Рубрикатор
 
Города
Области
Документы
Статьи
О сайте
Почтовые индексы
Контакты

 
 

Действия советских снайперов и борьба с вражескими

Действия советских снайперов

Заместитель политрука Г. Щуклин

Стрелял я и до службы в Красной Армии неплохо. А в течение последних двух лет готовился стать снайпером.

В снайперской команде я изучил оптический прицел, много тренировался на стрельбах. Мой друг Олейников тоже стрелял отлично, и у нас постоянно разгоралась страсть соревнования. Мы работали над собой упорно и настойчиво, перегоняя друг друга, радуясь каждой новой удаче. Когда началась война с белофиннами, Олейников и я попали в один батальон.

...Батальону было приказано обойти врага с левого фланга и ударить в тыл. Перед операцией все мы, бойцы, командиры и политработники, осмотрели и вычистили оружие, запаслись патронами, гранатами и продуктами.

— Ну, Щуклин, — сказал мне Олейников, — береги оптический прицел. Кажется, нам предстоит серьезная работа.

— А ты не забудь, — возразил я, подшучивая над Олейниковым, — не забудь, что расстояние между глазом и оптическим прибором во время прицеливания не должно превышать 8,5 сантиметра. А то я дам тебе сто очков вперед...

— Посмотрим...

Разведка нащупала свободный проход, и мы двинулись. Густые кроны вековых сосен закрывали от нас небо. Под ногами хрустел и поскрипывал снег. Ухо ловило каждый посторонний шорох, глаз искал в лесной чаще признаки вражеской жизни.

Мы с Олейниковым держались возле командира батальона капитана Подставкина. Снайперы обязаны в любой момент защитить своим метким огнем командира, если он подвергнется опасности.

Во второй половине дня батальон, углубившись в белофинский тыл, круто свернул направо. Где-то здесь находилась шоссейная дорога, по которой шло боевое питание. Вскоре наша разведка вернулась, обстрелянная с деревьев.

— Щуклин и Олейников, — позвал нас капитан Подставкин, — очистить путь для батальона. Пробирайтесь осторожно, не делайте переполоха раньше времени...

Мы протерли оптические прицелы, разошлись на десять шагов друг от друга и стали продвигаться вперед. Наша дружба с Олейниковым, сработанность, взаимное понимание — облегчали выполнение задачи.

Кивнув Олейникову, чтобы он продолжал ползти, я тем временем тщательно обследовал в оптический прицел впередилежащую местность, особенно деревья, густые кроны их, покрытые снегом. Затем Олейников наблюдал, я полз. Так мы, взаимодействуя и оберегая друг друга, пробрались к небольшому озеру.

Лежа в кустарнике, смотрели несколько минут на тот берег, шарили по верхушкам деревьев. Именно там должна быть “кукушка”, обстрелявшая нашу разведку.

— Есть, — шепнул Олейников, не отрывая глаз от оптического прицела. — Вижу.

— Где? — спросил я также полушепотом.

— Прямо перед нами отдельное дерево... Фигура человека хорошо замаскирована, но виден черный ручной пулемет.

— Ага, — я тотчас увидел в оптический прицел шюцкоровца в белом халате на самой верхушке сосны. Олейников, продолжая наблюдать, сказал:

— Шестьсот метров. Веди огонь.

Я поставил дистанционную шкалу на 600 метров, прицелился и выстрелил.

— Ранил в ногу, — заметил Олейников, — дернулся, как чорт, схватился за пьексу...

В этот момент раненый шюцкоровец открыл из пулемета огонь по нас. Стрелял он хорошо, пули зарывались в снег рядом с моей головой.

Я быстро и незаметно переменил место. Дал знак Олейникову: “Веди огонь”, и стал наблюдать.

После выстрела Олейникова шюцкоровец выронил из рук пулемет, медленно отделился от дерева и полетел вниз. С веток поднялся белый столб снежной пыли.

Мы еще раз внимательно обследовали местность и, вернувшись, доложили капитану Подставкину:

— Путь свободен.

Батальон продолжал свой путь. Впереди снова шла разведка. А мы с Олейниковым опять заняли места возле командира.

Когда солнце уходило за горизонт, разведка донесла, что обнаружен противник силой до батальона. Наш батальон развернулся в боевой порядок. Я и Олейников поместились на левом фланге, между станковыми пулеметами и капитаном Подставкиным.

Не доходя до шоссейной дороги, увидели в лесу группу белофиннов. Раздались одиночные выстрелы с нашей стороны и ответная стрельба врагов. Я стрелял, перебегая от дерева к дереву. Белофинны рассыпались и, пригнувшись, стали удирать.

Вот, наконец, показалась за елками шоссейная дорога. Огромный финский конный обоз и сотни грузовиков с боеприпасами тянулись к фронту. За дорогой стояли красный домик пункта боевого питания и длинный лабаз с плоской крышей, полный ящиков со снарядами. Белофинны метались у обозов, у домика, у лабаза, стреляли из придорожной канавы.

Наши станковые пулеметы застрочили по обозам. Началась жаркая перепалка.

— Щуклин, бейте по легковой машине! — крикнул мне командир роты старший лейтенант Шленский.

Я увидел легковую машину с офицерами, мчавшуюся к домику, и открыл огонь. Машина остановилась, шофер выскочил из нее и скрылся в лесу. Два офицера были убиты в кузове, третий открыл дверцу, пытаясь бежать, но свалился на подножку с простреленной головой.

В этот момент по нашим пулеметам стали стрелять “кукушки”. Они с умыслом пропустили нас и вели огонь в спину.

Старший лейтенант Шленский скомандовал:

— Щуклин и Олейников, бейте по “кукушкам”.

Я взглянул вверх, но никого не заметил. Снег плотно облегал макушки деревьев, а стрельба раздавалась повсюду, и не было возможности быстро определить, откуда бьют.

Вдруг я увидел младшего лейтенанта Колосова, подползавшего к дереву. Раненый, он продолжал стрелять из пистолета вверх. Бросившись к нему, я заметил на ветках шюцкоровца, стрелявшего из автомата. Это с ним дрался младший лейтенант Колосов.

Я быстро прицелился и нажал спуск. Шюцкоровец выронил автомат и повис на суку.

Сразу же стали стрелять и по мне. Я отполз назад и притаился за сваленным деревом. Отсюда заметил вторую “кукушку”. На высокой сосне, почти у самого лабаза, стоял во весь рост шюцкоровец в серой куртке. Он стоял на мостике из досок и стрелял из ручного пулемета.

Я сбил его первым выстрелом, и он растянулся на своих досках, опустив одну ногу, точно хотел спрыгнуть на землю.

Бой разгорался. Мы продвигались вперед, занимая дорогу и окружая пункт боевого питания. Наши бойцы уже забирались на грузовики, с которых вели огонь.

Но мы с Олейниковым никак не могли еще справиться со всеми “кукушками”. То там, то здесь раздавался треск автомата, и мы искали врага, стиснув зубы, сгорая от нетерпения покончить скорее с этой задержкой.

Вот на маленькой густой елке что-то шевельнулось. Я немедленно взял ее на прицел. Выстрел, другой по подозрительной точке, и на землю летит фигура в белом халате.

Я переползаю немного ближе к дороге и вижу Олейникова. Мой друг, вывалявшись в снегу до того, что и брови его стали белыми, палил из маленького окопчика по елкам.

— Смотри, Щуклин, автоматчик задерживает перебежку, — крикнул он мне, указав в сторону залегших бойцов, а сам выстрелил в другую сторону: с дерева, треща сучьями, полетел белофинн.

Я стал приближаться к залегшим в снегу бойцам, но автоматчик перенес огонь на меня. Пули запели над головой. Я быстро спрятался за толстый ствол ближайшего дерева и стал осторожно выглядывать. Да, на соседней елке ветер шевелил полу белого халата.

Этого мне было вполне достаточно. В следующую секунду грохнул выстрел. С елки упал в снег автомат. Потом медленно стала валиться белая фигура. Она была привязана веревкой поперек туловища и потому повисла вниз головой. Шюцкоровская шапка слетела, по ветру растрепались длинные рыжие завитые волосы.

— Женщина?! — вскрикнул я удивленно.

— Молодец Щуклин, — похвалил командир пулеметного взвода, видевший, как ловко была подрезана шюцкоровка.

Теперь я переполз в придорожную канаву, откуда наши выбили врага. Всюду на снегу валялись трупы белофиннов. Но сопротивление еще продолжалось. Несколько бойцов было, ранено возле меня.

Боец Галуза закричал:

— Смотрите, с крыши бьет.

Я взглянул на крышу лабаза. Там лежал, постреливая, шюцкоровец. В тот момент, когда я дослал патрон и хотел прицелиться, пуля дзинькнула по моей каске. Враг поспешил опередить меня, но промахнулся. Я поднял сбитую каску, прицелился и выстрелил. Шюцкоровец выронил автомат и, перевернувшись на спину, остался на крыше недвижим.

— Чистая работа, — сказал Олейников, прыгая в канаву рядом со мной. Он все время внимательно наблюдал за вражеской позицией и вдруг крикнул:

— Пулемет на чердаке. Ударим его, стервеца, вместе!

Из маленького чердачного окошка в красном домике, окруженном нашими бойцами, гремел станковый пулемет. Мы с Олейниковым выстрелили почти одновременно, и пулемет затих.

Домик тотчас был занят красноармейцами. Остатки белофиннов рассеялись в лесу. Вся дорога чернела трупами лошадей и людей.

В конце боя я заметил быстро удалявшегося по придорожной канаве белофинна. Голова его то ныряла за бугорком, то снова показывалась на другом месте. Несомненно, куда-то направлялся связной.

Я подождал, когда связной выскочит из канавы, и уложил его метким выстрелом...

Капитан Подставкин приказал запастись патронами и гранатами, а затем взорвать захваченные боеприпасы, уничтожить все, что представляло ценность для врага.

Приказ был немедленно выполнен.

В это время младший командир Микулин, наблюдавший за подступами к пункту боепитания, доложил, что с фронта движутся крупные силы противника.

Наступала морозная ночь с крепким, пронизывающим до костей ветром. Свистела поземка. Звезды изредка показывались из-за туч.

С левого фланга заработал наш пулемет навстречу щюцкоровцам.

— Не стреляй по своим, бери левее! — загорланили по-русски белогвардейцы.

Но эти голоса только помогли пулеметчику вернее нащупать цель.

Перестрелка продолжалась до глубокой ночи. А тем временем капитан Подставкин отводил назад одно подразделение за другим. Наконец, незаметно снялись с фронта последние бойцы. Батальон построился в том же порядке, как шел сюда, и двинулся обратно, в обход вражеских сил.

Белофинны скоро догадались о нашем уходе. Они послали вслед за нами лыжников. Но мы ловко сманеврировали, отвлекли их на озеро, а сами ушли лесом.

Через четыре дня с боями мы вышли к своим передовым позициям. Задача, поставленная командованием — разгром белофинского тыла, — была выполнена.

Советский снайпер на огневой позиции

Снайпер А. Сополов

Сбили финскую "кукушку"

Политрук Буембай Атибеев

Был у нас в батальоне боец Богоудинов. Прибыл он к нам в часть из Татарии. Спокойный, аккуратный боец, — он пользовался в батальоне большим уважением. Расторопный и быстро схватывающий все объяснения командиров, он хорошо изучил автоматическое оружие. Винтовку-автомат и оптический прибор к ней он знал назубок, и когда начались боевые действия, это ему здорово помогло.

Перед рассветом я лежал в одном окопе с Богоудиновым, наблюдая за противником. Морозно было в этот день, деревья в лесу потрескивали от холода. Окоп наш был вырыт за плетнем, у опушки леса, сквозь плетень мы и наблюдали за белофиннами, которые расположились метрах в трехстах от нас. Чуть рассвело, с финской стороны послышались одиночные выстрелы.

— Ага! “кукушка” закуковала! — подумал я и стал следить. Глаза уже устали, заслезились, но я никак не мог обнаружить белофинского снайпера. Всматривался во все местные предметы на финской стороне, проверил все бугорки, кустики, заборы, за которыми мог укрыться снайпер, но ничего заметить не удалось.

Постреливает белофинн то и дело, а откуда — не видно. Хитрая, значит, “кукушка”. А наших бойцов видит хорошо;

только зашевелятся они, сразу же — “жик, жик”, — посылает по ним снайпер пули.

— А может с поля, с открытого места бьет? — подумал я и сразу перевел бинокль на белое, засыпанное снегом поле.

И только посмотрел туда, как вижу — что-то шевельнулось, точно белая кочка приподнялась на мгновение и снова опустилась, сливаясь с землей.

— Ага, есть молодчик!

Оказалось, снайпер, думая перехитрить нас, вырыл себе окопчик на самом что ни на есть открытом месте. Вырыл да и засел там — выглянет на мгновение и снова спрячется. Сам бы его снял, да у меня обыкновенная винтовка, без оптического прибора. Толкаю Богоудинова и шепчу:

— Видите птичку?

А он даже вздрогнул весь. Ведь все время тоже эту самую “кукушку” искал, все глаза проглядел.

— Смотрите! — говорю Богоудинову и показываю по ориентирам направление. Не видит.

Да и в самом деле очень трудно так сразу разглядеть. Дал я ему бинокль. Заметил. Вернул мне бинокль и говорит:

— Следите за результатом попадания, товарищ политрук! И стал целиться.

Долго целился. И как назло “кукушка” присела в своей норе и носа на свет не показывает. Но вот зашевелились наши на левом фланге. Видим — снайпер приподнялся, поглядел и открыл огонь. Стреляет и не чует молодчик, что уже на мушке у Богоудинова сидит.

Мой сосед выстрелил. Вижу в бинокль, как пораженный первой же пулей Богоудинова повалился белофинский снайпер на бок и винтовка его отлетела в сторону.

— Результат хороший! — говорю Богоудинову. — Но, может, притворяется?

Следим мы теперь за “кукушкой”, а в то же время повыше глазами забираем. Смотрим — там, выше, на бугре, тоже зашевелились финны. Только они стали перебегать, Богоудинов снова начал стрельбу. Один финн нырнул в снег, другой схватился за ногу и завертелся волчком на одном месте. Кусачие, значит, наши пули!

Финны разозлились и открыли по нас артиллерийский огонь. Один снаряд упал метрах в десяти, но не разорвался — только снегом нас засыпало. Ну, против снега мы не возражаем — жить можно! Пролежали четыре часа, подползает к окопу смена.

— Ползите, Богоудинов! — говорю я бойцу.

— Разрешите, я еще останусь! — отвечает он.

— Что такое?

— Аппетит появился. Может, еще какую “кукушку” подобью!

И остался. До темноты просидел он в окопе, сбивая финнов меткими выстрелами.

Когда Богоудинова наградили орденом Красного Знамени, командование батальона послало в его родной колхоз, в Татарию, поздравительное письмо. Вскоре получаем ответ, подписанный всеми колхозниками. Радуются вместе с нами награде и благодарят Красную Армию за то, что воспитала из их земляка Богоудинова отличного бойца.

Забыл сказать, что снайпер, убитый пулей Богоудинова, был первой “кукушкой”, которую обезвредил наш батальон.

Ликвидация белофинского снайпера

Младший командир А. Козлов

Служил в нашем саперном батальоне младший командир Андрей Гудзь. Он заведывал складом боевого питания и так хорошо содержал боевую технику, что лучшего заведующего складом нельзя было и пожелать. Как только началась война с белофиннами, Андрей Гудзь заскучал. Его потянуло в бой.

— Прошу направить меня на передовую линию фронта, — обратился Андрей Гудзь к командиру батальона тов. Чудесенко.

Не хотелось командиру терять образцового заведующего складом, но отказать в настойчивой просьбе бойца он не мог.

Так Андрей Гудзь оказался на передовой линии фронта. С первых же дней боевых действий он проявил себя неустрашимым и очень находчивым воином.

Я хочу рассказать об одном хорошо мне известном случае из боевой практики этого отважного сапера.

Однажды Андрей Гудзь вызвался сделать проходы в проволочных заграждениях. Вместе с одним танкистом пополз он к логову врага. Тщательно маскируясь, они почти подползли к цели. Но тут их заметил белофинский снайпер и повел огонь.

Андрей Гудзь и его товарищ зарылись в снег и притаились. Снайпер не прекращал огня. Пули ложились рядом, взвивая кверху хлопья снега. Не поднимая головы, Гудзь огляделся по сторонам и заметил неподалеку убитого белофинна.

— Ползем к нему, — сказал Гудзь товарищу, указывая глазами на труп белофинна.

Разгребая снег руками впереди себя, сапер и танкист прокладывали в снегу канаву и так искусно продвигались в этой снежной траншее, что белофинский снайпер не заметил, как они переменили место. Он продолжал обстреливать участок, где впервые заметил двух наших бойцов. А они подползли к убитому белофинну и начали понемногу то приподнимать его, то опускать. Заметив это движение, финский снайпер начал палить по трупу своего коллеги. Разведчики быстро переменили место, но установить точно, где находился враг, все не удавалось. Наконец, белофинн, видя, что на его выстрелы никто не отвечает, поднял голову. Гудзь и его товарищ немедленно взяли врага на прицел. И когда тот высунулся из-за камня, раздались два выстрела. Белофинская “кукушка” откуковала навсегда.

Сняв снайпера, разведчики тихо подползли к проволоке, сделали в ней проходы и так же незаметно вернулись обратно.

Андрей Гудзь совершил десятки не менее смелых, очень тонких и хитрых операций подобного рода. Родина высоко оценила его боевые заслуги. Он награжден орденом Красного Знамени. Партийная организация батальона приняла героя-сапера в ряды большевистской партии.

 

Штурм линии Маннергейма в Советско-Финском конфликте

 
Ремонт откатных ворот Москва www.remontvorot.ru

 Copyright © ProTown.ru 2008-2015
 При перепечатке ссылка на сайт обязательна. Связь с администрацией сайта.