Рубрикатор
 
Города
Области
Документы
Статьи
О сайте
Почтовые индексы
Контакты

 
 

Артиллеристы в советско-финском конфликте

Артиллерия дальнего действия

Полковник Бакаев

Противник применял довольно хитрую тактику использования артиллерии; каждая его батарея имела от пяти до семи огневых позиций. Сегодня, к примеру, батарея вела огонь с одной позиции, на следующий день — с другой, потом опять с первой, затем с третьей и т. д. Сделав не более 20 — 24 выстрелов, батарея уходила на другую позицию. Часто противник применял фланговый огонь батарей с соседних участков. Все это затрудняло нам разведку и особенно стрельбу на поражение.

Прежде всего мы постарались разгадать систему неприятельских “позиционных гнезд” и установили постоянную слежку за деятельностью обнаруженных батарей с целью их подавления и уничтожения.

Из всех средств артиллерийской разведки в условиях финского театра военных действий самым сильным оказалась, как и следовало ожидать, звукометрическая разведка. Звуковая разведка нашего артиллерийского полка, во главе которой стоял опытный командир старший лейтенант Погодин, дала полную картину расположения огневых позиций белофинских батарей на участке Вяйсянен — станция Лейпясуо.

Финны предполагали, что если они выпускают за малый промежуток времени ограниченное количество снарядов, то тем самым не дадут нам возможности разведать их огневые позиции. Но финны просчитались. Передовые звукометрические наблюдатели после первых же двух выстрелов противника пускали в ход регистрирующий прибор, и на его ленте появлялась не приятная для финской батареи запись. Через несколько минут в штабе группы на карту наносился условный значок — местонахождение батареи. Координаты батареи сообщались в соответствующие дивизионы, батареи готовили исходные данные и заносили их в каталоги целей. Разведанная огневая позиция бралась под наблюдение.

Авиаразведка в условиях лесистой местности и при отличной маскировке огневых позиций противника не всегда достигала успеха. Поэтому самолеты-разведчики обычно доразведывали цель, уже обнаруженную звуковой разведкой, уточняли координаты цели и корректировали огонь.

Группа артиллерии дальнего действия, чтобы своевременно получить данные о деятельности батарей противника, в особенности фланговых, которых не в состоянии засечь звуковая разведка, держала тесную связь со штабами групп артиллерии поддержки пехоты и даже со штабами стрелковых полков.

Получавшиеся от них сведения вначале сводились к тому, что, мол, по командному пункту вечером стреляла “откуда-то” батарея противника. Такие неточные данные не могли служить отправным пунктом для постановки задач органам инструментальной разведки. Но тут было установлено, что многие финские снаряды не разрываются и оставляют за собой борозды. При этом условии даже скудные, иногда сбивчивые сообщения, которые давались пехотой, сопоставляемые с наблюдениями за бороздами от неразорвавшихся снарядов, позволяли определить примерный район расположения батареи противника.

При штабе группы артиллерии дальнего действия была создана специальная команда осколочников. В ее задачу входило: объезжать рано утром командные пункты групп артиллерии поддержки пехоты, стрелковых полков и даже батальонов и собирать все данные о деятельности артиллерии противника (откуда, по какому району, когда, сколько времени вела огонь финская батарея).

Команда осколочников с увлечением проводила свою интересную работу. Она детально изучала районы обстрела, подбирала осколки, по которым можно было определить калибр и форму снаряда, разыскивала дистанционные трубки, исследовала борозды от неразорвавшихся снарядов и т. д.

В штабе группы по осколкам снарядов устанавливали систему орудия, а по справочникам — его баллистические данные. По борозде брали направление на батарею и в дальнейшем по карте определяли примерный район ее огневой позиции, к которому и приковывалось внимание органов звуковой разведки.

Сопоставление полученных данных, взаимная проверка их различными разведывательными органами с последующим внимательным изучением, нанесение на карту предполагаемых огневых позиций вражеских батарей — все это позволяло нам в конце концов устанавливать систему огневых позиций противника.

Об отдельных эпизодах артиллерийской дуэли с врагом мне и хочется рассказать в этой статье.

1. Точный огонь

В конце декабря группа артиллерии поддержки пехоты одного из стрелковых полков занимала огневые позиции в районе Таперниеми на юго-западном берегу озера Муола-ярви. Отдельные наши батареи хорошо просматривались с северо-восточного берега, занятого противником, большинство же батареи обнаруживало себя при открытии огня.

Однажды начальник артиллерии дивизии звонит на командный пункт нашей группы и сообщает, что батарея противника ведет огонь “откуда-то” из-за озера Муола-ярви по расположению группы поддержки пехоты.

Обнаружить эту батарею с помощью звукометристов нельзя было, так как она стояла на фланге. Самолет не мог вылететь из-за плохих метеорологических условий. Сделав несколько выстрелов не причинивших вреда, финская батарея прекратила огонь. Однако на следующий день она возобновила свою деятельность. Мне доставили осколок от дна снаряда. Этот осколок меня очень удивил. Выходило, что стреляет финская батарея 107-миллиметровых пушек раздельного заряжания, образца 1887 года, на жестком лафете. Мы давно отвыкли от подобных систем. Как-то даже не верилось, что мы имеем дело со столь старомодной системой.

Я вызвал начальника артиллерийского снабжения и спросил, показывая осколок:

— Что это за странный снаряд?

— Ну и ну, — заметил начальник артснабжения. — Быстро, однако, финны истощили свои ресурсы, если вытащили на огневую позицию эдакую бабушку...

Когда о результатах исследования осколка я доложил по телефону, то в штабах корпуса и дивизии отнеслись к моему докладу весьма скептически.

Но осколок говорил сам за себя...

Батарею противника необходимо было разведать и уничтожить. Я решил снять один из звуковзводов с основного направления и развернуть его вдоль юго-западного берега озера Муола-ярви, специально для разведки этой батареи.

Взвод развернулся и приступил к наблюдению.

Через некоторое время батарея была разведана, один из дивизионов группы подготовил исходные данные и был готов к ее подавлению.

Но батарея, как назло, не возобновляла огня. Вскоре наступила летная погода. Она позволила доразведать и уточнить место огневой позиции батареи. Затем самолет приступил к корректировке стрельбы. После нескольких очередей беглого огня летнаб сообщил:

— Одно орудие подбито.

Вскоре было уничтожено второе орудие и, наконец, — третье. Снимок, сделанный летнабом, подтвердил это.

Когда была прорвана линия Маннергейма, я выслал разведку, чтобы определить результаты подавления батареи. Разведчики запечатлели на фотоснимке тела старинных пушек, валяющихся в снегу, и перевернутые лафеты с перебитыми колесами.

2. Инициатива летнаба

Незадолго до прорыва линии Маннергейма два дивизиона нашего полка занимали огневые позиции в районе западнее пристанционного поселка Пэрк-ярви.

Летнабу тов. Витрику была поставлена задача — доразведать батарею немного западнее станции Лейпясуо.

Сделав два круга, Витрик доложил, что батарея разведана, и передал ее координаты. Дивизион подготовил данные. Мы с начальником штаба группы внимательно следили за ходом пристрелки.

Неожиданно перед самым переходом на поражение Витрик дал для 2-й и 3-й батарей какие-то странные отклонения. Дивизион был прекрасно сострелян, и столь больших отклонений, да еще сразу у двух батарей, произойти не могло. Ясно было, что Витрик перенес огонь двух батарей в новый район.

Высоко ценя прекрасные качества Витрика как наблюдателя, мы не вмешивались в ход стрельбы. И вот одна наша батарея начала вести огонь на поражение, корректируемый с самолета, а две с помощью того же самолета заканчивали пристрелку по новому району. Затем и они повели огонь на поражение.

Наконец, наше недоумение разрешилось. Витрик доложил по радио, что он перевел огонь на новый район, так как обнаружил колонну финской пехоты до батальона, идущую к линии фронта. После огневого налета летнаб донес:

— Заметил несколько прямых попаданий в батарею противника, жизнь на ней прекратилась. Наблюдал также, что финская пехота понесла значительные потери и рассеялась по лесу, оставив на дороге разбитые повозки...

Этот эпизод говорит об инициативности летнаба Витрика. Батарея противника находилась уже под поражающим огнем и уйти от него не могла. Но колонна пехоты имела возможность в любую минуту свернуть на замаскированную с воздуха дорогу, а таких дорог у противника было порядочно. И летнаб поступил правильно, переведя огонь двух батарей на поражение новой цели.

3. Как мы разрушали доты

В период прорыва линии Маннергейма железобетонные огневые точки, находившиеся у железной дороги Пэрк-ярви — Лейпясуо, приостановили продвижение наших войск. Необходимо было эти железобетонные точки разбить. Решили выдвинуть на открытую позицию одно из орудий 4-й батареи под командой старшего лейтенанта Егорова.

Заблаговременно разведали дорогу и выбрали в 250 — 300 метрах от дота огневую позицию, замаскированную небольшими деревьями.

Орудие было выведено на огневую позицию вполне благополучно, но шум работающего трактора привлек внимание белофиннов, и в скором времени противник обстрелял этот участок из минометов, впрочем, никому не причинив вреда.

Орудие открыло огонь. Первые же снаряды попали в цель. Прекрасно работавший наводчик “клал снаряды в точку”. Шесть или семь снарядов пробили многоплитную стальную и железобетонную стенки сооружения. Белофинны выбежали из дота, пытаясь спастись в ходах сообщения.

Пехота атаковала дот и захватила его.

Орудие на ночь ушло на свою основную огневую позицию.

На другой день были разрушены еще две железобетонные точки противника и разворочены ходы сообщений.

Ворота для продвижения стрелковых частей были пробиты.

 

Снайперский огонь из артиллерийских орудий

Старший сержант В. Иванов

Когда я окончил полковую школу, меня назначили командиром орудия в 1-ю батарею. Мой расчет: наводчик Поветкин, замковый Болтенков, заряжающий Озеров, правильный Фирсов — курские колхозники и московские рабочие — понимали меня с полуслова, по взгляду.

Хорошая выучка и слаженность расчета сказались в боях. Бойцы действовали отважно и умело. Весь расчет ныне награжден орденами и медалями.

Расскажу, как мы громили белофиннов прямой наводкой.

Перед прорывом линии Маннергейма в районе Кархулы разведка установила, что ряд дерево-земляных огневых точек трудно разбить с закрытой огневой позиции. Командир полка решил выделить несколько орудий, чтобы разбить дзоты прямой наводкой.

Все бойцы моего расчета горячо желали, чтобы именно их послали стрелять прямой наводкой. Это желание было удовлетворено. С радостью приступили мы к выполнению боевого задания. 

Командный пункт батареи в лесу

Командный пункт батареи в лесу

Вечером расчет вызвали на командный пункт батареи. Он находился в 400 метрах от вражеских окопов. Командир батареи повел нас на опушку леса, который вдавался языком в сторону противника. Здесь нам предстояло оборудовать открытую огневую позицию.

Всю ночь мы работали. Расчищали площадку для орудия, рыли окопы для снарядов и для себя, таскали на своих плечах из тыла лес. Земля промерзла на метр. Мы скинули шинели, ломами и топорами долбили окаменевший грунт. Предварительно щупали землю руками, чтобы не зазвенеть ломом или топором по камню и не выдать себя этим. Все же противник открыл бешеный огонь из минометов, но у нас уже были готовы окопы. Когда огонь белофиннов прекратился, мы снова принялись за свое дело. К утру все было готово. Над ровиками сделали накат из бревен и земли. Вынутую землю засыпали снегом. Подвезенное к нам орудие замаскировали сосновыми и еловыми ветками. Все зверски устали. С трудом поднесли лотки со снарядами, но были довольны своей работой.

Утром командир дивизиона указал нам цель. Перед нами были низина, речка, надолбы, проволочные заграждения. А на склоне высоты среди деревьев, прямо против орудия, возвышался небольшой снежный бугор с темным пятном амбразуры. Это и была огневая точка противника, не дававшая нашей пехоте продвигаться.

Я сам установил прицел, навел орудие в цель и подал команду: “Огонь!” Первый же снаряд угодил в амбразуру. Она сразу стала широкой. Второй и третий снаряды разворотили накат из бревен, земли и камней. Еще несколько снарядов, — и над белофинским логовом только пар поднялся. От огневой точки осталась лишь бесформенная груда бревен, камней и трупов.

Белофинны открыли сильный огонь из минометов. Вокруг орудия падали мины, сметая снег; обнажилась черная земля. Град осколков забарабанил по щиту орудия, по стволу. Засыпанный землей расчет укрывался за щитом и в ровике.

Разбитый артиллерией наблюдательней пункт белофиннов

Разбитый артиллерией наблюдательней пункт белофиннов

Считая, очевидно, что орудие подавлено, противник прекратил огонь. В это время командир дивизиона вызвал меня по телефону.

— Почему не стреляете?

— Цель разбита.

— Хорошо. Сейчас приду, укажу цели.

Вскоре командир дивизиона пришел и указал мне два пулеметных гнезда и бугры, похожие на долговременные огневые точки. Пулеметные гнезда находились по сторонам разбитого нами дзота, в окопах с накатом. Перед ними была сделана просека для обстрела.

Мы развернули орудие вправо. Наводчику Поветкину и замковому Болтенкову я приказал спилить березу и осину, которые мешали нам стрелять в этом направлении. Под огнем противника бойцы поползли вперед, лежа на снегу, спилили деревья и обрубили топором сучья. Орудие открыло огонь и с трех выстрелов разбило пулеметное гнездо. Такая же участь постигла второй пулеметный расчет белофиннов.

Противник, обозленный живучестью нашего орудия, отвечал на каждый снаряд пятью минами. Дал трещину щит, осколками пробило диск колеса и лафет. Расчет укрылся в ровике, а наводчик так и не отходил от щита. Он все время наблюдал в панораму. Рядом рвались мины, засыпая его землей и снегом. А он только встряхнется и вновь продолжает наблюдать. Весь день бойцы ничего не ели, устали, но как только огонь противника немного затихал, они выходили из укрытия, и орудие посылало снаряд за снарядом в укрепления врага.

Ночью незаметно для белофиннов мы увезли орудие на закрытую огневую позицию.

После этого нам часто приходилось бить врага прямой наводкой. Разрушали дерево-земляные огневые точки, уничтожали пулеметные гнезда, делали в проволочных заграждениях проходы для пехоты, били по траншеям. Приходилось и ночью стрелять прямой наводкой.

После одной стрельбы прямой наводкой, когда наши орудия стояли от позиций противника на 200 — 250 метров, я пошел посмотреть результаты нашей работы. От леса остались одни щепки. В бесформенную груду перемешались придавленные стволами деревьев трупы врагов, телефонные аппараты, оружие, патроны...

Вывод из этого боевого опыта мы сделали такой. При стрельбе прямой наводкой расчет, особенно командир орудия и наводчик, должен знать свою пушку, как снайпер винтовку. Надо тщательно изучить особенности орудия, “поведение” механизмов при стрельбе и наводке. Тогда стрельба наверняка будет успешна.

 

Разрушение финских ДОТов прямой наводкой

Герой Советского Союза П. Леонтьев

Командир дивизиона поставил передо мной задачу: выдвинуть вперед 203-миллиметровое орудие и прямой наводкой разбить дот № 36. Никогда еще, пожалуй, из такого мощного орудия не били прямой наводкой по такой близкой цели.

Пошел я выбирать место для огневой позиции. Финны заметили меня, начали обстреливать. Пришлось ползти. Влез я на сопку. Впереди — песок и потом какой-то бугор. В бинокль удалось разглядеть, что это и есть дот, который нужно разгромить.

Вокруг меня открытое место — ничего, кроме низких кустов. Придется, думаю, поставить орудие в кустах, все-таки маскировка, хоть и плохонькая. Нужно будет вырыть окоп и установить в нем орудие. Огонь по доту мне приказано было открыть в 8 часов утра. Итак, в запасе у меня вечер и ночь. Решил вечером начать сооружение окопа, а ночью поставить орудие.

Пополз назад, на наблюдательный пункт, доложил обо всем командиру дивизиона. Командир со мной согласился. Но как поставить орудие, не привлекая внимания финнов? Командир подумал и принял решение: все орудия нашего дивизиона будут обстреливать сопку, где стоит дот, чтобы создать сильный шум и дымовую завесу. Это собьет финнов с толку, и они не поймут, что мы устанавливаем орудие.

В сумерках я привел своих бойцов на выбранное место. Показал им, где траншеи противника, где расположен дот. Справа от нас чернел лес, в котором наших частей не было. Выставил справа и слева по одному пулемету, а впереди двух бойцов с винтовками, и принялись за работу.

Стучим в промерзшую землю лопатами, ломами, и звуки наших ударов разносятся далеко. Финны услышали, начали обстрел. Минут тридцать пришлось нам лежать на снегу. Когда они перестали стрелять, мы снова дружно принялись за работу. И вот окоп готов.

Доложили командиру дивизиона. Он приказал поставить орудие в окоп. Как было условлено, дивизион открыл огонь по сопке, чтобы финны не услышали шума трактора, тащившего орудие.

Двигались мы чрезвычайно медленно, потому что снег был глубокий и трактор все время буксовал. Наконец, он въехал в сугроб и совсем остановился. Пришлось взять лопаты и прорыть дорогу до самого окопа.

В общем орудие доставили благополучно и установили его. Я отправил трактор в тыл и стал ждать утра.

Наконец, рассвело. Прямо перед собой увидели мы финский дот. Ровно в 8 часов наше орудие открыло огонь.

Нам не повезло. Первый снаряд угодил в подбитый пустой танк, находившийся уже дней десять перед этим дотом. Танк загорелся, из него повалил густой дым, заслонивший от нас дот. Делай, что хочешь. Хоть перевози орудие на новое место! Я начал волноваться. И вдруг ветер переменился, дым повернул в другую сторону, и дот опять стал виден. Послали второй снаряд. Опять мимо. Я заметил, что после каждого выстрела наше орудие несколько смещается. Чтобы укрепить его, мы вбили в землю деревянные колья, сошники забили до-отказа.

— Огонь! — командую я.

Попадание.

— Огонь!

Перелет. Сбавили прицел.

— Огонь! Попадание.

— Огонь!

Попадание.

Дот начал яростно обстреливать нас из пулеметов и орудий. Пришлось залечь и прекратить огонь. Два снаряда разорвались около самого ровика. Нас всех засыпало землей. Одному бойцу поцарапало лицо. Однако орудие цело и все живы.

Когда обстрел чуть-чуть ослаб, я подал команду:

— К орудию!

Оно было засыпано землей. Быстро очистили ствол и замок от земли. Все в порядке.

— Огонь!

Финны опять усилили обстрел, но их снаряды ложились неточно, и мы продолжали вести огонь. На двадцатом снаряде с дота слетел массивный стальной купол.

Послали несколько снарядов в середину дота. В середине дота — пробоина. Тогда начали бить по его левому краю. В левом краю — пробоина. Принялись за правый край — и здесь пробоина.

На восемьдесят первом снаряде дот был уничтожен. Посылаю к командиру дивизиона бойца с донесением: “Задание выполнено. Прошу подать трактор”.

Лежим и ждем.

Наша артиллерия начала яростно обстреливать всю финскую сопку, чтобы дать возможность трактору подойти к нам. Трактор прибыл. Поспешно увозим орудие и идем в землянки отдохнуть.

На утро получаю приказ:

“Выехать на левую сторону дороги. Уничтожить дот № 42”.

Садимся в машины, выезжаем. Выбрать огневую позицию на этот раз было еще трудней. Начали рыть окоп, а грунт — сплошной камень. Бросили этот окоп, перешли в другое место снова начали рыть, но грунт почти такой же жесткий.

Финны заметили нас и принялись обстреливать из орудий И пулеметов. Работать стало невозможно, и мы отползли в сторону. Финский снаряд угодил прямо в наш окоп. Хорошо, что там никого не было.

Этот снаряд оказал нам большую услугу. Он углубил окоп и разрыхлил в нем землю. Когда обстрел приутих и мы снова собрались в окопе, работа пошла гораздо быстрее. Подготовив окоп, подвезли орудие, опять маскируя шум трактора артиллерийской стрельбой.

Первые два снаряда — мимо, третий — попадание. На пятом снаряде финны побежали из дота. Вижу — вылезают из люков.

Бреши и вмятины от снарядов в бронированной стенке дота как мыши. Прошлый раз я сначала бил в середину, потом в один край и затем в другой. Пробую применить этот способ и здесь. Он вполне себя оправдал — на семьдесят пятом снаряде дот № 42 был уничтожен.

В следующие дни я уничтожил своим орудием еще несколько дотов. Уже накопился опыт, и на каждый из этих дотов я тратил меньше снарядов, чем на предыдущий. Вскоре я уже точно знал, в какие именно точки дота нужно бить, чтобы снести его с лица земли. Кроме того, опыт помогал нам выбирать наиболее удобные огневые позиции.

Финны вели по моему орудию отчаянный огонь. Однажды вражеский снаряд, разорвавшись, отбросил меня на 10 метров от орудия. Я очнулся, ощупал себя, вижу — цел. Но из моего расчета остались невредимыми только четыре человека, остальные были убиты или ранены. Мы отправили раненых в тыл и продолжали вести огонь по доту. Некому было подносить снаряды, но я остановил пробегавших мимо пехотинцев, и они подносили нам снаряды до той минуты, когда дот был уничтожен.

Так разрушали мы доты, расчищая путь для наших войск.

 

Случай в артиллерийской разведке

Капитан К. Карпач

Болото Ханхосуо, покрытое глубоким снегом, отделяло нас от белофинских дотов и дзотов, опоясанных колючей проволокой в пять рядов и расположенных на юго-восточных и северо-восточных скатах высоты 34,8.

В один из морозных дней командир дивизиона Коренский вызвал меня в штаб и поставил задачу на разведку. Я немедленно приступил к выполнению задачи.

Местность на участке роты, которую я поддерживал своей батареей, была открытой. Подойти к расположению противника ближе чем на 600 — 700 метров не представлялось возможным. Чтобы подобраться вплотную к белофиннам, я решил пойти березовой рощей, тянувшейся через болото от расположения соседней роты до переднего края обороны противника.

Вместе с четырьмя разведчиками и одним телефонистом, тщательно маскируясь, я приблизился короткими перебежками к проволочному заграждению. Каждый разведчик получил задание.

Вскоре разведчик Литвинов доложил мне:

— Товарищ капитан, у дота окоп и в нем наблюдатель.

Я приказал включить аппарат, вполголоса передал команду телефонисту для огневого взвода и тут же начал готовить данные для стрельбы по доту.

Слева от меня послышался легкий скрип. Усилил наблюдение, насторожился. Метрах в тридцати-сорока промелькнула группа лыжников в белых халатах — это были финны. Я разгадал их план. Они хотели окружить нас. В этот же момент совсем рядом белофинны открыли огонь из ручного пулемета и винтовок.

Мне стало ясно, что финны устроили засаду, и мы — в окружении. Спрашиваю телефониста, как работает связь с батареей. Отвечает, что связь работает хорошо.

Принимаю решение: открыть огонь по месту своего расположения. Подаю команду огневому взводу:

— НЗО “Зебра”, правее 0,60, прицел 64, батареей, один снаряд, залпом, огонь!

Через несколько секунд дружный залп гаубичных разрывов прогремел позади меня. Расстояние от места разрывов было метров сорок. Попадания точные. От наседавших на нас с тыла лыжников осталось мокрое место.

Обеспечив свой тыл, я перенес огонь батареи влево по кустарнику. Там, судя по интенсивности огня, было ядро белофинской засады. Гаубичные снаряды сделали свое дело:

белофинны в панике бросились к проходу в проволочном заграждении, но и там их настигали разрывы. Немногим удалось уйти от меткого огня наших артиллеристов.

Бойцы осматривают трофейные орудия захваченные у финнов

Бойцы осматривают трофейные орудия

 

Бреши и вмятины от снарядов в бронированной стенке дота

Бреши и вмятины от снарядов в бронированной стенке дота

Обманные действия белофиннов

Старший политрук С. Савицкий

Мы услышали какие-то странные звуки, доносившиеся с северного берега озера Суванто-ярви. Эти звуки исходили из только что обстрелянного нами участка леса. Мы вскоре определили, что источник звуков — удары по металлу. Можно было предполагать, что белофинны после нашего обстрела ремонтируют дот. Мы два раза открывали огонь по тому месту, откуда слышались металлические звуки, и они каждый раз возобновлялись.

Вскоре нам стало ясно, что никакого дота в этом месте нет и что белофинны заставляют нас попусту тратить снаряды.

Через некоторое время нам удалось установить действительное местоположение дота.

Впоследствии мы подробно осматривали разрушенный нами дот и всю местность вокруг него. И тут обнаружилось следующее. В полутора километрах от дота, на елке, висели кусок рельса и рядом с ним железная чурка. От последней шел на 1,5 километра провод. Ясно: белофинн, сидевший в доте, дергал провод, и чурка ударялась о рельс.

Кроме этой уловки, белофинны применяли и другую. Поблизости от огневой точки они ставили землянки, оборудованные печками, и топили их, чтобы над лесом вился легкий дымок. Землянки эти были пусты и никакого другого назначения не имели. Мы установили это, разрушив одну такую землянку, и в дальнейшем, замечая дымки над лесом, огня не вели, а выискивали действительные огневые точки противника.

Штурм линии Маннергейма в Советско-Финском конфликте

 

 Copyright © ProTown.ru 2008-2015
 При перепечатке ссылка на сайт обязательна. Связь с администрацией сайта.