Рубрикатор
 
Города
Области
Документы
Статьи
О сайте
Почтовые индексы
Контакты

 
 

Бедность и богатство в СССР

Общественная характеристика СССР до 1940 гг.

Октябрьская 1917 г. революция и гражданская война в бывшей Российской империи фактически разделили общество на «белых» и «красных». Многие покинули родину, значительная часть оставшихся стали изгоями у себя в стране. «Первое десятилетие после революции, — вспоминал вернувшийся из эмиграции протоиерей Б.Старк, — еще были сильны иллюзии непрочности Советской власти, еще бытовало мнение, что большевиков выгонят и мы вернемся домой...»

Монета 3 копейки в СССР 1930 г.
Монета 3 копейки в СССР 1930 г.

Это касалось прежде всего интеллигенции, которая была лишена свободы творчества, ибо ее вдохновение подавлялось догматической марксистско-ленинской идеологией. Изгоями были и те, кто был против всеобщей уравниловки, кто хотел и мог иметь свое дело, впрочем, все те, кто не входил в понятие большевиков — «трудящиеся».

Нэп на время примирил крестьянство с властью и значительно оживил общественное производство, но ослабил командные постромки большевиков. Первым актом обуздания непокорных явилось образование Союза ССР, когда на практике стала выполняться ленинская национальная политика. Отсталые народы «поднимались» до уровня передовых.

К концу 20-х годов в связи с принятием пятилетнего плана развития народного хозяйства начинается командно-волевое управление страной. Директивная экономика порождает остаточный принцип содержания социальной сферы и искусственного регулирования уровня жизни. Выделение ресурсов на социальные потребности и благосостояние регламентируется руководителями партийно-административной системы. В Уставе ВКП(б), принятом на XVIII съезде в 1939 г., было закреплено право парткомов контролировать деятельность государственных и хозяйственных органов.

Некомпетентность руководителей-распорядителей, их ошибки и просчеты компенсировались за счет народного благосостояния. Трудовая активность строителей социализма еще более усиливала интенсивность почти дармовой работы. Огосударств-ливание средств производства привело к всевластию чиновничества, отторжению от участия в государственном управлении самих трудящихся. Основой общественной жизни был строго регламентированный центром распределительный механизм. Административно-командная система культивировала массовую психологию уравнительства. Большинство народа довольствовалось тем, что давало государство. Иметь более означало противопоставлять себя обществу и даже государству. Централизация общественной жизни, запрограммированность практических действий народа культивировали коллективистские, стадные взгляды толпы, нивелировали людей как личность, возвышали культ вождя.

Вождь и его аппарат управления нужны были большинству люмпенизированного народа, который не требовал заработанного, а покорно ожидал того, что дадут. Подачки бюрократизированного государства, заверения вождя в преданности своему народу и в беззаветном ему служении укрепляли раболепие людей и тиранию вождя. Основная масса населения страны верила в социалистическое будущее и добросовестно трудилась, стойко перенося все трудности. Репрессивно-принудительный способ производства, основанный на монопольно-государственной собственности, рождал страх жестокого наказания.

Динамика численности заключенных в лагерях НКВД за 1930—1941 гг.*

Годы

На 1 января

В среднем за год

1930

179 000

190 000

1931

212 000

245 000

1932

268 700

271 000

1933

334 300

456 000

1934

510 307

620 000

1935

725 483

794 000

1936

839 406

836 000

1937

820 881

994 000

1938

996 367

1313 000

1939

1 317 195

1 340 000

1940

1 344 408

1 400 000

1941

1 500 524

1 560 000

*См.: История Отечества: люди, идеи, решения. Очерки истории Советского государства / Сост. В.А.Козлов. М., 1991. С. 182.

На 1 марта 1940 г. ГУЛАГ состоял из 53 лагерей, 425 исправительно-трудовых колоний, 50 колоний несовершеннолетних. Кроме того в январе 1932 г. в спецпоселках находилось 1 400 000 высланных «кулаков» и членов их семей.

Наряду с жесткими производственными рамками население страны было существенно ограничено в своем мировоззрении. И хотя церковь была отделена от государства еще в 1917 г., оно вмешивалось в ее дела, активно пропагандируя и насаждая большевистскую «религию» — марксизм-ленинизм. Зависимый от всевластия партийного руководства народ стал жить двойной жизнью. Советский народ нуждался во всем, что необходимо было для нормальной человеческой жизни, и не в будущем, а в настоящем.

«Успехи» экономического роста СССР были сильно приукрашены партийной пропагандой, а цена достижений умело и надежно спрятана, что вводило в заблуждение мировую демократическую общественность, которая со все большей симпатией обращала свои взоры к социализму. Сложность идеологического выбора, вставшего в 30-е годы перед честными политически мыслящими людьми на Западе, да и перед многими эмигрантами из России, была ярко и убедительно раскрыта в открытом письме деятеля международной левой оппозиции Виктора Сержа французскому писателю Андре Жиду, опубликованном в бюллетене оппозиции № 51 за 1936 г. Серж призывал не закрывать глаза на то, что «происходит позади изобретательной и дорогостоящей пропаганды, парадов, шествий, конгрессов... Надо всерьез выбирать между слепотой и открытым взглядом на действительность».

 

Занятость населения в СССР

Основой благосостояния человека является его труд, который везде нужен, но который не всегда находят и за который не все получают достойное вознаграждение. Ленин уверял, что только социализм может «сделать жизнь всех трудящихся наиболее легкой», доставить им «возможность благосостояния».

Действительно, широко развернувшееся социалистическое строительство поглотило безработицу, которая в середине 20-х годов составляла 10—12% от всего численного состава рабочих. На биржах труда в 1928 г. было зарегистрировано свыше 1,3 человека безработных. Безработным оказывалась материальная помощь из средств государства, социального страхования, профсоюзов.

По введенным в 1927 г. правилам выдачи пособий по линии социального страхования, пособия неработающим квалифицированным рабочим и специалистам определялись в размере 33% от средней заработной платы в данной местности; полуквалифицированным рабочим и служащим — 25; неквалифицированным с определенным стажем работы — 20%. Существовали надбавки на иждивенцев: 15% пособия на одного человека, 25 — на двух, 35% — на трех и более человек. С мая ,1927 г. установленный срок выдачи пособия безработным был продлен с 6 до 9 месяцев, а для отдельных категорий безработных с разрешения профсоюза он доходил до 27 и даже до 36 месяцев.

В результате предоставления пособий по безработице материальное положение временно неработающих поддерживалось. Если на 1 января 1926 г. пособия получали примерно 300 тыс. человек, то на 1 января 1927 г. — 484 тыс., а на 1 января 1928 г. — 611,5 тыс. человек. В целом в 1928/29 г. пособие получили 56% всех безработных против 20—30% в 1924/25 г. Размер месячного пособия достигал в среднем: в 1924/25 г. — 8 руб., а в 1926/27 г. — 15 руб.

Материальная помощь безработным оказывалась также в виде предоставления им бесплатного питания и обеспечения ночлега, которыми в 1928/29 г. было охвачено 30,8 тыс. человек.

Для помощи безработным были созданы специальные профсоюзные фонды. Значительно росли государственные ассигнования на борьбу с безработицей. Общая сумма денежных ассигнований увеличилась с 1924/25 по 1928/29 гг. в 3,3 раза, достигнув 172,3 млн. руб.

Эффективной и действенной мерой борьбы с безработицей являлось проведение общественных работ, создание трудовых, производственных и торговых коллективов безработных. На общественные работы, организуемые для безработных, государство ежегодно расходовало 12—15 млн. руб. В 1924/25—-1926/27 гг. на общественных работах было занято ежегодно 40 тыс. человек, а в 1928/29 гг. — 10 тыс. человек. Сокращение общественных работ происходит в связи с повышением спроса на рабочую силу различных строек пятилетки.

Пятилетний план развития народного хозяйства СССР определял широкий комплекс мероприятий по ликвидации безработицы. Предполагалось, что в течение пятилетки численность работающего населения в городах возрастет на 3,6—-3,9 млн. человек. С учетом вовлечения в производство безработных численность промышленных рабочих должна была составить свыше 5 млн. человек. На 1 января 1931 г. безработных было 236 тыс. человек, а на 1 августа этого же года — 18 тыс.

Важное значение придавалось вовлечению женщин в социалистическое строительство. В царской России, по переписи 1897 г., 55% всех женщин, занятых наемным трудом, служили в качестве домашней прислуги, 25 — батрачили у помещиков и кулаков, 17% работали на предприятиях и в учреждениях просвещения и здравоохранения. В СССР в 1929 г. на предприятиях различных производственных отраслей работало 52% всех женщин, занятых в народном хозяйстве; в здравоохранении и просвещении — 22; в органах управления — 7%. В течение 1929— 1932 гг. численность работающих женщин значительно возросла; в строительстве — почти в 6 раз, в крупной промышленности — в 2,1, на транспорте — в 2,3, в торговле — в 3,8, а по всему народному хозяйству — почти в 2 раза. Таким образом, удельный вес женщин, в общей численности занятых в народном хозяйстве, в целом повысился от 25,3% в 1926 г. до 27,4% в 1932 г; Большое внимание уделялось устранению безработицы и подготовке квалифицированных работников среди молодежи. Особенно эффективны в этом отношении были фабрично-заводские училища.

Немаловажное влияние на улучшение производственной занятости населения имели преобразования в области культуры и подготовка специалистов через высшие и средние учебные заведения. При этом поступление в вузы и техникумы регламентировалось классовым происхождением абитуриентов.

Подводя итоги первой пятилетки, объедененный пленум ЦК и ЦКК ВКП(б) (январь 1933 г.) подчеркнул, что уничтожение безработицы и ликвидация неуверенности в завтрашнем дне среди рабочих явились одним из основных факторов, коренным образом улучшившим материальное положение трудящихся.

 

Уровень доходов трудящихся СССР

Главным мерилом благосостояния строителей социализма яв-лялась заработная плата и отчисления из общественных фондов потребления. По первому пятилетнему плану намечалось повысить реальную зарплату промышленных рабочих на 71%. Тогда удельный вес доходов рабочих в национальном доходе повышался от 32,1 до 37%. Доходы же земледельческого труженика должны были возрасти на 67% при уменьшении их удельного веса в национальном доходе от 49,8 до 42,5%.

За годы первой пятилетки возросли темпы роста национального дохода: за 1929—1932 гг. они составили в среднем 16,2% в год. При этом наряду с увеличением фонда накопления (его доля в 1932 г. увеличилась до 26,9%) существенно ускорились и темпы расширения общего фонда личного и общественного потребления, которые составили в среднем 12,5% в год, а в расчете на душу населения они возрастали ежегодно на 10,5%.

По заявлениям партийно-советских руководителей национальный доход стал почти полностью принадлежать трудящимся и использоваться в его интересах. Удельный вес общих доходов рабочих и служащих увеличился от 35,6% в 1928 г. до 55,7% в 1932 г., колхозников — от 1,3 до 27,3% соответственно, кооперированных ремесленников и кустарей — от 1,4 до 2,9%. Доля капиталистических элементов сократилась от 8,1% в 1928 г. до 0,5% в 1932 г.

Первый пятилетний план, предполагающий рост численности рабочих и служащих, был перевыполнен на 44,7%. При об: щем росте всего населения с 154,3 млн. человек на 1 января 1929 г. до 163,7 млн. человек на 1 января 1933 г. удельный вес рабочих и служащих в составе работающего населения возрос от 19,7% в 1928 г. до 30,8% в 1932 г.

На протяжении 1926—1932 гг. росла заработная плата рабочих и служащих. Средняя заработная плата во всем народном хозяйстве увеличилась от 571 руб. в 1925/26 гг. до 703 руб. в 1928 г. и 1427 руб. в 1932 г.

Удельный вес низкооплачиваемых рабочих с заработком до 40 руб. в месяц в 1926 г. увеличился в 4 раза к 1930 г., а получавших от 40 до 60 руб. сократился на 1/3 — с 31,2 до 20,9%. В то же время удельный вес высокооплачиваемых групп с заработком от 100 до 150 руб. в месяц увеличился почти в 3 раза, а получавших от 150 руб. в месяц и выше — в 5 раз. Цены же на основные продукты питания и предметы первой необходимости возросли в 7—8 раз.

Оплата труда рабочих и служащих в промышленности к концу пятилетки была на 25—30% выше, а младшего обслуживающего персонала — на 25—40% ниже среднегодовой заработной платы рабочих. За годы первой пятилетки зарплата в сельском хозяйстве увеличилась в 3 раза. В 2,4 раза повысилась зарплата работников просвещения, уровень которой к началу пятилетки был ниже среднего по народному хозяйству в целом1.

'Для характеристики дифференциации доходов используется специальный коэффициент. Это отношение уровня зарплаты, выше которого находятся заработки 10% самых высокооплачиваемых работников, к уровню зарплаты, ниже которого заработки 10% низкооплачиваемых работников. В 1989 г. в СССР этот показатель соотносился как 3,5:1, при Сталине — как 5:1.

 

Потребление и материальное обеспечение

Важнейшим показателем материального положения населения являются данные о росте производства и реализации промышленных предметов потребления и продуктов питания надушу населения. В 1926/27 гг. производство хлопчатобумажных тканей в среднем на душу населения достигало 14 погонных метров. Результаты анализа бюджетов рабочих семей показывали, что они приобретали 15,5 м на члена семьи в год. За годы первой пятилетки выпуск текстильных тканей на душу населения уменьшился на 7,7%, в то же время значительно расширился ассортимент текстильных изделий и увеличилось производство бельевого и верхнего трикотажа, чулочно-носочных изделий. Аналогичное положение было и в других областях легкой промышленности. В целях обеспечения нормального и бесперебойного снабжения населения предметами первой необходимости и продуктами питания с 1928 по 1934 г. действовали специальные карточки.

В третьем томе «Истории советской экономики» (М., 1977. С. 505) записано: «Уровень потребления основных продуктов питания в годы первой пятилетки складывался менее благоприятно, чем это имело место в отношении промышленной потребительской продукции. Но с увеличением производства сельскохозяйственных продуктов, а также развитием пищевой промышленности значительно улучшилось питание народных масс».

Монета 15 копеек в СССР 1930 гг.
Монета 15 копеек в СССР 1930 гг.

Немаловажную роль в уровне доходов населения играли фонды общественного потребления и социальное страхование. Так, расходы из общих фондов общественного потребления на просвещение в расчете на душу населения увеличились от 1,73 руб. в 1913 г. до 38,64 руб. в 1932 г., на здравоохранение — от 0,69 до 12,69 руб., на охрану труда и соцобеспечение от 0,72 до 10,40 руб. В общем итоге — от 3,14 до 61,73 руб. Вместе с тем из фондов общественного потребления выделялись дотации на жилье и жилищное строительство, санаторно-курортное обеспечение, на организацию детского отдыха, туризма, коммунальное благоустройство.

Очень сложно говорить о доходах крестьян, составлявших половину трудящихся, не пользовавшихся фондами общественного потребления, не получавших материальную компенсацию по болезни, беременности и родам, а также старости. Официальная советская статистика свидетельствовала о том, что «миллионные массы бедняков и маломощных середняков, доныне живших в нужде, стали в колхозах обеспеченными людьми». В резолюции третьей сессии ЦИК СССР (январь 1933 г.) подчеркивалось, что «не менее 6 млн. бедняцких безлошадных хозяйств, охвативших около 20 млн. крестьян и крестьянок, которых ранее кулаки беспощадно эксплуатировали и не давали возможности подняться, теперь вступили в колхозы и стали как колхозники пользоваться машинами, лошадьми и тракторами, недоступными не только бедняцкому, но и середняцкому единоличному хозяйству». В то же время по основным сельскохозяйственным районам страны прокатился страшный голод.

По официальным советским данным, потребление важнейших продуктов питания на душу населения в городах СССР в годы первой пятилетки росло, составляя:

 

1927/28 г.,

1931 г.,

% рост

 

кг

кг

 

Мука

143,2

159

111,0

Крупа и макароны

13,5

19,4

143,7

Картофель

88,0

139,0

158,0

Овощи

40,3

70,4

174,7

Сахар и сладости

17,9

22,9

127,9

Масло растительное и маргарин

3,3

3,8

115,1

Рыба

8,6

22,0

255,8

Молоко и молочные продукты

158,3

117,6

74,3

(в пересчете на молоко)

 

 

 

Важнейшим показателем материального благосостояния населения являются жилищные условия. В середине 20-х годов на каждого городского жителя приходилось жилья больше, чем в 1913—1917 гг., в основном за счет уплотнения привилегированной части общества. В 1926 г. жилая площадь на душу городского населения в среднем составляла 5,86 кв.м.

Однако в 30-е годы сравнительно благополучные жилищные условия в городах резко изменились к худшему, несмотря на то что за 1926—1932 гг. в городах было построено 40 млн. кв. м жилья, т.е. жилищный фонд увеличился на 18,5%. Сложившаяся в городах жилищная неустроенность неизбежно влекла за собой шлейф негативных явлений.

Дополнением к бюджету трудящихся являлась плата за жилье. Постановлением ЦИК и СНК СССР от 4 января 1928 г. была введена единая система взымания квартирной платы по всей стране. Для рабочих и служащих высшая ставка составляла 1,32 руб. за 1 кв.м, для лиц свободных профессий, ремесленников и кустарей — 1,98 руб., военнослужащих — 8 коп. Многосемейные получали скидку от 5 до 15%, пенсионеры — на 50%. Скидки предоставлялись также учащимся, живущим на стипендию. За вспомогательные помещения (кухни, коридоры, ванны, туалеты и т.п.) плата не изымалась, а за комнаты, не соответствующие нормальным жилищным условиям, ставка квартирной платы снижалась.

Несомненно, что структура потребления и материального обеспечения народа зависела от всего комплекса строительства социализма, от темпов, от партийно-административного руководства, а главное — от тех капиталовложений, которые в нее направлялись. Доля национального дохода, изъятого из потребления и направляемого на накопление, при форсированном построении социализма естественно увеличивалась с 1/10 на начало пятилетки и до 1/3—1/2 на ее окончание.

 

Роскошь и богатство верхушки в СССР

Одним из главных критериев социализма является всеобщее социальное равенство. Ленин точно заметил, что «люди всегда были и всегда будут глупенькими жертвами обмана и самообмана в политике, пока они не научатся за любыми нравственными, религиозными, политическими, социальными фразами, заявлениями, обещаниями разыскивать интересы тех или иных классов». Вероятно, не только классов, но и отдельных групп населения. И сам факт большевистского переворота это наглядно подтвердил. Большевики сумели не только завлечь, но и заставить российский народ жить по их воле. Сама система диктатуры власти небольшой группы населения приводит к созданию аппарата управления и принуждения, который в первую очередь себе создает самые благоприятные условия существования.

«Денег он сам не тратил, — пишет о Сталине его дочь Светлана Аллилуева, — их некуда и не на что было ему тратить. Весь его быт, дачи, дома, прислуга, питание, одежда — все это оплачивалось государством, для чего существовало специальное управление где-то в системе МГБ, а там — своя бухгалтерия, и неизвестно, сколько они тратили... Он и сам этого не знал».

Материальное положение партийно-советских руководителей в основном было построено не на личной зарплате, а на бессчетном, неограниченном и бесконтрольном государственном обеспечении, которое зависело не столько от рабочей необходимости, сколько от личной прихоти.

Наряду с роскошной личной жизнью партийно-советские руководители по-барски принимали и милостиво одаривали избранных, лучших и знатных строителей социализма. В Кремле и на местах устраивались за государственный, точнее, народный счет дорогостоящие приемы с обильными банкетами, а проще — официальными дармовыми пьянками.

Щедро распределялись народные денежки не только среди партийно-советского руководства, но и среди тех, кто прославлял «мудрость вождей и достижения социализма». Так, за статью в одной из газет, находившейся под строгой партийно-государственной цензурой (как и все, что печатали на бумаге или выпускали в другом виде на всеобщее обозрение), написавший мог получить больше месячного оклада корреспондента. Среднемесячный доход писателя составлял от 500 руб и выше 10 тыс. руб. Оклад актера — от 500 руб. до 5 тыс. руб. За постановку физкультурного парада на Красной площади главный режиссер театра им. Вахтангова Р.Симонов получал 35 тыс. руб.

В то же время врачи и учителя получали 300—400 руб., а уборщица — 80—100 руб. в месяц. Для сравнения — обычный костюм стоил 800 руб., туфли — 100—200 руб., один метр драповой ткани — 100 руб.

К тому же само членство в партии открывало путь к карьере и материальным благам, хотя были и «беспартийные большевики» — известные в стране люди и незаменимые специалисты, которые, не вмешиваясь в политику, своим молчанием одобряли ее. Так перерождались под социальным прессом партия, лучшие умы общества, да и сам народ, так рождался новый привилегированный класс партийно-советской элиты.

Привилегии бюрократии и примыкавших к ней социальных слоев стали разрастаться именно в те годы, когда катастрофически ухудшилось жизненное положение трудящихся. Сталин сознательно насаждал социальную дифференциацию, которая постоянно менялась, неугодных выбрасывали, заменяя их карьеристскими элементами, готовыми рьяно и беспрекословно исполнять любые указания сверху, безумно прославлять своего покровителя и вождя. Продолжал действовать принцип; «Разделяй и властвуй».

 

Нищета низших слоёв общества в СССР

Характеризуя советское общество середины 30-х годов, французский писатель Андре Жид отмечал, что больше всего его поразила «пропасть между лучшим и привычным, обыденным, множество привилегий — и плачевный, жалкий общий уровень». Он подчеркивал, что хотя в СССР нет прямой эксплуатации рабочих капиталистическими акционерами, тем не менее рабочего «эксплуатируют, и таким ловким, изощренным, скрытым способом, что он и не знает, за кого браться».

Среднемесячная заработная плата рабочего составляла в середине 30-х годов 125—200 руб. Лев Седов приводил взятые из советской печати цифры, согласно которым главный инженер благополучной шахты получал 8600 руб. в месяц; «это рядовой, не крупный спец, и заработок его, следовательно, не может считаться исключительным».

Рост заработной платы трудящихся не успевал за ростом стоимости жизни и падением покупательной способности рубля. В 1935 г., когда стали отменять карточную систему распределения, из 165 млн. человек только 40 млн. получали по карточкам хлеб, мясные продукты — 6,5 млн., масло — 3 млн. человек. Вместе с тем существовали государственные коммерческие магазины, в которых килограмм пшеничного хлеба стоил 4 руб., мяса — 16—18 руб., колбасы — 25 руб., масла — 40—45 руб.

Нужда и неравенство провоцировали спекулятивные и хищнические инстинкты, вели к росту преступности. В РСФСР хищения общественной собственности составляли: в 1931 г. — 33,5%, в первой половине 1932 г. — 40%, а во второй половине этого года — 60% от общего числа имущественных преступлений.

«...У нас все воруют, — утверждал один из обывателей советского общества в повести В.Ажаева «Вагон», — во всяком случае, воруют те, кто связан с товарами, с продуктами, словом, с материальными ценностями. А почему воруют? Почему? Прожиточный минимум высок, тогда как зарплата маленькая...». О нищенском существовании колхозников свидетельствует тот факт, что в конце 30-х годов на душу населения зерна и мяса приходилось меньше, чем до начала сплошной коллективизации.

Неравенство, порождаемое официальной социальной политикой, закономерно дополнялось стихийными «теневыми» процессами в экономической и политической жизни. В Бюллетене оппозиции 1936 г. № 50 отмечалось, что «сталинское самодержавие возвело кумовство, произвол, разнузданность, хищения и подкуп в систему управления».

О горестях, бедах, нищенском существовании основной массы людей хорошо знали советские руководители и понимали, что социально-экономические привилегии разобщают общество, порождают зависть, карьеризм и злобу.

Несправедливость социальных порядков была явной, хотя официальная пропаганда твердила о равенстве и оплате по труду. «Рост экономических привилегий, — отмечал Троцкий, — порождает в массе законные сомнения насчет того, кому в конце концов будет служить вся система».

Однако основная масса населения не способна была противостоять партийно-бюрократическому произволу и даже одобряла репрессии и террор Сталина.

Источники и литература

Аллилуев В.Ф. Хроника одной семьи: Аллилуевы — Сталин. М., 1995.

Аллилуева СИ. Двадцать писем к другу. М., 1990.

Андреев А.А. Воспоминания, письма. М., 1985.

Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. М, 1990.

Восленский М.С. Номенклатура: Господствующий класс Советского Союза. М, 1991.

Два взгляда из-за рубежа: Переводы. М., 1990.

Жид А. Собрание сочинений: В 4 т. Л., 1935.

Фейхтвангер Л. Москва 1937: Отчет о поездке для моих друзей. М., 1994.

История России

 

 Copyright © ProTown.ru 2008-2015
 При перепечатке ссылка на сайт обязательна. Связь с администрацией сайта.