общины79, другие — территориальные, соседские80, третьи упоминают в данной связи промежуточные социальные формы81., Нечто похожее на синой-кизм происходило и в Древней Руси. Из новейших исследований явствует, что древний Новгород возник в результате слияния совокупности родовых поселков — так называемых концов82. Общинный характер концов угадывается вполне определенно83. Кончанское устройство прослеживается и в других городах Руси: Пскове, Старой Руссе, Ладоге, Кореле, Смоленске, Ростове, Киеве 84. Это позволяет предположить о единстве возникновения древних русских городов, появившихся вследствие слияния нескольких общин. Не случайно исследователи Новгорода В. Л. Янин и М. X. Алешковский говорят, что «модель происхождения Новгорода из политического центра одной из предгосударственных федераций имеет, по всей вероятности, немалое значение для понимания происхождения первых южных городов, в частности Киева»85. О том, что Киев, подобно Новгороду и прочим древнейшим городам, образовался путем синойкизма, свидетельствуют летописные и археологические источники. Вспомним летописную легенду о трех братьях Кие, Щеке и Хориве, основавших Киев. Современные исследователи находят в ней историческую основу86. Археологи видят в легенде указание на реальное существование нескольких самостоятельных поселений, предшествовавших единому городу87. И действительно, на территории

79 Нечаи Ф. М. Образование Римского государства. Минск, 1972, с. 7.

80 Маяк И. Л. Проблема генезиса римского полиса.— Вестник древней истории, 1976, № 4, с. 55.

81 Андреев Ю. В. Раннегреческий полис, с. 76.

82 Янин В. Л., Алешковский М. X. Происхождение Новгорода, с. 56; Янин В. Л., К о л ч и н Б. А. Итоги и перспективы новгородской археологии.— В кн.: Археологическое изучение Новгорода. М., 1978, с. 45.

83 Фадеев Л. А. Происхождение и роль системы городских концов, с. 26—30.

84 Никитскии А. И. Очерк внутренней истории Пскова, с. 87; Арциховский А. В. Городские концы в Древней Руси.— Исторические записки, 1945, 16, с. И—12; Янин В. Л., Алешковский М. X. Происхождение Новгорода, с. 56; Фадеев Л. А. Происхождение и роль системы городских концов, с. 19.

85 Янин В. Л., Алешковский М. X. Происхождение Новгорода, с. 60; см. также: Алешковский М. X. Социальные основы формирования территории Новгорода IX—XV вв. — Советская археология, 1974, № 3. с. 109—110; Рабинович М. Г. Очерки... с. 17, 288, прим. 7.

86 ПВЛ, ч. И, с. 220—221; Рыбаков Б. А. Древняя Русь... с. 22— 38; Соколова В. К. Русские исторические предания. М., 1970, с. 9—10.

87 Каргер М. К. 1) Древний Киев. — В кн.: По следам древних культур. Древняя Русь. М., 1953, с. 45; 2) Древний Киев. М.; Л., 1958, т. 1, с. 115; Брайчевский М. Ю. Когда и как возник Киев. Киев, 1964, с. 74.

Киева, как показали археологические раскопки, стояло несколько (не меньше трех) поселений, относящихся к концу VIII—Хвв. Только на исходе X столетия они слились в один город88. Д. С. Лихачев, считая мотив братства в легенде сравнительно поздним, полагает, что это братство стало «как бы закреплением союза и постепенным объединением этих трех поселений»89.

Сходную картину археологи наблюдают и при образовании других городов Руси. Известно, что древний Чернигов возник из слияния нескольких поселений90. Изучение исторической топографии Суздаля убеждает, что появлению города предшествовало несколько самостоятельных поселений на его будущей территории91. На месте Твери также вскрыта группа поселков92. Аналогичная группа обнаружена в Смоленске93. Город Искоростень и остальные древлянские «грады» зарождались в гуще городищ, размещавшихся гнездами 94.

Все перечисленные древнейшие города складывались на родо-племенной основе. Они выступали как племенные центры95. Уместно здесь напомнить, что Ф. Энгельс в своем труде «Происхождение семьи, частной собственности и государства» (где, по словам В. И. Ленина, каждая фраза «написана на основании громадного исторического и политического материала»)96 говорил о городах, сделавшихся «средоточием племени или союза племен» 97.

88 Каргер М. К. 1) Древний Киев, с. 45; 2) Древний Киев, т. 1, с. 115; см. также: Третьяков П. Н. Восточнославянские племена. М., 1953, с. 274-276.

89 Лихачев Д. С. Народное поэтическое творчество времени расцвета древнерусского раннефеодального государства (X—XI вв). —В кн.: Русское народное поэтическое творчество. М.; Л., 1953, т. 1, с. 155—157.

90 Рыбаков Б. А. 1) Древности Чернигова.— В кн.: Материалыи исследования по археологии древнерусских городов. М.; Л., 1949, т. 1, с. 10; 2) Стольный город Чернигов и удельный город Вщиж.— В кн.: По следам древних культур. Древняя Русь. М., 1953, с. 82; Б о г у с е-вич В. А. Про топографйо древнього Чернигова.— Археолопя, 1951, кн. 5, с. 121; Каргер М. К. Древний Киев, т. 1, с. 115; Зайцев А. К. Черниговское княжество.— В кн.: Древнерусские княжества X—XIII вв., с, 68.

91 Варганов А. Д. Суздаль.— В кн;: Сокровища русского зодчества. М.. 1944, с. 3; Каргер М. К. Древний Киев, т. 1, с. 115; В о р о-н и н Н. Н. Владимир, Боголюбове, Суздаль, Юрьев-Польский. М., 1958, с. 163.

92 Третьяков П. Н. Восточнославянские племена,  с.  274.

93 Там же.

94 Третьяков П. Н. 1) Древлянские «грады».—В кн.: Академику Б. Д. Грекову ко дню семидесятилетия. М., 1952, с. 66; 2) Восточнославянские племена, с. 276.

95 Рыбаков Б. А. О двух культурах русского феодализма.— В кн.: Ленинские идеи в изучении первобытного общества, рабовладения и феодализма. М., 1970, с. 27; 3 а с у р ц е в П. И. Новгород, открытый археологами. М., 1967, с. 11; Седов В. В. 1) Славяне Верхнего Поднепровья и Подвинья. М., 1970, с. 77, 91; 2) Смоленская земля.— В кн.: Древнерусские княжества X—XIII вв., с. 243—244; М а в р о д и н В. В., Фрояно в И. Я. Ф. Энгельс об основных этапах разложения родового строя и вопрос о возникновении городов на Руси.— Вести. Ленингр. ун-та, 1970, № 20, с. 14.

На первых порах эти города имели, вероятно, аграрный характер 98. Иначе, среди их населения немало было тех, кто занимался сельским хозяйством. Яркой иллюстрацией может служить летописный рассказ о походе княгини Ольги на Искоро-стень. Простояв в долгой и бесплодной осаде, Ольга через послов говорила древлянам: «Что хочете доседети? А вси гради ваши предашася мне, и ялись по дань, и делають нивы своя и земле своя...» ". Любопытна фразеология летописца, по которой именно города «делають нивы своя и земле своя». Отсюда явствует, что горожане у древлян еще не порвали с пашней, а это значит, что они еще тесно связаны с прилегающей к городу сельской территорией 100. Сельскохозяйственные занятия горожан прослеживаются и в других областях Руси 101. Сама собой напрашивается историческая параллель с античностью. «Первоначальные греческие полисы, — замечает В. Д. Блаватский, — повсеместно имели земледельческий характер, а среди населения городов было много землепашцев. Да и в дальнейшем основная масса античных городов сохраняла тесную связь с ближайшей земледельческой округой» 102. Экономика этих полисов базировалась на сельском хозяйстве 103. То же самое было и у африканских йорубов. В основе экономики их городов-государств лежало земледелие 104. Йорубские деревни «не противостояли городу в экономическом отношении. Они как бы служили его продолжением» 105.

Очень важное значение для понимания социально-политической природы русского города конца IX—X вв. имеет организация политической власти, управлявшей древнерусским обществом. /Исследование источников убеждает в наличии трехступенчатой  структуры власти Руси  тех времен.  Военный  вождь-князь, наделенный определенными религиозными и судебными функциями, совет племенной знати   (старцы   градские) 106   и   народное собрание  (вече) — вот основные конструкции политического здания изучаемой эпохи. Эта структура соответствует политической структуре городов-государств Древнего   мира107.  Обращает   внимание совпадение терминов, обозначающих членов совета старейшин    на   Руси  и   в   древнем   Шумере:   в   летописи    встречаем «старцев градских», а в шумерийских документах—«старцев города» 108.  Совет «старцев»  заседал   и   в   гомеровском   полисе109. Большое   сходство   городских  властей   Руси   конца   IX—X   вв. с властями городов-государств Востока и «доклассической»  Греции, подкрепляемое терминологическими совпадениями в области политической лексики, вряд ли можно счесть случайностью. Оно по нашему глубокому убеждению,   свидетельствует   о   схожести социально-политических процессов протекавших в древнем Шумере, гомеровской Греции и языческой Руси, говорит об их стадиальной   близости.

96 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 39, с. 67.

97 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 21, с. 163.

98 Янин В. Л., Алешковский М. X. Происхождение Новгорода, с. 60.

99 ПВЛ, ч. I, с. 42.

100 По поводу цитированного текста М. Н. Тихомиров писал: «Связь городских жителей с земледелием ярко показана в словах Ольги, обращенных к жителям древлянского Искоростеня в середине X в.» — См.: Тихомиров М. Н. Древнерусские города, с. 67; см. также: Ефименко Т. К вопросу о русской «сотне»... с. 300; Рабинович М. Г. Очерки... с. 53, 55.

101 Т и х о м и р о в  М.  Н. Древнерусские  города,  с. 67—68.

102 Б л а в а т с к и и В. Д. Античный город.— В кн.: Античный город. М.. 1963, с. 9.

103 Там же, с. 10.

104 Кочакова Н. Б. 1) Города-государства Йоруба в XIX в., с. 76; 2) Города-государства йорубов, с. 66; см. также: Лун дин А. Г. Город в древней Южной Аравии, с. 33.

105 Кочакова Н. Б. 1) Города-государства Йоруба в XIX в., с. 76; 2) Города-государства йорубов, с. 68.

Есть еще один элемент сходства Руси с гомеровским обществом,  заключающийся в  значительном   социальном   весе   родо-племенной  знати.  Русские князья,  бояре, старцы градские,  подобно греческим царям и старцам110,  занимали ключевое  социальное   положение.  Правда,   древнерусская  знать несколько  отставала  от греческой,  которая, как доказывает Ю. В.  Андреев, прикрываясь фикцией народного суверенитета, по сути дела бесконтрольно   распоряжалась  общинной  собственностью111.   Наши князья и прочие «нарочитые мужи» не успели уйти так далеко. Народ, древнерусский демос, ощутимо влиял на ход общественной жизни, решая на вече вопросы государственной важности112. Но все это происходило под руководством знатных людей. Привилегированное   положение   родовой   знати — естественная   вещь в условиях родо-племенного строя, особенно на последнем этапе его развития. Знать, как явствует из летописных данных,  «держала землю», т. е. управляла обществом. Однако нет оснований рассуждать о политическом всесилии правящей верхушки, с одной стороны, и бесправии народных масс — с другой. В соперничестве   знатных   между   собой   побеждал   тот,   кому   удавалось увлечь народ и заручиться его поддержкой113. Поэтому «лучшие мужи» прилагали немало стараний, чтобы поднять свой престиж в массах. Ради этого они раздаривали богатства направо и налево, устраивали шумные многолюдные пиры114.

106 М а в р о д и н В. В., Ф р о я н о в И. Я. «Старцы градские» на Русл X в.— В кн.: Культура средневековой Руси. Л., 1974.

107 Д ь я к о н о в И. М. Общественный и государственный строй древнего Двуречья, с. 139, 163; Белявский В. А. Вавилон легендарный и Вавилон исторический, с. 223—224; Андреев Ю. В. Раннегреческий полис, с. 46.

108 Д ь я к о н о в   И.   М.   Общественный   и   государственный   строй... с. 130.

109 Андреев Ю. В.  Раннегреческий полис, с. 46.

110 Там же, с. 100, 101.

111 Там же, с. 100.

112 См. с. 130, 160—164 настоящей книги.

Таким образом, суммированный нами материал позволяет заключить о существовании на Руси конца IX—X вв. городов-государств, складывавшихся из города и прилегающих к нему земель, или, говоря языком древних греков, хоры. В этом случае город являлся административным, военным и культурным (религиозным) центром. В нем пребывали местные власти: князь, совет старейшин, народное собрание. В нем формировалось народное ополчение, когда в том возникала потребность. Здесь же располагались центральные капища и кладбища115. Его можно рассматривать и как экономический центр, если считать, что деревня являлась продолжением города116, а также видеть в нем центральный торговый пункт, стягивавший окрестное население117. В меньшей мере он был ремесленным средоточием, ибо для этого ему не хватало посада, начальные моменты образования которого падают на конец X — начало XI в.118. И все-таки определяющее значение города состояло в том, что он выступал как политико-административный и идеологический (религиозный) центр119.

Города-государства на Руси конца IX—X вв. строились на родо-племенной основе120. В конце X — начале XI в. завершается в основном распад родо-племенных отношений, вследствие чего открывается новая фаза в развитии городов-государств на Руси, выразившаяся в складывании «городских (городовых) волостей», составленных из главного города с пригородами и сельских округ. Население теперь размещается преимущественно не по родственному, а территориальному принципу. Об этих «волостях» в Лаврентьевской летописи под 1176 г. читаем красноречивую запись, о которой нам уже приходилось размышлять121. «Новгородци бо изначала и Смолняне и Кыяне и Полочане и вся власти яко на думу на веча сходятся. На что же старейший сдумають, на томь же пригороди стануть». Как понять летописное «изначала»? Многие исследователи толкуют данное слово в значении незапамятных, во всяком случае, доваряжских времен122. На наш взгляд, указание летописца надо относить примерно к середине XI в., когда на Руси полным ходом шел процесс формирования территориальных общественных союзов, именуемых в  летописи  «кыянами»,  «новгородцами»,   «смолнянами», «полочанами» 123. О том, что за «кыянами» и остальными названиями  стояли   именно   общественные  союзы,    говорит    лексика летописца,  отождествляющего   понятия   «кыяны»,  «новгородцы», «смолняны»,   «полочаны»   с понятием  «волости». А  это,  в свою очередь, означает, что термин  «кыяны» и аналогичные наименования по смыслу шире, чем слово «горожане» — жители Киева, Новгорода, Смоленска и Полоцка. Кроме общих соображений мы располагаем   и  некоторыми   конкретными   сведениями   иа    сей счет.   Под   1092   г.   в   Повести   временных  лет   рассказывается о всадниках-невидимках, которые    «уязвляху   люди   полотьские и  его   область».    И  дальше  летописец  роняет    знаменательную фразу:   «Тем  и человеци глаголаху, яко   навье   бьють   полочаны»124. Стало быть, «полочаны»—это и «люди полотьскыя»,т. е. горожане, и жители Полоцкой области,   т.   е.   селяне.   Новгородский книжник сообщает, что в 1164 г.  «придоша Свея под Ладогу, и  пожьгоша  ладожане хоромы  своя,  а сами затворишася в граде с посадником с Нежатою» 125. Ладожанами здесь называются те, кто жил под Ладогой, иначе — обитатели  окрестных сел. Так было и в других областях. А. Е. Пресняков, например, имел все основания сказать, что под «кыянами» необходимо «разуметь часто не жителей только Киева, а Киевской земли» 126. Оно и понятно, ибо «не только в XI в., а и позднее трудно отделить городскую народную массу от сельского населения» 127. Подобно тому как в Древней Греции афинянами, коринфянами, мегаря-нами, милетянами и прочими называли и непосредственно горожан, и проживающих в сельской местности, входящей в состав города-государства128, так и на Руси второй половины XI—XII вв. под киевлянами, новгородцами, смольнянами, полочанами, черниговцами, переяславцами и другими разумели не единственно лишь городских, но и сельских людей.

113 Ср.:   Андреев   Ю.В. Раннегреческий   полис,   с.   105.

114 См. с. 140—143 настоящей книги.

115 Янин В. Л., А л е ш к о в с к и и М. X. Происхождение Новгорода, с. 60; см. также: Ф. де Куланж. Гражданская община Древнего мира. СПб., 1906, с. 143—152.

116 Кочанов а Н. Б. 1) Города-государства Йоруба в XIX в., с. 76; 2) Города-государства йорубов, с. 68.

117 Существенный интерес в этом плане представляют известия о жизни балтийских славян, чьи города служили местом торговли для деревенских жителей.—См.: Гильфердинг А. История балтийских славян. М., 1855, с. 117—118, 151—153.— Можно привести здесь и любопытный факт, засвидетельствованный Новгородской Первой летописью, которая сообщает о некой «пидьблянине», собиравшемся вести в Новгород «гъронци» на продажу, по всей видимости.— НПЛ, с. 160.

118 Тихомиров М. Н. Древнерусские города, с. 44, 47; Алексеев Л. В. Полоцкая земля, с. 133; Мавродин В. В., Фроянов И. Я. Ф. Энгельс об основных этапах разложения родового строя... с. 11.

119 Гуляев В. И. 1) Города-государства древних майя, с. 21—22; 2) Города-государства майя..., с. 17, 18, 284.

120 в этом нет ничего необычного. То же самое мы встречаем у других народов.—См.: Кобищанов Ю. М. Системы общинного типа, с. 232.

121 См. с. 155—159 настоящей книги.

122 См., напр.: П а с с е к В. Княжеская и докняжеская Русь, с. 74— 75; Сергеевич В. И. Русские юридические древности. СПб., 1900, т. 2, с. 33; Платонов С. Ф. Лекции по русской истории. СПб., 1907, с. 82.

123 См. с. 159 настоящей книги.

124 ПВЛ, ч. I, с. 141.

125 НПЛ,  с. 31,  218.

126 Пресняков А. Е. Лекции по русской псторпи, т. 1, с. 170.

127 Очерки истории СССР. Период феодализма IX—XV вв. М., 1953, ч. 1, с. 176. Выражаем полную солидарность с Г. А. Хабургаевым, который в словах «белозерци», «черниговци», «нереяславци», «володимерцн», «ростовци» и т. п. усматривает наименования «населения соответствующих областей (волостей или земель)».— Хабургаев Г. А. Этнонимия «Повести временных лет» в связи с задачами реконструкции восточнославянского глоттогенеза. М., 1979, с. 171, 213—214, 215. Однако нельзя согласиться с автором, когда он говорит, что «термин кыяне, в отличие от остальных аналогичных образований этого времени (куряне, меняне, смольняне и т. д.), сохраняется лишь за населением города».— Там же, с, 184.

Как явствует из летописного известия 1176 г., старейшим городам подчинялись пригороды, которые следует считать новообразованием XI в. Предшествующее время их, по всей видимости, не знало. Появление пригородов, их количественный рост в XII в. свидетельствуют, с одной стороны, о заметном увеличении населения на Руси и об образовании территориальных делений взамен объединений, державшихся благодаря кровным узам, — с другой. Зависимое положение пригородов по отношению к старейшим городам отражено в самом наименовании «пригород». М. А. Дьяконов писал: «Само название «пригород» показывает, что пригород ниже города, в чем-то от города зависит, чем-то «тянет» к нему»129. Не исключено, что зависимость пригородов от старших городов была следствием колонизации, освоения периферийных земель, исходившего из колонизационного центра — старшего города, который выступал как своего рода метрополия; она могла быть и фактом простого завоевания, покорения слабого сильному 130. Но скорее всего здесь действовали оба фактора: и колонизационный, и военный.

О главенствующем положении центральных волостных городов мы судим не только по известию владимирского летописца. В нашем распоряжении есть и дополнительные материалы говорящие о том же. В 1151 г. Юрий Долгорукий после неудачной попытки овладеть Киевом подступил к пригороду киевскому Белгороду «и рече Белогородцем вы есте людье мои, а отворити ми град. Белогородци же рекоша, а Киев ти ся кое отворил, а князь нашь Вячьслав, Изяслав и Ростислав»131. Юрий вынужден был ни с чем отойти от Белгорода. Значит, белгородцы не пустили в свой город Юрия потому, что их старший город Киев не отворил ему ворот. Стоило, однако, какому-нибудь князю обосноваться в Киеве, и он получал возможность направлять посадников в киевские пригороды. Так случилось с Всеволодом Черм-ным, который, будучи в Киеве, «посла посадникы по всем городам Киевьскым»132.  Превосходство «старейшего»  города над  «молод-шим» пригородом ярко выступает в речи, вложенной летописцем в уста князя Мстислава: «Да не будет Новый Торг над Новымго-родом, ни Новъгород под Торжьком; нъ где святая Софея, и ту и Новъгород»133. Трудно найти более ясное свидетельство о подначальном статусе  пригорода.  Столь же  выразительно летописное сообщение, переносящее нас из Новгорода во Владимир на Клязьме, где в 1175 г. перед лицом врага «затворися» князь Ми-халко.   В   тот   момент    «не   сущим   Володимерцем  Володимери, ехали бо бяху по повеленью Ростовецъ противу князема с полторы тысяче»134. Владимирцы, как   убеждаемся,   едут   «противу князема»  по повелению  ростовцев, что естественно,  ибо Владимир — пригород Ростова.

128 К о л о б о в а К. М., Глускина Л. М. Очерки истории Древней Греции. Л., 1958, с. 74.

129 Д ь я к о н о в М. А. Очерки общественного и государственного строя Древней Руси. СПб., 1912, с. 70.

130 Г р а д о в с к и и А. Д. Государственный строй древней России, с. 351; Владимирский-Буданов М. Ф. Обзор истории русского права, с. 22—23, 42.

131 ПСРЛ, т. II, стб. 433.

Нельзя,  разумеется,  представлять  себе  взаимоотношения городов и пригородов как некую устойчивую социальную систему, сложившуюся раз и навсегда. Между старшими городами и пригородами нередко возникали конфликты. Больше того, мы замечаем стремление  пригородов   к   обособлению135.   При  успешном для пригорода обороте дела это приводило к разложению прежних   волостей-государств    на  новые,    более  мелкие136.   Мотивы, побуждавшие жителей   пригородов   к   обособлению   от   старших городов, не исчерпывались тем, что пригороды тяготились отправлением  повинностей    (финансовых,   военных   и   пр.)   в   пользу главного города. К такому обособлению, преследующему цель создания самостоятельных городов-государств,   толкала   сама социально-политическая организация древнерусского общества с присущей ей непосредственной демократией, выражавшейся в прямом участии народа в деятельности  народных вечевых собраний — верховного органа городов-государств.   Чтобы   лучше   понять суть мельчания волостей, необходимо обратиться к сравнительно-историческому материалу.   В   Древней   Греции    большая   часть городов-государств имела   довольно   незначительные   территориальные размеры137.   И это  закономерно,   поскольку   «территория города-государства не должна была превосходить известные, так сказать,  обозримые  размеры;  в противном случае  участие всех граждан    в   народном    собрании     обращалось     в    фикцию»138.

132 Там же, т. I, стб. 427.

133 НПЛ, с. 254.

134 ПСРЛ, т. I, стб. 373.

135 Сергеевич В. И.  Русские юридические  древности, т.  2. с. 117—118.

136 Там же, с.  118.

137 К а р е е в Н. И. Государство-город античного мира, с. 24: У т ч е н-к о С. Л. Кризис и падение Римской республики. М., 1965, с. 13—14.

138 Ш т а е р м а н Е. М. Античное общество. Модернизация истории и исторические аналогии.—В кн.: Проблемы истории докапиталпстических обществ, кн. 1, с. 655.

Следовательно, территориальные ограничения тут были обусловлены внутренними причинами социально-политического порядка. И нет ничего невероятного в том, что сходная ситуация имела место и в Древней Руси XI—XII вв. Мы полагаем, что при объяснении дробления волостей (городов-государств) мы меньшие волости указанный фактор должен быть назван одним из первых. Правда, острота противоречий между размерами и народоправством древнерусских волостей-государств отчасти смягчалась тем, что население пригородов пользовалось правом участия в вечевых собраниях старших городов наравне с жителями последних139. Кроме того, другим сглаживающим моментом являлось федеративное устройство волости-государства. Иными словами, пригороды входили в состав волости на федеративной основе140. В каждом из них действовало свое вече, самостоятельно решавшее вопросы внутренней жизни пригорода и прилегавшей к нему окрестности. И лишь в вопросах внешней политики, а также общеволостных пригород должен был подчиняться главному городу. Но несмотря на все это, тяга к обособлению у пригородов проявлялась достаточно активно, что приводило к фактическому их выделению из старой волости. Так возникали новые города-государства, т. е. шел процесс, который современные наши историки выдают за феодальную раздробленность. Именно в образовании городов-государств мы видим главную причину раздробленности Руси XII в.

К сожалению, состояние источников лишает нас возможности подробно описать древнерусский город-государство. Но отдельные его черты, причем весьма существенные, все же улавливаются в памятниках. Бросается в глаза тесная, можно сказать органическая связь города с сельской округой, прослеживаемая по линии территориальной, экономической, военно-политической, административной и культурной.

Главный город не мыслился без «области», «волости», т. е. без пригородов и сел. «Город и волость» — стандартное терминологическое    сращение    древнерусских    источников141.    Недаром С. В. Юшков,   отрицавший наличие на  Руси   «городовых волостей», должен был признать: «Территориальный округ, тянувший к городу, так тесно с ним связан, что когда говорят о передаче города, то это означает передачу и всей городской округи. Город без окружавших его земель в этот период не мыслится»142. Действительно, факты показывают, что город и волость находились в единстве друг с другом, составляя одно территориальное целое.       / Отсюда понятны  названия   «Киевская  волость»,   «Черниговская волость», «Смоленская волость» и т. п143.  Эти  волости,   т. е. города-государства,  имели свои государственные  границы.  По  сообщению Лаврентьевской летописи, в 1186 г.   «на  зиму  иде на Полтеск Давыд Ростиславич   из   Смолиньска, а сын его  Мстислав из Новгорода, из Ложьска Василко Володаревич, из Дреють-ска Всеслав. И слышаша Полочане   и   здумаша,   рекуще:    «Не можем мы стати противу Новгородцем   и   Смолняном,  аще  попустим их в землю свою, аще мир створим с ними, а много ны зла створять, попустят ны землю идучи до нас, пойдем к ним на сумежье». И собрашася вси и идоша к ним, и сретоша я на межах с поклоном и с честью, и даша ему дары многы, и улади-шася и разидошася в страны своя кождо их»144. Согласно Новгородской Первой летописи, в 1191 г. «ходи князь Ярослав на Лу-кы,   позван полотьскою  княжьею  и  полоцяны, и  поя  с  собою новъгородьць передьнюю дружину; и   съняшася   на   рубежи»145. Встреча Ярослава и новгородцев с полочанами произошла где-то между Великими Луками и Еменцом, так как именно там тянулась новгородско-псковская граница146. Подобные встречи имели место и на иных рубежах. Под 1198 г. летопись сообщает, что князь Ярослав ходил зимой   «с   новъгородьци   и   с   плесковици и с новотържьци и с ладожаны и с всею областию Новгородьскою к Полотьску, и устретоша полоцяне с поклоном на озере на Ка-съпле; и въземше мир, възвратигпася Новугороду»147. Псковский рубеж, по А. Н. Насонову, проходил  здесь  между  Касплинским озером и р. Лучесой148. Тут и свиделись полочане с новгородцами. Итак, сумежье, межи,  рубежи — это  и  есть  государственные границы   городских   волостей,   или   древнерусских   городов-госу-дарств149.

139 С е р г е е в и ч В. И. Русские юридические древности, т. 2, с. 104— 108.— В. И. Сергеевич, однако, верно отмечал, что «участие жителей пригородов в вечевой жизни волости не могло быть ни столь же постоянным, ни столь полным, как участие в ней жителей главных городов. Особые приглашения рассылались только в особенно важных случаях, и когда было время ждать приезда пригорожан. Но и в этих случаях приглашались жители не всех пригородов, а только важнейших. В случаях же внезапного созвания веча на собраниях могли присутствовать только те из жителей пригорода, которые случайно находились в это время в городе. Надо думать, однако, что и в случае особого приглашения жители пригородов являлись обыкновенно в меньшем числе, чем жители главного города. Эта разница легко объясняется удаленностью пригорода от места собрания, трудностями переезда, необходимостью больших жертв временем, деньгами и т. д.»—Там же, с. 105—106.

140 Г р а д о в с к и и А. Д. Государственный строй древней России... с. 3G1.

141 См., напр.: ПВЛ, ч. I, с. 141; НПЛ, с. 253, 268, 277.

142 Юшков С.  В. 1)   Очерки...  с.   136;  2)   Общественно-политический строй   и   право   Киевского   государства.   М.,   1949,   с.   262.

143 ПСРЛ, т. I, стб. 309, 350, 367.

144 Там же, стб. 403—404.

145 НПЛ, с. 40.

146 Н а с о н о в   А.   Н.   «Русская   земля»   и   образование   территории

Древнерусского   государства,   с.   156.

147 НПЛ, с. 44.

148 Н а с о н о в А. Н. «Русская земля»... с. 157.

Древнерусский город второй половины XI—XII вв., как, скажем, и античный150, был центром ремесла и торговли. Данная функция городов на Руси хорошо в свое время была изучена М. Н. Тихомировым151. Но экономическая связь города с деревней наблюдалась не только в сфере ремесла и торговли, а и в земледелии. Известно, что городские жители часто являлись землевладельцами. Пример тому — князья и бояре с их землями и селами. Но в качестве землевладельцев в Киевской Руси выступала не только городская княжеско-боярская знать. Любопытное свидетельство в этом отношении сохранилось в Житии Феодосия Печерского. Из Жития знаем, что родители Феодосия, живя в Курске, имели за городом село, куда после смерти отца отрок Феодосии вместе с «рабы своими» ходил дело «делати со всяким прилежанием»152. Б. Д. Греков относит отца Феодосия к числу небогатых землевладельцев153. Имели пригородные села и рядовые горожане. Это объясняется аграрным в значительной степени характером древнерусских городов. Еще Н. И. Хлебников писал: «В городах жили купцы, ремесленники, но большинство жителей в них были обыкновенно земледельцы»154. Важное место в экономической жизни города отводят сельскому хозяйству и советские историки. «Хозяйство горожан, — говорил М. Н. Тихомиров, — было еще сильно связано с земледелием и животноводством. Нивы и огороды, пригородные луга по долинам рек и низинам играли большую роль в городском хозяйстве»155. О том, что город и близлежащие села составляли единый хозяйственный комплекс, можно судить по истории возникновения Холма. Когда князь Даниил Галицкий «створи градець мал» и этот «градец» устоял перед полчищами Батыя, к нему стали стекаться «в день и во день и уноты и мастере всяции бежаху ис Татар: седелници и лучници, и тулници, и кузнице железу и меди и сребру; и бе жизнь, и наполниша дворы окрест града, поле (и) села»156. Данный пример, хотя и несколько поздний, но довольно яркий. Так было, несомненно, и раньше. Чтобы не быть   голословным,   сошлемся на случай, описанный в Новгородской Первой летописи под 1167 г., когда князь Святослав  с   помощью   воинов  Андрея Боголюбского   «пожже   Новый торг, а новоторжьци отступиша к Новугороду; и много пакости  творяще  домом   их   (новоторж-цев. — И. Ф.) и села их потрати»157.  Надо  заметить,   что  летописцы часто рассказывают о разорении и сожжении пригородных сел во время войн, бывших заурядным явлением на Руси XII в. Помимо  индивидуального  землевладения  горожан  существовало также землевладение коллективное, распространявшееся на пригородные луга. Так, в Лаврентьевской летописи  читаем,   что в 1150 г. люди, укрывшиеся в Переяславле от военной опасности, не смели «скота выпустисти из города»158. Кроме того, древнерусский город в лице главенствующей общины обладал правом собственности на значительные массивы земель,   разбросанных   по волости. Приведем соответствующие факты. Великий князь Изя-слав Мстиславич выпросил однажды «у Новагорода святому Пан-телемону землю   село  Витославицы  и   смерды и поля   Ушково и до прости»159. Значит, в распоряжении новгородского веча были земли, населенные смердами, сходными с рабами фиска Западной Европы160, и земли пустые. В Смоленске видим подобную картину. С согласия смоленского веча князь Ростислав наделил только что учрежденную епископию селами   Дросенским  и   Ясенским, где сидели изгои, сеножатями и озерами. Все эти земли и воды представляли    собственность   смоленской  городской    общины161. Весьма     красноречивы    отдельные    фразеологические    обороты уставной смоленской грамоты: «и  озера   Нимикорская и с  сено-жатми, и уезд княж, и на Сверковых   луках   сеножати, и уезд княж...»162. Что следует понимать под выражением «уезд княж»? Нам кажется, что его можно толковать как «въезд княж». Если наше толкование верно, то мы получаем новое сведение по истории земельных отношений в Древней Руси, сведение, подтверждающее высказанную нами выше мысль о широком развитии на Руси городской земельной общинной собственности, представляющей  собой   древнерусский  вариант    ager puBlicus.    Ведь   князь «въезжает» в сеножати и озера, иначе   только   пользуется ими. Свое право «въезда» он передает вновь учрежденной епископии. Легко догадаться о настоящем собственнике упомянутых угодий. Таковым являлась смоленская городская община предоставившая право князю Ростиславу и его людям эксплуатировать общинные покосы и озера, а затем санкционировавшая передачу этого права «святей Богородици и епископу».

149 Владимирский-Буданов М. Ф. Обзор истории русского права, с. 17, прим.; Алексеев Л. В. 1)О распространении топонимов «межа» и «рубеж» в Восточной Европе.— В кн.: Славяне и Русь. М., 1968, с. 245—250; 2) Полоцкая земля.— В кн.: Древнерусские княжества X— XIII вв., с. 217.

150 Б л а в а т с к и и   В. Д. Античный город, с. 27.

151 Тихомиров М. Н. Древнерусские  города.

152 Патерик   Киевского Печерского монастыря.  СПб., 1911, с.  17.

153 Греков Б. Д. Киевская Русь, с. 180.

154 X л е б н и к о в Н. Общество и государство в домонгольский период русской истории. СПб., 1872, с. 227.

155 Т и х о м и р о в М. Н. Древнерусские города, с. 92; см. также: Р а-бинович М. Г. 1) О земледелии в русском феодальном городе.—В кн.: Древняя Русь и славяне. М., 1978, с. 129—132; 2) Очерки... с. 55—59.

156 ПСРЛ, т.  II, стб. 843.

157 НПЛ   с   32  220

158 ПСРЛ, т. l', стб. 328; см. также: Тихомиров М. Н. Древнерусские города, с. 92.

159 К о р е ц к и и В. И. Новый список грамоты великого князя Изя-слава Мстиславича новгородскому Пантелеймонову монастырю. —Исторический архив, 1955, № 5, с. 204.

160 ф р о я н о в И.  Я. Киевская Русь... с.  125.

161 Там   же,   с.   19.

162 ПРП, вып. II, с. 41.

Военно-политическая связь главного города с областью   (волостью) не подлежит никакому сомнению. Частично о ней у нас уже шла речь, когда мы отмечали наличие в войске сельских жителей163. К сказанному надо добавить, что древнерусский город служил местом укрытия и убежища на случай военной угрозы как для городского, так и для сельского  люда. Есть  основания предполагать,    что  не  всегда   волостное  население    запиралось в ближайших городах, сбегаясь к главному городу164. На последний возлагалась организация  обороны   городской   волости.   Этот вопрос решало киевское вече после поражения русских в битве с половцами на Альте в 1068 г. «Се половци росулися по земли; дай, княже, оружье и кони, и еще бьемся с ними», — говорили посланцы веча князю Изяславу165. В их словах сквозит тревога за киевскую волость, которую они готовы защищать от «поганых». Стремление    обезопасить    волостные   земли  обусловливалось  не только   гражданскими  и   патриотическими    побуждениями,    но и сугубо практическими интересами, ибо разорение волости болезненно отражалось на городе, ставя его перед большими экономическими и финансовыми трудностями, что, в свою очередь, приводило к снижению военно-политической мощи городской общины. В качестве примера, хотя и косвенного, но вполне так сказать, репрезентативного, сошлемся на летописный эпизод, когда киевский князь Святополк в 1093 г. «поча собирати  вое»,  намереваясь выступить против половцев. Но «мужи смыслении» пытались удержать князя от рискованного предприятия: «Не кушайся щютиву им, яко  мало имаши вои».   Он же  рече:   «Имею   отрок своих 700, иже могуть противу им стати». ...смыслении же глаго-лаху: «Аще бы их пристроил и 8 тысячь, не лихо ти есть: наша земля    оскудела    есть    от    рати   и    от     продажь166...».    Оскудевшая земя — бич для города и властей, пребывающих в нем. Поэтому враждующие князья в междоусобных столкновениях неуклонно преследовали стратегическую цель, сводившуюся к опустошению земли-волости противника с тем, чтобы подорвать его экономические возможности, ослабить военную мощь и в конечном счете — поставить на колени167. Поэтому же городская община принимала крутые меры, когда те или иные правители, «творили пакости» волости, т. е. разоряли ее и грабили168.

Территориальная,    экономическая,    политическая  и   военная связь города с волостью сопрягалась со связью судебно-административной. Не подлежит сомнению, что в Древней Руси суд над людьми, жившими в сельской местности, нередко осуществлялся в городе. В Патерике Киево-Печерского монастыря читаем о неких разбойниках, которых связанными вели в город на суд и расправу169. Русская Правда позволяет селянину-закупу бежать «ко князю или к судиям... обиды деля своего господина»170. Надо полагать, что князь и судьи, упоминаемые Правдой, сидели в городе. Та же Правда постановляет: «А и своего города в чюжю землю свода нетуть...»171. Этот текст примечателен в двух отношениях. Во-первых, в нем отождествляются понятия «город» и «земля»172, что указывает на неразрывность города и земли-волости. Во-вторых, город выступает здесь как средоточие судопроизводства173.

163 См. с. 203—207 настоящей книги.

164 ПВЛ, ч. I, с. 149; ПСРЛ, т.  II, стб. 358; НПЛ, с. 32. 165 ПВЛ, ч.   I, с.   114.

166 Там же, с.   143.

167 Фроянов  И.   Я. Киевская   Русь...  с.   63—64.
168 ПСРЛ, т. I, 375; НПЛ, с. 37, 51.

В плане административном город был соединен с сельской округой и пригородами зримыми нитями. Древнерусские города, как мы знаем, состояли из концов — самоуправляющихся районов174. Исследованиями как дореволюционных, так и советских историков установлена непосредственная связь кончанского устройства с сельскими областями, включая и административную175. Сотенная организация позволяет думать то же самое. Изучая древнерусские сотни, Т. Ефименко пришел к обоснованному выводу о социальном единстве и нерасторжимости города и села в Киевской Руси176.

169 Патерик Киевского Печерского монастыря, с. 48.

170 ПР, т. I, с. 110-111.

171 Там же, с. 108.

172 С а м о к в а с о в Д. Я. Древние города России, с. 35.

173 Юшков  С. В.  1)   Очерки... с.   136;  2)   Общественно-политический строй... с. 261.

174 А р ц и х о в с к и и А. В. Городские концы в  Древней Руси.

175 Н и к и т с к и и А. И. Очерк внутренней истории Пскова, с. 62, 87, 161—164; Греков Б. Д. Избр. труды. М., 1960, т. 4, с. 184—185; К а фен-га у з Б. Б. Древний Псков. Очерки по истории феодальной республики. М., 1969, с. 61; Янин В. Л. Очерки комплексного источниковедения. М., 1977, с. 226; Янин В. Л., К о л ч и н Б. А. Итоги и перспективы новгородской археологии, с. 39; Фадеев Л. А. Происхождение и роль системы городских концов в развитии древнейших русских городов, с. 17— 31; Рабинович М. Г. Очерки... с. 133—134.— М. Г. Рабинович верно отмечает, что «многие черты общественного быта русского города уходят своими корнями еще в древние общественные порядки, показывают тесную связь и взаимные влияния городов и сельских поселений страны».— Там же, с. 284.

176 Е ф и м е н к о Т. К вопросу о русской «сотне» княжеского периода.— ЖМНП, 1910, июнь, с. 298—317; см. также: Рыбаков Б. А. «Слово о полку Игореве» и его современники. М., 1971, с. 164.— Н. А. Рожков справедливо говорил о том, что город в Киевской Руси «составлял неразрывную часть волости».— См.: Рожков Н. А. Город и деревня в русской истории. Пг., 1919, с. 19—20.— Позднее связь города с сельской территорией постепенно слабела. Но еще в XVI в. трудно было людям представить город без прилегающего к нему уезда.— См.: Смирнов П. П. Посадские люди и их классовая борьба до середины XVII века. М.; Л., 1947, т. 1, с. 194-195.

Следует, наконец, указать на то, что древнерусский город был культурным и религиозным центром. Здесь обитали сановники церкви, державшие в подчинении низшее волостное духовенство. В главных городах возвышались почитаемые всей волостью храмы, символизировавшие суверенитет местных общин. Мы должны по достоинству оценить парадоксальный на первый взгляд факт: разорение в межволостных войнах храмов и монастырей противника177. С точки зрения христианской — это, безусловно, вещь вопиющая и безмерно греховная. Но тут есть и своя логика: разрушить храм врага — значит лишить его покрова божьего. Вот почему киевляне готовы были умереть за свою Святую Софию, новгородцы за свою Святую Софию, владимирцы за свою Святую Богородицу и т. п. Это и естественно, ибо, где святыня, там и город — сердце городовой волости-государства178.

Волостные города как отдельные государственные образования располагали собственным войском—«тысячей»179. Естественно предположить, что они в силу присущей им суверенности «правили» посольства друг к другу180. Но самое замечательное состоит в том, что головные города направляли послов в зарубежные страны. В 1164 г. при византийском императоре Мануиле находились «Кыевьскыи сол и Суждальскыи сол Илья, и Переяславъ-скыи, и Черниговьскыи»181. Для заключения договора Смоленска с Ригою и Готским берегом 1229 г. были отправлены послы «от Смолнян»182. Посольская практика городских волостей в Киевской Руси — яркая иллюстрация их государственной постановки.

Структура политической власти городских волостей весьма похожа на то, что мы наблюдаем в городах-государствах древности. Это — народное собрание-вече, являвшееся верховным органом власти, верховный правитель-князь, избиравшийся вечем, и совет знати. Правда, в отношении совета знати у нас нет полной уверенности, поскольку мы не располагаем прямыми данными, свидетельствующими о его существовании. И все же исследователи предполагают, что таковой был183. Подобное предположение правомерно, ибо есть косвенные сведения, которые можно истолковать в качестве указания на реальность совета знати. Сошлемся хотя бы на Житие преподобного Феодосия Печерского, где изображены «велможи» Курска «на трапезе у властелина граду»184. Если учесть, что пиры в Древней Руси функционировали и как   советы185,   то эта сцена,  взятая из   Жития, может служить намеком на совет знати в действии.

в целом городские волости представляли собой союз общин во главе с торгово-ремесленной общиной главного города186. Перед нами, следовательно, государства, воздвигнутые на общинной основе. Принятие общиной формы государства с точки зрения теоретической вполне естественно187

Необходимо иметь в виду, что городские волости-государства переживали в XII в. процесс становления. Замечаются местные особенности в развитии городов-государств (городских волостей). В Киевской волости и волостях Северо-Западной Руси прослеживаются демократические порядки. На северо-востоке во второй половине XII в. обозначились монархические тенденции, пробивавшиеся сквозь вечевую демократию, а в юго-западной Руси — олигархические. Смертельный удар городам-государствам в Древней Руси нанесло татарское нашествие. И только северные республики — Новгород, Псков и Вятка — сохранили память о былом.

177 На   это   обстоятельство   обратил   внимание   еще В.  Пассек.— См.: П а с с е к В. Княжеская и докняжеская Русь, с.  140—141.

178 «Не  будеть  Новый търг Новгородом,  ни  Новгород Тържьком;  нъ къде   святая  София,   ту   и   Новгород».— НПЛ,   с.   55.

179 См. с. 207 настоящей книги.

180 НПЛ, с. 23; ПСРЛ. т. I, стб. 372.

181 ПСРЛ, т. I, стб. 352.

182 ПРП, вып. II, с. 57.

183 Черепнин Л. В. К вопросу о характере и форме Древнерусского государства X — начала XIII в., с. 383.

184 Патерик  Киевского Печерского монастыря, с. 19.

185 Липец Р. С. Эпоси Древняя Русь. М., 1969, с. 127—131.

186 Градов ский А. Д. Государственный строй древней Росспп, с 350; Пресняков А. Е. Лекции по русской истории, т. 1, с. 169; см. также: Долгий В. М., Л евин сон А. Г. Архаическая культура и город.— Вопросы философии, 1971, № 7, с. 101.

187 Зак С. Д. Методологические проблемы развития сельской поземельной общины.— В кн.: Социальная организация народов Азии и Африки. М., 1975, с. 265—272.

Киевская Русь. Оглавление

 
Автосервис. Выполним ремонт пневмоподвески мерседес любой сложности по доступной цене.

 Copyright © ProTown.ru 2008-2015
 При перепечатке ссылка на сайт обязательна. Связь с администрацией сайта.